Возмездие: Наследники хаоса

Глава 1. Чужаки в преддверии империи

Пространство на выходе из гиперпрыжка было не чёрным. Оно было стёртым. Лишённым характера, как холст, с которого смыли все краски, кроме двух: тусклого металлического сияния далёких орбитальных фортов и резкого, режущего глаза белого света прожекторов.

«Возмездие» замерло, будто хищник, почуявший незнакомый и слишком чистый запах. За иллюминаторами мостика, вместо ожидаемых Иваном звёздных полей или грозовых туманностей окраин, простиралась стерильная геометрия. Десятки кораблей — не угловатых ульев арахнидов и не ржавых корыт Гильдии, а выверенные, как циркулем, крейсеры и фрегаты серебристо-стального цвета с чёткими синими полосами по бортам. На их боках красовался тот самый символ: орёл, сжимающий в когтях планету и меч. Эмблема Империи Человечества. Здесь не пахло свободой или опасностью. Здесь пахло порядком. Абсолютным, бездушным и подавляющим.

«Сканирующий луч. Полосовой запрос, протокол 7-Дельта. Требуют идентификацию и точку выхода», — голос Кати был ровным, профессиональным, но Иван уловил в нём ту же струну напряжения, что гудела и в нём самом. Она сидела за коммуникатором, её пальцы летали над панелью, отвечая на запросы «стража» и надиктовывая ответы.

— Отвечай. Корабль «Рассвет» (они сменили имя на подходе, «Возмездие» звучало слишком вызывающе). Частное исследовательское судно из сектора Авалон. Цель — установление дипломатического контакта. Основатель и капитан — Иван Орлов. Посол — Катерина Волкова.

Он стоял в центре мостика, чувствуя, как непривычно лёгкая и прочная ткань нового мундира — тёмно-синего, без излишеств, но с тонкой серебряной вышивкой по вороту, подарок Ники — обтягивает плечи. Он был одет как правитель, а не как беглый раб или партизан. Но под этой тканью всё ещё жили шрамы от ошейника и память о трибунах, где люди в таких же, но более роскошных мундирах, делали ставки на его смерть.

«Запрос уточняется. Сектор «Авалон» отсутствует в общедоступных реестрах. Требуется верификация. Следуйте на указанные координаты к стыковочному узлу «Гефест-5». Эскорт назначен».

На экране появились две изящные, как стрекозы, патрульные катера. Они заняли позиции по бортам, не угрожающе, но и не дружелюбно — с холодной, демонстративной точностью.

— Игра начинается, — тихо сказал Иван, больше себе, чем Кате. — Помни, мы не просители. Мы — первооткрыватели. С независимым миром за спиной.

— Который они не могут проверить, — так же тихо отозвалась Катя. — И корабль у нас... не совсем стандартный.

«Возмездие», он же «Рассвет», действительно выделялся. Гибридная конструкция «Айзака» — адамантиевый сплав, живые волокна орковского железа, эльфийские кристаллические схемы — придавала ему органичный, почти хищный вид на фоне стерильной имперской геометрии. Он выглядел как дикий зверь, натянувший на себя сбрую.

Стыковочный узел «Гефест-5» оказался не просто шлюзом, а целым летающим терминалом, пристыкованным к гигантской орбитальной платформе «Цитадель-9». Всё вокруг сверкало новизной и говорило о несметных ресурсах. Чистота была почти болезненной.

Когда шлюз открылся, их встретил не комендант, не офицер связи, а человек в строгом тёмно-сером костюме с голографическим планшетом в руках. У него было усталое, профессионально-вежливое лицо чиновника среднего звена, который видел всё и ничему не удивлялся.

— Капитан Орлов? Посол Волкова? — его голос был ровным, без эмоций. — Я аудитор Третьего Класса Вел Кромвель, служба пограничного контроля и инопланетных контактов. Проследуйте, пожалуйста.

Их провели по бесконечно длинным, мягко освещённым коридорам, где даже звук шагов гасился покрытием пола. Никаких окон в открытый космос, лишь голограммы с видами идеализированных имперских ландшафтов: парящие города, ухоженные парки, сияющие лаборатории. Это была демонстрация могущества, лишённая души, за которой Орлов с Волковой не видели главного: тихого, но непреложного статуса этой станции. Сюда, на самый край освоенного сектора, Империя десятилетиями отправляла офицеров, чьи карьеры были не сломаны, а аккуратно приостановлены. Тех, кто совершил не грубую измену, а тонкую, непубличную провинность: неуместную принципиальность, проявленную не там, где надо, или проигрыш в высокой бюрократической игре. Их не сажали — за что? — но и пути назад, к реальному влиянию и быстрому росту, для них больше не существовало. Они дослуживали здесь, в идеальной, стерильной тишине, хранителями границы, ставшей для них золотой клеткой.

