Войны. Том 2

Скучно… Два или три часа протекло на посту? Неужели придется сидеть во тьме еще и после полуночи? Что вообще за хрень творится — глупая издевка Лацита или что-то намного более худшее? Подарок сделал три шага туда-сюда, заметался, словно зверь в клетке, — закружился вдоль тесных стен. Слабый свет, проходивший сквозь верхний люк и окошки смерти в потолке, окончательно пропал — видно в комнате над колодцем догорел факел. Пришла непроглядная темень в этот квадратный бетонный колодец у тяжелой стальной двери. Обычно калитки в стенах служили для опоздавших к закрытию ворот важных путников, однако эта, у основания Покатой Башни, находилась ниже уровня земли и предназначалась для тайных вылазок из города. Подарок тревожился и находил свой дозор очень подозрительным. Центурион Лацит засунул его сюда — якобы отправил на пост, чтобы стеречь калитку в одиночку.

Вернулись старые дерьмовые ощущения. Ощущения безвольного раба, пойманного горами или хозяевами. Хотя нет, здесь прошло совсем немного времени, однако на душе гораздо неспокойнее… В пещерах Лабиринта они с Литой были сами себе господа и просто выживали, храня надежду, отчаянно разыскивая выход. В камере Обители сидел понятно за что и в ожидании допросов Расса, передумал все думки о Странствии. А этот пост… пост нежданно превратился в тюрьму, а быть может и в место казни.

Дверь наружу имела мощный засов с навесным замком, а ключ от замка хранился у лорда башни. Никаких вылазок, насколько знал Подарок, не предвиделось этой ночью, — демонская срань, их на осторожном юге в отличии от бравого севера ни разу так и не сделали. Получалось, охранять эту железную дверь изнутри не было никакого смысла: даже ночью подход к ней хорошо просматривался с крепостной стены.

После расцвета Госпожи вся полусотня двинулась к себе, на Вторую Южную, однако центурион Лацит вдруг задержал Подарка и приказал идти за собой. Он привел его сюда, коротко объяснил важность боковой калитки, а затем велел лезть вниз по лестнице со скобами и стоять на посту, до той поры пока не сменят. Подарок не рискнул возразить начальнику из-за дурной славы центуриона, кроме того, после встречи с Ветхим Двориком вовсе старался вести себя тише воды и ниже травы. Уже пять дней полусотня приходила служить на Покатую, но отчего-то Лацит выделил его сегодня. Именно в тот день когда Тигал отлучился!

На стенах, вместе с сослуживцами нести дозор было гораздо интереснее: потихоньку выглядывай из-за зубца и следи за неприятелям, копошащимся на осадных машинах, на редутах, в своем лагере, а главное на строительстве новых рвов и насыпей вокруг всей Колыбели. Последнее дело очень стремное, пусть оно и показало, что штурма стен Ситласара можно больше не опасаться. Вначале было предположили худшее: враги собрались подводить насыпь к стенам или возводить за ней осадные башни. Однако их истинные намерения быстро прояснились и напугали народ Колыбели ничуть не меньше. Этими фортификациями, как объяснил Тигал, староверы собрались перекрыть любое нападение на свою армию из городских ворот. Они работали во рву днем, суетились там ночью в тусклом свете губительного глаза Неумолимой Богини. Наверху насыпи установили частокол, и теперь, та частично заслоняла обзор даже с верхней площадки Покатой Башни. Тигал был уверен, что по ночам староверы обустраивали на дне рва ямы-ловушки.

«Ублюдки боятся нас», — ветеран нашел для полусотни слова утешения, когда сегодняшним утром передавал ее Лациту. Тигал отпросился к семье до завтра, поскольку у него заболел семилетний сын. Ему предстояло отыскать в суматохе города знающего искателя или знахаря, ибо легионные умели хорошо вправлять кости, врачевать раны, а вот разобраться, что случилось с мальцом на ровном месте вряд ли бы смогли. Тигал рассчитывал успеть за день. « Без меня не вешайте нос! Явно войска принца Гулуя и наших союзников приближаются к городу, поэтому староверы доперли, что могут попасть между молотом и наковальней», — добавил он перед тем, как попрощаться.

