Война Миров: Герои Меча и Магии II

Мне нужно было найти идеальное место. Не просто поляну, а точку силы и уединения. По моим расчётам (а точнее, по наброскам, которые крутились в голове с самого утра) это должна была быть скала с обрывом. Чтобы ветер выдувал все лишние мысли. И желательно — с небольшой полостью, пещеркой или нишей, где можно было бы поставить лагерь, спрятаться от непогоды и смотреть вдаль.

Сейчас я шёл вдоль подножия Урсальских гор. Путь не был сложным, эти горы больше походили на могучие, древние холмы, поросшие хвойным лесом. Идеально для начала.

«Фокус, как дела с картографией?» — мысленно спросил я, наслаждаясь хрустом веток под берцами.

В уголке зрения тут же возникла полупрозрачная схема, наложенная на реальный пейзаж. Синий контур обозначал пройденный путь, красная точка — моё текущее положение.

«Локальная карта загружена на 87%. Разрешение низкое. Мои вычислительные мощности ограничены вашим текущим магическим резервом», — прозвучал в голове ровный, без оценочный голос.

—А сколько этого резерва у нас есть? Дай цифры.

«Если условно принять за единицу измерения одну «каплю» базовой маны, ваш текущий потенциал оценивается в 110 единиц. Динамика положительная: за четыре дня рост на 10 единиц. Эффективность: удовлетворительно».

—Удовлетворительно? Это же отлично! — я не удержался и усмехнулся. Четыре дня назад у меня была лишь база, а теперь — уже небольшая, но настоящая лужица. Пусть мизерная, но своя.

Фокус был моим главным приобретением и главной загадкой. Аура, как добрая, но строгая библиотекарша, «вкачала» в него базовые данные: физику движений, стойки, удары, стандартные упражнения для развития тела и контроля энергии. Но всё остальное — анализ окружающего мира, магии, тактики — он познавал сам, параллельно со мной. Мы с ним были как два слепых щенка в новом мире, только у одного из нас была встроенная карта, компас и память ограниченная моим магическим ядром.

Нам даже удалось кое-что выпросить у Ауры. Вернее, настроить своеобразный «общий канал». Теперь Фокус мог, с моего разрешения, запрашивать у неё справочную информацию, не тревожа меня. А у нас с ним был свой, личный, внутренний диалог. Как сейчас.

По её же подсказке я свернул с основной тропы. Лес поредел, уступив место каменистым склонам и упругому горному ветру, пахнущему хвоей и сыростью камня. Я шёл вверх, прислушиваясь к подсказкам интуиции и тихим всплесками Фокуса, сканирующего рельеф.

И вот — нашёл.

Едва заметная, звериная тропка привела меня к небольшому скальному выступу. И там, в его теле, зияло углубление. Не пещера, а скорее ниша, образованная древним обвалом. Высота — в полный рост, глубина — шагов пять, ширина — достаточно, чтобы поставить палатку и сложить дрова. «Анализ геологической структуры: стабильная. Риск обвала: низкий. Укрывающие свойства: приемлемые», — сразу же доложил Фокус.

—Отлично, — пробормотал я, стягивая рюкзак. — Вот тут и будет наша база.

Но главное было не в нише. Справа от неё скала обрывалась резко и внезапно, открывая вид не на пропасть, а на... лавовое поле. Далеко внизу, в чаше между гор, лежало застывшее чёрно-багровое озеро древнего извержения. От него веяло сухим теплом и мощью, спавшей под коркой камня. А прямо сквозь этот тёплый воздух, с равнины, доносился едва уловимый, солёный запах. Морской бриз. Свобода.

Высота здесь была не ахти какая — метров шесть-семь, не больше двухэтажного дома. Но ощущение было таким, будто я стою на краю света.

Справа скала круто обрывалась вниз. Не в пропасть, а прямо к морю. Высота была небольшой — от силы с двухэтажный дом, — но этого с лихвой хватало. Передо мной открывалась бескрайняя, сизая гладь, теряющаяся в дымке горизонта, где небо и вода сливались воедино.

