Возможно?

1

«Ты вылитый прадед!» — часто говорила Андрюхе бабушка, Виктория Андреевна. И он действительно был таким же: необъятно большим, светловолосым, курносым… Кроме того громогласным, чуток ленивым, но, когда требовалось, расторопным и работящим. А ещё у обоих была одна и та же единственная любовь на всю жизнь. Мотоциклы.

Прадед Андрюхи — Андрей-первый — основатель и бессменный руководитель байк-клуба по кличке Дед, был легендарной личностью в родном городе.

Ещё бы! Человек, поспоривший с местным бандитским паханом, что двадцать лет будет кататься без прав. Светооператор в ТЮЗе, буян, великан, интеллектуал. Короче говоря, весьма разносторонний персонаж. В девяностые годы прошлого века он продал квартиру, поехал в Германию и купил байк. Доставшийся в наследство правнуку.

Honda GL1800, пауэр-круизер. Валькирия. Настоящая дева битв. В 2095 году, совершенствуя мотоцикл, Андрюха поставил на него новейший электродвигатель. Это добавило ей лошадок и сбросило килограммы. Также он встроил адаптивную подвеску с компьютерной регулировкой, электронный контроль на тормозную систему… Теперь у Валькирии имелся свой ИИ, способный при необходимости управлять байком. Прадед наверняка был бы недоволен. Но удобство есть удобство.

Андрюха наслаждался ездой. Говорят, автомобили возят тело, а мотоциклы душу. Он мог бы подписаться под каждой буквой этой фразы. Настроение у него было, как видимость в погожий день: миллион на миллион. Скорость двести, дорога ровная, Валькирия послушна и нежна, и потому ему хотелось разделить со всей землёй удовольствие от поездки.

Тип на обочине возник словно из ниоткуда. Буквально на миг отвёл взгляд в сторону, и вот уже справа, у зарослей пожухлого от жары и засухи ясеневидного клёна, стоит странный мужик, неестественный в своём пальто и шляпе, как гвоздь в мясорубке.

Андрюха проскочил было мимо. Потом сообразил, что ему махнули рукой — то ли приветствуя, то ли голосуя. Редко кто осмеливается останавливать байкера. Поэтому, проехав в задумчивости ещё с минуту, он всё-таки развернулся и двинулся обратно.

Тип стоял на месте и ожидал возвращения со смиренным видом. С любопытством изучив его «прикид», Андрюха недоумённо крякнул.

Жара – сорок пять градусов. Если бы не костюм с терморегулятором, он бы давно сварился в собственном соку. Плюс — противопыльная маска-респиратор. При нынешнем климате — первейшая необходимость. Особенно на юге. Незнакомец же одет в долгополое старомодное шерстяное серо-зелёное пальто с погончиками и коричневую шляпу.

— Эй, друг! Не холодно? — поинтересовался Андрюха.

— Нет, мне благоприятна эта температура, спасибо, — мужчина приветливо улыбнулся и взмахнул руками, как крыльями, точно указывая на эту самую температуру.

— Ты кого-то ждёшь? — продолжал допытываться байкер.

— Возможно, я бы хотел присоединиться к кому-либо в его путешествии, если не стесню, — по-прежнему дружелюбно растягивая губы в улыбке, ответил собеседник.

Такой ответ заставил Андрюху заподозрить, что перед ним самый обыкновенный псих, и он стал разглядывать мужчину с удвоенным интересом. Внешность у того была непримечательная: высокий, худощавый, с нескладной фигурой, длинным унылым лицом и огромными глазами, смотревшими на него сейчас по-собачьи мягко и влажно.

— А тебе куда, друг? — всё-таки спросил он.

— Мне бы за Ставрополь. Там говорят, засуха.

Опасения Андрюхи насчёт нестабильности психики собеседника, похоже, были верными.

«Говорят, засуха…» Да весь юг России практически непригоден для сельского хозяйства! Только на берегах крупных рек и водохранилищ есть хоть какая-то жизнь. Остальное — выжженная полупустыня, где не растёт ничего, кроме самой выносливой травы. Да и та старается успеть взойти, отцвести и высохнуть в короткий промежуток между февральскими снегопадами и апрельскими суховеями. Разумеется, там уже давно, лет двадцать, почти никто не живёт.

— Тебе зачем туда? — недоверчиво уточнил Андрюха.

— Вы знаете, я испытываю вполне обоснованную надежду, что у меня получится остановить эрозию и высыхание почв.

Андрюха усмехнулся. Тип по-прежнему смотрел на него добрым и преданным собачьим взглядом. «Надеюсь, за ухо не укусит, когда будет сзади сидеть», — мелькнула дурацкая мысль. Всё-таки кивнул себе за спину. Садись, мол.

— Возьми в кофре шлем с переговорником и противопыльную.

Незнакомец этого и ждал. Суетливо подошёл к сумке, открыл, вытащил шлем и натянул его прямо на шляпу. Несколько секунд постоял, ковыряя пальцем загнувшиеся поля, потом снял шлем, шляпу, натянул шлем обратно. Замер.

— Садись уже, — терпением Андрюхи, будь оно хлебом, можно было накормить всю голодающую Африку.

— А шляпу куда? — смущённо поинтересовался чудик, глядя на него из-под лицевого щитка.

— Засунь в… кофр.

Даже железной выдержке может прийти конец. Но внешнее спокойствие — главное. Поэтому то слово, что просилось на язык в этой ситуации, осталось несказанным. Но тип, похоже, заметил короткую паузу и засуетился ещё больше. Открыл сумку, сунул в неё шляпу, закрыл. Спохватился, снова распахнул, что-то поправил, захлопнул.

Андрюха уже начал жалеть о своей доброте. «Точно попытается укусить», — вернулась нелепая мыслишка. Он поплотнее застегнул термокостюм и повыше натянул воротник, стараясь не оставить ни миллиметра голой кожи между обрезом шлема и высокой горловиной. Ткань на комбезе и псина-то не всякая прокусит, не то что псих.

План действий возник сам собой. Сделать крюк и завести пассажира в ближайший крупный город — Ставрополь. Там сдать на руки полицейским, пускай пробьют по базе. Вдруг и правда больной. Сбежал, а теперь его ищут.

Где-то в глубине души прадед хмуро выговаривал Андрюхе, что не следует настоящему байкеру связываться с полицией. Байк — это свобода, а любая власть — это аппарат угнетения.

— Крюк сделаем, заедем на подзарядку. Батареи обновим, воды возьмём побольше, — произнёс во встроенную болталку Андрюха, обращаясь к пассажиру.

Тот согласно муркнул что-то нечленораздельное.

— Тебя как звать-то?

— Ар… кхм, Аркадий, — почему-то замялся собеседник.

— Ну погнали, Аркадий.

Для «Девы Битв» двести километров по трассе — это пшик. Час езды. Потом, правда, пришлось около получаса маневрировать в пригородных пробках до ближайшего поста ДПС, совмещённого с зарядной станцией.

— Посиди пока тут. Я батареи на свежие поменяю, куплю воды и рванём в пустыню, — заглушив мотор, Андрюха огласил пассажиру свои планы.

Вытащил аккумуляторный блок, и, перекосившись от тяжести, поволок на станцию. Аркадий послушно остался в седле Валькирии, хватаясь руками за сиденье.

«Точно псих», — всё сильнее раздражаясь, думал Андрюха. «Ну чего ты торчишь там, как дурак? Сходи уже куда-нибудь, разомнись!»

Попутчик сидел как приклеенный.

