Войны демонов I. Войны кланов.

Пролог

Год 1333 .

От кромки до кромки небо затянуто, то ли тучами, то ли дымом от орудийный залпов корабельных громобоев снятых с палуб кораблей Серебряного Авангарда и Натхар-Банатской флотилии. Воды Харада приобрели красноватый оттенок, а берега запружены раздувшимися трупами. Столбы черного дыма тянутся к небу на западной стороне реки. Войска Блаффов и Балларама спешно пересекают наложенные переправы, прежде чем сжечь их, перед надвигающимися полчищами, затмевающими западный горизонт.

Гром восходит от земли, застилая орудийные расчеты черным дымом. Ядра громобоев, требушетов и катапульт, прореживают несметные полчища. Но мертвецы не убывают.

Легкое облегчение, поселившееся в сердце Арана, вселило надежду, когда умертвия ступают в воду, но не в силах совладать с течением увлекаются потоком вниз по реке. Туда, где намного северней, эльфийские легионы и дарманские аллы уже давно увязли в кровопролитной битве, поддерживаемые из Залива Северного Моря корабельной артиллерией Флота Северного Моря.

-Куналанд сжег переправы на Тредемитце, отрезав Балладора от Лотохейма, - доложил, приблизившись на загнанной лошади Кранвельд Манудар. – Подмоги с юга ждать не стоит, - посетовал он, - В этой битве мы одни, Аран.

Отступать некуда, здесь решится судьба Гербиона. Орда мертвецов неуклонно растет, и каждая победа нежити только умножает их рать. Либо здесь, на берегу Великого Харада, смертные нанесут демонам сокрушительный удар, либо погибнет все, за что они сражаются.

Алкающие плоти мертвецы, устрашающе рычали у кромки берега, бессильные перед стремительным потоком реки. Реки, которая начала парить, покрываясь коркой крепчающего с каждым мгновением льда.

-Сильвар, - с ненавистью прорычал Агамонд «Заступник», на коне, стоящий рядом с будущим королем, с ним же были и другие братья-паладины, Сеймур Арлус и Агнес Ривайс. В заговоренных, рунных доспехах с боевыми молотами на изготовку.

Средь толпы мертвецов появилась возвышающаяся над ними фигура, огромного жука, раскачиваясь, расталкивая и растаптывая своих воинов, продвигающаяся вперед, к твердеющей реке.

Северней, по льду уже хлынула одра мертвецов, возглавляемая Гилданусом, вдвое возвышавшегося над кровожадным, зловонным полчищем. Его покрывала серая, словно камень кожа, под стать его громадный атрофированным крыльям. Лысый череп увенчивался двумя изогнутыми рогами. Глаза, горели красными рубинами злобы, а клыкастая, окровавленная пасть вечно жаждала крови.

-Вперед! – проревел Агамонд «Заступник», увлекая за собой рыцарей Ордена Света и некоторых лордов Сельхорна. – За Свет! За человечество! – Вслед за ним, помимо паладинов, устремились темно синие знамена с мертвым древом Ветиев, гербы Драксов и Лерцисов. И черный клин рыцарей Каста Наттина. Но что могут смертные против бессмертного демона-вампира? Что могут смертные против рвущих кровожадный клыков и черных, как сама ночь, обсидиановых когтей, прорубающих сталь доспехов словно бумагу?

Свет на мгновение, куполом накрыл войско Агамонда, обращая окружающую Гилдануса нежить в пепел. Крушить их! - Приободрился Аран.

-Свет не отринь меня, - прошептал Келтрум Аран, последний из рода Алексанреса, и клинок меча, как показалось, за долгое время, на мгновение поддернулся легким сиянием. – В бой скомандовал Келтрум Аран, устремляя коня на перешедшую по льду нежить и огромного жука Тефис-Амана, чьи огромные клешни и сильные жвала вселяли неподдельный ужас. Вслед за Королем Подземелий следовали его воскрешенные слуги. Мумифицированные огромные пауки и жуки, некогда господствовавшие в подземных городах-царствах Гербиона.

Перепуганные видом членистоногих гигантов, кони сбрасывали своих ездоков, жалобно ржали и устремлялись прочь от поля битвы, вселяя сумятицу в воинство смертных. И только конь Келтрума Арана остался непоколебим. Стальные клинки рубили изгнившую, побуревшую плоть мертвецов. Перебарывая панический ужас, люди бились с решимостью обреченных. И только Аран, размахивая мечом, не чувствовал усталости и страха. Будто сам Свет воплотился в нем. И меч, доселе молчавший, не простивший братоубийства, все чаще отсвечивал благостным сиянием. Будто драконьим пламенем опаляя, мерзостные гнилые рожи нежити, не позволяя умертвиям приблизиться

Небо на горизонте зашевелилось черной тучей горгулий, слетевших с небес, выставив черные острые когти. Драконий клич огласил берега Харада. Вся мощь Огненной Бездны явила себя.

Нежить отсекла Аран от его воинов, не поспевающих за ним. Он слишком увлекся. Поверил в свою непобедимость. Позади, что-то кричит Агнес Ривайс, мозжа черепа мертвяков светящимся молотом и рассекая их серую плоть посеребренным клинком. В праведном гневе Сеймар Арлус, ловко орудует тяжелым орудием паладинов Света, в сужающемся кольце нежити.

Туша трупоогра, на мгновение загородившая Тефис-Амана рухнула перед Араном, рассеченная его мечом от плеча до бедра, тлеющей раной. В то же мгновение выросший перед Келтрумом жук, взмахом огромной клешни спешил будущего короля, а его коня, - Энгельмира, отбросил на несколько футов в толпу беснующейся нежити. Еще несколько немыслимых, терзающих душу мгновений до Арана доносилось жалобное ржание верного скакуна… друга. Ты будешь отомщен!