Воздух здесь был плотным, влажным и пьянящим от свободы. Он пах солью, йодом, водорослями и обещанием далёких странствий. Я постоял на самом краю, глубоко вдыхая полной грудью, и почувствовал — нет, увидел внутренним взором, — как мана в только что сформированном ядре отозвалась тихим, чистым резонансом. Не буйством силы, а спокойной, глубокой радостью от простора. Точно так же, как расширялось и пело сейчас моё собственное сердце.

«Вот оно, — подумал я, глядя на пляшущие внизу волны и чувствуя, как ветер треплет волосы. — Настоящее начало».

Я обернулся. Вдалеке, на фоне темнеющих лесистых холмов, белела Архидемия. Отсюда она казалась игрушечной, почти нереальной — скоплением светящихся шпилей и куполов под огромным куполом неба. Призрачный маяк цивилизации в этом диком краю. Видеть её было… странно. Как будто я одновременно и сбежал оттуда, и не порвал последнюю нить.

И в этом таился ещё один, весомый практический плюс. Согласно карте Фокуса, мы угнездились в радиусе действия Ауры — примерно в пятидесяти километрах от её Древа-Сердца. Это значило, что наш «общий канал» работал. Если что-то пойдёт не так, я смогу крикнуть о помощи. Если понадобится справка — запросить её. Если станет невыносимо одиноко… Впрочем, одиночество было последним, чего я боялся. Со мной был Фокус. А скука? С ней у меня был свой, особый счёт. Мне предстояло выжать из этого утёса, этого моря и самого себя всё, на что я был способен. До последней капли пота, до последней искры маны.

«Скучно не будет, — мысленно усмехнулся я, поворачиваясь спиной к далёкой академии и лицом — к своей новой, суровой и прекрасной реальности. — Гарантирую».

«Подтверждаю, — откликнулся Фокус, и в его ровном голосе, возможно, мне просто почудился оттенок чего-то нового. — Параметры локации оптимальны для запланированных тренировок. Местная магическая и физическая среды разнообразны. Приступаем?»

—Приступаем, — сказал я вслух и повернулся к нише, где ждал мой рюкзак. Первым делом — лагерь. А потом... Потом начнётся настоящая работа.

***

Обустройство лагеря заняло меньше двух часов и прошло на удивление просто — даже без намёка на какую-либо интригу или борьбу со стихией. Я расчистил площадку в нише, положил на землю компактный свёрток палатки и нажал на небольшую брошь-застёжку.

Палатка вздохнула и расправилась сама собой, словно надуваясь невидимым ветром. Каркас мягко щёлкнул, ткань натянулась. Вход откинулся, приглашая внутрь.

Зайдя, я на мгновение замер. Внутри было явно просторнее, чем снаружи. Законов физики здесь, видимо, не спрашивали. Слева стояла узкая, но удобная на вид койка с матрасом, справа — простой столик и табурет. У дальней стены — вешалка и невысокий сундук. И над всем этим — ещё почти метр свободного пространства под потолком. Я мог ходить в полный рост, не сутулясь. Не роскошь, но для полевого лагеря — невероятный комфорт.

«Пространственная магия базового уровня, — тут же прокомментировал Фокус. — Коэффициент расширения: примерно 1.5 к 1. Энергозатраты нулевые, статичное заклинание.»

—Всё равно круто — пробормотал я, подходя к сундуку.

Он не открывался привычным способом. Не было ни крышки, ни замка. Я интуитивно потянул его вверх — и деревянные планки поплыли, складываясь и трансформируясь с тихим шелестом. Через секунду передо мной стоял аккуратный трёх полочный шкаф.

—Вот это да — не удержался я. Удобство магии, которое не требовало от меня ничего, кроме понимания её логики, начинало нравиться.

Доставать вещи из пространственного кармана амулета было странным, но приятным ритуалом. Я прикладывал камень к груди, сосредотачивался — и в руках материализовался то топор, то свёрток с едой, то котелок. Вскоре всё было разложено по местам: оружие у входа, еда на условной «кухне» у столика, одежда на вешалке. Лагерь обрёл черты дома.

