Война песка: цикл ЧВК "Земля", 3 часть

Ракета прошла, как мне показалось, над самой головой, ткнулась в песчаный вал. Громыхнуло, в стене образовалась здоровенная вмятина, тут же начавшая заполняться серо-желтым крошевом.

Первое, белое солнце должно было вот-вот взойти, и цвета понемногу являлись из ночной серости.

- Готовность пять минут, - прокрякала рация в лапище Ричардсона, причем сделала это голосом Цзяня, и я невольно поежился.

Узкоглазый комвзвода находился за нашими спинами, и это рождало беспокойство. Хотелось развернуться, проверить, что он не подкрадывается с ножом, не разглядывает меня ласково и в то же время кровожадно.

С соратниками я не делился, но наверняка нечто похожее испытывали и Вася, и Сыч, все, кто видел разгар каннибальского пиршества.

- Обалдеть, что-то оно как-то не очень получается, - сказал Эрик без энтузиазма, изучая результаты прилета.

Крепостной вал, построенный безголовцами и столбоходами, выглядел хлипким, и ракеты вроде бы должны были разрушить его. Но пока выходило не особо — хреновина эта оседала, но не рушилась окончательно, а что творилось за ней, видеть могли разве что операторы дронов.

Да еще наши береглись, явно опасались попасть в две башни, что поднимались внутри вражеского логова.

- Минута! - сообщил Цзянь.

Вернулся он к нам позавчера, и счастье, что после этого мы с ним практически не виделись. Наш изрядно пострадавший — больше половины убитых - взвод пополняли новыми людьми, прогоняли их через санчасть, стрельбище и склады, так что командир был занят с ними утра до ночи.

Нам же вчера дали отдохнуть, хотя отдых свелся к написанию рапортов и ответам на вопросы по поводу того, что происходило во время нашего вояжа на полигон, в подземелья и внутренности дредноута. Хорошо хоть к вечеру — с невероятной скоростью — вернули в строй всех, кто получил раны, даже Ричардсона с простреленным бедром.

Комотделения прихрамывал, но двигался бодро.

- Пошли, шакалья титька, - буркнул он, когда последняя ракета взметнула в светлеющее небо центнеры песка.

Мы вскочили и побежали вперед.

Начальство решило атаковать крепость псевдоживых существ с двух очевидных направлений, с востока, и с юга. С севера не зайдешь, там зыбучие пески, с запада, со стороны башни с проломом, можно, но это слишком далекий охват, и вряд ли он понадобится.

Наша рота вышла на рубеж атаки с юга, со стороны кубов.

- Вот покажем супостатам, - пробормотал Вася, трюхавший рядом со мной.

На валу наметилось движение, безголовцы появились тут и там, замахали длинными конечностями.Встали между ними тощие фигуры столбоходов, заскрежетали железные сочленения, грохнули первые выстрелы, хотя с такой дистанции пользы от них не было.

- Это что за твари такие? - вопросил Бадр, молодой сириец, попавший к нам в отделение только вчера утром, и пока не отошедший от первого шока.

- Скоро узнаешь, - ворчливо отозвался Хамид.

Поначалу он решил взять опеку над собратом по вере, но затем обнаружил, к своему ужасу и удивлению, что уроженец Дамаска, взявший автомат в десять лет и с тех пор непрерывно воевавший, в Аллаха не верует, что он полный и законченный атеист.

Один из столбоходов махнул сетчатым «крылом», свистнула зажатая в ней праща. Сложенные из окаменевшего песка шарики ударили по бархану перед нами, оставив крохотные лунки.

- Огонь! - приказал Ричардсон, и пошло веселье.

Калаш привычно дернулся в руках, и я с ходу попал, куда целил, в безголовца с выпуклостью на груди. Тот пошатнулся, осел набок, но тут же выпрямился, искрами и громогласным звяканьем окутался стоявший рядом с ним столбоход.

Согнулся, точно попытался укрыться, и между ног на валу у него высунулась толстая черная труба.

- И это еще что?! - воскликнул Ингвар.

На норвежца я теперь тоже посматривал с опаской и старался не оставаться с ним наедине. Слишком хорошо я помнил крохотный блокнотик, где четко и системно, вплоть до мельчайших деталей, были изложены сведения о ЧВК «Земля» и полигоне «Инферно»… собранные не пойми для кого.

Ингвар же делал вид, что все нормально, ничего не случилось, и с самого возвращения с прошлой вылазки мы с ним не разговаривали.