Не мешкая, Аран ринулся в бой, едва поднявшись. Над ним нависало огромное серое подбрюшье жука. Мягкая и уязвимая плоть. Но как до нее добраться? Сияющий клинок скрежетнул по хитиновой броне Короля Подземелий, прочной, словно гранит. Клешни, спасшие его от удара раздвинулись, явив шестиглазую морду с мощными клацающими жвалами. Повелитель Могил занес их для удара, но Аран опередил его. Клинок скользнул, оставляя дымный след на тыльной стороне конечности Тефис-Амана. Тварь взвилась. Подобно норовистому скакуну встала на дыбы, издав шипящий звук. Сладостный для Келтрума, звук боли.

Что могут смертные, против неживых и мощи Огненной Бездны? Крушить их! Ибо они, также чувствуют боль! Ибо их можно упокоить в посмертии!

Клинок запел в руках Арана, нанося скользящие удары по каменному хитину.

Тварь взбрыкнула. Быстро, подобно богомолу, вонзая свои клешни в землю, скрежетнув по стали щита, пытаясь задеть человечишку, посмелевшего выступить против него. Келтрум уворачивался, отпрыгивал. Благо доспех его легок, а щит крепок, и Свет направляет его. Дымящийся, от налипшей на него скверны, клинок молнией пронесся снизу вверх, отсекая уже раненую клешню. Тефис-Аман замешкался, зашипел от боли. Расколившийся меч заскользил по хитину, оставляя на нем оплавленные выщерблены. Удар, в который Аран вложил всю свою силу, отсек одну из шести лап Повелителя Могил. Жук, потеряв равновесие, завалился на землю, что дало Келтруму возможность забраться на громоздкое, холодное тело.

Хитин его крепок. Сколько молотов разбилось о него? Сколько мечей и копий сломано? А сколько славных героев погибло на клешнях членистоногой твари? Сегодня, все они будут отомщены! Хитин - его крепок, но плоть слаба!

Распалившийся клинок Келтрума Аран, с противный, влажный шипением вонзился между хитиновых сочленений. Забурлил, источая ослепляющий свет. Жук задергался в агонии, и Арану стоило усилий удержаться на нем. Сияние замерцало меж пластин брони Тефис-Амана, выжигая противную Свету воскресшую плоть. Купол света вспыхнул и погас над Араном, обратив окружавшую его нежить дымящимися головешками.

Величественно, с торжеством победителя возвышался Аран на выжженом изнутри трупом Короля Подземелий, посреди образовавшегося опаленного кратера на теле орды умертвий. Он осознал, что его войска оттеснены, и даже Сеймуру и Агнесу не пробиться к нему, а толпа мертвецов наплывает, подобно приливу. С севера шелестели знамена Ордена Паладинов и лордов Сельхорна.

Ликовать совсем не было причин. Вот, уже видны знамена Балладора «Бездушного», чье войско расплывается черным приливом на горизонте с южного фланга смертных. Черные как смоль флаги, с устрашающими черепами на перекладинах. Штандарты, из изуродованных тел, сигилы из голов и конечностей. Вселяющее страх зрелище.

Вперед рванул авангард Черный Рыцарей Балладора. Вслед за ними, строевыми колоннами, надвигались беспрекословно преданные Предателю, его воины.

Затрубили рога и горны, забили барабаны. Конрад Блафф повел свой авангард в атаку, давая возможность войскам развернуться и принять последний бой. Зажатые с двух сторон, войска смертных обречены.

Неумолимо, безжалостно схлестнулись рыцари Балладора со всадниками Эстлинга. Охваченные нечеловеческой жестокостью, забывшие, что тоже люди, солдаты «Бездушного» безжалостно истребляли своих собратьев по крови. Упиваясь их предсмертными агониями, болью и страхом, воздавая на поле боя некий ритуал своим новым хозяевам.

Небеса разверзлись новым заклинанием Сильвара «Познавшего», градом пламенеющих осколков из недр самой Огненной Бездны обрушились на головы смертных. На земле превратившись в блуждающие огненные смерчи, гуляющие по войску людей, собирая кровавую жатву.

Под завывания труб хараданцы ринулись в последний бой, сплотившись вокруг Наместника Даэлина Балларама.

Взглядом обреченного, полным скорби, Аран взглянул на бушующие огнем небеса. На свой меч, так долго не отзывавшийся светом на зов Паладина, на шрам, от кольца не желавшего покидать палец, ставшего виной этому. Тщеславный глупец, погубивший ядом гранд-маршала Даунсторна, за излишнюю осторожность в ведении войны с демонами, чтобы занять его место. Это злодеяние будет преследовать его всю его жизнь.

Благо муки совести продлятся не долго! Смерть избавит его от страданий, а умертвия не чувствуют ничего, кроме неутолимого голода. Клинок, испивший невинной крови Горша Разтурдана, вождя орков Старой Орды, доверившегося ему, и подло убитому, снова мерцал Светом. Свет простил его…

-Демон повержен! – торжествующе произнес Агамонд «Заступник», его громогласный, зычный голос вырвал Арана из ступора. – Пробираемся к своим! У меня осталось неоконченное дело с моим нерадивым сыном. Быстрей! Садись на коня! – приказал Агамонд, предоставляя Келтруму место на крупе своей лошади. – Я его породил, я его и убью! – прорычал «Заступник», давая коню шпор, и орудуя светящимся молотом, прорубая себе дорогу. За ним следовали рыцари Каста Наттина.