Пока я возился, солнце скатилось к кромке моря, окрасив небо в багрянец и золото. Пора было думать о тепле и ужине. Я прикинул место для костра в паре метров от палатки, подтащил приплюснутый валун — будет сиденьем.

Дрова, которые мне выдали в арсенале, были необычными: ровные, отполированные чурки, похожие на камень, но лёгкие, как пробка. Я взял одну, и Фокус выдал справку:

«Объект: магическое горючее. Состав: спрессованная древесная масса, пропитанная стазис-наполнителем. Эффект: поддерживает стабильное пламя до 48 часов без прогорания структуры. Активация: укладка в контур, замкнутый на вершине.»

—То есть, просто сложить «шалашиком»? — уточнил я мысленно.

—Верно. Замыкание контура инициирует реакцию. Для деактивации — разрушьте структуру укладки. Затухание займёт до 10 минут.

Я аккуратно сложил чурки. В момент, когда последняя палочка легла на место, в центре конструкции с тихим хлопком вспыхнул ровный, почти неподвижный огонёк. Он быстро разросся до мощного, жаркого костра. Пламя было настоящим — я чувствовал его тепло на лице, — но дрова под ним не обугливались. Волшебно.

С водой оказалось ещё проще. Цилиндр, похожий на походную котелочек, имел на дне круглую выпуклость-руну. По инструкции Ауры, я приложил палец, влил в него крошечную, с горошину, каплю маны. Руна вспыхнула мягким синим светом, и внутри, на глазах, забурлила, а затем успокоилась кристально чистая вода. Я уже знал от Фокуса, что это конденсатор, вытягивающий влагу из воздуха.

— Красота, — выдохнул я, ставя наполненный котелок на край магического костра. — Цивилизация.

Темнело. Где-то внизу, у подножия скалы, слышался мерный, убаюкивающий шум прибоя. Над головой зажигались первые, яркие в чистом горном воздухе, звёзды. Я сидел на валуне, смотрел, как сумерки поглощают силуэт Архидемии на горизонте, и чувствовал не пустоту, а наполненность. Здесь не было насмешек, чужих ожиданий. Были только я, мои мысли, Фокус, безмолвный дракон небесного свода и тихая, настойчивая работа по превращению этого всего в силу.

Огонь потрескивал. Вода в котелке вот-вот должна была закипеть. Первый день самостоятельного пути подходил к концу. И он был... хорош.

***

Сделав себе небольшой перекус (сушёное мясо оказалось на удивление вкусным), я достал странные маленькие шарики, похожие на дробинки.

— Энергетический концентрат, — моментально откликнулся Фокус. — Рекомендация: добавить в горячую жидкость и размешать до полного растворения.

— И что получится?

— Тёплый питательный напиток с адаптогенными свойствами. Повышает концентрацию, ускоряет мышечную регенерацию.

Звучало как реклама какого-то космического спортивного питания. «На вкус-то какой?» — мысленно фыркнул я, бросив шарики в кружку с только что вскипевшей водой. Они зашипели и растворились, окрасив воду в приятный янтарный цвет. Пахло… травой, мёдом и чем-то неуловимо знакомым, домашним. Чай. Нет, не совсем он, но очень похоже. Я сделал глоток — тепло разлилось по телу, снимая остаточную усталость в мышцах. Чай я люблю. А это — его волшебный, суровый собрат. Одобряю.

Посидел ещё, всматриваясь в угли магического костра. Тишина вокруг была не пустой, а насыщенной: шёпот волн внизу, потрескивание пламени, далёкий крик ночной птицы. Пора было думать о безопасности. Достал «шайбы» защитного контура — плоские диски с выгравированными рунами.

— Примитивные сигнально-барьерные модули — прокомментировал Фокус. — Радиус действия: десять метров. При нарушении периметра создают звуковую и ментальную тревогу. Прочность барьера: низкая. Предназначение — обеспечить временной лаг для реакции.

