Война демонов (Твари империи-2)

цикл Страховое товарищество

КНИГА ВТОРАЯ. ВОЙНА ДЕМОНОВ

Часть Первая. Институт Истории

Глава 1. Дамматрик. Валикерст

Подольский кожемяка Мартыш подвез Дамматрика до окраины города в вонючей повозке, набитой шкурами, вымоченными в моче и кислотах, вперемешку с сырыми, на которых еще болтались ошметки начинающей гнить плоти. Кожемяка собирал их по деревням на севере герцогства, где и подсадил попутчика.

– Дальше сам, – сказал Мартыш, поворачивая в Кожевенный переулок, что источал запахи сродственные повозке.

– Удачи тебе, добрый человек! – попрощался Дамматрик.

Он соскочил на ходу (хотя ходом это назвать было сложно) и продолжил путь к Террасам.

Руины империи в действительности оказались не такими уж руинами, какими представлялись жителям Альпорта, изолированным на два поколения от основной части континента. Жизнь здесь продолжалась, пусть и без прежнего кипения и пышности. Как прозорливо отмечал в своей великой книге Бейсхолл: "Когда ветры стихают, цветы распрямляются и лишённые гнёта радуют глаза красками жизни". Города, внезапно лишенные внимания имперской власти, действительно оживились. Не все. Степной ураган вырвал иные с корнем. И даже среди тех городов, что вздохнули свободно, не каждый нашел подходящий путь в новой реальности, а нарушенные многолетние связи стали аналогом засухи на некогда сочном лугу.

Но компаньоны располагали ресурсами и могли выбирать. Они подобрали тихий в политическом смысле и оживлённый во всех прочих смыслах город, что расположился на окраине герцогства Единорога в центральной Киере.

Валикерст в отличие от столицы герцогства, равно как и прочих столиц и знаменитых центров торговли, почти не пострадал в смутное время, так как, видимо, показался захватчикам слишком ничтожной добычей. Когда парни, пришедшие из-за пустыни, взламывали наполненный золотом сундучок империи, на медные монетки, что валялись в песке, внимания не обращали, а позже, заняв места вырезанной знати, рассудили, что собственную корову выгоднее доить, чем резать. Тем более, что на бывшую Западную провинцию поголовья захватчиков просто не хватило. Они не смогли занять все местные троны, а за Каменные горы даже и не заглянули, хотя всё вплоть до гор пограбили основательно.

Однако с Валикерстом у "парней из пустошей" вышла промашка. Он хоть и значился на картах второстепенным, стоящим в стороне от торговых путей городком, на деле (по численности населения и объемам торговли) являлся одним из самых крупных на Западе. Всё дело в том, что во всех документах собственно городом считалась только небольшая его часть. А обширные пригороды не учитывались.

Валикерст располагался на юго-восточном склоне Каменных гор и естественным образом, то есть самим ландшафтом, делился на четыре района. Социальное расслоение здесь, как нигде более, имело чёткие границы. Подол – самый крупный и густонаселенный район – занимал равнинную часть, и населяла его соответственно беднота. Люди зажиточные выбирали для проживания Нижнюю или Верхнюю Террасы, а крупные богатеи и аристократы селились на Горе. Там же кроме полусотни особняков стоял старый замок графа Ракушечника, которому принадлежала половина Горы, и монастырь, поставленный на землях графства не вполне законно. Эти два строения были единственными оборонительными сооружениями города. Уповая на особенности ландшафта, основатели Валикерста отказались от возведения городской стены. Стража караулила спуски и мосты, оставив Подол на произвол захватчиков и разбойников. Подол платил той же монетой, то есть как раз монетой-то и не платил. Народ презирал и игнорировал городскую налоговую службу, и даже сборщикам герцога прозванным "чёрными жнецами" удавалось подоить "в низах" лишь каждого десятого жителя. Отсюда и в отчетах численность пригородов сильно занижалась.

Однако, с другой стороны, обилие пустырей на формальных границах города позволяло селиться здесь всякому желающему, каковых в виду налоговой слабости нашлось предостаточно. Валикерст во время нашествия и последующего развала империи стал расти, как на дрожжах и очень быстро превратился в самый густонаселённый город западных провинций. Теперь среди его жителей встречались выходцы из многих регионов и люди самых невероятных специальностей. Что как нельзя лучше отвечало интересам компании. Здесь, утомлённые бегством, стычкой с пиратами, переходом через пустыню, через разорённые провинции, они и свили, наконец, уютное гнёздышко.

