Война, смерть и что-то ещё

В стране Ангарта люди жили по строгим законам иерархии. Один из тех, кто занимал место на самой вершине, получил от родителей имя Александр Гаредонский. Пока сверстники играли в догонялки, он зачитывался тактическими трактатами и грезил жестокими расправами. Для времен Первой смертоносной войны это было почти нормой.

Подростком он обивал пороги великих полководцев, умоляя обучить его искусству резни. Все гнали никчемного мальчишку прочь. Лишь один старик на пенсии, Аргиний, разглядел в его глазах фанатичный блеск и гору прочитанных книг. Он согласился стать наставником, хотя и понимал, какого монстра выпускает в мир.

Родители Александра погибли в огне войны, когда ему было одиннадцать. Но смерть близких не вызвала у него ни слезинки. Мальчик был напрочь лишен эмпатии. Эта пустота внутри сделала его чудовищем в обычной жизни, но абсолютным гением на поле боя. Когда Аргиний умер, Александр почувствовал вкус полной свободы. Он вобрал в себя все знания учителя и пошел дальше, создав собственную технику войны. Он назвал ее пафосно и самовлюбленно, как и подобало его натуре: "Гаредонский разгром".

Годы шли. Правительство обожало его за холодный расчет, а солдаты ненавидели до зуда в костях. К тридцати годам Александр официально стал лучшим полководцем Ангарты. Конкурентов у него не осталось, а на горизонте уже маячила Вторая смертоносная война. Он был единственным щитом страны, способным вымостить дорогу к спасению трупами врагов.

Дверь его кабинета с грохотом распахнулась. Влетел Харлем — чиновник, красный и раздутый, как пивная бочка.

— Война! Александр, война на пороге! Жизнь государства на твоих плечах! Одна ошибка — и нам конец! Ты должен готовиться!

Александр с брезгливой миной вытер рукавом капли слюны, прилетевшие с криком Харлема. Его голос прозвучал как хруст льда.

— Ты ошибся, Харлем. Я не ошибаюсь никогда.

Чиновник закипел, но задавил в себе гнев. Потерять такой актив сейчас означало верную гибель.

— Как угодно! Но эти дикари... Тангуйерцы спят и видят нашу кровь! Грандурцы тоже точат ножи! Послушай, Алекс, тебе нужно...

Александр вскочил, опрокинув стул. В два шага он обошел стол и мертвой хваткой вцепился в воротник Харлема.

— Пошел вон, слышишь? Просто исчезни. У меня все под контролем. Запомни, свинья: у Гаредонского всегда все под контролем. Вон из кабинета!

Запаниковав, Харлем вылетел за дверь быстрее, чем заходил.

Александр вышел к войску. Перед ним стояла толпа угрюмых, агрессивных людей в латах, которые мечтали увидеть его в гробу. Алекс залез ногами на ближайший стул и сухо откашлялся.

— Кхм, дорогие друзья. Жиробас Харлем сообщил, что на нас готовят нападение. Он даже знает, кто и откуда. Так что поднимайте свои унылые задницы, точите мечи и готовьтесь сдохнуть в куче чужого мяса. Всем спасибо.

Из толпы вышел человек в доспехах, подняв руку.

— Сэр, вы стоите на стуле Граулски. Ему это явно не по душе.

Александр пнул стул в сторону и огляделся с наигранным недоумением.

— Какая свинья посмела раскрыть рот в моем присутствии?

Солдат подошел вплотную, не отводя взгляда.

— Я мисс Элеонора Октавия, а не свинья. Прошу оставить оскорбления при себе. Я стою прямо перед вами, у вас проблемы со зрением?

Александр прикрыл глаза, изображая глубочайший стыд, и ухмыльнулся.

— Мистер Октавиус, шел бы ты мыть посуду, а не в солдатики играть. Сама просит не оскорблять, и тут же хамит в ответ. Смешно.

Элеонора скрипнула зубами. Под шлемом ее лицо исказилось от ярости.

— Мы разве переходили на "ты"?

— С того самого момента, как твоя мамочка согрешила с мужчиной и ты появилась на свет, — бросил Александр через плечо. — А теперь за работу. Свободны.

В точильне Элеонора оказалась позже всех. Сняв шлем, она почувствовала, как трясутся руки. Слезы злости душили ее. Вокруг стоял невыносимый скрежет металла о камень и гул голосов. В помещении было душно от пота и людского тепла.

"Почему такие ублюдки получают власть?" — думала она, налегая на точильный круг. — "Тут полно достойных людей, а нами правит психопат. Это будет не война, а ад".

— Зря ты так с ним на собрании, — донесся голос соседа. — Он хоть и мразь, но единственный, кто протянет нашу жизнь чуть дольше.