— То есть, время, чтобы проснуться, схватить меч и… что? — я расставлял шайбы, вдавливая их в рыхлую землю у скалы и прилепляя к камням.

— Корректно. Стандартные протоколы подразумевают контратаку, организованное отступление или вызов подкрепления.

Я закончил круг и вернулся к костру, смотря на невидимую линию, опоясавшую мой лагерь.

—А в моём случае протокол один: вопить «Помогите!» и надеяться, что Аура услышит.

Я представил эту картину — себя, прыгающего от неожиданности и орущего в ночь, — и не сдержался, громко рассмеявшись. Эхо подхватило смех и раскатило его по скалам.

— Неэффективная стратегия, — сухо, с едва уловимым щелчком процедил Фокус. — Но в рамках имеющихся ресурсов может рассматриваться как запасной вариант.

Его «поцокивание» было почти человеческим вздохом. Мне это нравилось.

Успокоившись, я сосредоточился на главном: план на завтра.

«Фокус, открой ментальную доску. Раздел: тренировочные протоколы.»

Внутри черепа возникло ощущение чистого листа.

«Пункт первый: Контроль маны. Упражнение «Пластика», — продиктовал я мысленно, и на доске появился заголовок.

Просто шары — это детский сад. Нужно идти дальше. Буду лепить из одной порции маны разные формы. Шар, куб, пирамида, конус… Затем усложнить: вращать, заставить пульсировать, тянуть из него нити. Цель — не мощь, а абсолютное послушание. Чтобы манна отзывалась не на мысленный крик и напряжение, а на лёгкое, почти небрежное «хотение». Как в той сказке — «по щучьему велению, по моему хотению». Вот только щукой тут буду я сам.

«Пункт второй: Физический фундамент», — продолжил я, и на доске появилась схема человеческого тела с мигающими точками.

База всех баз. Не просто качаться, а учиться чувствовать и контролировать каждую мышцу. От кончиков пальцев ног до мышц шеи. И тут — главная сложность. До этой базы ещё нужно дойти. Моё тело после недель спаррингов было сбитой, неотлаженной машиной.

—Фокус, у тебя есть схемы? Позы, углы, глубина…

— База данных «Биомеханика и экзо-тренинг» загружена. Медитативная стойка «Всадник» рекомендована для начального этапа. Буду проводить коррекцию в реальном времени: угол сгиба колена, нагрузка на поясницу, положение центра тяжести.

Звучало как инструкция к сложному аппарату. Что ж, я и есть аппарат. Нужный аппарат.

— Пункт третий…» — я замолчал, глядя на отражение костра в воде котелка.

Третий пункт был самый важный и самый тёмный. Око. У меня были догадки, смутные инстинкты, как его растормошить, заставить работать не как случайный сбой, а как инструмент. Но лезть туда сейчас — всё равно что пытаться управлять реактором, не зная, где у него кнопка «включить».

И тут Фокус, словно поймав ход мыслей, выдал не запрошенную информацию.

«Ранее высказанную гипотезу необходимо скорректировать. Я и Око — не один объект. Мы два независимых, но потенциально синергичных магических контура. Наша цель — не подчинить один другому, а создать устойчивую трёхстороннюю связь: ваше сознание, я как интерфейс, Око как источник перцепции и силы. Работать как одно целое.»

Трёхстороннюю связь. Целое. Звучало красиво и невыполнимо. Мне бы самому научиться не ронять сферы и не падать от усталости в «позе всадника», а тут целый комитет внутри черепа!

Я вздохнул, и вздох вышел сдавленным, тревожным. Потому что за всеми этими тренировками висела одна, древняя и простая, как камень, истина. Сигнализация, идентичная во всех мирах. Моя собственная задница.

Чуть только прослышат про меня и моё «наследство» те, кто выкашивал окулониров — если, конечно, они ещё живы. Или те, кто просто захочет разобрать диковинку на запчасти, чтобы изучить. Но нет… Скорее другое. Меня захотят подчинить. Соблазнить знанием, силой, иллюзией могущества. Да чем угодно! Лишь бы посадить на цепь и сделать ручной собачкой на побегушках.