- Сюрприз, - заметил Вася.

До вала оставалось метров пятьдесят, и видно было, что черные трубы диаметром сантиметров в пять появляются на нем одна за другой.

- Залег… - начал Ричардсон, но довести команду до конца не успел.

Трубы окутались дымом, с ревом изрыгнули огонь, и хлестнул по нашим рядам каменный град. Я начал падать, не дожидаясь приказа, от удара в плечо онемела левая рука, загудела башка, хотя по ней прилетело вскользь, и захрустел подо мной холодный пока еще песок.

Тут же выставил автомат, заворочал башкой.

Наши вроде все были живы, шевелились, отползали в ямки и ложбинки, а вот в первом отделении, судя по воплям нового командира, все обстояло не так благополучно. Возглавлял его теперь итальянец, откликавшийся на Карло, громогласный, бровастый, с черными глазищами навыкате.

- Куда побежал, твою маму!? - орал он. - А ну лежать! Васкес, проверь, что с Христо! Быстро, твою маму!!

- Какой громкий, - сказал Вася с видимым уважением. - Это у них огнестрел, что ли?

- Вперед, вперед! Пошли! - на этот раз Цзянь напомнил о себе через все рации, в том числе и через мою, спрятанную в кармане разгрузки.

Общались по открытому каналу, предполагая, что противник нас слушать не может, а если и может, то ничего не поймет.

Но кто его знает…

Ведь наши стратеги также исходили из того, что «псевдоживые» безголовцы и столбоходы куда сильнее нас в рукопашной, но из оружия у них только примитивное метательное. Однако развивались эти существа куда быстрее, чем могли представить офицеры и умные головы.

И вот нас встретили чем-то вроде древних пищалей или мушкетов, то есть научились делать порох и стволы!

Я поднялся, сделал рывок метров на десять и снова упал, рядом со мной шлепнулся Сыч, безмятежный, как на прогулке в парке. Черные трубы на валу ожили, засвистел нещадно раздираемый воздух, один из не успевших залечь новичков вскрикнул от боли, ухватился за окровавленную руку.

- Хамид, помоги ему, - велел Ричардсон. - Пошли!

Какое-то время на перезарядку нашим врагам все же нужно, и мы должны его использовать.

- Стой! - внезапно заорал оказавшийся чуть впереди остальных Нагахира.

Ингвар затормозить успел, а вот бежавший рядом с ним новобранец отреагировал не так быстро. Бухнуло негромко, но солидно, и в облаке песка его подбросило метра на полтора, и наземь упало орущее, то есть живое, но пострадавшее тело.

Мины! Вот это сюрприз.

- Торвальдссон, проверь, что с ним! - рявкнул Ричардсон. - Никому не двигаться! Смотрим по сторонам!

- Там ямка была! - добавил японец. - Круглая такая лунка.

Я похолодел, обнаружив такую буквально у себя под локтем, и другую — метром впереди. Новичок, наскочивший на мину, серьезно не пострадал, судя по докладу Ингвара, и даже конечности не лишился, но кто сказал, что следующему повезет так же?

Взрывы тем временем звучали нестройным хором — атакующие подразделения натыкались на минные поля, которых тут никто не ожидал встретить, и застревали. Громыхали пищали, не давая нам поднять головы, выпущенная из них шрапнель подметала барханы.

Наверняка столбоходы и безголовцы на стенах своей крепости выражали радость, но мы читать эмоции этих существ не умели.

- Вот жопа! - Эрик обрисовал ситуацию емко и точно.

- Противопехотные мины, противопехотные мины, - забормотал Ричардсон в рацию. - Двое раненых. Находимся под огнем, головы поднять не можем.

- Отходите, - велел Цзянь, хоть и с видимым неудовольствием.

Прозвучал очередной залп, и мы поднялись на ноги, Хамид подхватил под мышку раненого в руку, Ингвар и Фернандо подняли налетевшего на мину, который не мог идти. Захрустел под берцами песок, которого я за девятнадцать дней на полигоне «Инферно» навидался на всю оставшуюся жизнь.

Рывок метров на двадцать, и можно залечь, переждать залп, новый рывок…

Я перевел дыхание, когда мы очутились под прикрытием ближайшего куба, утер вспотевшее лицо.