Небо задрожало ледяными молниями, а река вспенилась бушующим потоком. Ликко во главе эскадрона эльфийских всадников обратил вспять заклинания Сильвара, да только потерянные жизни эльфийский маг, увы, вернуть не в силах. Огненный шквал, лизнув воду прокатился по не знающей усталости орде мертвецов. Белое пламя, плетьми заскользило по земле, обращая нежить в дымные истуканы. Ликко обрушился на врага всей своей магической мощью, с которой даже Сильвар «Познавший» совладать был не в силах.

Конрада Блаффа унесли с поля боя его оруженосцы. Он бился до последнего, в мятом доспехе и покореженном шлеме, даже когда ему выбили глаз, повисший на лоскуте нервов, и отсекли руку. Он продолжал биться, пока истекающего кровью, силы не покинули его. Следом, с поля унесли Даэлина Балларама и с десяток лордов помельче. Натиск Балладора был стремителен и неостановим. Живые были врагами куда страшнее, восставших мертвецов, отрезанных рекой.

Голос рога. Знакомого. Прозвучал как спасительная музыка, вселяя надежду в сердца смертных. Рог Даз-Ремата. Рог Римуса Ривендрейка, пришедшего следом за Балладором и приведшего с собой так необходимое подкрепление.

К глубокой ночи, в мерцании факелов, освещавших поле битвы, в кроваво красном от крови доспехе, перед Араном и его измотанными воинами появился лорд Римус Ривендрейк. Позднее все будут говорить, что были с ним в тот день. Но кто бы не пришел за его знаменами, ясно было одно, он спас войско Арана от неминуемой гибели, на берегах Харада. Столь же яростно, врезавшись в армию предателей, как столь недавно, - они. И столь же безжалостным он был к ним, от чего и получил свое прозвище, - Красный Барон. Эта победа, этот день, этот триумф принадлежал ему. И низвержение демона-вампира, и убийство Короля Подземелий меркло сейчас в глазах простых солдат, чьи жизни спасло так вовремя подоспевшее подкрепление, приведенное лордом Ривендрейком. И смерть Ханевала Турамлега, - падшего Паладина Света, разрубленного Римусом Ривендрейком от плеча до бедра, выглядела куда как впечатляюще, чем победы над могущественными демонами и королями мертвецов…

Год 1339.

Горш Разтурдан, Вождь орков Гербиона мертв. Те, кого он вел, собрали свои семьи и ушли в горы. Там, им предстояло выбрать нового Вождя. Путь на Анорт был закрыт и орки решили вернуть свое место здесь. На Гербионе. Десятки тысяч орков пришли в горные долы. Старой Орде нужен Вождь. Тот кто поведет их к Силе и Славе. Или к погибели.

Множество сильных воинов, потомков Великих героев и вождей древности, предъявили свои права на место Вождя. Каждого из преемников поддерживали их сторонники, желающие видеть доспехи лидера лишь на своих выдвиженцах.

Так, Старая Орда снова раскололась на кланы...

Остатки орков, брошенных и забытых на Гербионе своими собратьями, поднялись в Пограничные горы. В каменистые, но плодородные долы Клацгарда. Они шли без вождя. Их вели страх и отчаяние. Люди убили Горша Разтурдана. Называвшего себя потомком Гор-Роана «Змеиного глаза». Лже-потомок! Самозванец! Но он сохранил орков от истребления. Собрав разрозненные селения и ватаги в Старую Орду, чтоб защититься и выжить. Достойный, храбрый воин, уведший собратьев с безжизненной Моргульской степи, прежде чем ее наводнили мертвецы и гули. Глупец! Поверивший слову человеческого… даже не короля…

Было бы их в тот роковой день больше… Но большая часть воинов осталась охранять стоянки, свои семьи и деревни. Эх, если бы орков было бы больше, то не один человек, после такого вероломного предательства не проснулся бы впредь. Но их было слишком мало. Решив отомстить, они бы погибли.

Они даже не видели тело Вождя. Но каждый из них понимал… люди чтят орков животными, недостойными жизни, а тем более достойной смерти. Предательски, на коленях, принял смерть Великий Герой, выполнивший свою, опасную часть сделки. Сие злодеяние должно быть отомщено! И кровь орков, пролитая той ночью александриским сталеблещущим эскадроном, должна быть оплачена троекратно.

Пока женщины и дети сидели в шатрах и на голых камнях, воины спустились в глубокую долину. Камни поросли мхом. На уступах резвились маралы. Здесь собрались почти все воины орков Гербиона, те, кто со смерти Горша Разтурдана называл себя Новой ордой. Ордой без троллей, что попрятались в лесах, без мудрых и сильных минотавров, что заперлись в пещерных туннелях, без тупоумных огров, что сбежали в первых рядах более двух сотен лет назад. Ордой, где право голоса имели только орки.

Еще совсем юные воины, стояли плечом к плечу со старыми ветеранами. Кто опирался на боевой топор на длинном древке, кто вертел в руках молот. Одни ласкали ногтем острие топора, другие хвастались умением владения мечом. Все ждали одного. Существо, без рода и племени. Того, кого почитали орки Новой Орды за его мудрость и силу. Ибо он был ее символом, как слова его и деяния, так и внешность говорили об этом. Солнце, клонясь к закату заглядывало в долину через склоны гор. Орки взглянули вверх, там, на высоком уступе чернел вход в пещеру.

Оттуда должен был выйти шаман Новой Орды. Символ мужества и благородства, как у людей, так и у орков.

Он не был ни орком, ни минотавром, ни троллем, ни человек. Он был представителем древней, вымершей расы. Столь мудрой и сильной, что долго они хранили мир в Гербионе. Он знал многое. Он не влезал в распри эльфов и орков, у него были дела поважнее, он стерег Смертный мир от вторжения демонов. Несколько тысячелетий его народ, а возможно и он сам, не давали злу проникнуть в мир. Но сами смертные открыли Демонический Проход, и Огненная Бездна опорожнилась демонами.