Сдав батареи и запустив их диагностику, Андрюха вразвалочку направился к посту. Всего несколько шагов, но они показались ему вечностью. Ну не должен байкер контачить с законниками без веской причины. Не должен!

Байк — это свобода! А любое государство — аппарат угнетения! Это непреложные принципы байкеров всех времён и народов, вечные как мотоциклы и кожаные жилетки.

— Эй, капитан, дело есть! — нарочито грубо, не здороваясь, обратился Андрюха к блюстителю порядка.

— О, вольные одинокие волки! Вот так встреча! Чего это вашего брата занесло в наши края? Вы же больше по городам жмётесь, стрип-бары крышуете? — не обращая внимания на тон, подколол полицейский.

— Не «Одинокий Волк», а клуб «Тридцать шесть миль», — скрипнув зубами, ответил на подначку Андрюха. А это точно подначка: символика крупно нарисована на спине, а под ней написан и город, и название мотоклуба.

— Тут такое дело, — продолжал он. — Я одного типа мутного подобрал. Хочет в пустыню. Выглядит как псих, ведёт себя как псих и разговаривает так же. Может, сбежал откуда-то? Помрёт ведь под ближайшим кустом. Разберись, капитан, ага?

Полицейский вздохнул, взял со стола сканер и двинулся за ним на стоянку.

«Мутный тип» так же безучастно сидел на мотоцикле. Безымянный капитан подошёл, представился и попросил разрешения проверить документы. Аркадий равнодушно пожал плечами и протянул руку. Дэпээсник воспользовался своим аппаратом, глянул на результат, потряс сканер, повторил попытку. Затем чем-то очень недовольный, предложил проследовать за ним в участок. У наблюдающего за этим Андрюхи заскребли кошки на душе. Вот так запросто взял и сдал незнакомого человека.

Пискнул браслет-коммуникатор. Батареи прошли проверку и зарядились. Со счёта списана сумма. Сходив за аккумуляторами, он поставил их на место и покатил дальше. Настроение ушло в минус. Ясная погода теперь раздражала, солнце било в лицо, воздух, несмотря на фильтры, сушил нос и горло. «Да к чёрту всё», — подумал он и прибавил газу.

Выехал за город и направился прямиком в пустыню. Некогда благодатная земля выгорела, потеряла свою плодородность и превратилась в пустошь. Росла здесь лишь клочковатая серая трава, повсюду припорошённая песком. Только в конце февраля - начале марта, после редких дождей и снегопадов, юг расцветает буйством зелени. С апреля по ноябрь стоит засуха.

Разумеется, и тут живут люди. Очень немногочисленные. Которые, несмотря на расходы, с помощью ветряных и солнечных электростанций добывают воду и занимаются сельским хозяйством. Но в условиях глобального потепления эффективнее выращивать растения на шестидесятой параллели, а не на юге. Там хотя бы дожди идут постоянно, а не раз в год. Тепла же в современном климате вполне достаточно.

До самого вечера Валькирия неслась вглубь пустыни по давно не обновлявшейся дороге. Мимо пролетали скудные поля с солнечными батареями и ветрогенераторами, обсаженные сплошным кустарником делянки и просто пустые земли. Когда стало темнеть, Андрюха остановился у старой лесополосы. Деревья в ней давно высохли, остались лишь стволы и толстые обломанные ветки. Зато в песке можно было накопать много валежника. Этим он и занялся.

Через час, когда уже совсем стемнело, а куча дров сравнялась по высоте с мотоциклом, Андрюха сложил костёр. Термокостюм не предусматривал карманов, только подвесные чехлы и мини-кейсы. Обыскав их и не найдя зажигалки, он вспомнил, что закинул этот девайс в один из кофров. К продуктам. Сам он не курил, поэтому в постоянном доступе к огню не нуждался.

Открыл сумку, увидел помятую шляпу, оставленную незадачливым пассажиром, и перед мысленным взором снова возникло унылое лицо Аркадия с мягкими большими глазами. Опять всколыхнулась злость на самого себя. Вот и пойми ж ты: правильно ли поступил, сдав чудика полицейским? Или нет? Действительно у этого нескладёхи шалила кукуха, или всё-таки имелся план по улучшению пустыни?

— Какой план! Да у него просто крыша съехала в этих его пальто и шляпе! Какой на фиг план!

Нарочито громко сказанные слова не помогли. Не убедили. Досадливо морщась, Андрюха швырнул шляпу в сторону сухостоя, та пролетела бумерангом и шлёпнулась на землю. Отыскав зажигалку, он занялся костром. Когда по сухому валежнику забегали шустрые огоньки, на коммуникатор пришло сообщение о начислении штрафа за разжигание открытого пламени.

Теперь пеня будет капать за каждые полчаса «неконтролируемого выброса СО2 в атмосферу». Да и чёрт с ним. Ему было просто необходимо посмотреть на огонь, раз уж нет возможности созерцать текущую воду.

Медитация у костра выжгла рефлексию, лишние мысли и паскудное настроение. А после разогретой тушёнки и свежерастворимого кофе накатила апатия пополам с расслаблением. Да, сдал человека полиции. Психа, блаженного. Возможно, этим самым спас его. А то попёрся бы тот в пустыню, одетый в дурацкую шляпу и пальто. И помер бы под первым же кустом от обезвоживания и теплового удара.

— Где бы ещё куст найти в пустыне, — пробормотал Андрюха, вытягиваясь на загодя расстеленном спальнике. Наконец, отрубился.

Костёр горел. Когда дерево прогорит, огонь станет невидимым для чипа в коммуникаторе. Штраф прекратит начисляться, и надоедливое пиликанье стихнет.

2

Утро разбудило долгожданной прохладой. Всю ночь стояла невыносимая жара от разогретой за день земли, а едва рассвело, выпала обильная роса и принеся благословенную, но недолгую свежесть. Особенно хорошо она ощущалась на не защищённом респиратором лице. Но почему-то на правой щеке. На левую падало сухое неравномерное тепло.

«Солнце, что ли, взошло?» — подумал сквозь сон Андрюха. Полежал ещё несколько секунд, прислушиваясь к чувствам, и неохотно открыл глаза.

Первое, что он увидел — огонь. Решив, что тот ему пригрезился, Андрюха опустил веки и сосчитал до десяти, уговаривая проснуться. Вроде бы получилось. Снова распахнул и вперил взгляд в несуразную фигуру в пальто, сидящую у костра.

— Доброе утро, — поприветствовал его Аркадий, приподнимая шляпу. — Я взял на себя смелость поддерживать очаг в горящем состоянии, так как посчитал, что вы развели его из-за необходимости согреться. Ну и, чтобы отпугнуть крупных хищников, если таковые обитают в округе.

— А-а-а! — завопил, вскакивая Андрюха. Подскочил к Валькирии, выхватил из кофра телескопическую дубинку, раскрыл одним взмахом руки и предупредил: — Не подходи, пришибу!

— Я понимаю ваше инстинктивное желание оградиться от непонятного. Но возможно объяснение природы явления развеет негативное отношение ко мне?

Аркадий проникновенно, как верный пёс, смотрел ему в глаза. Подумав, Андрюха опустил булаву.

— Ну, давай. Объясняй явление. Только стой там, где стоишь. И начни, блин, с того, как ты меня нагнал?

— Как я вас нагнал, было бы понятно из моего рассказа о себе. Но если вы так настаиваете, сообщаю: я здесь пророс.