«Верно говоришь, братишка! А если бы трусливое южное сучье узнало, сколько в городе накопилось войска, то они накопали бы несколько таких рвов. Было бы очень херово прорываться сквозь них!» — согласился со старым знакомым центурион Лацит по прозвищу «Не Скрипи». За время проведенное на Покатой Башне, Подарок уяснил, что этого бородача с проплешинами и лошадиными зубами, местные ненавидели не только за постоянные избиения, но и как главного подручного лорда башни.

Вблизи городских ворот, на Гедовом Поле, на широких улицах или на площадях маршировали целые когорты воинов. На самих стенах тоже было не протолкнуться. Прибрежная стена возвысилась на пятнадцать ярдов, а на бывшей набережной возле нее раскинулся большой палаточный лагерь. Ходили слухи, что Лойону Маурирта удалось набрать шесть полных легионов, не считая различных других отрядов и подразделений. Превосходство староверской коалиции уже не казалось столь подавляющим, как в начале осады. Люди ожидали войска Гулуя с большим нетерпением, подстегиваемые, как воодушевлением от накопленных сил, так и злостью от грозящего Колыбели голода.

В молодости Тигал и Лацит вместе обучались в Постоянном Легионе, а ныне порознь гоняли новобранцев во Второй Южной и в Покатой, которую редко называли старым названием Третья Южная. Говорили, будто с этой башней, единственной из всех крупных башен Колыбели, зодчии короля Ситласара допустили просчет. Башня немного осела, хотя толстые стены удержали ее от дальнейшего наклона и обрушения. Никогда бы не догадался об этом сам, но один из мастеровых лорда Храна положил на стол хорошо отполированный бронзовый шарик, и тот немедленно покатился в сторону города.

Повезло, что попал в застрельщики к Тигалу, а не в легионеры к гребаному Лациту Не Скрипи. Центурион слыл жестоким человеком, как и все, кто подвизался в цепные псы к лорду Храну Корту — известному пьянице, тирану и забияке. Лацит получил свое прозвище за то, что в ответ на любую жалобу, просьбу или стон боли рядовых легионеров немедленно орал «Не скрипи!», сопровождая свой крик ругательствами, плетьми и побоями.

«Неспроста Лацит запер меня здесь… ох… неспроста. Вновь сижу в плену у проклятых стен! Как в убежище Кер, в Лабиринте или в камере Обители. Клянусь, если выберусь живым, то никогда больше не попадусь в подобную западню! Никогда не послушаю авторитетных бандитов, лордов-правителей, центурионов и прочих начальников. Клянусь добавить крови Госпоже, но не принять покорно смерть по указке уродов!» — Подарок крепче сжал древко легкого копья, решив в случае чего продать жизнь подороже.

На поясе еще болтался ножик. Меч так и не выдали, хотя по-прежнему обещали. Копье в дозоре заменило меч, и за время службы Подарок научился с ним обращаться. Три его дротика лежали в оружейной комнате Второй Южной Башни, но тут они оказались бы бесполезны. Этот квадратный колодец стал бы ловушкой для староверов, вздумай они штурмовать стены и разбивать дверь, но враги даже не попытались взять Колыбель силой — оказались не такими доверчивыми болванами, как сам Подарок.

Лацит потратил немного времени, объяснив, что к подобным входам-выходам из города при штурме можно подвести крепкий навес с мокрыми шкурами, и пользуясь этим прикрытием выбить кувалдами дверь. Шансы на успех были невелики, но все же имелись. Тогда осаждающие попали бы в особый колодец, куда в лучшем случае набилось бы человек двадцать. Из колодца на нижний ярус башни вела короткая узкая лестница из стальных скоб, вмурованных в камень. Люк в восьми футах сверху закрывался снаружи на крепкий засов. Врагам пришлось бы долго возиться с ним, чтобы выбить его с лестницы или с полу.