И тогда начнётся такой трэш, угар и содомий, что скучные стены Архидемии покажутся райским курортом. Прятаться можно, да. Но становиться сильнее — нужно. Каждый день. Каждый час. Медлить с этим было смерти подобно. В самом прямом и беспощадном смысле этого слова.

—Понял, — тихо сказал я ночи, морю и своему внутреннему совету. — Значит, работаем. С рассвета. А сейчас… пора в койку. Дежурь, Фокус.

«Всегда на связи, Ильван.»

Я «залил» костёр, разрушив аккуратную пирамидку дров ногой. Пламя начало тихо угасать, как и было обещано. Последним, что я видел перед тем, как нырнуть в палатку, была россыпь звёзд над тёмным простором моря — холодных, безучастных и бесконечно далёких. Как и те, кто мог прийти за мной. Но завтра я стану на крошечную, но мою частичку сильнее. И это был единственный план, который имел смысл.

***

«Ильван, ниже!»

Голос Фокуса в голове уже не предупреждал — он орал. Потому что часа два как обычные слова на меня не действовали. Сознание замыливалось от боли, тело кричало одним сплошным воплем, и только его «вопль» на ментальном уровне пробивался сквозь этот шум, заставляя дёргаться.

Я решил начать с физики. Потому что это — элементарно труднее. Магию можно понять умом, почувствовать нутром. А вот мышцы, сухожилия, суставы… Их не уговоришь. Их можно только сломать или закалить. И я явно был на пути к первому варианту.

Ночь прошла тихо. Проснулся на рассвете, умылся ледяной водой из цилиндра, легко перекусил тем самым «чаем» — и приступил. Без раскачки. Первым делом — поза всадника.

Ноги шире плеч. Медленный, контролируемый присед, пока бёдра не станут параллельны земле, а таз не опустится чуть ниже колен. Руки вытянуты перед собой, словно держу невидимые вожжи. Спина прямая, пресс в напряжении.

По «книжке» Ауры, эта поза — основа основ. Она «укореняет», помогает медитировать и «расслабляет энергетические каналы». Ложь и провокация. Через десять минут у меня затряслись колени, будто под ними били в литавры. Через пятнадцать я рухнул на землю, как подкошенный. Горело всё: передняя и задняя поверхность бёдер, ягодицы, спина, пресс, даже руки от статичного напряжения. Дышал, как загнанный зверь.

Немного отполз в сторону, отдышался — и снова встал в позу. В процессе полагалось медитировать и «гонять кровь по каналам». На деле получалось лишь одно: сжать зубы и пытаться не думать о том, как хочется всё бросить и свалиться обратно. Мысли не медитировали — они метались между «сколько ещё?» и «зачем я это делаю?». Мышцы горели, будто их полили смолой и поднесли факел.

И тогда, чисто на подсознании, я начал мухлевать. Слегка приподнимал таз, уменьшая угол в коленях. Перенёс часть веса на носки. Сгорбил спину на миллиметр, сняв нагрузку с пресса.

— Ильван. Угол в коленном суставе 85 градусов. Требуется 90», — раздался ровный голос Фокуса. Я вздрогнул и выпрямился.

Через минуту снова съехал.

— Ильван. Поясничный отдел прогибается. Выпрямитесь.

Ещё через две: «Центр тяжести смещён. Исправьте».

А потом, когда я в пятый раз за минуту попытался сжульничать, голос в голове взревел, потеряв всякую механическую ровность:

«ИЛЬВАН! НИЖЕ! СОБЛЮДАЙТЕ ФОРМУ! БЕЗ ПРАВИЛЬНОЙ БАЗЫ ВСЕ ДАЛЬНЕЙШИЕ РАСЧЁТЫ БЕССМЫСЛЕННЫ!»

От неожиданности я аж присел, а потом, уже падая, хрипло рассмеялся.