Когда Дамматрик отправлялся на север, компаньоны владели единственным, хотя и роскошным особняком, который поначалу хотели арендовать, но, в конце концов, купить получилось проще и чуть ли даже не дешевле.

Эта усадьба, окружённая небольшим парком, вместе с ещё четырьмя особняками поменьше располагалась на обломке, отрезанном от обеих террас глубокой расщелиной, по дну которой от водопада бежала речушка. Обломок в городе называли Отрезанным Ломтем, и добирались до него двумя путями – с Подола по кривому и долгому Моховому Спуску, или с Нижней Террасы по мостику, перекинутому через расщелину. Зато удрать, случись чего, можно было в любом направлении, используя достаточно длинную верёвку или веревочную лестницу. Это немаловажное обстоятельство во многом и определило их выбор.

Естественной защитой Оборн похоже не удовлетворился, потому что возвращаясь из странствия Дамматрик ещё на подходе к Моховому Спуску наткнулся на присутствие его тайной организации.

Многие дома на Подоле выглядели непритязательно. Перекошенные стены, окна, углы, дырявые крыши. Их обитатели одеты в рваньё. Среди них много бездельников, что большую часть дня греются на солнышке. Но эта картина обманчива.

– Остановись, добрый человек! – сидящий на завалинке под окном мужичок только что казалось дремавший, ловко вскочил на ноги и двинулся наперерез. – Куда путь держишь?

– Домой, – широко улыбнулся Дамматрик.

– И где же твой дом, добрый человек? – не отставал мужичок.

– На Отрезанном Ломте, – Дамматрик пожал плечами.

– Институт? – удивился доморощенный стражник.

– Он самый.

– И кем же им будете? – перешёл вдруг на "вы" горожанин.

Это "им будете" Дамматрика позабавило.

– Я они и есть, – усмехнулся он и, приподняв рукав, обнажил запястье.

Невзрачные чёрные браслеты им четверым (но не Пузырю) выдал клиент ещё во время прорыва вдоль Золотого Берега. Зачем они нужны, толком не объяснил, сказал только, что помогут сбить с толку погоню, но явно не рассказал всего. А компаньоны позже договорились использовать браслеты, как знак принадлежности к их конторе. С наймом большого числа людей, им потребовались регалии.

Мужичок резко и громко свистнул.

– Обождите малость, – сказал он Дамматрику.

Обождать пришлось минут пять или чуть больше. После чего с края Ломтя свесился Оборн.

– Рад тебя видеть, дружище! – крикнул он сверху. – Видзи, пропусти человека. И отныне помни – он такой же босс, как колдун или я.

– Понял уже, – отмахнулся мужичок и головой указал Дамматрику, что путь свободен.

– Хотя выполняешь ты в первую очередь мои приказы, – счёл нужным добавить Оборн. – Не забывай об этом.

Довольный наведенным на подчиненного страхом, он нырнул обратно за уступ.

– Я смотрю, ты тут развернулся, – сказал Дамматрик товарищу, после того как поднялся по Моховому, где они, наконец, обнялись.

– И не говори! – радостно согласился Оби. – Четыре соседних особняка мы всё-таки выкупили. Хозяева долго не соглашались продавать, но когда увидели камушки, выбросили белый флаг. Так что теперь весь Ломоть полностью наш. В одном из домов собственно Институт Истории, в другом Факультет Археологии устроился, в остальных живёт охрана, прислуга, гости.

– Факультет Археологии? – заинтересовался Дамматрик.

– Мои парни по шпионской части такую крышу взяли, – усмехнулся Оборн. – Сказали, раз копают, значит, археологи.

– Да? – Дамматрик устал, но шутка ему понравилась. – Ну а тех, кто допросы ведёт, нужно кафедрой источниковедения объявить, наверное.