Так что парочка лучников просто расстреляла бы нападавших через дыры в потолке — окошки смерти. Вскоре те вытаскивали бы наружу трупы собственных воинов, а не пытались проникнуть в Покатую Башню дальше.

Подарок прекратил мерить несчастный закуток резкими шагами. Перевел дыхание, уселся на бетонный пол, ощущая его холод даже сквозь зимние штаны. Лорд Кобб как-то рассказал, что король Ситласар доставлял пепел и пемзу для строительства крепостной стены аж со Срединного Хребта, с великого вулкана Удокку. Подарок вспомнил о Лабиринте, о всяких чудесах Атонкариса — вроде бы чуть успокоился, убеждая себя, что все происходящее лишь жесткая шутка Тигала. Вдруг тот подговорил давнего товарища проучить наглеца, который посмел присвоить себе его личное имя?

Да, выбрал имя Тигал-младший. О Барвите вспоминать было мерзко, а если б назвался Гедом, то сослуживцы бы наверняка заклевали со всех сторон, посчитав имя неудачливого короля недобрым знаком. Они итак посмеивались и подшучивали за спиной Тигала, говоря, что тот явился с двух войн обрюхаченным, а перед новой войной разродился взрослым ублюдком. Подарок ржал вместе с парнями, хотя решил называться Тигалом в знак уважения к этому неплохому человеку.

Тигал не так давно отвел его для серьезного разговора и неожиданно пригрозил избить, требуя выбрать другое имя. Ветеран явно обозлился, но его угроз Подарок не опасался — за месяц службы разглядел, что Тигал относился к своим новобранцем достойно, предпочитая не бить, а убеждать и наставлять. Бойцы говорили меж собой, что тот вел себя по-отечески. В общем, Подарок твердо пообещал придумать новое имя и даже пробормотал извинения.

Возможно Тигал передумал, устав ждать? Или разъярился из-за болезни сына? Подарок встал, сделал досадливый выпад тупым концом копья в стену напротив. Тигал не опустился бы до мелкой мести сегодня: все его мысли были поглощены спасением сына. Нет, нельзя расслабляться, надеясь на счастливый конец, — верное объяснение внезапному заточению существовало только одно.

Клещи… Изменники, предатели, лжецы и подлецы. Бывшие братья отыскали его. Вряд ли сдал Дворик — со встречи с ним прошло уже много дней. Но Укор и Пойло высоко ценили главное правило банды — они не прекратили поиски отступника в осажденном городе. Нашли его в войске, а потом подогнали серебришка Лациту, а такой ублюдок и бесплатно был бы рад помочь. Привел его сюда так легко — будто молочного ягненка отправил на заклание.

Хорошо, если убивать захочет Пойло. Подарок представил, как тот неуклюже полезет вниз по лестнице, сразу выбрал место, чтобы затаиться у нее и вонзить острие копья прямо в яйца уроду или в его широкую жопу. Хотя… Может еще обойдется… Клещи не смогут убить его быстро и просто — как только заявятся, так сразу надо будет кричать во все горло. Нет ничего стыдного в том, чтобы не дать забить себя в этой пристенной дыре.

Пора бы звать на помощь прямо сейчас. Лестница вела в нижний ярус башни, который не имел бойниц, и потому с внешней стороны его комнаты использовались, как склады. А со стороны города на ярусе располагалась небольшая казарма, и там обитали легионеры. Ночь стояла безветренная — можно докричаться или к ним, или к дозорным на стенах. В случае ошибки Лацит крепко оторвется на его шкуре, но по сравнению с путешествием в ад это сущая безделица.