Молодые воины перешептывались, и терялись в догадках, как выглядит это существо. Неужели оно действительно столь могущественно? Он могущественней Назгрела «Холодного взгляда»?

Удивленные возгласы огласили долину, окаймленную склонами гор, когда из пещеры появился огромный бурый медведь, укутанный в пеструю накидку, в которой различались красный, желтый, синий и зеленый цвета. На его большой голове поблескивал зеленый поясок, из которого торчало два орлиных пера. Медведь прихрамывал на правую переднюю лапу.

Неужели это он, могущественный шаман Новой Орды? Неужели это тот самый Нойда, о котором говорят старые воины? Юные орки с удивлением смотрели друг на друга и на бурого медведя, который поднялся на задние лапы.

Медведь скрестил ноги под собой и сел, так что с уступа он мог видеть всех, так же как они его. Шаман достал из складок накидки курительную трубку и закурил, огонек сам появился и пробежал по табаку. К небу устремились маленькие клубы белого дыма.

-Народ орков, вы пришли сюда, чтоб решить, кто поведет вас, – начал Нойда. Его голос был глубоким и теплым, в нем чувствовалась сила и доброта этого существа. – Я не могу решать за вас вашу судьбу, я слишком долго мнил себя богом. И Предки покарали меня, показав, насколько я слаб.

Все поняли, что медведь имеет в виду вторжение демонов. Он слишком долго сдерживал их в Огненной бездне, и мнил себя непобедимым, но когда, не без посторонней помощи, слуги Древнего Зла проникли в Смертный мир, Нойда понял, что заблуждался насчет своей силы. Но не разочаровался в себе, просто понял, что непобедимых не существует.

-Вы сами, должны выбрать своего Вождя, я лишь укажу на правильность вашего выбора, но решать будете сами, – теплый, приятный голос Нойды, эхом пронесся между скал.

Орки вопили имена претендентов. В общий гул вливались боевые гортанные кличи, и лязг оружия, бьющегося по щитам и доспехам хозяев. Скалы вторили им глухим эхом.

-Орнак! – кричали одни. – Грахус! – другие. – Саглак! – третьи. – Никаме! Шакрок! Лурц! Углук!

Общую какофонию переселили возгласы: – Орнак.

-Нет! – прозвучал спокойный голос Нойды. – Орнак потомок Кхана «Льва», - торжественно произнес шаман. – Для Вождя ты слишком свиреп. Ты приведешь свой народ к краху! Ты развяжешь войну с людьми. И люди уничтожат вас. – Нойда не удивился, что до его ушей имя Орнака, орочьи глотки донесли первым. Этого орка поддерживало большинство. И шаман даже не удивился почему, - орки уважили боевой пыл.

-Ты лжешь! – выкрикнул серокожий мощный орк. Он был высок, свет играл на его рельефных мышцах. Темно-серые волосы были подстрижены площадкой, над голыми висками и затылком. – Я желаю моему народу блага! – голос Орнака был рокочущим, эхом он донесся до Нойды.

-Да, ты желаешь оркам блага, – спокойно ответил шаман. – Но, твои деяния расходятся с мотивами и приведут к не тем следствиям, которых ждет Орда!

-Тогда кто поведет народ орков, если не я? Может быть, - ты? – огрызнулся Орнак, и вышел вперед, так, что Нойда смог рассмотреть его черненый нагрудник. Орки молчали.

-Поведешь его не ты! Но и не я! Я не желаю власти. И мне она не нужна!

-Углук! – выкрикнул кто-то, и толпа снова взорвалась списком имен.

-Тихо! – остановил рокот Нойда. – Углук Потомок Огриома «Ломающего щиты», хороший претендент, он сдержан, и желает истинного блага для орков! Он прекрасный воин. И считается с теми, кто ниже его рангом…

-Именно поэтому он не может быть Вождем. Орде нужен сильный лидер, а не тряпка, прислушивающаяся ко всему, что ему скажут! - прогнусавил низкорослый, злобный на вид орк. Его шлем-полумаска увенчался двумя вздернутыми кверху клыками троллей. Серые глаза поблескивали в глазницах шлема, а рот ощетинился, под бивнями шлема, рядом мелких, пожелтевших зубов.

Углук в трирогом шлеме-полумаске оскалился, и вздернул шипованными наплечниками. Он изогнул спину, его серый хвост волос безвольно повис, а из пасти вырвался душераздирающих крик. Углук занес т – образный меч и отодвинул причудливой формы щит, раскрывая мощную грудь, не защищенную доспехами.

Грахус подстегнул черного волка на котором сидел, и размахивая широкой саблей, двинулся на Потомка Огриома. Орки схватились за оружие, готовые кинуться друг на друга, но Нойда вовремя остановил их.

-Прекратите! – голос шамана слился с небесным громом, и орки испуганно взглянули на разъяренного медведя. – Не надо оскорблять своих собратьев! – яростно выкрикнул он, в его голосе появились стальные нотки, не принимающие возражений. – Как можете вы, поднимать оружие на ваших братьев в столь трудное время? – смерив пыл, теплым и дружелюбным тоном сказал Нойда. Он сделал паузу, осматривая орков с виноватым видом, взирающих на него. – Вашу судьбу решаете вы сами! Я лишь подсказываю направление вашего пути! Если вам не угоден Углук…

Сторонники потомка Огриома возмущенно завопили, но шаман взглядом заставил их замолчать.

-Грахус, - продолжил он. – Ты слишком заносчив и злобен, чтобы быть Вождем. Ты не ценишь свой народ! Тебя волнует лишь собственное превосходство, – Нойда замолчал в ожидании новых предложений. Грахус пренебрежительно фыркнул, но не осмелился ответить шаману.

