Война и мир. Продолжение саги

В эпилоге романа «Война и мир» Л. Толстой до некоторой степени наметил ближайшее будущее ряда своих персонажей, при этом быстро и решительно устранив многих «физически». В этом – самовластное право автора творить свой собственный мир, и уже никто другой над этим миром не властен. Умберто Эко заметил: «Повествовательный текст, где говорится, что князь Андрей умер, обязывает нас принять мысль о том, что в возможном мире романа Толстого князь Андрей действительно умер». Но с последней точкой романа власть автора над героями закончена. Так почему бы нам самим, уже по своему разумению не предположить дальнейшую судьбу героев? Ведь нас больше никто и ничто не «обязывает», за исключением здравого смысла, исторической логики и логики вымышленного мира Толстого.

Больше всего копий сломано литературоведами вокруг дальнейшей судьбы Николеньки Болконского. Стал ли он декабристом? Стал, стал, конечно, стал! Как же без этого! Но начнем всё-таки с Пьера.

Возложив на молодую жену хозяйственные и семейные заботы, с которыми та охотно и успешно справлялась (ср. образ помещицы Лариной из «Евгения Онегина»), Пьер целиком отдался участию в тайных обществах, масонском и декабристском движении. В программу обществ входил захват власти и обширный план реформ. Когда дело дошло до строительства военного укрепленного лагеря в одном из подмосковных имений, Пьер был арестован и содержался в Москве под домашним арестом. В царствование Николая I за странности поведения Пьера объявили психически больным, подвергли принудительному лечению, а имения отдали под опеку.

Еще до своего ареста Пьер успел дать молодому Николаю Болконскому рекомендательные письма видным масонам, благодаря которым Николай семнадцати лет занял место в гвардии и сблизился с будущими декабристами. Он часто ездил с тайными поручениями между Петербургом и Варшавой, и в итоге неизбежно оказался в Петропавловской крепости. Осужден к каторге и поселению в Сибири. Благодаря хлопотам тётки Марьи, каторгу заменили отданием в солдаты. Николай воевал на Кавказе, выслужил офицерский чин. Во время одной из карательных экспедиций лично застрелил Казбича и Азамата. Был взят в плен абреками, сидел в одной яме с Костылиным, выкуплен тёткой Марьей. В осажденном Севастополе ожесточенно спорил с поручиком Толстым о гуманизме и общечеловеческих ценностях. Погиб при контратаке на Малаховом кургане от французской пули, отбивая свое полковое знамя от зуавов. Таким неожиданным для литературоведов образом, сбывается сон тринадцатилетнего Николеньки.

Платон Каратаев ощутил вкус к проповеди сектантского христианства, дезертировал из Апшеронского полка, примкнул к хлыстам, а затем и сам объявил себя хлыстовским «христом». Воспользовавшись знакомством со странным барином осенью 1812 года, Платон Каратаев получил от Пьера рекомендательные письма в самые высшие сферы Петербурга и Москвы, где вербовал в свою секту влиятельных сановников и богатых барынь. Подбирался он и к княжне Марье, но то ли природное здравомыслие, то ли прусское воспитание и уроки геометрии старого князя Болконского надежно уберегли ее от сектантства. Уже при Николае I Платон Каратаев был арестован, бит батогами и выслан в Сибирь, бежал, вновь пойман в Нижнем Новгороде полицеймейстером Тушиным.

Капитан Тушин, герой нескольких кампаний, вышел в отставку, поступил в полицейскую службу и стал полицеймейстером одного из поволжских городов. Несмотря на то, что мзду он брал втрое против прежнего полицеймейстера, все, а особенно купцы, его очень любили и уважали. В собрании губернских чиновников Тушин любил рассказывать о Наполеоне.

Мадмуазель Бурьен из разоренных Лысых Гор отправилась с французами в Париж, где стала женой капитана Рамбаля. (А что, брак ничуть не менее обоснованный, чем брак Николая Ростова и княжны Марьи!) Во время Ста Дней капитан Рамбаль оттолкнул от себя приставшую с толстовской проповедью Бурьенку и отправился под Ватерлоо, где и погиб с криком «Да здравствует Император!». Мадам Рамбаль после этого всю жизнь ненавидела Наполеона, стирала белье вернувшимся из эмиграции аристократам, хлопотала о капитанской пенсии, торговалась в лавках за каждый су и рассказывала всем о своей привольной жизни среди настоящих русских князей. По вечерам играла на балалайке.

Анатоль Курагин, как мы помним, потерял ногу при Бородино. Ошибочно попал в списки убитых, однако выжил. Отец его сошел с ума, сестра умерла, а остальные родственники категорически отказались признать вернувшегося с того света наследника. Отчаявшись добиться признания своих прав, Курагин организовал преступное сообщество в Нижегородской губернии и стал его предводителем по кличке «Князь». После особо дерзкого хищения серебряной монастырской утвари получил прозвище «Серебряный». О мытарствах вставшего из могилы офицера сложились легенды. Согласно одной из легенд, «Князь» поставил памятник своей потерянной на Бородинском поле ноге с надписью «Покойся, милый прах, до радостного утра!». Другую легенду записал Гоголь в «Повести о капитане Копейкине». Бальзак услышал эту историю от капитанши Рамбаль, которая в свою очередь узнала ее от русских офицеров в Париже. Так родилась повесть о полковнике Шабере. Капитан Тушин поведал эту историю прибывшим из Архангельска английским купцам, рассказы которых трансформировались у Роберта Льюиса Стивенсона в образ одноногого разбойника Сильвера. Уже другой Толстой придал этому образу сугубо положительный смысл борца с кровавым царским режимом в романе «Князь Серебряный».

Таким образом, мы ввели вымышленный мир романа Льва Толстого в более обширный контекст исторической и литературной реальности.