– Вроде того. Короче говоря, устроились неплохо. Вот только желающих много появилось через Ломоть на Нижнюю Террасу ходить. И ведь из чистой вредности ходят. Резона-то нет, там дальше удобнее подъёмы имеются. Бодаюсь теперь с магистратом, чтобы на нас и Моховой Спуск и мост записали. Старейшины ворчат, конечно, мол, городская собственность отчуждению не подлежит, но куда им деваться? Я каждому на лапу дам, а сверх того городу на ремонт водопровода пожертвую.

– А ты не переборщил? – Дамматрик использовал понравившееся ему северное словечко. – Я смотрю, ты превратил в укреплённую крепость не только Ломоть, но и прилегающий к нему квартал Подола.

– Борщ, – вспомнил Оборн. – Хорошее блюдо. Нет, не переборщил. Как ещё говорят там, откуда ты прибыл – пар костей не ломит, и маслом кашу не испортишь. Парни Лейсона вроде бы нас потеряли или рукой махнули, но кто их знает? А вот Сейла та непонятно, что замыслила. и это лишь полбеды. Как только у нас пойдёт серьёзная работа и другие набегут. Вон Рив вообще предложил ничего не делать, а только имитировать активность. Мол, те парни, что воду мутят с концом света сами на нас выйдут. Тогда и выясним всё. В шутку, конечно, предложил. А с другой стороны, и помимо всех наших клиентов падальщиков бродит достаточно. Королевские, герцогские и торговые шпионы, бандюганы местные… Мы с нашим-то размахом и финансовыми возможностями привлекаем всех шакалов округи, точно упитанный поросёнок.

Миновав сад, по случаю осени усыпанный желтыми и красными листьями ("нарочно не убираем", – сообщил Оборн), они вошли в особняк. Большой зал или гостиная, как его называли по привычке, занимал почти весь первый этаж. Здесь горел камин, вдоль стен и широких окон стояли в кадках пальмы и другие растения, среди них прятались кресла с небольшими кофейными столиками. С высокого потолка свисала люстра на сотню свечей. В центре зала прямо под люстрой располагался огромный овальный стол. Весь он был заставлен вазами с фруктами и сладостями, блюдами с закусками, бутылками и графинами. Там и тут на салфетках стояли группками перевернутые бокалы, вилки, ложки, ножи и стопки тарелок. На добрый локоть от края стол оставался свободным и сверкал полированным чёрным деревом.

– Меня дожидались, – не удивился Дамматрик.

– Если ты про угощения, то они здесь всегда стоят, – сказал Оборн. – Мы же вразнобой столуемся, когда кому в голову взбредёт. Живём под одной крышей, а иной раз, поверишь, целый день друг друга не видим.

Он разлил по бокалам вино и жестом указал товарищу на одно из кресел.

– Но тебя ждали, тут ты угадал. Ребята сообщили с тропы. У нас, Дамми, теперь повсюду глаза и уши. Знаю даже, что тебя в Змеином Зубе кожаны в ресторане взяли и в Цитадель водили.

– Вон оно как! – восхитился Дамматрик.

– Вот так, – картинно задрал нос Оби.

– А зачем меня в Цитадель водили, тебе случаем не шепнули?

– Чего не знаю, того не знаю, – усмехнулся товарищ. – Ну, я полагаю, ты и сам расскажешь.

– Расскажу, как все соберутся, – согласился Дамматрик. – Кстати, что с ними?

– Ильми свалила. Почти сразу, как я вернулся. Ушла в Такримур. Там лет семь назад случилось мощное столкновение с применением магии. Наши эксперты (у нас ведь теперь есть эксперты почти по каждому вопросу) решили, что тема перспективная. Но всё руки не доходили снарядить настоящую экспедицию. А Ильметре, похоже, ждать надоело, она и отправилась одна. Ну, не совсем одна, с мальчишкой.

Дамматрик нахмурился. Он ведь и в северные края отправился во многом из-за Ильметры. Разладилось что-то в их отношениях. Вот и подобрал себе занятие, что называется, на свежем воздухе. Направление казалось не слишком перспективным, но кроме темы с Лабиринтом, других они к тому времени вовсе не накопали. Не в Некрополь же ему было возвращаться? Правда, как теперь оказалось, сходил он не совсем впустую.

– И что, так никого к ней не приставили? – не поверил он.

