Война в Газе

Глухой бетонный бункер «Кирия» в Тель-Авиве вибрировал от гула кондиционеров. На огромных экранах перед Биньямином Нетаньяху разворачивалась карта Газы, испещренная алыми точками.

— История не даст нам второго шанса, — произнес Нетаньяху, не оборачиваясь. Его голос звучал хрипло.

— Либо мы закончим это сейчас, либо наши дети будут воевать в этих же туннелях через десять лет.

Йоав Галант, поправив воротник черной рубашки, которую он носил с начала войны, резко бросил на стол папку:

— Биби, стратегия требует ясности. Херци Ха-Леви уже вывел дивизии на рубежи. Ярон Финкельман докладывает, что зачистка северного сектора идет медленнее из-за «метро» ХАМАС. Нам нужно больше времени на земле, а не политических деклараций.

— Время — это роскошь, которой у нас нет, — подал голос Ронен Бар, глава Шабака. Его глаза были красными от бессонницы.

— Мои люди подтверждают: Синвар ушел в глубокие горизонты под Хан-Юнисом. Он использует заложников как живой щит. Мы видим их перемещения, но не можем ударить.

В этот же момент, в сотнях километров оттуда, в тихом кабинете в Дохе, Халед Машаль смотрел на экран телефона. Пришло сообщение о гибели Исмаила Хании. Машаль поднял взгляд на сидящего напротив советника.

— Они думают, что обезглавив нас, они убьют идею, — тихо сказал Машаль. — Но Яхья Синвар уже превратил Газу в крепость, о которую они сломают зубы. Кровь Исмаила станет топливом для нового пламени.

— А что Бейрут? — спросил советник.

— Насралла пообещал «неограниченную битву», — ответил Машаль. — Наим Кассем уже координирует запуски. Если Газа падет, весь регион вспыхнет. Аль-Хуси в Йемене уже перекрывают море. Это больше не локальный конфликт.

Вернемся в израильский штаб. Ноябрь 2024 года принес перемены. Вместо Галанта за столом теперь сидел Исраэль Кац.

— Давление должно быть максимальным, — чеканил Кац, обращаясь к командующему ВВС Томеру Бару. — Железный кулак с воздуха, пока Тамир Ядай сжимает кольцо на суше.

Херци Ха-Леви, начальник Генштаба, посмотрел на пустеющее кресло, где когда-то сидели его предшественники. Он знал цену каждого продвижения на сто метров.

— Господа, — прервал он спор. — Синвар, Дейф, Насралла — их больше нет в этой шахматной партии. Но туннели всё еще там. Мы выиграли битву личностей, теперь нам нужно выиграть битву с тишиной, которая наступит после.

Нетаньяху подошел к окну, за которым над Тель-Авивом всходили огни ПВО.

— В истории, — произнес он, — не бывает тишины. Бывает только передышка перед новой главой.