Через полчаса беседы Андрюха, обалдевший от свалившихся на его голову сведений, запросил перерыв. Он нуждался в срочном тайм-ауте, чтобы привести мысли в относительный порядок. Облокотившись на самого надёжного друга — Валькирию — байкер задумался.

Климат менялся. Не только в России, но и по всему земному шару. Двадцать с лишним лет назад, когда человечество стало терять посевные площади на юге, вся власть перешла к Комитету по Контролю Климата. Так называемому три Ка. Триксам. Крысам, как их прозвал простой народ. Объявив, что вся прежняя цивилизация — это движение в бездну, комитетчики железной рукой принялись вводить запреты на промышленную и крупную сельскохозяйственную деятельность. Всё, что не попадало под их контроль, обкладывалось налогами с конским ценником. И такими же штрафами, и ограничениями.

С одной стороны, эта политика привела к тому, что люди практически перестали загрязнять атмосферу. Теперь можно было набирать воду в любой речке и спокойно её пить. После кипячения, конечно. Но, по крайней мере, без опасения отравиться промышленными отходами. Да и продукты, выращиваемые исключительно по эконормам, гораздо вкуснее чем то ГМО, что было до «три Ка». Во всяком случае, так говорят родители.

Только их мало, продуктов-то этих.

С другой стороны… Космическая программа повсеместно свёрнута именно по настоянию триксов. И ведь это не помешало распространению пустынь и глобальному потеплению. Как и полное уничтожение животноводства не стало помехой выбросам метана в атмосферу. Зато фермы по разведению высокобелковых улиток и сверчков признаны наиболее соответствующими экологической повестке.

Андрюха потёр лицо руками, прогоняя нахлынувшую сонливость. Всё-таки не выспался. Да и пробуждение было слишком уж бурным. Теперь мозг требовал время на отдых, чтобы восстановиться. Он посмотрел на Аркадия. В своём нелепом прикиде тот представлял концентрированный вызов Комитету по Контролю Климата.

Некогда существовала такая корпорация — «Заслон». Она держалась против триксов до последнего, но в итоге экологи обанкротили и её. Учёных разогнали, но те не сдались даже после официального закрытия. И продолжили заниматься разработкой генно-модифицированных организмов. Красная тряпка для всех «зелёных»!

Аркадий — их детище, получившиеся случайно. Точнее, не совсем детище… А целый сонм, легион, колония, скопление, конгломерат детищ! Вот что из себя представляет невзрачный чудик, сидящий рядом с ним возле остывающего костра и смущённо рисующий палочкой загогулины на песке.

— Ты, это… Ты меня точно не покусаешь? — на всякий случай уточнил Андрюха.

— Мне нет необходимости питаться белковой пищей. Бо́льшей частью я состою из модифицированных прокариотов, которые способны аккумулировать солнечную энергию и вырабатывать АТФ. Тем самым я питаю другие организмы и поддерживаю стабильные клеточные и внеклеточные связи, а также аналоговую систему искусственного интеллекта.

— То есть, точно не укусишь. И ещё раз, какая у тебя цель?

— Остановить засуху. Путём создания устойчивой оригинальной экосистемы.

— И в чём проблема?

— Мне нужно русло высохшей реки. Желательно, ушедшей под землю. Одним словом, приоритетная цель — близость грунтовых вод.

Андрюха снова подвис размышляя. Чёрт! Не бывает таких совпадений! Ну или бывают, но с вероятностью один на миллион. Он ведь как раз и направляется в такое место. К руслу высохшей реки. Только вот нюанс — оно занято. И там живёт община. Объединение людей, не желающих танцевать под дудку «три Ка». Небольшое поселение, занимающееся натуральным хозяйством.

Ещё прадед говорил, что байкер — это свобода. А свободный человек иногда бывает не в ладах с законом. Община с натуральным хозяйством — это вызов комитету. Байкеры любят вызовы, поэтому Андрюха уже не первый раз приторговывал некоторыми запрещёнными товарами с тамошними жителями. В частности, информационными носителями с технологиями XIX–XX веков. И сейчас он вёз несколько флешек с описанием устройства простейшей нефтеперегонной установки.

За распространение подобных сведений, как и за создание агрегатов, комитет экологии мог отправить провинившихся в долгое заключение. Это был вызов, и Андрюха этот вызов принял. А теперь на него свалился Аркадий — ещё похлеще дельце. Существо из лаборатории, способное построить целую экосистему!

Сделать то, чего никогда не было на планете. Притом очень быстро. Буквально за полгода площадь в несколько десятков квадратных километров покроется экзотическими растениями. Точнее, колониями организмов-симбионтов на основе клеток растений и грибов, которые будут аккумулировать влагу, перерабатывать песок в почву и поддерживать идеальную температуру внутри своего биоценоза.

Одно это противоречит уставу Комитета по Контролю за Климатом! Потому что прямое вмешательство человека в природу, по их мнению — самое страшное злодеяние. Даже создание ДВС — не настолько тяжёлое преступление.

Пораскинув мозгами, Андрюха принял решение.

— Так, Аркадий. Или как вас там всех зовут? Поедешь со мной, заедем в одно место, где меня ждут, а после рванём дальше вглубь пустыни.

— Получившаяся в результате работы Аркадия Петровича Первухина аналоговая нейросеть, на основе полупроводников из цианобактерий, полностью идентична нервной системе человека. Единственное, и, возможно, ключевое отличие — это отсутствие ярко выраженного центрального узла. Грубо говоря, я весь целиком и есть этот узел. Это и помогло мне прорасти из выкинутой вами шляпы. Здесь, на вашей стоянке. Поэтому моё сознание, как и ваше, является неделимым. К вам же никто не обращается как к группе органов. Хотя у вас их тоже много. Но вас считают единым созданием.

— Я понял, Аркадий. Ты един. А теперь надевай шлем, маску, и поедем уже. У меня до сих пор голова идёт кругом. И ты ещё в мозг капаешь, — Андрюха раздражённо нахлобучил шлем и устроился на мотоцикле. Байк тихо завёлся, приветственно мигнул информационной панелью и замер, готовый к путешествию. Просели амортизаторы — Аркадий сел сзади.

Валькирия беззвучно тронулась с места. Бесшумность давно стала верным спутником человека на юге. Засуха уничтожила здешнюю биосферу, и, если раньше вовсю пели птицы, лаяли собаки, теперь тишину вымерших и полузасыпанных песком посёлков нарушал только тихий шелест покрышек из переработанного пластика. Даже двигатель не ревел. Это всегда злило Андрюхиного прадеда, заставшего начало эры электротранспорта.

«У байка должен быть громкий голос! Байк должен заявлять о себе, а не шептать! — говорил он. — Байк — тот же человек!»

«Вот некий Аркадий Петрович Первухин, — размышлял между тем Андрюха. — Работал себе тихонечко. А теперь вдруг заявил. Непонятно только, почему не стал сопровождать своё творение…»

— Аркадий, ты болталку включил? — поинтересовался он у пассажира по внутренней связи, когда ему надоело ломать голову над этим вопросом.

— Если вы имеете в виду устройство шлемофона, то да. Оно у меня включено.

— Слушай, а почему твой создатель одного тебя отпустил?

Собеседник молчал. Андрюха повторил вопрос и снова не получил ответа. Пауза затягивалась, и его фантазия живо нарисовала картину: гигантская амёба пожирает старичка в нелепой шляпе и пальто. Эти упаднические мысли развеял голос Аркадия.