Хватит ждать и страшиться! Лучше испустить пронзительный дикий крик со всей мочи, чтоб на него сбежался самый разный народ, решил Подарок, но завизжать не успел — сверху вдруг послышались шаги и шорох. Появились слабые отблески огня: кто-то сменил факел в настенном держателе.

Подарок подобрался, устремив наконечник копья вверх. Захотелось рвануть по ступеням, снести любое препятствие на пути и вырваться из Покатой Башни на свободу.

Вслед за скрежетом засова люк приоткрылся, и донесся грубый вопрос Лацита.

— Че молчишь, рядовой?

Подарок пролез на пару ступенек вверх, просунул копье в щель, не давая захлопнуть люк снова.

— Ты че копьем мне в лицо тычешь, баран тупой!? — рассвирепел Лацит. — Ты не в своей вонючей банде, а войске Колыбели!

Банде! Он знает! Значит он… Где клещи? Они пришли вместе с ним?

— Выпусти меня! — взвыл Подарок в истерике. — Выпусти меня отсюда!

Лацит схватил копье прямо у наконечника и силой дернул его вверх. Копье вырвалось из пальцев правой руки — центурион был слишком сильным мужиком, чтобы Подарок мог ему противостоять. Чуть не свалился с лестницы из-за этого, а Лацит полностью распахнул люк и рявкнул:

— Вылезай! Живо!

«Обезоружил, сука! Насрать, нож есть, а если и его отберет, то зубами перегрызу ублюдку горло!» — Даже руки затряслись от злости на Лацита, а еще больше оттого, что всю жизнь был слабосильным.

Мигом выбрался наверх, уже не боясь клещей и любой другой угрозы. Но пересрался явно зря, кроме центуриона в комнате никого не было. Вокруг были складированы мешки с песком, дрова, черный камень, бревна, котлы для кипящей воды и прочие штуки — различные запасы на случай вражеского штурма. После того, как стало ясно, что штурма не будет часть барахла спустили со стен и вновь складировали в башнях.

Лацит резко схватил пятерней за волосы, дернул влево. От боли Подарок запыхтел, не успев ничего сказать.

— Не скрипи, придурок! — Центурион отбросил его к стене. — Я тебя куда отправил?

— Стеречь боковую калитку, — пробормотал Подарок, уразумев, что Лацит просто обучает новобранца, так как привык. — Но почему я? Почему я один…

— Калитку-хулитку? — передразнил Лацит, перебивая. Его глубокий гудящий голос не вязался с легкими словами. — На пост я тебя отправил! Ясно? Ты часовой на посту, солдат. Как ты смеешь задавать идиотские вопросы мне, центуриону Девятого Легиона, вместо двух, блядь, слышишь, — только двух, положенных тебе вопросов! Быстро спрашивай, отребье Безжалостной, а то я тебе приукрашу рожу не после встречи с моим лордом, а до!

Сквозь грозный надоедливый бас Лацита Подарок сообразил, чего тот от него добивался.

— Пароль?

— Во, уже лучше. Кайромон. Забрала его в Странствие его же дурная башка! Ха-ха! — гоготнул Лацит своей шутке, блеснув длинными зубами. — Отзыв?

— Святой праведник, — ответил Подарок и задал второй положенный по службе вопрос:

— Имя?

— Лацит, старший центурион четвертой когорты Девятого, начальник стражи Покатой Башни.

— Тигал-младший. Застрел… — начал Подарок, но ощутимый шлепок ладонью прямо по макушке прервал его доклад.

— Кончай, свои уебские шутки! Я тебе не Тигал. Говори настоящее имя, мудило!

Охреневшая сука! Стравить бы его с Пойло, а после добить того из них, кто уцелеет. Что-то надоело с таким дерьмом служить!

Страх куда-то подевался. Жизнь дана не для того, чтобы прогибаться под всяких козлов. Факел висел близко, с левой стороны. Подарок поднял взгляд, уставившись в глаза центуриону. Не спеша подошел вплотную, встряхнув плечами демонстративно, с ленцой.

