Воздушная кавалерия. Том 5

Темнота, но не та, что бывает в комнате без окон или накрывает город глухой ночью. Это была другая темнота, абсолютная, как смола, и бесконечно спокойная. В ней не было ни звуков, ни образов, ни ощущений. Только чистое сознание, парящее в невесомости, свободное от бремени тела. Я не чувствовал боли от ожогов, не слышал стука собственного сердца, не ощущал веса порванного в клочья мундира. Всепоглощающий, умиротворяющий покой...

Значит, я все-таки умер? Мысль пришла без страха, без сожаления, как констатация неизбежного факта. Взрыв такого дерьмового артефакта в упор не оставляет шансов. Что ж, если это и есть смерть, то она оказалась на удивление приятной. Никаких адских котлов, райских кущ или перерождений. Просто… тишина и заслуженный отдых после двух чертовски утомительных жизней, а также интересное кино напоследок. Я позволил себе раствориться в этой пустоте, отпуская все тревоги, все планы, все незавершенные дела. В конце концов, я сделал все, что мог.

Не знаю, сколько я пробыл в этом небытии, мгновение, год, вечность? Время здесь потеряло всякий смысл, но постепенно абсолютная тишина начала меняться. Сквозь нее, как далекий гул из-за толщи воды, стали пробиваться звуки. Сначала едва различимый шепот, потом тихое, ритмичное пиканье, похожее на метроном, отсчитывающий секунды вечности.

А потом пришла моя любимая боль. Она вернулась не сразу, а подкрадывалась исподтишка. Сначала тупое, ноющее ощущение в плече, затем огнем вспыхнула кожа на лице и руках, и, наконец, все тело пронзила тупая, глубинная боль, словно каждый орган, каждая мышца превратилась в один сплошной синяк. Темнота начала редеть, уступая место серой, мутной дымке, а сквозь нее проступили смутные очертания высокого потолка и стен, выкрашенных в стерильно белый цвет. Я снова чувствовал свое тяжелое изломанное тело.

С огромным трудом разлепил веки, ресницы казались склеенными. Мир предстал передо мной размытым, нечетким пятном, словно я смотрел на него через запотевшее стекло. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы зрение сфокусировалось. Я лежал в небольшой, залитой мягким светом комнате. Медицинская палата, но какая-то странная, никаких капельниц, громоздких аппаратов жизнеобеспечения, которые я ожидал увидеть. Лишь несколько небольших мониторов у изголовья кровати, на которых ровными зелеными линиями бежали мои жизненные показатели. И еще…Я был не один.

У моей кровати, понурив голову, как нашкодивший котенок, стояла Алиса. Она была материальной?! Не призрачной голограммой, а вполне осязаемой девушкой. Длинный пушистый кошачий хвост виновато волочился по безупречно чистому полу, а ушки на макушке были плотно прижаты к голове. На ней был ее привычный облегающий комбинезон, который в данных обстоятельствах выглядел совершенно неуместно.

Напротив нее, у окна, скрестив руки на груди, застыла каменным изваянием Воронцова. Она тоже была здесь, ее лицо, бледное и осунувшееся после нескольких дней тревожного ожидания, было сейчас похоже на маску древнегреческой богини мести. В глазах, устремленных на Алису, не было ни страха, ни удивления. Только холодный, как лед Байкала, яростный огонь праведного гнева. Она видела мою Алису и ждала ответов.

Атмосфера в палате была наэлектризована до предела. Две важные и близкие девушки в моей новой жизни сошлись в молчаливом поединке взглядов над моей больничной койкой. И я, только что вырванный из лап смерти, очнулся прямо на линии огня этой новой, совершенно непонятной мне войны.

Я медленно перевел взгляд с одной на другую. Елена, заметив мое движение, даже не повернула головы, ее взгляд был прикован к Алисе. А вот хвостатая… она подняла на меня свои огромные, полные вселенской скорби глаза, и я без слов прочитал в них паническое: «Хозяин, мы влипли!».