— Я уже говорил, что вначале меня разрабатывали как агломерат организмов для работы вне Земли. Я должен был терраформировать Марс. Поэтому мою основу составляют археи, способные выживать без воздуха в любых условиях. Но, кроме этого, в структуру агломерата ввели цианобактерии, накапливающие металлы в организме. Они также были изменены, для того чтобы создавать устойчивые структуры не только из металлов, но и из силикатных соединений.

— А можно ближе к теме?

— Я как раз перехожу к главному. Некоторые цианобактерии создали структуру, подобную аналоговой схеме одной старой разработки, которая должна была заменить, либо дополнить цифровые ИИ. Эту схему можно было программировать. Вначале ничего не бросалось в глаза, но потом стало заметно, что эти структуры взяли на себя управление другими агломератами. Начали разбираться, выработали систему программирования. Я — миллиардное поколение, но самое первое, осознавшее себя единым целым. Случилось это относительно недавно. Примерно три года назад. Тогда же я научился собираться в антропоморфную форму. Этот облик — копия человека, которого я считаю своим создателем и воспитателем. Аркадия Петровича Первухина. Он был против того, чтобы я занялся терраформированием пустыни на юге. Ссылался на Комитет по Контролю Климата. Говорил, что они э-э-э: «Мерзкие дилетанты, настроенные только на выкачивание денег из населения и всемирный контроль». Он очень беспокоился за меня. Считал, что «три Ка» пойдут на всё, чтобы уничтожить меня. Как только узнают о моей истинной природе и том, на что я способен.

— А что с ним стало? Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени?

— Я не знаю. Его забрали люди из комитета. Он был одним из ведущих специалистов Заслона, и за ним всегда присматривали с особым вниманием. У Аркадия Петровича была гигантская библиотека. Я скучал и читал её. Он говорил, что я должен много читать, чтобы стать человеком. Я многого так и не понял, но всё запомнил. И решил, что раз у меня есть предназначение, значит, я должен его выполнить.

Андрюха хмыкнул. Искусственный разум, а туда же! «Должен»! А кому должен? Любой долг — это несвобода! А байкер – синоним свободы! Может, это свойство любого разума — найти себе какой-нибудь долг? Заморочиться, хотя бы на чём-то?

«А что бы я сделал, будь искусственным интеллектом? — мелькнула у него дурацкая мысль. — Допустим, мой воспитатель исчез, что мне делать? Пойти спрятаться? Спасти создателя? Или как-то громко заявить о себе? Как раньше заявляли байкеры, проезжая по трассе на ревущих мотоциклах?»

Ответа он внутри себя не нашёл, и всё-таки ему показалось, что где-то в глубине подсознания одобрительно кивнул прадед.

3

Петрович был атаманом общины, гордо именовавшей себя казаками. Безлошадными, правда. Лошади остались только в зоопарках, как и другие звери. Потому что крупные стада животных — источник выбросов метана, из-за которого на Земле якобы и потеплело. Вот и запретили скотоводство. Не хочешь быть веганом — ешь улиток или сверчков.

Чтобы прикрыть свою деятельность от недремлющего ока «три Ка», этих самых улиток казаки как раз и разводили. Пара солнечных батарей и несколько ветрогенераторов обеспечивали сход энергией, а глубинные насосы давали достаточное количество воды для полива. Вместо коней жители посёлка пользовались электромотоциклами. Благодаря им, да ещё запретным технологиям, Андрюха в своё время и сошёлся с казаками.

— Пассажир твой нас не сдаст? — спросил у него Петрович, кивая на Аркадия. — А то, говоришь, подобрал на дороге. Кто он вообще? Может, из комитета нюхач?

— А у тебя ещё есть что-то из запрещённого? Кроме кур?

— С какой целью интересуешься? — тут же вскинулся Петрович.

— Успокойся. Этот тип, Аркадий, истинный враг триксов. Если они узнают, что он тут — организуют борт, чтобы поймать. Несмотря на любые экозапреты.

Собеседник неодобрительно покачал головой.

— Зря ты его сюда притащил. У нас кроме кур ещё и козы. Чудом из зоопарка достали. Теперь надо кормить, а все мотоблоки и трактора, которые смогли купить — на ДВСах. Ещё насчёт полива вопросы решаем. Будем дешёвый бензин гнать, благо, есть где взять нефть. А ты преступника приволок. Если пойдут по его следу, то и к нам выйдут.

— Да не пойдут, Петрович. Не меньжуйся.

Аркадий в этот момент стоял возле Валькирии и крутился на все триста шестьдесят градусов. Всё ему было интересно: и ряды солнечных панелей, и множество тихо гудящих ветряков, и необычные запахи, которых нет в городской квартире или на пустой дороге.

Андрей покопался в кофрах и ушёл, попросив подождать. Аркадию, конечно, очень хотелось исследовать всё вокруг, тем более он запросто мог за несколько минут вырастить любые анализаторы, но отказать в просьбе не смог, ведь Андрей был другом.

Концепцию дружбы Аркадий понимал не до конца, хотя много о ней читал, анализировал полученные из книг знания и сделал выводы. Один из постулатов гласил: «Если друг просит, надо постараться выполнить эту просьбу». Андрей — друг. Андрей — попросил.

Поэтому-то Аркадий и торчал возле мотоцикла, на самом солнцепёке.

— Слушай, парень, ты сейчас скопытишься, а мне тебя откачивать! А ну, бегом в тень! И сними свой дурацкий халат!

Прозвучавший за спиной голос заставил вздрогнуть и обернуться. Нет, Аркадий ощущал приближение его источника — молодой особи человека женского пола. Просто воспитатель любил повторять, что все беды из-за женщин, хотя и жить без них нельзя. Вот он и напрягся, готовясь к возможным проблемам.

— Оглох ты, что ли? Быстро в тень! У нас в реанимационниках и так почти нет расходников! Ещё на проезжих тратиться!

— Извините, но температура окружающей среды прекрасно мной переноситься. Вы можете не беспокоиться о моём самочувствии. И эта одежда называется пальто. Средний род. Не склоняется.

Девушка — это оказалась невысокая, хрупкая блондинка, опешила. Несколько секунд она недоумённо его разглядывала, сведя пшеничные брови к переносице, наконец, спросила:

— Ты псих, что ли?

— Нет, я абсолютно нормально функционирую в пределах своих физических возможностей.

— Почему ты стоишь на солнце?

— Андрей попросил никуда не отходить от Валькирии, пока он не вернётся. Валькирию он оставил заряжаться от солнечной панели. Поэтому я не отхожу от мотоцикла. Андрей — друг. Он попросил меня, и я выполняю его просьбу.

Блондинка смерила Аркадия долгим внимательным взглядом, задумчиво кивнула и ушла. Он же остался и продолжил изучать окружающую обстановку.

Минут через пятнадцать, когда Аркадий выяснил, что полуразрушенный дом напротив — замаскированный биореактор, перерабатывающий козий навоз и куриный помёт с незначительной утечкой метана, вернулась девушка. Она тащила друга за руку и ругалась с ним. Во всяком случае, именно так Аркадий интерпретировал громкие звуки, вырывавшиеся из ртов людей. В основном, конечно, шумела женская особь.

Андрюха едва закончил дела с Петровичем и получил свою криптовалюту, как его нашла дочь атамана. Светлана была ещё одним мотивом для сотрудничества с этой общиной. Невысокая, миниатюрная, с белокурыми волосами, ладной фигуркой и невероятными серо-стальными глазами, зрачки которых походили на острые кончики игл, такими крохотными они были. Эта черта придавала кукольному лицу девушки немного инфернальное выражение. Та прекрасно знала о своей особенности и старалась в глаза собеседникам не смотреть, чтобы лишний раз не пугать. Но Андрюха влюбился по уши именно в этот необычный взгляд и очень обрадовался Свете. Чего нельзя было сказать о ней.