— Подарок, — мрачно процедил он. — Моя кличка Подарок.

— Ну, хотя бы не трус. — усмехнулся Лацит, выдержав взгляд. — Звереныш, ха, — нам такие в битве нужны. Короче, на твое счастье, лорд Хран Корту велел мне привести тебя к себе. Сказал привести попозже, когда народ в башне рассосется и дел у него поубавиться. Видать, что-то ему нужно от такого мелкого бандита, хе-хе. Поэтому я упек тебя на пост, чтоб ты подождал немного, но часовой из тебя, как из говна копье.

— На посту не положено стоять в одиночку, — возразил Подарок спокойно. Из-за передряги в колодце стало не по себе. Стыдно стало… Начал паниковать из-за мелочи. В гребаной подоковой жизни всякое может случиться.

— Поговори еще. И молись, чтобы ты оказался нужен лорду, ведь иначе за дерзость и неповиновение высеку тебя с большим удовольствием.

«Пусть Безжалостная трусит у себя на небесах. Запер меня здесь, а теперь грозишь поркой? Ну, давай посмотрим, насколько ты храбр!»

— А у нас в банде учили, что только сон уравнивает сильного и слабого, — со злорадством предостерег Подарок. Этим знанием еще в детстве порадовал Дворик. — Попробуй тронь меня, ублюдок, и быстро на клыки к Двуглаву пойдешь!

Лацит вторично потянул свою лапу к волосам, но уже не так быстро и уверенно. Подарок отскочил назад.

— Пошли к лорду, рядовой, — отступился Не Скрипи, предлагая временное перемирие. — Или мне вызвать ребят из казармы и отвести тебя силой?

— Пошли. А потом я вернусь на Вторую Южную и больше сюда не приду.

Лацит вынул из держателя факел, повернулся и пошел, неся отобранное копье в другой руке. Урод делал вид, что не опасается удара в спину. Пришла здравая мысль броситься к выходу из Покатой, однако Подарок вновь отбросил страх и посеменил за центурионом.

«Даже если клещи сговорились с Храном и приготовили у него засаду — все равно рискну!» — поклялся Подарок, решив вверить себя судьбе.

Стояла тишина, лишь иногда доносились отдаленные голоса воинов с улицы. Внутри Покатая Башня давно спала — дни в начале весны по-прежнему заканчивались рано. Вокруг потемки; свет факела над плечом Лацита тонул в них, будто далекий маяк. Подарок достаточно побродил по башне за пять дней, чтобы понять: центурион повел его не через казарму к главной лестнице, а по закоулкам вокруг нее из-за чего приходилось обходить разные препятствия.

Притопали на верхний ярус. Тяжелая дубовая дверь, окованная железом, была чуть приоткрыта. Лацит потянул ее на себя, и петли издали натужный противный скрип.

Центурион пропустил Подарка внутрь. За спиной снова раздался скрип, но быстро прекратился — видно старая дверь напоминала этому дерьму о собственном прозвище. Большой зал, предназначенный для обороны башни и стен, лорд хорошенько обжил: у одной из дальних бойниц был сооружен очаг, ближе к правой стене стоял длинный стол с креслом и стульями, а с левой стены пристроились несколько топчанов, обустроенных перинами, одеялами и подушками.

Лорд Хран Корту сидел во главе стола, на котором виднелся кувшин вина, солонина, хлеб, сыр, сухофрукты, а также вертел с каким-то мелким животным. Последний, видно, только что сняли с огня, и лорд порывался откусить пылающее жаркое. Его компания состояла всего из двух человек: оба сидели боком, поэтому в свете тусклой свечи на столе и одного факела, висевшего далеко справа Подарок их толком не разглядел. Сам лорд был невысокого роста, остроносый, с треугольной челюстью и большими широко расставленными глазами. Он один-другой раз попытался куснуть свою еду, однако обжег губы и в сердцах бросил вертел на стол, а тот зазвенел, ударившись о металлическое блюдо.