Мой мозг, все еще затуманенный болью и лекарствами, начал лихорадочно работать, пытаясь собрать из обрывков целую картину. Дуэль, взрыв артефакта, больница. Изолированная палата без лишних глаз. И две женщины, одна из которых не должна была быть видимой в принципе, а вторая не должна была видеть первую. Вывод напрашивался сам собой: что-то пошло катастрофически не так! Во время моего «отключения» мой самый главный секрет вырвался наружу и теперь стоял посреди комнаты, виновато подергивая хвостом.

Я снова посмотрел на Елену, на ее сжатые губы и стальную решимость во взгляде. Позиция генеральской дочери, привыкшей к дисциплине и требующей рапорта. И я понял, что обычными отговорками здесь не обойтись. Сегодня мне предстоит вести бой куда более сложный и опасный, чем дуэль с Голицыным. Бой за доверие, и проиграть в нем я не имел права.

Я попытался что-то сказать, привлечь к себе внимание, разрядить эту удушающую атмосферу. Но вместо осмысленной фразы из пересохшего горла вырвался лишь слабый, сиплый хрип, похожий на скрип несмазанной двери. Язык казался распухшим и неповоротливым.

— Во… ды… — это было все, на что меня хватило.

Это жалкое блеяние произвело эффект разорвавшейся гранаты. Ледяная война взглядов мгновенно прекратилась. Обе девушки, словно очнувшись от транса, одновременно обернулись ко мне. На их лицах на долю секунды отразилось одинаковое выражение, тревога, смешанная с облегчением. А затем, забыв о своей вражде, они обе бросились ко мне.

Это было странное, почти комичное зрелище. Елена, как более решительная и привыкшая к действию, тут же оказалась у изголовья кровати. Ее руки осторожно, но уверенно приподняли мою голову, подкладывая под нее еще одну подушку. Она действовала как опытная сестра милосердия, точно зная, что нужно делать. В то же самое время Алиса, метнувшись к тумбочке, схватила графин с водой и стакан. Ее движения были невероятно быстрыми и точными, но в них сквозила какая-то суетливость, словно она боялась не успеть.

Они действовали синхронно, но при этом умудрялись мешать друг другу. Елена, устраивая меня поудобнее, едва не столкнулась с Алисой, которая уже подносила стакан к моим губам. На мгновение их взгляды снова встретились над моей головой, и в них промелькнула искра былого соперничества, но тревога за меня оказалась сильнее.

— Осторожнее, он еще очень слаб, — прошипела Елена, бросив на Алису строгий взгляд.

— Я знаю! — тут же огрызнулась в ответ Алиса, — Слежу за его показателями каждую секунду!

Сделал несколько жадных глотков прохладной, чистой воды. Она показалась мне эликсиром жизни, с каждым глотком туман в голове рассеивался, возвращалась ясность мысли. Боль никуда не делась, но она отступила на задний план, став фоном для работы разума.

Придя в себя, я снова окинул взглядом палату, но теперь уже более осмысленно. И мои худшие подозрения подтвердились. Это была не просто палата повышенной комфортности. Стены, обитые звукоизолирующими панелями, которые я сначала принял за элемент декора, единственное окно из бронированного стекла, выходящее в пустой внутренний двор. Тяжелая дверь, которая, я был уверен, запиралась снаружи. И полное отсутствие стандартного медицинского оборудования, которое должно было бы окружать пациента в моем состоянии. Все мои жизненные показатели выводились на небольшой тактический монитор, больше похожий на виртуальный планшет, которым любила пользоваться Алиса. Это почерк Волкова, безошибочный и до ужаса эффективный.

Чего он не понял, так это того, что запер меня в одной комнате с моим самым главным секретом и большой любовью. Он создал идеальный психологический капкан, предоставив мне возможность разбираться с последствиями этого головняка.

- Наблюдение? – прохрипел, глядя на Алису, та быстро замотала головой. Перед глазами тут же возник отчет, что все скрытые камеры обесточены снаружи. Похоже, я все еще серьезный актив ИСБ, раз за мной только пассивное наблюдение через показатели, не доверяя рядовым охранникам.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Елены вырвал меня из раздумий. В нем больше не было гнева, только бесконечная усталость и беспокойство.

—Как будто по мне проехался каток, — ответил Воронцовой, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. — А потом еще раз, для верности.