— Ты, козлина в жилетке, что творишь? — вместо «здравствуй», завелась она. — Куда ты тащишь этого несчастного? А?

— Аркадия? Он просил подбросить его к Солёному Озеру. У него там дела.

— Ты дурак? Твой Аркадий — явный псих, его лечить надо! А ты везёшь его в заброшку! Там воды нет нигде! Там колодцы в лучшем случае три штуки работают, самые глубокие! Да и вода уже солёная! А Аркадий твой точно шизик! Только полный псих будет жариться на солнце потому, что его некий байкер попросил постоять у мотоцикла!

— Свет, ну правда, Аркадию нормально. Не бесись, тебе не идёт.

— Я бешусь? Я? Ах ты козёл! Всё! Между нами всё кончено. Можешь больше мне не писать! Козлина самодовольная!

И, развернувшись, Света рванула с площади. Андрюха повернулся к Аркадию и тоскливо поинтересовался:

— Ты что, не мог её послушаться и зайти в тень?

4

От казачьей общины Петровича, расположенной на берегу реки Чла, возле Старомарьевки, до посёлка Солёное Озеро было примерно час пути. Покрутившись по улицам, Андрюха вывел Валькирию на простор дорог. Разогнаться не получалось: мешал вездесущий песок, засыпавший полотно трассы. Кое-где даже пришлось останавливаться и тащить байк через барханы. Будь он один, с ходу бы взял эти препятствия. Но за спиной сидел Аркадий, и рисковать не хотелось. Вообще, после ссоры со Светланой, ничего не хотелось.

Во время очередной остановки, когда перетаскивали Валькирию, Аркадий неожиданно выдал:

— Андрей, я правильно понимаю, что стал причиной размолвки между вами и той девушкой? По всей видимости, моё поведение было истолковано ею неправильно, и она считает, что вы безответственный негодяй, рискующий мной. Я думаю, что в этом случае можно приоткрыть моё инкогнито и рассказать ей о моей природе.

— А? — Андрюха так удивился, что кто-то кроме родных решил поучаствовать в его судьбе, что не сразу сообразил о чём толкует пассажир.

— Я говорю, что возможно, сто́ит сообщить Светлане о цели нашего путешествия. Объяснить мотивы моего поведения. Поведать про мою нечеловеческую природу.

— Нет, я понял, что ты сказал. Но ты уверен, что это можно делать? Тебе это не помешает?

— Как это мне помешает? Не думаю, что жителям посёлка импонирует политика, проводимая Комитетом по Контролю за Климатом. И шанс создать приемлемые условия жизни для них крайне важен.

Молча развернув Валькирию, Андрюха стал перетаскивать её обратно через бархан.

— Андрей, вы можете не беспокоиться, что нанесёте мне ущерб, преодолевая препятствия. Поверьте, я умею очень крепко держаться.

Андрюха также без слов кивнул, поправил противопыльный респиратор и дал газу.

Валькирия редко так летала. Это всё-таки не спорт-байк, а пауэр-круизёр, хотя и сильно облегчённый. Но то расстояние, которое они преодолели за полчаса, теперь пролетели за десять минут. Дорога известная, адрес Петровича, где по прикидкам находилась Светлана, тоже. Поэтому Андрюха нигде не задерживался. Резко притормозив у бунгало атамана, байкер кинулся к дому, на ходу срывая шлем и респиратор.

— Света! Света! Выйди, пожалуйста, поговорить надо!

— Пошёл на…! — донёсся изнутри нежный и обиженный девичий голос. — Видеть тебя не хочу!

— Свет, с тобой Аркадий хочет поговорить! Он сам всё объяснит!

— Подговорил, да?

— Нет, выходи, сама увидишь!

Дверь распахнулась, обдав прохладой кондиционированного помещения, но на пороге появилась не Светлана, а её отец.

— Так, Андрюх, тебе же дочь вроде бы объяс… — начал грозно он, но на середине фразы поперхнулся и смолк, потрясённо вытаращившись за спину байкера.

— Андрей, я же сказала, не жела… — Светлана выглянула из-за отца и тоже резко запнулась.

До Андрюхи стало доходить, что его спутник опять что-то учудил. Пока они на всех парусах неслись обратно, ему было не до Аркадия. Да и потом, когда ворвались во двор атамана, и он настойчиво звал девушку, совсем не смотрел на товарища. Только теперь наконец развернулся и увидел напарника.

— Свет, я же говорил: ему на солнце нормально. А ты не верила, — прошептал он.

Гигантский подсолнух, прочно обхвативший узловатыми корнями биокожу байка, повернул к ним своё соцветие и глухим голосом пафосно продекламировал:

В буре деяний, в волнах бытия

Я подымаюсь, я опускаюсь…

Смерть и рожденье – вечное море;

Жизнь и движенье

В вечном просторе…

Так на станке проходящих веков

Тку я живую одежду богов.

— Это он сам придумал? — тихонько поинтересовалась Света.

— Не знаю, может цитата откуда-то, — также едва слышно ответил Андрюха. — Он читать любит.

— Это Фауст, Гёте. Балбесы! — поставил точку в их тихом споре Петрович.

5

— Значит, ты можешь вернуть нормальный климат? — двадцатый раз за вечер спросил атаман.

— Я не уверен, знаю ли, что можно считать нормальным. Если ориентироваться на то, каким был климат последние шестисот лет… Он менялся незначительно, но это сильно влияло на погоду в разных областях земли. А если считать нормальным климат, бытовавший во время развития человека как вида, то сейчас он чем-то похож. Только немного более влажный и холодный.

— Куда жарче-то!

— Не скажите, исключительно высыхание тропических лесов заставило предков человека спуститься с деревьев и уйти в саванну.

— Но мы-то сейчас не на деревьях!

— Согласен, это минус. Зато не так жарко.

— Так ты сможешь изменить климат?

— С геологической точки зрения вряд ли. Я не могу повлиять на солнечную активность и угол наклона Земли относительно Солнца. Но некоторые участки поверхности я смогу зарастить и создать внутри них благоприятные условия для жизни. Такие, как постоянная температура, отсутствие сильного ветра, нормальная влажность, почвопокров для земледелия и скотоводства.

— А «три Ка» не будут против?

— Скорее всего, будут, поэтому мне нужно время, чтобы приготовиться. Главное, чтобы никто не узнал.

— Поэтому ты выбрал Солёное Озеро? — встряла в разговор отца и Аркадия Света.

— Совершенно верно. Там, по моим данным, не бывает путешественников. Жителей тоже нет. Зато есть необходимые мне грунтовые воды. Там я буду прорастать.

Андрюха сыто потянулся.

Придя в себя после созерцания подсолнуха, декламирующего «Фауста» Гёте, атаман сразу затащил гостей в дом, подальше от лишних глаз. Сконфуженно извинился за то, что ему трудно и странно разговаривать с растением, и попросил принять антропоморфную форму. Поэтому Аркадий вернулся в уже привычный вид нелепого мужчины в пальто и шляпе. Правда, потратил на это около получаса. И понеслось! Петрович выспросил всё: и о создателях Аркадия, и о процессе его изобретения и, главное, для чего. Выяснив, что сотворить альтернативную форму разумной жизни получилось почти случайно, хотя открытие и стало следствием многих десятков лет разработки, Петрович истово перекрестился и даже помолился. Когда Андрюха поинтересовался, причём здесь церковь к науке, он лишь загадочно улыбнулся и ничего не ответил. А потом задал главный за этот день вопрос.