Лацит пристроил свой факел в настенный держатель сзади.

— Остуди ее! — сердито бросил Хран худенькому человеку сидевшему слева. Тот подобострастно вскочил, аккуратно поднял вертел, начал дуть на жаркое и помахивать вертелом перед своим лицом. Зажаренное животное не имело головы, но явно не было ни кроликом ни поросенком.

— О, наконец привел! — воскликнул лорд, резко поднимаясь из-за стола. Он покачнулся, с трудом удержавшись на месте. Движимый пьяным нетерпением лорд не стал ждать, когда гости подойдут к его креслу, а сам зашагал навстречу. Десяток-другой шагов он прошел намного увереннее.

Третий человек тоже встал и подошел к Подарку, непрерывно пережевывая свою еду. В отличии от лорда и его слуги он был крепко сложенным воином среднего роста. Факел Лацита неплохо разгонял темноту у двери, и… в памяти вдруг появилось это лицо, эти ленивые челюсти, равнодушно перемалывающие мясо в таверне у Барвита.

Тот воин-жевун… Проклятая Госпожа! Неужели все злоключения это ее месть за отказ от веры? Подарок вновь насторожился. Что-то подсказывало: не к добру весь сегодняшний день и вечерняя встреча с лордом.

— Вы верно сказали, лорд Хран. Он член банды, — доложил Лацит своим утробным басом. — Подарок его кличка.

Лорд развел губы в насмешливой довольной улыбке, а воин из таверны вдруг просунул руку к поясу Подарка и ловко вытащил его маленький нож. Последнюю защиту!

— Эй! — вскричал Подарок, ухватив того за запястье. Воин быстро выдернул руку.

— Придержи его, — велел он Лациту. — Руки за спину!

Центурион легко скрутил обе руки Подарка за спиной.

— Что вам надо? Что вам от меня надо? — он задергался изо всех сил, но из медвежьих объятий Лацита не вырваться никак.

«Ведь хотел убежать! Хотел смыться отсюда, но глупый гонор затащил в беду! Ни с Лацитом, ни с жевуном не потягаешься. Окреп немного на строительстве стены и все равно остался слабым!»

— Сраный отравитель в моей башне. — Пьяная дымка ушла из глаз лорда, вместо нее засветилось довольное ехидство напополам со злобой. — Чудненько! Эй, Унит. Брось кошку, я ее жрать не буду, время еще не пришло! Ступай сюда, я тебе подарок приготовил! Аха-ха! — заржал Хран издевательским смехом.

Слуга быстро подбежал, но Хран начал объяснять не ему, а Подарку.

— Моя младшенькая сестра влюбилась в Соритса, — лорд указал на паскудного жевуна. — Я бы хотел найти для нее получше партию, но стало мне лень, да и чем не пожертвуешь для женского счастья, ха-ха! — Из тона Храна следовало, что ложил он на свою дорогую сестру. — И вот он, негодник, увез ее из Колыбели в Заезд — провинциальную дыру на полпути к Развалинам Фанна. Это там его семья градоначальники, а в столице… Эх… В столице они никто. В общем, я отдал сестру замуж, с условием, что она будет часто приезжать ко мне в гости. Так что зятек постоянно ездил туда-сюда, и в одной из своих поездок стал свидетелем отравления. Отравления королевского стражника, Унит. — Хран повернулся налево к слуге. — Твоего несчастного брата! Ты, скотина, хоть вспоминаешь о нем?

— Да, мой лорд.

Подарок неотрывно смотрел в лицо Храна, даже не обратив внимания на его нескладного пришибленного слугу. Если бы мог убивать взглядом!

— Меня помиловали, — вымолвил он хмуро. — Я оказал большую услугу королевству, и Лойон Маурирта, лорд-правитель Колыбели помиловал меня.