-Лурц! Саглак! – донеслись до него, возгласы орков, смешанные с другими именами, и поддерживаемые боевыми кличами.

-Лурц, потомок Кардара, – нежно начал Нойда. – Ты слишком доверчив. Ты желаешь блага своему народу, но твое доверие ко всем, кто дал слово приведет орков к гибели. Ты напоминаешь мне самого Горша Разтурдана, ибо он верил в силу слова, в честь и доблесть. Ты хороший воин, но плохой лидер.

Высокий серокожий орк, с длинным хвостом черных волос, смиренно кивнул. Через его плечо был перекинут лук, а в ножнах покоился широкий палаш.

-Саглак, – продолжил Нойда. – Из тебя выйдет хороший Вождь!

Мощный, статный, мускулистый орк, в черных доспехах, и округлом шлеме на лысой голове, сложил руки на груди. Его рот, растянувшийся в довольной улыбке, было видно из-под шлема, который закрывал все, кроме маленького куска подбородка и кончика носа. Черный волк мирно лежал у его ног, положив голову на передние лапы.

-Ты хоть и властолюбив, но смиренен, наделен сильными лидерскими качествами. Стойкостью, и умением управлять воинами на поле боя. Орки пойдут за тобой к силе и славе.

-Мы не пойдем за ним! – первыми закричали сторонники Орнака, и забили оружием по щитам и доспехи.

-Углука в Вожди!

-Саглак – лидер!

-Мы пойдем за Никаме!

-Шакрок.

-Тихо! – оборвал возгласы Нойда, который уже довольно устал от бесконечной ругани орков. – Никаме, Потомок Микано, в чьих жилах течет кровь Вождей, на поле боя тебе нет равных, но ты ищешь повод для драки!

Краснокожий, высокий и стройный орк с огромным мечом испещренном рунами, злобно оскалился. На его лысой голове играли последние лучи солнца.

-Ты не найдешь себе союзников и те, кого ты поведешь, исчезнуть с лица земли! – закончил Нойда. - Шакрок, ты последний из претендентов, и твоя, судьба уже решена. Стоит ли продолжать?

Зеленокожий волчий всадник, сидел на сером волке, за его спиной виднелась рукоять меча, а шлем был снят с черноволосой головы, и был приторочен к седлу. Шакрок кивнул.

-Что ж, они все равно не изберут тебя, но, если ты хочешь знать, кто ты есть… - Нойда на мгновение замолк. – Ты терпелив, смиренен, ты прекрасный воин, ты ценишь дружбу и верность. Ты не жаждешь власти, ты проклинаешь предателей в лицо и способен бросить вызов любому, заведомо зная, что ты проиграешь. У тебя доброе и большое сердце. Я хотел бы видеть тебя Вождем Новой Орды!

Шакрок, в знак признательности стукнул кулаком по своему железному нагруднику, и одобрительно кивнул, при этом не один мускул на его лице не дрогнул.

-Орнак! Углук! Саглак! Никаме! Лурц!

-Ну вот, что я говорил, – вздохнул шаман. – Я рассказал вам все о вас. Вам решать, за кем вы хотите идти. Я не могу показать вам дорогу вашего пути, ибо я ошибался в прошлом, и боюсь ошибиться в будущем. У вас есть семь дорог, семь вождей. Вы сами выберете нужную, – Нойда потушил трубку и медленно удалился в черный проем пещеры.

-Стойте, братья! – прокричал Орнак, орки остановились. – Наша судьба еще не решена. Идите спать, солнце уже садится! Обдумайте все хорошо, завтра мы должны решить, кто станет нашим Вождем!

Солнце, наливаясь багрянцем уплывало за горизонт. Уставшие после выборов орки расходились по лачугам, шатрам и пещерам. Так и найдя достойного Вождя. В голове прокручивая имена тех, кого они изберут завтра. Если изберут…

Рассвет озарил долину Нойды, и туда уже стекались орки. Солнце здесь осталось неизменным, ярким, белым. В то время как на большую часть, бывших когда-то, орочьих земель, оно смотрело, кроваво-красным глазом. Это было единственное место в Клацгарде, чьи высокие пики, светлое солнце ласкало теплыми лучами белого света.

Орки стекались в долину, готовые принять свою судьбу. Но каждый из них был готов стоять до конца в выборе лидера.

Последним пришел Никаме и его сторонники, почти четыре тысячи воинов. Их шаги, подобные разрозненному бою тысячи барабанов огласили долину.

Когда они расположились Орнак начал:

-Мы пришли сюда, чтоб выбрать, наконец, Вождя…

-Кто дал тебе право, судить наш спор?! – заклокотал Грахус.

-Может быть ты, сделаешь это лучше? – огрызнулся Орнак, готовый броситься в бой.

-Или может быть, ты снимаешь свою кандидатуру? - хрюкнул Грахус.

-Я, буду судить вас! – послышался хриплый голос, от которого веяло холодом, и беспристрастием ко всему происходящему.

Все знали, кому принадлежит этот голос. Одному из шаманов Новой Орды.

-Тролль? Нас будет судить тролль? Кто вообще допустил его на это сборище! – возмутился Лурц.

-Заткнись Лурц, мне не нужно приглашение, чтоб приходить туда, куда я хочу! – прорычал тролль-шаман.

Он был невысок, очень толст, его покрывала иссиня-черная кожа. На лысой голове играли солнечные зайчики, в глазах блестел злобный огонек. Из одежды на нем была рваная набедренная повязка и сандалии. Он, при помощи Орнака, забрался на огромный валун в центре долины.