— Так как же вы познакомились с Андрюшкой-то? Он же далёк от учёной братии?

Аркадий стал обстоятельно рассказывать, как он начитался приключенческих книг, насмотрелся репортажей про расширяющуюся пустыню на юге и, недолго думая, сбежал. Не последнюю роль сыграло и то, что любимый воспитатель не появлялся дома уже три дня. Нейросеть из бактерий отрастила природные сканеры и сняла отпечаток с электронного документа создателя. Используя подложные данные, на поездах и автобусах Аркадий добрался до начала засушливой зоны. Но поразмыслив, решил всё же уйти вглубь пустыни, подальше от любопытных глаз. Так и встретил Андрея. А тот сдал его полиции, на что он вот нисколечко не обижается, потому что всё равно сумел попасть почти в самое сердце пустоши.

— Подожди, а как ты сбежал из участка? — забеспокоился Петрович. — Ты, надеюсь, их там не перебил всех?

— Нет, что вы! Я никогда не смогу причинить вред человеку. Да и вообще любому существу. Это противно моей природе. Так я запрограммирован на этапе создания. Просто я перенёс большую часть своих функций в головной убор, который оставил в кофре Андрея. А когда он выбросил шляпу возле высохшего леса, я пророс. На это ушло буквально три часа.

— Но тебя же отвели в участок? И, я так понимаю, заперли?

— Да-да, совершенно верно! Меня заперли в одиночной камере, так как сочли невменяемым. И я до сих пор там. Даже обмениваюсь по коротковолновому диапазону информацией со своим вторым я. Больше скажу: я даже решил проверить концепцию юмора. Мой создатель очень часто говорил, что именно юмор делает нас людьми!

Петрович побледнел, что было заметно даже в тусклом вечернем освещении.

— Концепцию юмора? — осторожно переспросил он.

— Да-да! Я долго изучал данные о том, что такое юмор. Просмотрел все варианты. Но проверить на других никак не получалось. Аркадий Петрович ни разу не хвалил меня, когда я пытался шутить. Он часто говорил, что мои шутки теряют всю остроту, так как несвоевременны. А неострые шутки глупы. Но я решил, что пришло время проверить свою теорию. По моему мнению, персонал в отделении полиции – наиболее подходящая цель. Не так ли?

Аркадий смотрел на присутствующих сияющими глазами и походил на ребёнка, довольного своей проделкой. Андрюха переглянулся с Петровичем.

— И давно ты пошутил над полицией? — уточнил атаман.

— Ещё утром, — простодушно признался Аркадий.

Не отрывая взгляда от Андрюхи, Петрович задумчиво потёр подбородок.

— Я прям сейчас выезжаю. Итак потеряли кучу времени, — произнёс Андрюха, поднимаясь с дивана. — Бюрократия у нас, конечно, адская. Но наверняка уже раскачались.

— Угу. Согласен. Возьми кого-нибудь из наших, они лучше знают местность.

— Да я гнать буду, устанут за мной пыль глотать!

— С Андреем поеду я, пап. И это не обсуждается! — заговорила Светлана. — Моя лошадка от Вальки не отстанет.

— А я думаю, отстанет, у тебя же нет столько опыта. Я сам доеду! — Андрюхе очень хотелось поехать со Светкой, но понимание, что прогулка может закончиться встречей с комитетом, растаптывала в пыль всю любовную лихорадку.

Аркадий переводил смущённый взгляд с одного спорщика на другую. Дождавшись паузы, поинтересовался:

— Я опять несвоевременно пошутил?

6

Этим же утром. Отделение полиции.

«Виктор Сергеевич Кузнецов — сухой педант». Кому-то такие слова показались бы оскорбительными, но для самого Кузнецова были в порядке вещей. Смысл обижаться на правду? Действительно, для него устав и предписания — главная ценность. Только в них есть ответы на все вопросы и алгоритм поведения в любых обстоятельствах. Даже когда появляется непонятный постоялец в обезьяннике. И им начинает интересоваться начальство.

— Сергеич, почему камеры внутреннего слежения показывают зелёную муть? — рявкнул майор, ворвавшись в комнату отдыха личного состава. — Вы совсем уже расслабились и мышей не ловите?

Виктор Сергеевич вытянулся по стойке «смирно», одновременно скосив глаза на экран коммуникатора. Действительно, одна из камер сигнализировала, что объектив чем-то прикрыт. А ведь буквально только что всё было нормально, и подозреваемый спокойно спал на кровати, свернувшись клубком.

— Виноват, тащ майор! Сейчас же исправлю!

— Бегом, уже полчаса как должен исправлять! — рявкнул майор, развернулся и вышел из комнаты.

Кузнецов не обиделся. Майор по уставу должен на капитана орать, на то он и майор. Ничего, скоро он тоже получит очередное звание по выслуге и будет орать на капитанов.

С таким вот мыслями он и подошёл к одиночке, куда намедни посадили странного психа. Блаженный был спокоен и миролюбив, может, его даже и не стали бы запирать, но сканирование инфочипа дало непонятный результат. Перед ними был Аркадий Петрович Первухин, учёный с мировым именем, знаменитый биолог, защитник и провозвестник генной инженерии. Человек, находящийся под особым контролем ККК. Но вместо того, чтобы пребывать в Питере, в своём институте, куда ушёл после закрытия корпорации, он внезапно очутился в самой глуши мира. На границе с расширяющейся пустыней, в почти вымершем городе.

Запрос в сеть дал почти мгновенный результат: Первухин сегодня преподаёт. Выходило, что кто-то из этих двоих подделал инфочип и выдал себя за другого. До этого момента считалось, что фальсифицировать электронные документы невозможно. Поэтому-то столь важного подозреваемого заперли и установили за ним круглосуточное наблюдение. Которое неожиданно прервалось: все камеры, в том числе и скрытые, заволокла какая-то муть.

Отодвинув шпингалет, Кузнецов вначале распахнул окошко. И ничего не понял: в кормухане висели веточки с зелёными листиками.

— А ну, не балуй! Убери ветви, немедленно! — грозно произнёс Виктор Сергеевич.

— Извините, я сейчас! — ответили изнутри. Ветви лениво отползли от кормушки.

Кузнецов подвис. В обезьяннике сидит один. Голос доносится от кровати. А ветки кто отодвинул?

В таких ситуация устав предписывает вызывать группу и всем вместе ломиться в камеру, но на этот раз Сергеич решил действовать вопреки. Первый раз в жизни. И потянулся к запору.

Дверь распахнулась, зловеще скрипнув петлями. На Кузнецова уставились глаза. Много глаз. Разных. Голубые, васильковые, серые, карие. Одни больше, другие меньше. Одни не в такт моргали, другие смотрели с подозрительным прищуром, третьи взирали с благородным спокойствием, четвёртые игриво подмигивали… И так далее. Главное же было то, что все эти органы зрения принадлежали… яблокам. Да-да, они размещались на совершенно одинаковых зелёных яблоках.

«Симиренко, — отчуждённо подумал Кузнецов. — Странно, всё одного сорта, а глаза почему-то разные».

— Извините меня, но я не смог сдержаться и пророс, — прозвучал с кровати знакомый голос.

Виктор перевёл взгляд на шконку и увидел на ней вальяжно развалившийся арбуз. Да, вальяжно. Почему-то именно это слово пришло ему на ум.