– Нет, – развел руками Оборн. – Поверишь ли, тогда как раз дел выше крыши навалилось, а потом решили, что никуда она не денется. Мы ведь понемногу создаём базы в разных городах, расширяемся, так сказать. Туда, правда, ещё не добрались, хотя пора бы, да и не далеко, всего лишь горный хребет перемахнуть. Для моих парней козьи тропки не помеха. Так что думаю не на этой неделе, так на следующей какие-то новости появятся.

– А остальные как?

– Пузырь совсем тронулся, – посетовал Оборн. – Сидит целыми дням в своей комнате и камушки перебирает. Дела наши ему по барабану, да и всё остальное тоже, не исключая и конец света. Выползает иногда, поворчит про грехи, побурчит про мораль и обратно в нору. Совсем старик сдал.

– А Вайхель?

– С тех пор, как в пустыне расстались, так и не появился, – Оборн развел руками. – Не знаю уж что и думать. Может, сгинул совсем. Ладно хоть камушков с запасом оставил. Так что всё хозяйство на нас с Ривом держится.

Как бы угадав, что рассказ, наконец, дошёл до него, со второго этажа, где располагались личные покои компаньонов, по мраморной лестнице, устланной зеленой ковровой дорожкой, спустился Ривси. Он был одет в какой-то вычурный халат, расшитый золотыми узорами и украшенный камнями. Узоры не составляли какого-либо понятного рисунка, но выглядели достаточно сложными, чтобы предположить наличие в них скрытого для непосвящённых смысла. Скорее всего какого-нибудь магического письма. Обувь колдуна также выглядела необычно. Туфли с длинными загнутыми носками – под стать халату с золотым шитьём и камнями, разве что узоры на туфлях выглядели попроще. В таком наряде, учитывая природную внешность, колдун напоминал злого карлика из тарсийских сказок. Только колпака со звёздами не хватало.

Ривси сдержано кивнул Дамматрику, точно они расстались только вчера. Вытащил из рукава табакерку и длинную трубку, которую взялся набивать молча, без спешки то ли табаком, то ли дурманом, но в любом случае с какими-то благовониями вперемешку. Затем, налив себе морса или шербета, раскурил трубку, воспользовавшись, что показательно, не колдовством, а обычным огнивом.

Дамматрик перевёл взгляд с невозмутимого лица колдуна на прищуренные глаза Оборна.

– Так, – сказал он. – Я по вашим хитрющим рожам вижу, что вы успели не только повысить бдительность. Что ещё?

– Вот, – торжественно объявил Оборн.

Он открыл стоящий на отдельном столике ларец и выложил на большой стол несколько увесистых томов, оформленных в классическом стиле – в некрашеном, но дубленом кожаном переплёте с золотым тиснением.

– "Хронограф"! – прочитал Дамматрик. – Издали, значит?

– Только первые шесть томов. Добрались от нашего времени вглубь веков до основания Второй Империи. Теперь копаем глубже, вернее дальше в древность. Массив документов сократился, а источники до нас дошли менее достоверные, приходится оперировать письмами, записками и прочей мелочью, так что работы предстоит пропасть. Но лиха беда начала. Наши головастые парни руку уже набили. Работают круглыми днями. Покатится дело, как горошек из козлиной задницы.

"Хронограф" стал их первым настоящим делом. Груды бумаг, пергаментов, книг, прихваченных из Альпорта, собранных по пути и найденных уже здесь, в Валикерсте, заставили бы приуныть и бывалого архивариуса. Разобраться в языках, диалектах, почерках, стилях изложения, метафорах, эвфемизмах, не говоря уже просто об огромных объёмах работы, было выше человеческих сил.

И тогда Оборн предложил простое решение – нанять людей столько сколько нужно, чтобы перелопатить весь объем. Они взяли на работу пару десятков писцов, переводчиков и знатоков истории и засадили новобранцев за общую хронологию мира. Благо Валикерст переполняли беженцы самых разных профессий, а средства позволяли выбрать лучших из лучших.

Поначалу компаньоны собирались ограничиться единственным экземпляром своеобразного исторического свода для собственного использования, но Оборну пришла в голову ещё одна счастливая мысль – работа над упорядочиванием истории может послужить хорошим прикрытием всей их деятельности. Ведь нанимать людей, собирать информацию и скупать редкие документы в объёмах, в каких старьёвщик скупает тряпьё, гораздо удобнее, прикрываясь научными изысканиями, а не мутной страховой конторой с далекого юга.