Когда в Новой Орде появился тролль, не знал никто. Он просто появился. Втесался в доверие, и все же смог получить некий почет. Большинство орков произносило имя Зак-Разар, шепотом, поскольку видели его в бою, и знали, на что он способен. Все давно догадывались, что он использует темную магию, одолевая своих противников. Не многие осмеливались перечить ему. Орки чтят храбрость, но все же способны отличить ее от безрассудства!

-Что-то еще хочешь сказать, Лурц? – Зак-Разар бросил на орка уничтожающий взгляд.

-Придет время… - неоднозначно ответил воин.

-Что ж, начнем!

Как только тролль произнес эти слова, толпа снова взорвалась именами.

-Тихо! – прогремел Зак-Разар, – Выбираем по одному! Орнак, кто за него?

Несколько тысяч орков, почти девять, взметнули в воздух свое оружие и залились боевыми криками.

-Тихо! Лурц, - произнес Разар.

С тысячи две орков загудели в толпе.

-Лурц, не годен! – самодовольно пророкотал Орнак.

-Я выпотрошу тебе кишки! И нам придется избирать нового Вождя, – Лурц, обнажил широкий меч. Орнак стукнул себя щитом по нагруднику и согнув широко расставленные ноги в коленях, приглушенно зарычал.

-Прекратить! – вместе с голосом Зак-Разара, на склоны гор обрушились раскаты грома и молний, хотя мгновение назад небо было ясным. – Никаме…

-Никаме лидер! – взорвалась его сторонники.

-Пока лидирует, Орнак, стоит ли продолжать?

-Назови последнего! – прогнусавил Грахус.

-Грахус… - небрежно произнес шаман.

У Грахуса сторонников было совсем мало, опытным глазом воина, он смог насчитать семьсот пятьдесят взметнувшихся рук, сжимающих оружие. Недовольно фыркнув, он скрестил руки на груди.

-Решено! Орнак – Новый Вождь Новой Орды! – объявил Зак-Разар и толпа снова взорвалась недовольными и радостными возгласами.

-Я ухожу и увожу своих воинов и семьи на восток! – вдруг выкрикнул Лурц.

-Что? Неповиновение! Ты осмеливаешься бросать вызов своему Вождю? – Орнак подошел вплотную к бунтарю, так, что Лурц смог ощутить дыхание Нового Вождя.

-Ты пока еще не Вождь! Многие не согласны! – послышался гнусавый голос Грахуса.

-Что, и ты? – Орнак обернулся к волчьему всаднику.

-Ломатели костей, кто идет за мной! – произнес Лурц.

Орки сначала не поняли, что имел в виду потомок Кардара, но потом до них дошло, теперь те, кто пойдут за Лурцем, будут гордо называть себя Ломатели костей.

Лурц двинулся к выходу из долины, за ним потянулась длинная вереница воинов.

-Ломающие щиты, мы уходим! – подхватил идею Лурца, потомок Огриома «Ломающего щиты». За Углуком, пошло немного меньше воинов, чем за потомком Кардара.

-Что происходит? Назад, я Вождь! Вернитесь собаки! – кричал Орнак, и хватал за плечи стоящих рядом с ним орков.

Зак-Разар, растянувшись в улыбке, взирал на происходящее.

-Могущественная рука, я, Никаме, - есть Вождь! - коверкая слова, произнес он. Орки потянулись за потомком Микано, их было почти столько же, сколько увели за собой Лурц и Углук вместе взятые.

-Обрекающие молоты Шакрока! – прогремел волчий всадник. Две с половиной тысячи орков, ушли из долины.

-Стоять всем! Не с места! Не сметь! Предатели! Изменники! – вопил Орнак, пытаясь остановить уходящих орков.

-Блуждающие волки! – Грахус издал боевой гортанный клич. Его сторонники, подстегивая волков двинулись за ним из долины.

-Я уничтожу вас, я уничтожу вас всех! Будьте вы прокляты! – сходил сума от ярости, несостоявшийся Вождь Орды. – Саглак, – ты не посмеешь! Ты ведь, не как они! – севшим голосом залепетал он.

-Змеиные глаза, – тихо протянул Саглак, затем стукнул себя широким мечом, похожим на тесак, по доспехам, издал боевой клич, от которого Орнак отшатнулся, - Змеиные глаза, мы уходим.

Чуть больше, тысячи воинов покинули долину.

-Предатели! – прогремел Орнак, бросая оружие на землю.

-Пусть идут, они избрали свой путь, и этот путь приведет их к гибели! – проговорил Зак-Разар. – За тобой по-прежнему идут большие силы.

Орнак огляделся, в долине находилось почти десять тысяч воинов. Есть опытные ветераны, есть и молодая поросль.

-Мы будем кланом Пустынных львов, в честь моего великого предка Кхана «Льва»! – довольно протянул Орнак.

-Да, да, - пролепетал Зак. – придет время и ты объединишь Орду, никто не осмелится перечить тебе! И я помогу тебе в этом!

Пока кланы орков кочевали по горам и равнинам, на места новых становищ, последние раскаты войны катились по Гербиону и Анорту.

Легионы Огненной Бездны, терпели поражение.

Агамонд «Заступник» - паладин Света, герой Войны демонов. Разве мало на его долю выпало бед? Сначала предательство сына, – Балладора, потом измена друга – Сильвара «Ветрогона». Судьбе было недостаточно этого, и она уготовила ему еще одно испытание…

Пожилой человек, с заплетенной в хвост серой косой, когда-то рыжих волос. Его борода была причудливо пострижена выгнутой к подбородку заостренной дугой. Ясные голубые глаза, окаймляли глубокие морщины. Рыцарь Света, герой, убивший с горсткой людей, демона Гилдануса и навлекший на себя проклятье, о котором еще не ведал. Прошло три года с конца Войны демонов.