— Ну что же, бывает. Прошу соблюдать тишину и распорядок. И уберите ростки от камер. Если желаете, можете заказать книги из библиотеки, — ровным тоном проговорил Кузнецов.

— Ой, извините, всенепременно, — вежливо откликнулся арбуз. — Если есть возможность, я бы попросил томик стихов Маяковского.

— Всего хорошего. Обязательно, — попрощался Кузнецов. Закрыл дверь. Запер засовы. Педантично убедился в их крепости. И только закончив, тонко вскрикнул и рухнул в обморок.

7

Последний раз проверив Валькирию, Андрюха сурово зыркнул на притихшего Аркадия, устроившегося на краешке сидения, и произнёс, скорее обращаясь к себе, чем к Петровичу.

— Ну мы поехали, дядь Коль.

— С Богом, — атаман опустил тяжёлую руку на плечо байкера. — Аккуратно там. Наверняка они выслали дроны в нашу сторону, будут тебя по над дорогами искать. Ну, мы уже обговорили. Напрямки по песку ты должен пройти.

— Я с тобой, — во дворе появилась Света. Уже облачённая в термокомбез и противопыльную маску, она катила свою любимую «лошадку», про которую как-то рассказывала Андрюхе — BMWF850GS.

— Никуда ты не поедешь! Не хватало, чтоб нас по следам вычислили! — сурово обрубил её байкер.

— Погоди, Андрей, а ведь это идея! Если поедет Света, а не ты, и повезёт с собой Аркадия, и ты останешься здесь, то больше шансов, что комитет ничего не заподозрит! — Петрович довольно потёр руки.

— Да вы что! А если что-то случится? И вообще, неженское это дело, гонять по песку от триксов!

— А ведь папа прав! — Света, казалось, не замечала Андрюшиного возмущения. — Аркаш, садись ко мне, я тебя за пятнадцать минут домчу!

— Я не хочу расстраивать Андрея, мы много проехали вместе, — отказался Аркадий.

Света фыркнула и сверкнула глазами. Из-под пыльника донеслось: «шовинисты». Подумав, она произнесла:

— Я, наверное, всё-таки поеду. Только забирать буду в сторону от озера. Буду петли нарезать. Если дроны уже подняли, то они мою лошадку первой засекут. У меня старый ДВС. Есть вариант, что переключат внимание на бензиновый выхлоп. У них вроде бы так алгоритмы прописаны. Да, так и сделаю. Держу связь, если что!

Она захлопнула забрало шлема, ловко прыгнула в седло байка, ткнула кнопку, и бэха, обдав всех выхлопом, бодро стартанула с места. «Походу, давно не меняли катализаторы», — пронеслось в голове у Андрюхи.

— Кха, кха, — Петрович помахал перед лицом ладонью, разгоняя смог. — В чём-то «три Ка» правы. Бензиновые двигатели — те ещё вонючки.

— Ты же говорил, у вас нет бензина? — подозрительно поинтересовался Андрюха.

— Совсем нет и почти нет — две большие разницы, — поучительно произнёс атаман. Похлопал его по плечу и добавил, — Подожди немного и давай, тоже двигай. Если дроны комитета в воздухе, они скоро должны Светку поймать. Тогда и постараетесь с Аркадием пробраться поближе к Солёному Озеру.

Так и поступили. Выждав ещё пару минут, Андрюха запрыгнул в седло Валькирии и рванул во весь опор. Аркадий молча уцепился за товарища, и, казалось, врос в мотоцикл.

Маршрут наметили заранее: вначале по полузасыпанной трассе до Грачёвки, потом свернуть к железной дороге и по над ней пролететь до Кугуты, а на изгибе путей уйти дальше, напрямик до пересохшего озера. Это должно было сократить маршрут до получаса. Если, конечно, местность будет достаточно проходимой.

За полчаса они добрались до Кугут. Ещё столько же потратили, чтобы вылезти из наметённых вокруг железной дороги барханов. К Солёному Озеру попали лишь через полтора часа после выезда от Петровича.

Аркадий слез с мотоцикла, огляделся, сделал пару шагов влево, потом ещё несколько, постоял, покрутил головой… Наконец, разродился прощальной речью:

— Андрей, наше путешествие подошло к концу. Я очень рад, что прошёл его с вами. Но я не прощаюсь! Как только я наберу достаточно массы, чтобы прорасти на большой площади, я постараюсь с вами связаться. Я запомнил номер вашего идентификационного чипа, привязанного к коммуникатору. Создать сигнал достаточной мощности и частоты, чтобы подключиться к вашему устройству для меня не составит труда. Я буду очень рад вас видеть. До свидания!

Договорив, он вытянул руки по швам, его очертания потекли, и в сухую, спрессованную почву озера стал ввинчиваться бледно-зелёный росток, напоминающий гигантский вьюнок.

— Никогда к этому не привыкну, — буркнул под нос Андрюха, дождавшись, пока тот исчезнет в земле. — Эх ты, агломерат из микроорганизмов! Мог бы и поручкаться на прощание!

Немного постояв, повернулся к Валькирии. Вот она, самая надёжная подруга: не превращается неизвестно во что, не декламирует стихов и не анализирует человеческий юмор. С этих мыслей он вполне естественно перескочил на Свету. Где она там? Мотается по пустыне на своей допотопной бэхе, пугая сусликов ядовитым выхлопом? Или её уже ведут экодроны ККК? Надо бы с ней связаться. Заехать в Светлоград — говорят, там ещё кое-какая инфраструктура осталась и населения немного.

Валька беззвучно завелась, но едва он тронулся, как услышал нарастающий рокот. Оглядевшись, Андрюха увидел на горизонте быстро приближающиеся точки. Через пару десятков секунд они превратились в вертолёты. В это время винтокрылые машины на ДВСах могли подняться в воздух только по распоряжению комитета, а значит, нет никакого смысла уезжать.

Не прошло и пяти минут, как вертолёты зависли над выжженным ложем озера.

— Оставайтесь на месте, не двигайтесь, не совершайте противоправных действий! — прозвучал неприятный металлический голос, многократно усиленный микрофоном.

Машины опустились и из них стали выпрыгивать бойцы-экологи. В конце вышла облачённая в обтягивающий комбинезон дама. Именно дама: столько напыщенности и одновременно презрения к простым смертным сквозило в каждом её движении. За ней семенил Аркадий. Тот самый Аркадий, разве что постаревший лет на двадцать. Последней вывели Светку. Увидев Андрюху, она вырвалась от придерживающего её за руку конвоира, подбежала к нему и пожаловалась:

— Я лошадку свою сломала, вот они меня и поймали! А так бы гонялись за мной ещё два часа!

Андрюха крепко прижал её к себе и погладил по растрёпанным волосам.

— Ты умница. А лошадку починим потом. Только движок поставим всё-таки электрический, уж больно она у тебя громкая и пахучая.

— Сам ты пахучий, — буркнула Светка, зарываясь носиком в комбинезон на груди Андрюхи и сладко жмурясь от ласковых прикосновений.

— Ну что же, Аркадий Петрович, полюбуйтесь! Ваша ужасная химера обманула кучу народа! Использовала в своих целях молодых людей. Будь вы самураем в средневековой Японии, вы бы знали, что нужно делать!

— Теперь вы, молодые люди, — незнакомка перевела на обнявшуюся парочку свой промозглый льдистый взгляд. — Я всё понимаю. Чтобы добиться своей цели, чудовище прибегло к своим способностям. К феромонам. Но это не умаляет вашей вины. Вы мешали расследованию. Комитет в моём лице приговаривает вас к двум годам заключения. Как и Аркадия Петровича. Жаль, что дистанционный суд не даёт больше, но я всё равно обжалую его решение. По моему мнению, таким чудовищам, как вы, надо присуждать высшую меру. И пускать на компост.