Я посмотрел на Алису, хвостатая стояла, опустив голову, и нервно теребила край своего комбинезона. Вид у нее был такой, будто она в одиночку разнесла половину города и теперь ждет неминуемой кары.

— Алиса, — позвал я ее, и мой голос прозвучал уже более твердо. — Что произошло?

Она вздрогнула и подняла на меня свои огромные зеленые глаза, полные слез.

— Хозяин, прости! Я… я не хотела! — ее голос дрожал. — Когда ты… когда ты был на грани, Консоль испытала критическую перегрузку. Произошел неконтролируемый выброс энергии, и он повредил мои протоколы маскировки. Я не смогла удержать форму… Я просто… проявилась.

Она всхлипнула, на виртуальных экранах побежали строчки логов. Я понимал, что моя помощница говорит правду, хотя отдельные данные выходили за рамки нарисованной картины, кто-то вытолкнул Алису на свет божий, но это не меняло сути дела. Катастрофа произошла, теперь вопрос был лишь в том, как минимизировать ущерб.

Я перевел взгляд на Елену, она молча слушала бившуюся в истерике Алису, ее лицо оставалось непроницаемым. Воронцова ждала моих объяснений. Я понял, что следующий час решит все, мои отношения с Еленой, судьбу Алисы, мое собственное будущее. Дуэль с Голицыным по сравнению с этим казалась детской забавой в песочнице.

Атмосфера в палате снова сгустилась. Короткое перемирие, вызванное моим пробуждением, закончилось. Теперь, когда непосредственная угроза моей жизни миновала, главный вопрос вновь вышел на передний план, повиснув в воздухе тяжелым, невысказанным укором. Елена медленно села на стул у моей кровати, ее поза излучала напряженное ожидание. Она не смотрела на меня, ее взгляд, холодный и строгий, был прикован к Алисе. Это была не просто женская ревность, нет. В ее глазах читалось нечто большее, оскорбленное доверие, смешанное с непониманием и страхом перед неизвестностью. Она была дочерью генерала, выросшей в мире, где все подчинялось строгой иерархии и логике. И появление из ниоткуда говорящей девушки с кошачьими ушами в эту логику никак не вписывалось.

Алиса, чувствуя на себе этот прожигающий взгляд, съежилась еще больше. Она то и дело бросала на меня панические взгляды, ища поддержки, ее хвост нервно метался из стороны в сторону, выдавая ее крайнее волнение.

— Итак, — голос Елены прозвучал тихо, но в тишине палаты он прозвучал как выстрел. Она по-прежнему не смотрела на меня, обращаясь напрямую к Алисе. — Ты, значит, «информационная сущность». И ты «проявилась» из-за сбоя, я все правильно поняла?

— Д-да, — пролепетала Алиса, ее голос дрожал. — Я… я правда не хотела! Это все моя вина!

— Твоя вина? — Елена криво усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли веселья. — То есть, ты хочешь сказать, что все это время ты была рядом с ним? Невидимая и неслышимая? В Академии, на учениях, на свиданиях… Ты была с нами все это время?

Алиса испуганно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Елена медленно покачала головой, словно пытаясь уложить эту мысль в голове. Потом она, наконец, перевела взгляд на меня.

— А ты, Кирилл? — спросила она тихо. — Ты все это время знал и молчал? Ты делил со мной постель, говорил о будущем, зная, что за твоей спиной стоит… она?

Этот вопрос был ударом под дых, я почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Я мог выдержать любую боль, любую угрозу, но этот взгляд, полный разочарования, был невыносим.

— Лена, — начал я, но слова застряли в горле. Что я мог ей сказать? Что все еще сложнее, чем она думает? Что я не тот, за кого она меня принимает?

— Не надо, — она подняла руку, останавливая меня. — Не надо ничего придумывать, я просто хочу услышать правду. Всю и без утайки! Какой бы она ни была! Я заслужила это, мы обе заслужили.

Она снова посмотрела на Алису, и в ее взгляде уже не было гнева, только бесконечная усталость. Она поняла, что давить на хвостатую бесполезно, ключи от этой тайны находятся только у меня.