Несмотря на возраст, Агамонд был в хорошей физической форме. Он был высок, статен как юноша, его рельефные мускулы были обтянуты кольчугой, на которой была закреплена золотистая кираса. Под седлом фыркал белый конь. Молот, тот самый молот, которым Агамонд убил Гилдануса, был приторочен к крупу коня. Кавалерийский меч, покоился в ножнах.

Это была охота. Небольшой отряд продвигался в охотничьих угодьях близ столицы Александриса. Конечно для охоты люди были довольно хорошо вооружены. Но это были меры необходимой предосторожности, в королевствах людей участились зверские убийства. Чаще всего они происходили в самых безлюдных местах, - лесах, окраинах городов, в малонаселенных деревнях, но были и исключения.

Жертв находили и в больших поселениях, и даже в столице Александриса, - Утерии. Хотя тамошняя городская гвардия списала странные, обескровленные тела, на обычные грабежи или разборки воровских гильдий, но это не могло не заинтересовать Орден Инквизиторов, уследивших в этом происки темных сил.

Что до Агамонда. Он не вникал в дела городских гвардий, и тем более Ордена Инквизиции, последние наверняка знали куда больше, и как обычно бывает, это по их указке городская гвардия объявляет все убийства, - разборками тайных воровских гильдий или грабежами.

Но об этом Агамонд думал в последнюю очередь.

После убийства Гилдануса, демона-вампира, Агамонд все чаще ощущал чувство сильного, ни с чем не сравнимого голода. Сначала он ел как обычно, хорошо прожаренную пищу, но потом, следуя какому-то новому инстинкту, все чаще просил поваров готовить кровавые стейки. Он сам пугался тому, с каким наслаждением он, иногда сам того не замечая, слизывает выступившую из отбивной кровь. Даже несколько раз он выпил бокал медвежьей крови. Напиток, который раньше считал пойлом чернокнижников. Выпил то, что считал непозволительным для Рыцаря Света. Он стал грешить на старость, ведь ему было уже далеко за шестьдесят. Не тронулся ли он рассудком под старость лет.

У Агамонда росла дочь - Аллерия, которую он желал выдать замуж за короля Келтрума Арана. Король был другом и соратником Агамонда, вместе они сражались против демонов в последней войне, и хорошо зная своего сюзерена, паладин замечал искренний интерес к черноволосой красавице.

Жена Агамонда скончалась совсем недавно, годы взяли свое, и Свет принял ее. И единственное, чего он сейчас желал, это обеспечить будущее своей любимой дочери.

-Возвращаемся! – приказал паладин, которому уже надоела безрезультатная охота.

Небольшой серокаменный замок, с высокой стеной, перемыкающейся круглыми башнями, над которыми реяли королевские флаги. Через неширокий ров вел перекидной деревянный мост. Копыта лошадей застучали по выложенной брусчаткой мостовой замка. Высокий прямоугольный донжон, занимал половину площади замка, и располагался на северо-западе от ворот. Справа к стене примыкала конюшня и загон для коров. У самых ворот находилась большая сторожка, служившая и местом ночлега стражи замка. Особняком стоял двухэтажный барак для прислуги. Прилегающие к замку земли были не обширны, но плодородны. Агамонд успел полюбить эту землю, полученную после войны за заслуги перед королевством.

За ужином Аллерия рассказывала отцу истории из дворца. Он не слушал, его мысли были забиты недавними событиями. Люди пропадали со всего королевства, и не только в Александрисе, но и в Харадане и Даз-Ремате, и даже в Лас-Алане. Еще паладина беспокоили странные смерти животных. Скотина была обескровлена, а на шее имелись следы от укуса. Как сам себе признавался Агамонд, он и сам с недавних пор подумывал о крови животных, но чтоб дойти до такого?! – «Я еще не впал в маразм до такой степени». Все эти размышления приводили его в одну точку, все началось после смерти Гилдануса.

Тянулись дни, Агамонд не понаслышке знал, что король взял под личный контроль расследование Тайной полиции. Спустя месяц, были пойманы первые виновники, как понял Агамонд, они страдали той же напастью, что и он сам. Он уже был готов признать, что он не сходит с ума, что он действительно болен. Но болен чем? Что было самое ужасное, он больше не мог сопротивляться инстинктам, по ночам они брали верх. Он покидал замок в одиночестве и уходил в леса, там он давал волю Жажде крови. Поражаясь, своей ловкости и скрытности, с его то громоздким телом! Он с легкость ловил оленей, его силы хватало на то чтобы справится с ними, и сделать то, чего он больше всего боялся, - впустить удлинившиеся клыки в шею животного. Как только кровь касалась губ... Он просыпался утром в своей постели, полный сил, без самоубийственного чувства голода. Но его «болезнь» переходила все в новые формы. Агамонд чувствовал, что его тянет к крови людей, он боялся причинить вред своим подданным, а больше всего дочери.

-Ты не болен, отец? – спросила однажды Аллерия, за завтраком.

-С чего ты взяла? – Агамонда больше не тянуло на привычную людям еду, он просто сидел и ковырял двузубой серебряной вилкой не прожаренный стейк, машинально слизывая кровь с зубьев вилки.

-Ты весь бледный... – сказала она.

-Да, что-то нездоровится в последние дни, – ответил паладин, отодвигая столовые приборы. – Пожалуй поднимусь к себе.

После смерти матери, Аллерия все больше волновалась о нем. Ведь он уже далеко не молод.

Агамонд поднялся в свою спальню, где склонился над тазом с чистой водой, не увидел там своего отражения, но не придал этому никакого значения, он умылся, промокнул лицо полотенцем и взглянул в бронзовое зеркало. Он был бледен, белки его глаз приняли нежно голубоватый оттенок.

-Что со мной происходит? – спросил он вслух. – Во что я превращаюсь?