- Хорошо, что тут нет Шредингера, братаны, - заметил тяжело отдувавшийся Вася. - Тот бы весь на дерьмо изошел - «штурмовая пехота не отступает», «умрем, но победим», и всякий прочий бред.

- Этот лучше, что ли? - невозмутимый Сыч указал в сторону части, откуда катил к нам патрульный пикап, и рядом с водителем в нем стоял некто объемистый и такой красномордый, что физиономия его буквально светилась.

Батяня-комбат собственной персоной, чтобы его песчаные черви съели.

От транспортной зоны доносились рев и грохот; пока мы воевали, там сплошным потоком прибывали грузы и люди. Восточнее наших казарм, перед совершенно ненужным КПП затевали строить новый жилой корпус, поскольку мест для размещения не хватало, по будущей строительной площадке вовсю бродили деловитые дядьки в касках, и ждали команды экскаваторы, желтенькие и блестящие.

- Взвод! Стройся! - скомандовал Цзянь, как и положено при появлении начальства. - Равняйся! Смирно!

Пикап затормозил, и Збржчак едва не вывалился из него, в последний момент ухватился за борт.

- Херодрочеры вы сраные! - заорал он, восстановив равновесие. - Что происходит?! Кто отдал приказ отступать?!

- Командир, вскрылись новые обстоятельства, - сбоку появился Нгуен, наш комроты. - Мины, огнестрельное оружие, что поделать.

- Это все ерунда!! - комбат, явно бухой с утра пораньше, выпрыгнул из машины. - Трусость — вот в чем причина!

Нгуен что-то пытался ему втолковывать, но Збржчак уже шел вдоль строя, вглядывался в лица.

- Ага, Серов! - завопил он, обнаружив меня. - Наверняка ты первым удрал из боя! Русские — обгадившиеся трусы! Всегда бегали от нас! В карцер тебя! Расстрелять!

Я пучил глаза, изображая тупого, исполнительного бойца — так меньше прилетит и быстрее закончится.

- Разрешите обратиться, - встрял Цзянь, и комбат, что удивительно, отвлекся на него, даже забыл обо мне, своей любимой жертве из нашего взвода.

Нгуен зашел так, чтобы оказаться между ним и мной, и бросил на меня долгий, многозначительный взгляд, и даже бровями подвигал. И этот, похоже, от своих планов не отказался, та что мы с ним еще вернемся к разговору, который так ничем и не закончился по разным причинам.

Что ж их как много всех на меня одного?

***

Как выяснилось к полудню, через транспортную зону мы получаем не только строительную технику, но еще и и танки. Заревело, загрохотало, между двух кубов показались три Т-72, все — в пустынной раскраске, явно для нас подготовленные, да еще и с противоминными тралами.

Танк не самый современный, но надежный и живучий, в условиях пустыни, в Сирии и Африке показал себя неплохо.

- И началась в селе совсем другая жизнь! - обрадовался Вася, увидев это чудо военной техники.

За проведенные на месте часы мы одурели от жары, но зазвучали команды, и пришлось шевелиться. Я глотнул воды из термоса, ополоснул лицо, чтобы хоть немного прийти в себя, и с ненавистью посмотрел на зависшее в зените белое солнце, источник невыносимого зноя.

- Наш с номером шесть, двигаем за ним, - сообщил Цзянь, указывая на танк, оказавшийся в линии крайним слева.

- Рота! Атакуем! - объявил Нгуен через все рации сразу.

Рявкнули три танковые пушки, и кусок стены со стоящими на ней столбоходами исчез, его будто сдуло. Боевые машины с надсадным рычанием поползли вперед, ну и мы побежали следом, на этот раз колонной, чтобы корпус и башня прикрывали нас от обстрела со стен.

Загрохотал трал, и начали рваться мины, бесполезные против бронированной цели.

Новый залп, не такой удачный, участок вала только осел, но не обрушился. Столбоходы ответили из своих пищалей, и мелкие камешки забарабанили по танкам, заскакали по песку.

Дроны жужжали над нами, наверняка подсвечивали цели танкистам, но ракет в этот раз не пускали.

- Ух, ничего себе! - воскликнул Эрик, когда два столбохода спрыгнули с вала и рванули навстречу нашему танку.

С того заработал пулемет, и одного из врагов я глухим лязгом разрубило пополам. Верхняя половина завалилась назад, дергая конечностями, а нижняя сделала еще несколько шагов и только потом замерла уродливым металлическим пеньком.