Я понял, что момент настал, дальше тянуть было нельзя. Любая попытка солгать или уйти от ответа приведет к полному и окончательному разрыву. Я должен был дать ей объяснение. Не всю правду, нет, всю правду ее сознание просто не выдержало бы. Но я должен был дать ей логичную, убедительную и, самое главное, честную в своих рамках историю. Легенду, в которую она сможет поверить.

Я закрыл глаза, на долю секунды связываясь с Алисой через Консоль. Мой приказ был коротким и абсолютным.

- Молчи, что бы я ни говорил, просто молчи и кивай. Никакой самодеятельности, поняла?

Я почувствовал ее ответный импульс, испуганное, но безоговорочное согласие. Алиса поняла, что на кону стоит все. Снова открыл глаза и посмотрел на Елену. Собрался с мыслями, выстраивая в голове цепочку фактов и умолчаний, просеивая правду через сито необходимости.

— Хорошо, — сказал я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал твердо и спокойно. — Ты хочешь правду, ты ее получишь. Но для этого тебе нужно будет выслушать меня очень внимательно и попытаться поверить в вещи, которые выходят за рамки обычного понимания.

Елена молча кивнула, устраиваясь на стуле поудобнее. Она превратилась в слух, ее личная дуэль с Алисой закончилась. Начинался мой допрос. Глубоко вздохнул, собираясь с силами...

Рассказ должен был быть безупречным. Я решил построить его на том, что Елене уже было известно из слухов и рассказов отца, дополнив эту информацию дозированной правдой о себе. Это был единственный способ сделать мою «повесть» правдоподобной.

— Все началось задолго до Академии, — начал я, мой голос звучал ровно и отстраненно, словно читал лекцию. — Еще когда я помогал отцу на его грузовом дирижабле. Ты знаешь, что моя семья не из дворян, мы простые купцы. Но у меня всегда была тяга к технике, к аномалиям. Я читал все, что мог достать о Пыли, о Кинетиках, о разломах…

Я сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. Елена слушала внимательно, ее лицо было непроницаемым.

— Во время одного из рейсов на нас напали пираты, я получил ранение от пылевой гранаты, калека на всю жизнь, неспособный ходить самостоятельно.

Лицо Елены вытянулось от услышанного, осознав, что моя трость появилась не на ровном месте.

- Моя жизнь превратилась в ад – тихо продолжил рассказ – но я старался не умереть морально, помогал отцу на маршрутах, как мог. Мои выкладки помогли скопить приличные для нас накопления, но даже этого не хватало для возможности вернуть мне ноги. – я глубоко вздохнул. - А дальше…

Елена подалась вперед, понимая, что сейчас будет что-то важное.

- Я уговорил отца снарядить команду для похода в аномалию, только так мы могли быстро собрать нужную сумму. Поначалу он отказался, но я смог уговорить в итоге. Мы вложили считай все активы, кроме самого грузового судна. Батя собрал из экипажа добровольцев, плюс наняли проводников серьезных…

Воронцова затаила дыхание, Алиса тоже, я раньше распространялся на эту тему.

- Все шло хорошо, мы нашли много Синей Пыли, но решили идти дальше. В итоге выиграли приз нашли много зеленой, фактически один этот поход для нас золотым. Если бы…

- Что? – тихо спросила Елена.

- На нас напал Медведь-Кинетик, он порвал всех на моих глазах, отца швырнул метров на десять, я думал он погиб. Я виноват в смерти этих людей! Остался один, в ужасе заполз в какую-то нору, куда медведь не сразу проник, долбился снаружи.

Я намеренно добавил эту деталь, чтобы подчеркнуть свое безрассудство и юношеский максимализм. Это должно было объяснить, почему я оказался в такой ситуации без свидетелей.

— Там я лежал в углу, понимая, что жить мне осталось минут десять. От безнадеги стал шариться взглядом и увидел черный куб, но не такой, как в учебниках академии.

Я видел, как в глазах Елены промелькнул огонек интереса. Она знала о кубах, и эта деталь делала мой рассказ достоверным.