Так возник Институт Истории. Причём играли без дураков. Создали учёный совет и совет попечителей, написали и утвердили устав. Местный герцог – дурак и пьяница – шлёпнул печать на соответствующий указ, городской магистрат выдал соизволение.

Институт родился. Его официальной задачей провозгласили выпуск "Хронографа" – первого такого рода издания после падения империи. Никаких вольных комментариев, спекулятивной аналитики, пространных рассуждений о судьбах мира, религиозных интерпретаций, так свойственных летописцам-монахам, их издание не содержало. Всё это при желании можно было найти по ссылкам. А на страницах "Хронографа" помещались только названия, имена, цифры и даты – выжимка из почти четырёх сотен летописей, хроник, журналов путешественников и дневников аристократов, а также множества мелких документов, вроде купчих, подорожных, памятных записок. Квинтэссенция истории, как назвал проект Ривси.

Крыша получилась удачной. Им требовалось защищенное пространство, и вот Отрезанный Ломоть с пятью особняками стал своеобразным институтским городком. Даже многочисленная охрана выглядела уместной, ведь стоимость коллекции документов приближалась к состоянию крупного землевладельца. Но главное – перед ними теперь открывались любые двери. Даже те двери, с гербами и позолотой, возле которых стояла стража и парни в ливреях. Какому-нибудь барону или тем более великому князю ведь не заявишь "прошу уделить мне пару минут, я страховой агент", могут сгоряча в ров бросить с острозубыми паку или в зверинец с медведями на потеху скучающей дворни, а вот представиться учёным было вполне безопасно и продуктивно. Ученым владетельные дома как правило благотворили.

Ещё когда Ломоть приходилось делить с соседями, и Дамматрик решил отправиться на север, именно вывеска Института позволила убедить Гороховского князя, большого любителя умных бесед и старых книг, посодействовать в сложном деле. Его просьба к монаршему брату и доброму соседу Сташу Старателю открыла многие двери. Иначе пришлось бы долго окучивать Канцелярию Государя Хоту, Думу и Тайный Приказ.

Слушая последние новости, Дамматрик с удовольствием подержал каждый том в руках, погладил кожу переплёта, тиснение, затем полистал, наслаждаясь шелестом страниц и вдыхая запах типографской краски, которая в отличие от чернил или туши, хорошо и долго держалась на бумаге. "Хронограф" не переписывали, его печатали, хотя найти мастеров редкой по нынешним временам профессии печатника было, наверное, не легко. После падения империи книги не издавали большими тиражами, они вообще выходили редко. Отпала нужда и в печати государственных указов, копии которых раньше обязательно доставляли в каждую провинцию и всякий крупный город. Нынешние герцоги и короли обходились обычными рукописными грамотами и глашатаями, что зачитывали указы на площадях. Профессия печатника практически исчезла.

– Сколько сделали копий? – поинтересовался Дамматрик.

– Триста, – назвал Оборн неслыханное число. – Две сотни рассылаем по библиотекам Киеры – университетским и частным, главным образом придворным. Ещё сотню оставили здесь для подарков и презентаций.

Ривси выпустил облачко дыма и забросил ноги на край стола, выставив напоказ свои экзотические туфли. Дамматрик заметил, что чародейские узоры покрывали даже подошвы, видимо оберегая хозяина от козней подземных духов.

– "Хронограф" дело хорошее, я бы сказал общественно полезное, – заявил колдун. – Но в свете стоящих перед нами задач, издание следует отнести скорее к вспомогательным инструментам. С мифологией и религиями такой номер не пройдёт.

– Почему? – удивился Оборн, готовый поделиться с друзьями своим хлещущим через край оптимизмом. – Средства-то у нас есть. Наймём ещё дюжину умников. Мало? Две дюжины! Засадим за бумаги, составим такой же труд как по истории.