— Лойон меня сам допрашивал, — заявил Соритс. — Я этого паренька отлично запомнил и в Обители описал его. Мне тогда показалось странным, чего это он сильно суетится, а не просто ест свою кашу.

— Помилованием Лойона я бы жопу подтер. Ему недолго осталось править, — прошипел Хран. — Мы ведь служилые люди, верно?! Что ж мы будем отпускать убийц нашего брата? — задал гад вопрос, который ответа не требовал.

— То-то он мне сразу не понравился. Ненавижу отравителей, — изрек Лацит над ухом. — Убивают исподтишка, а не в честной драке. Я его сам чуть не пришиб, очень уж дерзкий и наглый.

— Унит, — вновь обратился Хран к пустому. — Ты мне верно служишь много лет — стараешься, не перечишь, не раздражаешь. Даже жену свою дал мне попробовать! Как там она, кстати?

— С Еной все хорошо, господин, — пролепетал Унит. — Все хорошо.

— Она довольна осталась?

— Да. Конечно, господин.

— Хм… Она баба унылая, но иногда и шлюхи надоедают. Может быть, после войны, когда все наладится, приведешь ее еще разок. Или свояченицу свою. Пора ведь развеселить вдовушку, верно?

— Да… — слабо подтвердил слуга.

— Молодец. Забери жареную кошку себе и передай ее жене вместе с моими добрыми пожеланиями. Ладно, сейчас о деле. Короче говоря, Унит, пора тебе стать моим человеком, тем, кого я буду чаще вознаграждать. Стать ближе, понимаешь?! Когда Соритс пришел ко мне и сказал, что опознал в одном из застрельщиков со Второй Южной убийцу из карьеров, я решил восстановить справедливость. Решил, это отличный шанс для тебя. Я хочу, чтобы ты отомстил, Унит! Ты готов? Сделай это прямо сейчас! — лорд повысил голос и схватил Унита за плечо.

Соритс сунул маленький нож Подарка в ладонь слуге.

— Перережь своему врагу горло, — посоветовал он, а поганый Хран буднично повелел вслед, словно казнь уже свершилась. — Лацит, засунь тело в мешок и отнеси подальше в город, на какую-нибудь каменную свалку. И возвращайся поскорее, у меня есть сладкое гозойское, сыр и свежая солонина. Посидим вчетвером до часа казней.

Вот и конец пришел… Расплата за детство в банде, за воровскую юность, за два совершенных убийства… Отринул Госпожу, и она больше не прикрывает. А Странник так и не простил — не стал заботиться о закоренелом грешнике.

Отрешенные мысли. Безучастие. Словно с кем-то другим все происходит. Словно сон о ком-то другом. Только недавно поклялся не попасться в новую западню, и вот… Еще руки-тиски Лацита подавили волю — словно вновь заперли уже не в камере, а в собственном теле. Жизнь болталась на волоске, лишь медлительность Унита ее спасала.

— Он убил твоего брата, хорошего человека, — лорд Хран умело держал себя в руках и правил другими будучи пьяным. — Давай Унит, не разочаровывай, ты должен поступить, как мужчина.

Унит поднял нож, но медлил, медлил… Слишком быстро все случилось для него, слишком неожиданно пустому пришлось стать отомстителем. Обычному бедняге решиться нелегко…

Хран взял его за руку с ножом и поднес лезвие к лицу Подарка.

— Давай, малыш, убей его для меня и для себя! — заставлял он, теряя терпение. — Видишь, это скула! — Подарок дернулся от боли, поскольку острие прошло глубоко под кожу левой скулы, упершись в кость. — А шея чуть ниже, видишь?

Кровь потекла по ней, как будто указывая куда бить. Сопротивляться не осталось сил и желания. Хран отпустил руку Унита, и Подарок перевел на слугу ненавидящий взгляд.

«Сейчас он убьет… Он крепче сжал рукоять и смотрит в глаза…»

Нет! Ноздри Подарка задрожали. Спасительный гнев вскипел изнутри, возник из глубины сердца.