— Серьезно? — возмутилась Элеонора. — Да он мечтает о нашей смерти больше, чем враги!

— Он гений тактики, — отрезал другой рыцарь. — Лучше него нет. Остальные тупицы уложили бы нас в землю еще на марше.

Элеонора бросила мечи на пол и вышла вон. Вслед ей донеслось лишь тихое: "Молодая еще, поймет со временем".

Тем временем в Тангуйере полководец Дмитрий Макетский ужинал с женой Елизаветой. Он запивал сочную телячью вырезку старым рубиновым вином. Сладковатый вкус на языке приносил почти физическое удовольствие.

— Это вам не ангартские сухари с водой из лужи, — хмыкнул он.

Жена рассмеялась. Дмитрий был в эйфории. Предстоящая схватка с Гаредонским будоражила его до мурашек. Он смаковал звуки сверчков за окном так же, как будущий адреналин сражения. Они с Александром были вечными соперниками. Каждое сравнение в пользу Гаредонского лишь сильнее разжигало в Дмитрии огонь.

— А что насчет войны? — тихо спросила Елизавета. — Все говорят, что это неизбежно. Мне страшно. Александр ведь считается лучшим.

Слова жены укололи его самолюбие. Неужели даже она сомневается?

— Он просто выскочка, — Дмитрий сжал бокал. — Ты видела его бои? Он едва вырывает победы у слабаков. А я доминировал над сильнейшими армиями, даже будучи в меньшинстве. Я докажу это всем.

Ужин закончился в молчании. Дмитрий ушел в спальню, сел за стол и вытащил чистый лист. Перо заскрипело по бумаге. Он писал письмо человеку, которого мечтал уничтожить больше всего на свете.

В это время в Ангарте Александр смотрел в окно кабинета. В памяти всплыл урок Аргиния, когда ему было пятнадцать. Старик часами заставлял его наблюдать за муравейником.

— Смотри внимательнее, — ворчал учитель.

— Это маразм и скука! — огрызался юный Алекс. — Какой смысл в этих насекомых? Дайте мне посмотреть на настоящую войну!

Аргиний тогда больно огрел его палкой по спине.

— Смысл в том, что муравьи воюют ради выживания. А люди — из-за жадности, злости и личных обид.

Александр тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Он отправился домой через грязные кварталы, где нищие толпились у трущоб. Зайдя в уютную гостиную, он зажег свечу. Огонь отбрасывал теплые тени на стены. Укладываясь в постель, он задул пламя и прошептал в темноту:

— Сохранение муравейника...

На следующее утро чиновник Харлем пытался уместить свой зад в кресло. Он боялся. Между его жирной шеей и мечом Тангуйера стоял только один человек — самовлюбленный нарцисс, который его презирал. Харлем любил деньги, но жизнь он любил больше. Он отправился к правителю Гаргамандию.

— О, великий Гаргамандий! Нам нужны средства на защиту! Тангуйерцы близко!

Правитель, обожавший своего подлизу, лишь улыбнулся.

— Не ной, Харлем. Деньги будут. Иди отдыхай.

Харлем выбежал на улицу, сияя от радости. Но это была ловушка. Те деньги, что выделил правитель, никогда не дошли бы до солдат в виде брони или мечей. Они были лишь иллюзией безопасности.

Харлем прилетел к Александру с новостями.

— Александр, дорогой! Средства будут! Гаргамандий согласился!

Гаредонский, еще сонный и растрепанный, посмотрел на него с бесконечным отвращением.

— Близко не подходи, воняет. Но новости хорошие. Деньги лишними не бывают.

Харлем покраснел как помидор. Он ненавидел Алекса, он боялся его, но понимал: без этого психопата Ангарта падет за неделю. Он вышел из кабинета в серый город, раздумывая, так ли хорош Александр в деле, как пишут в книгах. Скоро время должно было дать ответ.

В лагере Тангуйера Дмитрий Макетский уже гонял своих рыцарей. Его люди любили своего лидера и верили в победу. Дмитрий подошел к гонцу и протянул свернутый лист.

— Доставь это Александру Гаредонскому в Ангарту. Живо.

Гонец кивнул, вскочил на коня и исчез в облаке пыли. Макетский хищно улыбнулся. Он уже представлял лицо Александра в момент прочтения.

— Собирайтесь! — крикнул он войску. — Завтра мы идем на Ангарту!

Солдаты взревели. Многие из них потеряли близких в Первой войне и жаждали вернуть долг ангартским варварам. Дмитрий начал облачаться в броню. Его пальцы дрожали от предвкушения. Игра началась.