—Хех… Магический сгусток… Тебе-то легко орать, — прошипел я в пустоту, растирая онемевшие бёдра. — У тебя… мышц нет…

— У меня также нет болевых рецепторов, инстинкта самосохранения и склонности к саботированию собственного развития, — парировал Фокус, снова обретая ледяную чёткость. — Рекомендую короткий отдых. Затем — повтор. Цель: удержание позы 16 минут без нарушений формы. Начинаем отсчёт.

Я повалился на спину, глядя в безоблачное утреннее небо. Тело ныло, душа требовала пощады. Но где-то очень глубоко, под слоями боли и усталости, копошилось странное чувство. Не радость. Удовлетворение. Как будто я долбил каменную стену тупым зубилом и наконец-то отколол первый, крошечный кусок. Стена была всё ещё необъятной. Но она уже была не цельной.

— Ладно, — выдохнул я, закрывая глаза. — Отсчитывай. Через пять — снова в бой.

Потому что медлить было смерти подобно. А эта боль… Она была живая. Она была моя. И она пройдёт, любая боль проходит. Так или иначе.

***

Позу всадника я одолел только к середине дня, когда солнце уже жгло в зените. Не победил — именно одолел, как вытащил на своём горбу неподъёмный валун. Но начал — чёрт возьми — понимать.

Если честно, весь секрет оказался в одном слове: перетерпеть. Первые минуты — ад, боль, дрожь, желание сдаться. Потом наступает момент, когда тело, исчерпав силы на протест, внезапно смиряется. И тогда приходит оно — осознание. Мышцы, кости, сухожилия складываются в единую, устойчивую конструкцию. Появляется странная, почти гармония. Не покой, нет — это динамичное, живое равновесие, будто ты стал мостом между небом и землёй. Вот тогда и можно медитировать по-настоящему. Когда мысли наконец отрываются от вопящей плоти и парят где-то выше, оставляя внизу лишь твёрдую, уверенную оболочку.

Но понять — не значит сделать. К тому моменту, как это озарение посетило меня, сил на саму медитацию уже не осталось. Лишь на короткое, хрупкое удержание этого нового состояния.

Следующая проблема встала ребром сразу после. По опыту земной жизни я твёрдо знал: после жёсткой физической тренировки обязательна растяжка. Иначе наутро будешь похож на ржавого робота. Я спросил у Фокуса о местных аналогах.

— В общедоступной базе данных Ауры подобные практики не описаны, — сухо констатировал он. — Стандартный протокол включает применение регенеративных зелий, заклинаний или погружение в целительную ману-ванну.

— То есть, магия вместо дисциплины? — уточнил я, чувствуя, как закипаю.

«Корректно. Это эффективнее.»

— Три раза «ха», — фыркнул я. Эффективнее, да. Пока у тебя есть зелья, манна и слуги. А если ты один в поле? Пришлось вспоминать. Вспоминать земное. Глубокие выпады, наклоны, скручивания — всё, что выжимало остатки молочной кислоты из забитых мышц, заставляя их гореть по-новому, но уже очищающим огнём. Я растягивался почти час, прорабатывая каждый мускул, каждую связку, прислушиваясь к телу с новым, обострённым вниманием. Боль из врага медленно превращалась в союзника — в чёткий сигнал о границах и возможностях.

Плотно пообедав (тело требовало углеродов и белка, а не магических конфет), я наконец сел медитировать. Не для упражнения, а для тишины. Чтобы услышать то, что кричало сквозь усталость.

Я закрыл глаза, выровнял дыхание. Обычный шум мыслей потихоньку стихал, уступая место ровному гулу усталости во всём теле. И тогда… тогда я его почувствовал. Не Фокус. Не магический резерв.

Там, в самой глубине, за новой, едва проступившей гармонией тела, что-то шевельнулось. Что-то древнее, холодное и бесконечно далёкое. Как спящий зверь, уловивший первый, смутный запах весны. Он не проснулся. Даже не открыл глаз.

Но он пошевелился.

И я понял, что сегодняшняя адская работа — это не конец. Это только первый, едва слышный стук в дверь. А за ней ждёт всё самое интересное.

И самое страшное.