«Сдавшийся человек хуже мертвеца! Он хуже самой смерти!»

— Помогите! На помощь! На пом… ммо… — взвыл Подарок истошным криком. Он судорожно задергался, но помог именно крик, а не последние движения перед неминуемой смертью. Лацит бездумно отпустил его правую руку и нагнулся ближе к лицу Подарка, зажав своей мощной ладонью рот. Его громкое дыхание раздалось прямо у уха. И вот тогда Подарок сделал то, о чем думал с детства, то что он тренировал вместе с Лапкой, то чем грозил месяц назад Ваке. На свое счастье, он не обгрыз длинный ноготь на указательном пальце правой руки. Подарок молниеносно согнул ее в локте и вонзил свой ноготь Лациту точно в глаз. Он испытал злобную радость, почувствовав, как глаз поддался и палец погрузился дальше в него.

— Аааррр! — Центурион то ли зарычал, то ли заорал, вскинулся в сторону, его левая кисть ослабла, и Подарок этим тут же воспользовался. Он вывернул кисть из широкой ладони Лацита, юркнул к нему подмышку и бросился к двери.

Никто не успел его задержать. Пока Лацит осыпал Подарка ругательствами, Унит попятился назад, все также держа нож в ладони. Лорд Хран дико заорал на своего слабовольного раба:

— Дай сюда!

Он выхватил нож из руки Унита, тем самым потеряв время. Соритс тоже не успел поймать Подарка, но хотя бы единственный ринулся следом. Подарок подбежал к двери, повернувшись боком, проскользнул в узкую щель, а зятю лорда-убийцы пришлось вновь открывать ее.

Ее скрип Подарок услышал, сбегая вниз по главной лестнице. Еще ступени, еще… Только бы не подвели ноги, только бы не споткнуться в темноте!

Он понесся вниз со всей возможной скоростью, но не рисковал перепрыгивать через ступени.

— Лови его! Лови! — раздался сверху пронзительный визг Храна. — Не дай ему уйти, Соритс!

Башня всполошилась, начала оживать. Но было слишком поздно. Подарок стрелой промчался мимо среднего яруса, где располагалась еще одна казарма. Кто-то на стене сдуру решил, что начался штурм и затрубил сигнал тревоги. Но очухались поздно, поздно! Даже Соритс отстал: уже были слышны не его шаги за спиной, а лишь приказы остановиться.

Подарок сбежал на нижний ярус, выскочил на улицу. Часовые, скучающие на входе в башню, толком ничего не расслышали — не успели сообразить, что угроза для города или их лорда пришла изнутри, а не снаружи. У них всего один тусклый факел на двоих — на стенах строго экономили смолу и масло.

Он промчался мимо поста в темноте, не оборачиваясь, летел только вперед, высматривая путь в город. Сотня ярдов до лабиринта домов и построек — последнее препятствие на пути к свободе. Их Подарок одолел, как дикий кот, вырвавшийся из клетки.

Соритс увлек часовых за собой, вот только догнать Подарка у троицы нет ни шанса. Он несся по улицам — своим улицам, ночным и привычным. Остановился, чтобы отдышаться после того, как пробежал через несколько из них, свернул в пару переулков и перелез через чей-то забор. Небо над городом давило темнотой, однако парочка звезд Жуткого показывала путь на север. Подарок оглянулся по сторонам, пытаясь определить куда его занесло, и, не долго думая, побежал дальше.

Проклятие! Захотел послужить родному городу, а эта служба чуть не довела до ада. Сегодня чудом избежал смерти! Проклятый Лет не только надоедает в мыслях и снах, а будто мстит из корней Вселенского Древа! Что ж дело сделано! Пусть теперь одноглазый Не Скрипи, ублюдок Хран и поганый жевун Соритс обороняют Колыбель сами. Видно, Госпоже не понравилось его намерение исправиться и встать на путь воина.