– Почему не пройдёт? – переспросил Ривси. – Да потому, друг мой, что историю худо-бедно можно разложить по полочкам. И этими полочками являются даты, имена и названия. Конечно, даты гуляют от летописи к летописи, имена и названия даются в разной транскрипции, но тем не менее. Есть формальный стержень, хребет, шампур – хронология, на который всё удобно нанизывается. А у мифологии такого стержня нет. Даты вообще звучат редко, скорее упоминаются эпохи, да и те слишком условны и плохо согласуются у разных народов, в разных источниках. А иные принципы классификации мифологии противопоказаны. Ей вообще противопоказана методология. Она выхолостит суть любого предания, мифа, любой сказки, сведёт всё дело к сюжету. Для учёных, что видят в мифах лишь литературную составляющую, это возможно хороший выход, но нам-то требуется найти верную ниточку, ведущую к истине. А для этого нужно отделить богов и демонов, что выдуманы людьми, от богов, имеющих под собой реальное основание.

– Да, где-то ты прав, – согласился с колдуном Дамматрик. – Вот и Государь Сташ не особенно силён в мифологи. Пророчество он почитает, но когда речь заходит о всяких там символах, метафорах, эвфемизмах, эпитетах, он просто отмахивался. "Пожирающий разум" или "похищающий детей" для него просто поэтические обороты или страшилки, добавленные в текст для пущей убедительности. Но мы-то уже осла съели на этом. Того самого, какой в пророчествах зря и не чихнёт.

– Выходит, в Цитадели ты встречался с правителем? – догадался Оборн. – Не слабо.

– Так тебе удалось увидеть точный текст? – почти одновременно с ним спросил Рив.

– Да, поужинали с Государём, пообщались запросто, вот как с тобой, – ответил Дамматрик Оборну и перебросил взгляд на колдуна. – Увидеть удалось не просто текст, а оригинал. Но вот именно, что только увидеть. Он написан на сорпском. Прочёл я и перевод на язык ладичей. Но сами понимаете – это не то, тем более, что сам Прорицатель оказался михьярцем и прорицал соответственно на михьярском. Перевод на переводе сидит и переводом погоняет. Тут легко утратить не только детали, но и саму суть. Кстати, из наших людей кто-нибудь знает сорпский?

– Разумеется, – заверил с широкой улыбкой Оборн. – И южный диалект, и современный долгопольский, и даже горный, хотя на нём за всю историю вряд ли сочинили хотя бы короткую записку. А уж старый сорпский язык наши головастые парни читают с упоением, точно записки от свежей любовницы.

– Давай по порядку, – предложил Ривси и устроился поудобнее в кресле.

Дамматрик воспроизвёл друзьям по памяти пророчество и пересказал разговор со Старшим Старателем вплоть до того момента, когда тот был прерван появлением принцессы. Окончание же разговора, состоявшееся после, изложил в двух словах.

– Государь попросил собрать информацию обо всех неженатых монархах и принцах, какие только есть в округе, – объявил Дамматрик. – Взамен он готов пустить меня в хранилище, где я надеюсь раздобыть подробности дела.

Оборн усмехнулся.

– Вот так взял и поручил человеку с улицы подыскать жениха для дочери?

– Ну, нет, не подыскать. Суть, как я понимаю, в том, что Государь не желает, чтобы дочь попала в лапы какого-нибудь прощелыги. Его посольства и агентура составили, конечно, представление о здешних властителях и претендентах на руку принцессы. Но Старатель попросил меня покопаться в грязном белье, чтобы иметь независимый источник информации. Послы ведь у него только в соседних княжествах, о здешних делах знают по слухам, к тому же их можно перекупить, обмануть, да мало ли что?

– Не вопрос, – Оборн, казалось, черпал оптимизм из бездонного источника. – Археологи наши и про принцев узнают, и про их тайные пороки. Я тебе и про твоего Государя много чего могу теперь рассказать.

– Да ну? – Дамматрик не столько удивился, сколько подначивал товарища.

– Легко! – того и подначивать было не нужно. – Известно ли тебе, друг мой, что при дворе Сташа Старателя существуют две партии? Собственно, они существовали и при его папаше. Но не суть. Одна выступает за приверженность старым традициям, за борьбу с Каменным демоном и всё такое. Её возглавляет Мирш Воевода нынешний начальник Тайного Приказа. Воевода – это, кстати, не звание и не должность, а прозвище. Но это так, к слову. Вторую партию, так сказать, реалистов, возглавляет старший советник Генуш. И она выступает за расширение государства, за аннексию соседних княжеств. В общем, хочет использовать военный потенциал, созданный под сдерживание угрозы из пророчества, в более приземлённых целях.