— Я не знаю, что на меня нашло, и прикоснулся к нему. И в этот момент он просто… впитался в мою руку. Боль была адской, я потерял сознание. Отец выжил в той передряге, он нашел меня только через несколько часов. Следующие дни я провел в горячке, бредил какими-то формулами, чертежами… Когда я пришел в себя, я был уже другим.

Я посмотрел на свою руку, словно заново переживая те события.

— Мои способности как Кинетика, которые до этого были на зачаточном уровне, выросли в десятки раз. Но это было не главное. Главное, что в моем сознании появился… голос. Голос, который называл себя «интерфейсом-помощником» и утверждал, что является частью поглощенного мной артефакта, это была Алиса.

Я кивнул в сторону хвостатой. Та, как мы и договаривались, лишь шмыгнула носом и подтверждающе кивнула, продолжая играть роль виноватой.

— Сначала я думал, что схожу с ума, — горько усмехнулся. — Говорящий призрак в твоей голове не лучший симптом. Но Алиса…она оказалась реальной, помогала мне разбираться в моих новых способностях, анализировать потоки Пыли, давала советы. Она была моим секретом, моей тайной силой. Я не мог никому об этом рассказать. Ты представляешь, что бы со мной сделали, узнай об этом власти? Меня бы заперли в лаборатории и разбирали на части, как диковинного зверя, поэтому я молчал.

Я снова посмотрел на Елену, пытаясь прочитать ее мысли. Девушка молчала, но ее взгляд смягчился, моя история, полная опасностей и тайн, апеллировала к ее авантюрной натуре.

— Алиса всегда была нематериальна. Голос в голове, иногда голографический образ, который видел только я. Она сама не знала, что может стать… такой. — я снова кивнул на хвостатую. — То, что случилось на дуэли… я был на грани. Полное истощение резервов, физические травмы, плюс взрыв артефакта Голицына. Консоль, так Алиса называет систему, частью которой она является, испытала чудовищную перегрузку, пытаясь удержать меня в этом мире. И это вызвало сбой, протоколы, которые держали ее в нематериальном состоянии, были частично стерты, именно так она «просочилась» в реальность.

Я закончил свой рассказ и замолчал, в палате снова воцарилась тишина. Я сказал не все, но я не солгал в главном, что Алиса была моим секретом и что я боялся последствий его раскрытия. Дал ей логичное объяснение, которое укладывалось в рамки этого мира. Теперь все зависело от Елены, примет ли она эту правду?

Елена долго молчала, ее взгляд блуждал от меня к Алисе и обратно. Я видел, как в ее голове идет напряженная работа, как сопоставляются факты. Наконец, она медленно выдохнула и посмотрела мне прямо в глаза.

— Значит, все это время… ты был не один, — это был не вопрос, а констатация. В ее голосе больше не было гнева, только удивление и… что-то еще. Что-то, что я не мог пока разобрать.

Я молча кивнул. И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Вместо того чтобы устроить скандал, потребовать новых доказательств или обвинить меня во лжи, Елена… улыбнулась. Усталой, немного печальной, но искренней улыбкой.

— Знаешь, — сказала девушка, качая головой. — Я всегда чувствовала, что ты не такой, как все. Что у тебя есть какая-то тайна. Но даже в самых смелых фантазиях не могла представить… вот такое.

Она снова посмотрела на Алису, но теперь в ее взгляде не было враждебности. Только безграничное, почти детское любопытство.

— Значит, ты… искусственный интеллект? — спросила она.

Алиса, услышав знакомый термин, вскинула голову и на ее лице промелькнуло удивление.

— В некотором роде, — осторожно ответила она. — Хотя моя архитектура несколько сложнее, чем классические ИИ.

Елена встала и подошла к Алисе вплотную, она снова, теперь уже более уверенно, коснулась ее плеча.

— Невероятно, — прошептала она. — Просто невероятно.

Я смотрел на них и понимал, что самый страшный шторм миновал. Я был понят и в этот момент я почувствовал такое облегчение, что боль от ран показалась мне незначительным пустяком.

От автора

Обычный бухгалтер открывает у себя необычную способность.

Как обойтись без обмана, когда в твою ложь верят?

https://author.today/reader/359848