Второй наскочил на боевую машину сбоку, в слепой зоне, обхватил крыльями башню, точно собрался ее оторвать.

- Огонь! - скомандовал Ричардсон.

И этот столбоход не успел ничего сделать, одна из его конечностей бессильно обвисла. Вторая соскользнула, отколупнув несколько фрагментов активной брони, и порождение полигона отскочило в сторону.

И тут в него с удовольствием засадил из РПГ усатый и бородатый новичок, откликавшийся на Мэнни. Только полетели в стороны обрывки сетки, и черный, закопченный остов шлепнулся на песок.

Через мгновение он остался позади.

Танк притормозил, когда до вала осталось метров пятнадцать, а мы рванули вперед, обтекая его с двух сторон. Волна жара ударила в лицо, когда я пробежал мимо боевой машины, выскочивший навстречу безголовец оказался размолот в кашу прежде, чем успел что-то сделать.

А мы уже карабкались вверх по скользкому, оседающему песку в проломе от пушечного снаряда, стреляя вверх вправо и влево, где на уцелевшей стене торчали черные трубы. А оставшееся позади первое отделение прикрывало нас огнем, и пули свистели вокруг и сверху.

Толстые песчаные стены нависли с двух сторон, мелькнул и пропал страх, что они обрушатся, похоронят под собой.

- Фланги!! - донесся сзади голос Ричардсона.

Я выскочил на открытое место и упал на колено, прижав автомат к плечу и целясь в сторону. Тот же самый маневр за моей спиной проделал Вася, я этого не увидел, ощутил затылком, боевыми инстинктами.

Внутри вала находилось… я бы назвал это деревней.

Вместо домов беспорядочно теснились загончики - крыш нет, стены высотой в метр. Утоптанные дорожки пересекались под прямым углом, образуя аккуратную сетку, и всю эту красоту нарушали только воронки, оставшиеся после наших обстрелов.

И всюду, всюду кишели столбоходы и безголовцы.

Самого шустрого из последних я остановил очередью в упор, на меня прыгнул второй, но его встретил уже Ингвар, дал мне паузу, чтобы сменить магазин.

- Держим проем! - напомнил о себе комотделения.

У бежавшего к нам по дорожке столбохода граната взорвалась прямо под ногами, и его отшвырнуло прочь. Тут же набежали наши, добили из автоматов в упор, превратили в металлическую кашицу.

Краем глаза я заметил движение на стене, повернулся, но не успел.

Длинное и твердое садануло по каске, и я ткнулся мордой в землю, на зубах скрипнул песок. На спину рухнула неподъемная тяжесть, захрустел позвоночник, ребра изогнулись, норовя сломаться, порвать кожу, но тяжесть уже исчезла, и рядом забился некто огромный, клацающий.

- Живой?! - надо мной склонился Вася, заглянул в лицо.

- Да, - ответил я.

Он кивнул и распрямился, исчез, а дергавшиеся в агонии останки столбохода наконец затихли.

Ричардсон орал, наши ломились вглубь деревни, стрельба доносилась со всех сторон. Голова у меня гудела, но соображала, а руки с ногами шевелились нормально, вот только подняться никак не получалось, да перед глазами все кружилось.

- Эй, Серов! Хватит играть в ленивую змею! - комотделения оказался рядом, ухватил за плечо, потянул вверх.

Я поднялся, шатаясь как угашенный Збржчак, передернул затвор, чтобы проверить автомат. А в следующий момент понесся туда, куда придала ускорения мощная командирская рука, по узкому проходу между «домов».

Пробегая мимо одного из загончиков, я глянул внутрь — углубление вроде ванны, заполненное серой пылью, узкая и низкая полка вдоль стены, уставленная глиняными посудинами, в углу прячется уходящая в глубину ямина, вместо двери болтается занавеска.

Настоящее жилище, пусть и странное на человеческий взгляд.

Снова закружилась голова, на этот раз от безумия происходящего — я сам, собственными глазами видел, как были созданы обитающие тут существа, как скрежетали, выдирая себя из земли, столбы ограды, как вспучивались, росли из песка безголовые фигуры; и вот спустя несколько дней они строят дома, используют мины и огнестрельное оружие. Дальше что, мирный атом и выход в космос? И все это через пару месяцев?

Я выскочил на перекресток, и поскольку бежавший впереди Нагахира понесся прямо, я свернул влево.