Дамматрик молча восхищался Оборном. Оказалось, что товарищ успел не только создать в северной столице разведывательную сеть, но за те три месяца, пока Дамматрик шатался по тундре, сплавлялся по реке и бродил по Лабиринту, выкачать с её помощью массу всевозможной информации.

– Так вот, – продолжил Оборн. – Сам Сташ поначалу придерживался реалистов и только после второй женитьбы, кстати, на матушке твоей принцессы, понемногу вернулся к истокам. Но, что интересно, советника не прогнал, оставил в должности, зато лидера конкурирующей партии поставил на тайную полицию. А с супругой его тоже не всё так просто. Во-первых, никто не знает, кто она и откуда взялась. По крайней мере, она не принадлежала к местным дворянским фамилиям, как не принадлежала и к династиям соседних стран. А во-вторых, она столь же загадочно пропала, как и появилась. Причём пропала почти сразу после рождения дочери. Считается, что погибла, катаясь на лодке по озеру, но тела так и не нашли.

– Мало ли. Озеро большое, там рыба всякая живёт, – заметил Дамматрик.

– Это не всё, – добавил Оборн. – По некоторым данным, существует в Хоту ещё и третья партия. Кто её возглавляет – неизвестно, она пребывает в глубоком подполье. По смутным слухам партия выступает за возврат к старым богам. Считает, что пророчество подменило собой веру в них, ну и так далее… в общем, считает государей узурпаторами, вероотступниками, слугами темных сил...

– Думаю, это всё местные интриги, – произнес Дамматрик. – Хотя над ними всё же стоит подумать. А что до нашего дела?

– Ну, ты слишком многого хочешь, дружище, – рассмеялся Оборн. – Я же не университетских профессоров вербовал. Да и нет у них приличного университета. Одни военные училища и ускоренные курсы для колдунов. Однако заметь, все интриги как раз и вращаются вокруг Пророчества, и если как следует поскрести, то, наверное, можно найти следы тех, кто стоит за кулисами и дёргает за ниточки. А уж от них…

Развить мысль Оборн не успел.

– А, мой мальчик! – раздался с лестницы знакомый скрипучий голос.

Пузырь выглядел неважно. Погрузнел больше прежнего и, спускаясь, осторожно искал ногой каждую ступеньку. Глаза утонули в мешках и морщинах, руки дрожали, как у пропойцы.

– Где ты пропадал? – спросил Шохальц, усаживаясь в кресло, что при его нынешней комплекции оказалось не так-то просто.

– В северных странах.

Оборн налил вина в кубок и поставил перед Пузырём, но тот не обратил внимания ни на Оборна, ни на угощение.

– И что ты делал на севере, мой мальчик? – проскрипел он в унисон с креслом, в котором продолжал ёрзать массивным задом.

– Работал по контракту, босс.

– Это хорошо, – Шохальц кивнул устало. – Хорошо, что ты ещё помнишь, кто здесь босс.

Пузырь задумался, прикрыл глаза, будто задремал. Воздух наполнило непонятное Дамматрику напряжение. Сам он искренне жалел старика. Смыслом всей жизни Шохальца было золото. И вот он получил его в таких количествах, в каких мог только вообразить. И жизнь вдруг потускнела в блеске металла. Остальные радости жизни или были уже не доступны старику в силу возраста, или просто не приходили ему в голову.

Вот Оборн – другое дело. Он жизнью был вполне доволен. Бывший бандит, наконец, развернулся во всю мощь, а его способности, отточенные прежней скудостью средств, теперь, при неограниченном финансировании, расцвели точно хейтские хризантемы. То же самое Дамматрик мог сказать и о себе. Добыча информации перестала быть проблемой – знай себе читай, анализируй. Он ведь и на север мог сам не ходить, Оби нашёл бы профессиональных шпионов. И не отправился бы, не будь размолвки с Ильметрой. Впрочем, сейчас о своем спонтанном решении он не жалел.

И Ривси, хотя и не мог обменять золото на силу, чувствовал себя в родной стихии. Заклинания, древние мифы и пророчества, доступ к некоторым артефактам давали ему пищу для ума и радость для души.

А у Шохальца стимулы исчезли совсем.

Босс встрепенулся.