Комната для переговоров была небольшой, круглой, со столиком в центре. Напротив них сидели уже двое. Мужчина и женщина в мундирах адмиральского кроя, но без боевых наград. На их петлицах красовался символ не флота, а чего-то вроде министерства колоний или внешних сношений. Дипломаты. Надсмотрщики за границами — возможно, тоже из числа тех, чей взлёт когда-то разбился о стену тихой станции.

Мужчина, представившийся как Советник Марк Аврелий Ван (Иван отметил высокопарность имени), начал без предисловий.

— Ваш корабль представляет значительный технологический интерес. Материалы, энергетическая сигнатура... не соответствуют ни одной известной нам схеме. Сектор «Авалон», как вы его называете, находится за зоной гиперпространственной аномалии, считавшейся непроходимой. Объясните.

Иван говорил чётко, придерживаясь легенды, которую они с «Айзаком» или теперь уже «Стражем» сконструировали за месяцы полёта: потерянная колония Предтеч, долгая изоляция, пробуждение, объединение рас (опуская детали про рабство и войны), желание установить мирный контакт с родственным человечеством.

Женщина, Советник Ливия Кор, слушала, её острый взгляд скользил по их лицам, одежде, манере держаться. Она редко перебивала, лишь делала пометки на своём планшете.

Когда Иван закончил, наступила пауза. Потом Ван откинулся на спинку кресла.

— Фасцинирующая история. Прямо как из романа, — в его голосе прозвучала тонкая, неоскорбительная, но унизительная снисходительность. — Однако, протокол есть протокол. Для установления дипломатических отношений требуются верифицируемые данные, карты, обмен научными миссиями. Ваше «княжество»... оно имеет сколько-то значимый флот? Промышленную базу? Или это просто одна планета с примитивным мультирасовым социумом, нашедшая один древний корабль?

Катя, до этого молчавшая, мягко, но твёрдо вмешалась:
— Наш социум далёк от примитивного. У нас есть технологии терраформирования, синтеза уникальных материалов, которые, как я вижу, уже вызвали интерес у ваших сканеров. Мы предлагаем взаимовыгодный обмен. Знания — на знания.

— Взаимовыгодный, — повторила Кор, и её губы тонко дрогнули. — Вы говорите о знаниях. А мы видим корабль, который, по сути, является артефактом. Очень ценным артефактом. В свете законов Империи о наследии человечества, подобные находки на неучтённых территориях подлежат... изучению под контролем учёных корпуса.

Лёд в комнате сгустился. Это была не просьба. Это был намёк на конфискацию.

— Наш корабль — суверенная собственность княжества Авалон, — голос Ивана стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Мы пришли не сдаваться на исследование. Мы пришли как равные, чтобы обсудить угрозу, которая касается и вас.

Ван приподнял бровь.
— Угроза?

— Гильдия «Клинок Молчания». Сеть работорговцев, которая оперирует на ваших же окраинах. У нас есть неопровержимые доказательства их деятельности, масштабов, маршрутов. Мы предлагаем союз для её уничтожения.

Иван выложил на стол небольшой кристалл-носитель. На нём были обрывки данных с «Кузни», координаты, записи аудио с кораблей-тюрем.

Советники обменялись быстрым, понимающим взглядом. Не было шока, не было гнева. Было... раздражение. Как от назойливой мухи, залетевшей в безупречно убранную комнату.

Кор вздохнула, будто устало объясняя очевидное ребёнку.
— «Клинок Молчания» — это... частная корпоративная структура с сложным юридическим статусом. Их деятельность лицензирована на ряде пограничных миров, где рабочая сила является дефицитным ресурсом для поддержания инфраструктуры. Да, бывают эксцессы, за ними ведётся надзор.

— Эксплуатация разумных существ — это не «эксцесс», — холодно парировала Катя. — Это преступление.

Ван махнул рукой, отмахиваясь от кристалла, как от чего-то грязного.
— Ваши данные... эмоционально окрашены. Возможно, это постановка. Или действия отдельных, вышедших из-под контроля элементов. Империя ведёт борьбу с пиратством и незаконной деятельностью в установленном законом порядке. Мы не можем, на основании непроверенных данных с неизвестного мира, начинать карательную экспедицию против лицензированного экономического партнёра. Это дестабилизирует целые сектора.