Безголовец вырос передо мной как из под земли, взлетели толстые ручищи из песка. Спусковой крючок под пальцем неожиданно заело, и страх окатил меня горячей волной, поднял волосы на затылке.

Нет, только не сейчас!

Отступить и уклониться я не успевал, поэтому прыгнул вперед, сокращая дистанцию. Ощутил запах этого существа — такой бывает над пляжем в раскаленный летний полдень, только без примеси воды.

И голова моя лопнула, исчезла, и я увидел себя самого, хотя увидел — слово неверное.

Куда лучше подойдет — воспринял и осознал как набор линий, очертаний на экране локатора, нечто странное, искаженное, дергающееся, пышущее теплом, бьющееся от текущей внутри влаги. А еще ощутил желание уничтожить это странное создание, совсем не из этого мира, враждебное ему, неправильное до последней частички, грязное, отвратное.

Как я опознал в нем себя — не знаю… просто знал, что это я, хотя собой не был.

Заколыхались внутри меня вибрации, сердцевина из твердого колыхнулась, и отростки, которыми я воспринимал, упали вперед и вниз… лишь в последний момент я чуть исказил их движение, чтобы не размозжить самому себе голову, и два тяжелейших удара пришлись на плечи.

Я был внутри двух тел одновременно, человеческого и безголовского, мне хотелось закричать, вырваться из этого кошмара, но я не мог. Это напоминало соприкосновение разумов, что случалось у меня с дрищами, но выглядело много грубее, примитивнее… теснее, интимнее.

Сам безголовец лишь понимал, что его тело повинуется не так легко, как обычно, и не мог сообразить — почему, хотя пытался. Его мысли были как струйки песка, скользящие туда-сюда, неуловимые, быстрые, они просачивались у меня под пальцами и рассыпались, но на их месте возникали новые.

Он-я замахнулся снова, я-неон попытался уклониться, качнулся в сторону, и тут за спиной грохнул выстрел.

- Серов! Вниз! - крикнул Сыч.

Безголовец кинулся прочь, он испугался не еще одного бойца, а того, что происходило у него внутри. Контакт разорвался, и я лишь с неимоверным трудом удержался на ногах, не упал вперед, куда меня тянуло как на веревке.

- В порядке? - индеец очутился рядом.

- Да, - отозвался я, с ужасом ожидая, что изо рта посыплются песчинки, и понимая, что голова кажется ненужным, нелепым выростом на теле.

Остаток боя я запомнил плохо, поскольку все время боролся с нечеловеческими ощущениями, поселившимся в теле. Они не исчезли сразу, как происходило раньше, нет, засели в мускулах, во внутренностях, даже на коже… то мне хотелось упасть плашмя, расплыться лужей, то накатывала боль в сердцевине, какой не бывает у людей.

В себя я более-менее пришел в тот момент, когда мы зачистили все пространство до оказавшихся на территории крепости башен.

- Стоять! - приказал Ричардсон, и для меня этот приказ оказался неожиданным. - Отходят, носорожьим рогом их в павианью сраку!

Дальше, впереди, за загонами лежала граница полигона, лишенная забора и столбов, лишенная вала, который никто и не думал возводить, поскольку еще позавчера тут мерцало янтарем силовое поле. Через нее, в пустыню, тянулась вереница столбоходов и безголовцев, одни тащили какие-то мешки, банки, горшки; другие прикрывали их отход, и у этих в лапищах виднелись черные трубы пищалей.

- Там же зыбучие пески, - сказал Эрик.

- И их хозяева, - добавил Сыч, и указал туда, где на вершине бархана рядком стояли дрищи, и ветер трепал их серые балахоны.

И да, тяжеленные столбоходы не проваливались там, где не мог удержаться человек. По всему выходило, что эти две силы… порождения полигона… и порождения пустыни, хотя пустыни ли?.. теперь вместе, против нас.

Ну что же, чего и следовало ожидать.

- Ричардсон, проверь, чего там с ранеными, и доложи. Усек? - донесся из-за спины шипящий противный голос, так что я вздрогнул.

Комотделения кивнул и был таков, а я повернулся.

Рядом со мной стоял Сыч, тут же были Вася и Эрик, и мрачно сопел Хамид, и тер переносицу Ингвар: все, кто был тогда в разрушенной башне, кто видел кровавый ритуал… больше никого лишнего. И Цзянь смотрел на нас с мерзкой улыбочкой, глаза его были холодными, как две черных ледышки.