Шел четвертый год после конца войны. Агамонд старался сдерживать рвущуюся на волю Жажду крови, и питался только кровью животных. Больших усилий стоило ему это. Он распустил всю прислугу, чтобы иметь меньше соблазна. Остался только престарелый дворецкий, отказавшийся уйти от того, кому прослужил всю жизнь. Получая вести из первых рук, Агамонд знал, что Инквизиторы нашли виновных в убийствах. Кровососущие упыры. жертвы неведомой демонической скверны, питающиеся кровью. После сотен сгинувших в инквизиционных застенках, Орден смог узнать многое о их природе и о способах выявления и уничтожения новоявленных вампиров. Так же он убедился в правильности своих опасений. Многие осужденные были причастны к уничтожению демона-вампира Гилдануса.

Паладин Света чувствовал их зов. Зов таких же проклятых. Чувствовал так же, как они молили его о помощи. Жаждали, что Свет исцелит их. Но были и другие, поддавшиеся иному зову. Принявшие свою новую природу со всей ее противной Агамонду натуре.

За большими витражными окнами занавешенными тяжелыми занавесями, пыльными от недостатка прислуги, темнело. Агамонд сидел в красном кресле перед камином и молча следил за танцем огня. Непонятное чувство тревоги одолевало его. Это была последняя ночь перед отбытием его драгоценной дочери в королевскую столицу, где они с Келтрумом Араном объявят о своей помолвке. Но не волнение перед предстоящим событием тревожило паладина. Что-то иное.

Потрескивание дров в камине уступало место многочисленным звукам. Запах дымящегося мяса, недавно подданного дворецким, уступал другим, более манящим. Агамонд, сам не желая этого, ощущал себя хищником, вышедшим на охоту. Прислушивающийся к звукам и запахам потенциальной добычи. Он налил в опустевший бокал еще вина. Это заглушало его рефлексы, отвлекая от желанной охоты, ведь дичью в которой, стали бы его близкие.

Непреодолимая жажда противоестественного голода снедала его. Сон все никак не шел, даже после выпитого. Накатывал страх, страх быть разоблаченным и осужденным. Страх поломать жизнь дочери. Ведь Орден Инквизиции, разоблачив его болезнь или проклятие, не станет разбираться повинен ли он в человеческих жертвах. Его осудят и казнят, а дочь придадут опале и позору. Даже король, не сможет защитить ее.

Недавно король просил у него помощи, предлагал посодействовать Агамонду во вступлении в Орден Инквизиции и назначении на высокий пост в их иерархии. Но Агамонд отказался, зная, что ему предстоит карать и казнить таких же как он. Будь обстоятельства иными, возможно, он бы принял предложение короля. Но казнить тех, кто не отдает себе отчет, в том, что творит. Тех, кто не способен противостоять своей новой природе... Агамонд «Заступник» - Рыцарь Света, а не убийца.

Налив в опустевший бокал еще вина и залпом опустошив его, Агамонд поспешил в свой кабинет.

Легенды о вампирах ложь, думал он, те кто по собственной воле заключили сделку с Гилданусом много веков назад, получили силу и бессмертие. Агамонд же никогда не чувствовал себя столь обессиленным и измученным.

Перед тем как зайти, паладин вытащил из зажима чадящий факел и осветил им комнату. Это было небольшое помещение, на средних ярусах одной из башен, перед узким окном, в которое уже заглядывала ночь, стоял большой дубовый стол, с ящиком под столешницей, справа от стола возвышался шкаф, выполненный в тандеме со столом. Агамонд оттолкнул резной стул, выдвинул ящик стола. Схватил оттуда свои записи и ключ от хранилища.

Необузданая ярость закипала в Агамонде, в нос ударил запах крови. Его мышцы напряглись, словно у хищной кошки готовой броситься на добычу. Удлинившиеся и окрепшие ногти, уподобившись когтях, скрежетнули по деревянной столешнице.

-Свет не отринь меня, – пробубнил он в тот момент, когда так не кстати, в дверях появилась его дочь.

-Папа, я надеялась ты еще не спишь, – искренне улыбнулась девушка, в изумрудно-зеленом платье, с золотистым венком из искусственных цветов. Ее лицо сияло от счастья, - как думаешь, если в этом платье я явлюсь перед Келтрумом? Ему понравиться?

-Уходи! – омрачая момент радости дочери, прорычал он, чувствуя, как запах крови бьет в нос. Только не сейчас, - молился он, с трудом сдерживая нарастающую жажду крови.

-Тебе плохо? - не обратив внимания на грубость отца, заволновалась Аллерия. - Может принесли воды, - испуганными глазами она воззрилась на бледное лицо Агамонда.

В его голове метались непонятные ему мысли. Всплывали какие-то картинки, слышались шипящие голоса. Казалось, что сама Огненная Бездна разверзлась перед ним и готова поглотить его рассудок.

-Может стоит послать за лекарем? – до столицы семь миль, и Аллерия понимала, что лекарь не успеет. И это понимание пугало ее еще больше.

-Свет не отринь меня, - повторил Агамонд, ощущая как кровавая пелена застилает ему глаза. Его новая природа рвалась наружу.

-Что? – не расслышала она. Приблизившись к отцу, Аллерия Лайтхантер положила руку ему на плечо.

Агамонд почувствовал, как вожделенная кровь течет по венам его дочери.... Он больше не мог сдерживать то, что захватывало его разум.

Стремительно бросившись на девушку, он прижал ее к стене и его удлинившиеся клыки прокусили кожу на белой шее. Он жадно пил, опустошая дочку, чувствуя, как жизнь покидает ее слабеющее тело.

Жалобный стон, пробудил его рассудок, наваждение прошло. Агамонд оторвался от вожделенной крови, и успел поймать бездыханное тело своей девочки.