Иван смотрел на них и видел не злодеев. Он видел систему. Удобную, циничную, самовоспроизводящуюся систему, где рабство было перемаркированн в «рабочую силу», где жестокость была «эксцессом», а реальные страдания — статистической погрешностью. Эти люди не смеялись на трибунах. Они были страшнее. Они оправдывали эти трибуны.

— Значит, ваш ответ — отказ, — сказал Иван, не вопросом, а констатацией.

— Наш ответ — соблюдение процедур и законов, — поправила Кор. — Ваш визит зарегистрирован. Ваши... опасения... внесены в протокол. Вам будет предоставлен временный доступ к открытым базам данных для изучения наших законов. А ваш корабль, — её взгляд стал твёрже, — будет задержан подвергнут углублённому, но ненавязчивому сканированию, в рамках мер безопасности, возможно ваши технологии могут представлять угрозу для империи, мы должны досконально его изучить. Рекомендую не препятствовать, мы ведь можем счесть вас пиратами. После этого вам будет предложен выбор: покинуть имперское пространство или подать заявку на статус исследовательской миссии под нашим наблюдением. Дипломатические отношения с новообразованиями устанавливаются десятилетиями, капитан Орлов. Не надейтесь на быстрые решения.

Аудитор Кромвель, всё это время молча стоявший у стены, сделал шаг вперёд, готовясь проводить их обратно.

Иван медленно поднялся. Он не стал брать кристалл. Он оставил его лежать на столе, как обвинение, которое они проигнорировали.
— Мы поняли, — сказал он, и в его голосе не было ни злости, ни разочарования. Было ледяное, абсолютное понимание. — Спасибо за... ясность.

Когда шлюз «Рассвета» закрылся за ними, отсекая стерильный воздух терминала, на мостике повисла тишина. Катя первая её нарушила, ударив кулаком по подлокотникам своего кресла.

— Бюрократические твари! Они всё знают! Они просто закрывают на это глаза!

— Хуже, — тихо сказал Иван, глядя на голограмму имперской платформы, которая начинала отсоединяться. — Они не «закрывают». Они систематизировали. Они встроили этот ужас в свою экономику и выдали ему лицензию. Прямая война с ними бессмысленна. Они даже не признают нас врагами. Максимум — досадной аномалией.

— Что будем делать? — спросила Катя, и в её глазах снова загорелся знакомый огонь — не дипломатический, а боевой.

Иван повернулся к главному экрану, где «Страж» уже выводил карту сектора, помечая жёлтым пунктиром предполагаемые маршруты кораблей Гильдии, полученные из рассеянного перехвата.
— Они отказались от союза? Хорошо. — Он посмотрел на Катю, и в его взгляде вспыхнула та самая ярость, которую не смогла скрыть даже безупречная ткань мундира. — Тогда мы начнём войну без них. Но не с Империей. С Гильдией. Прямо у них под носом. Они хотят видеть в нас исследователей? Мы будем самыми тщательными исследователями, каких они когда-либо встречали. Мы изучим их рабскую империю до последнего винтика. А потом разберём её по частям.

Он отдал мысленную команду «Стражу»:
— Протокол «Тихий охотник». Стираем все следы официального контакта. Уходим в тень. Прокладываем курс к «Кузне», надеюсь наши друзья ещё живы, а затем нанесем визит вежливости. Не к крепости. К самому уязвимому звену. К транспортному узлу.

«Возмездие» дал тихий, едва уловимый толчок, отходя от платформы. На имперских экранах он, скорее всего, просто исчез, растворившись в разрешённых коридорах движения. Он не направился к границе.

Последним действием перед отходом был быстрый, яростный отпор. Пока Орлов и Волкова вели бесплодные переговоры, к стыковочному шлюзу «Возмездия» подошла имперская абордажная группа под видом «технического осмотра». Их разоружили, скрутили и сложили аккуратным штабелем у шлюза за тридцать семь секунд, не подняв общей тревоги. Справились молча: тяжёлое, довольное хрюканье орка Гарха и холодная, нечеловеческая эффективность синтетиков-легионеров, не оставивших ни единого шанса «инспекторам». Посыл был понятен. Дипломатические перчатки окончательно слетели.

Теперь корабль, как тень, скользнул вглубь имперского пространства, туда, где под блестящей оболочкой процветала гниющая, непризнанная плоть.

Дипломатическая миссия завершилась провалом. Начиналась миссия партизанской войны.