– А где наша девочка, где Ильметра? – спросил он.

– Ещё не вернулась, – ответил Оборн. – Киска взяла какой-то след и, похоже, вернётся только с рыбкой в зубах.

– Оби? – толстяк, казалось, только что заметил его. – А как продвигаются твои дела, сынок?

– Работаем, – неопределённо ответил тот.

– Души губим, – проскрипел Шохальц.

– Да вроде бы пока без душегубства обходимся, – усмехнулся Оборн.

– Не чужие души губим, свои, – устало пояснил босс. – С дьяволом по нужде связались, вот в чём дело-то! Кстати где он? Давненько что-то серой не пахло. Давненько адского пламени не ощущается.

Рив нахмурился. Религиозные разговоры колдун не любил, а фанатиков любого толка и вовсе старался избегать.

– Сдаётся, мы этот вопрос раз и навсегда прояснили, когда только брались за дело, – вмешался он. – Теперь поздно терзаться. Поздно.

– Поздно стало гораздо раньше, – проскрипел толстяк, не поворачиваясь к колдуну. – Когда мы только создали контору.

Оборн, улучив момент, пока толстяк на него не смотрел, покрутил у виска пальцем. Но тот, похоже, почувствовал если не жест, то общее настроение.

– Я знаю, – скрип Пузыря перешёл в сипение. – Старость иссушает ум, стирает память. Но кое-что я ещё помню. Такое не забывается. Меня ведь крепко прижали тогда. Выбор-то оказался простым. Или компания на паях с неизвестными голодранцами, или нищета. Я не стал выбирать нищету. Боюсь её. Но дьявола я боюсь больше. И теперь сомневаюсь, что тогда не прогадал.

Так ничего и не выпив, Шохальц поднялся.

– Поймёте когда-нибудь.

Он побрёл к лестнице и затем долго поднимался по ней, а потом скрылся за дверью собственной комнаты. Всё это время они молчали.

– Всё тот же вопрос, – прикрыв глаза, произнёс Рив. – Почему мы?

При всей мутности этой истории с нанимателем, Дамматрик давно принял игру. Он решил для себя, что ему нравится это дело, мало того, он считает его важным. И какая разница, кто оплачивает расходы и какую скрытую цель преследует?

– Ты что-нибудь помнишь про тот день, когда мы все познакомились и собрались в первый раз у толстяка? – спросил его Оборн.

– Я ощущал себя мальчиком с улицы, приглашённого вдруг за стол в приличную семью, – отмахнулся Дамматрик. – Что я мог тогда ощущать, кроме волнения? Я же не знал, что вы такие же босяки, как и я. Потом понял, конечно, но первое впечатление бывает только однажды.

– Вот! – Оборн поднял палец. – И у меня такая же ерунда вырисовывается. Что-то мы упустили тогда очень важное. Мне ведь тоже пришлось оставить на стороне кое-какие неоплаченные долги.

– Нас всех кто-то ловко дёргал за ниточки, – подытожил Рив. – А, скорее всего, дёргает до сих пор. И кто именно догадаться нетрудно.

– Вайхель? – удивился Дамматрик. – Ты думаешь, он начал игру ещё несколько лет назад?

– Возможно и раньше. Гораздо раньше.

Оборн громко хлопнул в ладоши, словно атакуя царящее упадничество. Сияние его оптимизма прогоняло тьму сплина.

– Ладно, – сказал он. – Пусть старый дурень и испортил всем нам настроение, но у меня для тебя, Дамми, есть ещё один небольшой подарок. На этот раз личный. Парни случайно нашли в букинистических развалах, а я вспомнил вовремя, что ты любишь нашего великого мыслителя, ну и отобрал у них.

Оборн извлек из ларца еще одну книгу. На этот раз совсем не новую. Переплет потрескался и местами уже осыпался верхний слой, из корешка торчали лохмотья, а тиснение истерлось до отдельных блёсток. Но название прочесть было можно.

– Ух, ты! "О дворянской чести". Вот спасибо, Оби. Редкая книга.

– Если бы мыслитель издал эту книгу при жизни, обе они, и книга и жизнь, стали бы куда короче, – заметил Рив.

– Ты уже прочёл?

– Да. Отменный стиль, но крайне сомнительные тезисы.