Женщина повернулась к Аркадию Петровичу и ткнула его пальцем в грудь.

— Что касается вас, «свободный учёный», — она выделила голосом своё презрительное отношение к этому словосочетанию. — Надеюсь, вы понимаете, что вашу мерзкую химеру необходимо уничтожить? Если вы будете содействовать, я, пожалуй, смогу отменить решение дистанционной судебной коллегии, и освободить этих невиновных молодых людей, которые попали под влияние ужасного монстра. Да и ваше наказание можно пересмотреть. Не только в сторону увеличения срока, но и в обратную. Ну и как?

Аркадий Петрович обернулся, хмуро посмотрел на Андрюху и тихо произнёс.

— Вы же видели мои бумаги и расчёты. И полный технологический цикл в лаборатории. Это существо представляет собой набор грибов со встроенной аналоговой нейросетью. Чем уничтожать грибы, те же самые плесневые, у вас есть. Фунгициды. Хотя бы на основе металаксила и его производных. Залейте тут всё, и вопрос решён.

— Я знала, что вы не будете упорствовать. Ну что же. У вас есть два часа, чтобы покинуть зону заражения. Я уже отдала приказ, и в радиусе двадцати километров тут всё будет залито химикатами.

Женщина развернулась и направилась к вертолёту уверенной и царственной походкой. Минута, и винтокрылые машины поднялись в воздух, взяв курс на север.

— Как вы могли предать своё детище! Он же вас уважает! Он же вас отцом считает, а вы рассказали, как его убить! — Светка с ходу накинулась на пожилого человека чуть ли не с кулаками. Андрюха ничего не сказал, но мысленно согласился, что её упрёки вполне справедливые.

— А что мне делать? В тюрьме сидеть? Она бы всё равно нашла, где прячется Аркадий. Вы же, партизаны недорощенные, не догадались электронную начинку выключить у своего драндулета. Вот ваш мотоцикл и передавал в сеть трекер всего пути. А вышли на вас после того, как Аркадий превратил тюрьму в цветущий сад. С поющими фруктами и деревьями, декламирующими стихи Маяковского. Эта стерва приказала всё из огнемётов сжечь! Устроила пожар посреди города. Старший комиссар ККК, ей и не такое с рук сходит.

Аркадий Петрович перевёл дух и продолжил.

— Допросили полицейских, один рассказал, что Аркадия привёз в город какой-то байкер. Стали пробивать и выяснили, что только один байк со встроенным компьютером приезжал на днях в Ставрополь. Твой, — учёный ткнул пальцем в Андрюху.

Андрюха смутился. Он знал, что байк выкладывает трекер в общий доступ. Просто забыл и вовремя не отключил. Хорошо ещё, что, когда приобретал девайс на мотоцикл, догадался вырубить запись и трансляцию.

— Ладно, пошёл я отсюда. А то скоро прилетят самолёты ККК и зальют всю округу химикатами. Глупая смерть будет, — мужчина развернулся и тяжело переставляя утопающие в песке ноги, поплёлся в сторону Светлограда.

— Погодите! Мы вас отвезём! Троих байк вполне вывезет, если не спеша, — несмотря ни на что, он не мог бросить пожилого человека в пустыне.

На Валькирии разместились, конечно, без удобств. Аркадий Петрович устроился позади Андрюхи, Света втиснулась третьей. Разогнались, аккуратно доехали до покрытия и тихонько покатили к Светлограду. Через некоторое время добрались до стоянки автоматических такси, среди которых оказалось пара работающих. Учёный сухо пожелал всем удачи и уехал. Андрюха и Света остались вдвоём.

— Жалко, — всхлипнула девушка. — Аркадий так старался сделать мир лучше, а эти уроды их «три К» его убьют.

Андрюха промолчал. Что тут возразить, если триксы не постеснялись своих же запретов и подняли в воздух вертолёты. А судя по гулу, раздававшемуся над Солёным Озером, ещё и самолёты с химикатами.

— Поехали в Старомарьевку, отвезу тебя к отцу, — не желая продолжать тему, предложил он.

Эпилог

Прошло два года после этих событий. Много воды утекло: Светлана вышла замуж за Андрея, на свадьбу приезжал Аркадий Петрович, у них родился сын Николай, названный так в честь деда-атамана… И вот теперь они судорожно собирали вещи.

— Ты взял термокостюм?

— Да, положил. И противопыльники положил, и памперсы, и даже смеси! Ты всё своё взяла?

— Да, вроде! Папа говорит, у них там всё есть. «Много не берите»! А как много не брать? Коля ещё совсем маленький, ему только год и один исполнился, как он дорогу перенесёт?

— Нормально доедем. Я Вальку продал уже.

Света остановилась посреди комнаты в недоумении.

— Как продал? Это же Валька!

— Ну, я как получил письмо, так сразу и пошёл на платформу по продажам. Техника в хорошем состоянии, не битая, обслуженная. Дали неплохую цену. То есть, оценили. Сегодня приедут меняться.

— Меняться?

— Да. Я обменял её на внедорожник. На «Патриота».

— Он же не энергоэффективный. Устанем подзаряжать!

— Зато просторный. И есть детское кресло. И проходимый. Что там сейчас, у папки твоего, хрен его знает. Так что можешь рассчитывать не на кофры, а на полноценный багажник.

Светка подошла к Андрею, обняла его за талию, привычно уткнувшись носом в грудь, и прошептала:

— Спасибо…

Андрей замер. Всегда, когда жена к нему так прижималась, он боялся её спугнуть, чтобы не потерять этот момент единения. Светка сама отлипла, привстала на цыпочки, чмокнула мужа в губы и пошла собираться дальше.

А байкер ещё раз открыл сообщение на коммуникаторе от неопределяемого абонента, не зарегистрированного в сети.

«Уважаемый Андрей! Я знаю, что вы беспокоились и грустили о моей судьбе. Но помните, что я вам говорил? Меня изначально создавали для работы во внеземных условиях. Я должен терраформировать планеты подобные Марсу. Так что лёгкий дождь из пестицидов и фунгицидов вкупе с гербицидами мне ничуть не навредил, а даже дал больше материала для строения структуры. Жду вас в гости, я уже пророс. Ваш Аркадий».

Путь от родного города Андрея до Старомарьевки занял сутки. Проезжая Ставрополь, он не заметил изменений. Всё та же пыль, жара и ветер. Николай Андреевич смирился с противопыльным детским респиратором и мирно дремал в своём креслице. На удивление спокойный и любящий путешествия ребёнок.

Старомарьевка встретила пустотой. Только Петрович, всё такой же обстоятельный и серьёзный, ждал гостей на пороге своего бунгало.

— Давайте, не задерживаемся, погнали отсюда. Нечего тут делать, — устроившись на переднем сидении, атаман поручкался с зятем, обернулся и сделал «козу» внуку. Тот рассмеялся — ему понравился странный бородатый дядька.

— Все вопросы потом, приедем на место, сами всё увидите, — продолжал Петрович. Там уже и обнимемся, и погутарим.

— А ехать-то куда? — уточнил Андрей.

— Так давай в сторону Солёного Озера.

Нескончаемый суховей задувал мельчайшую пыль даже в почти герметично задраенный «Патриот». Респираторы помогали, но тонкая серая взвесь садилась на любой предмет и дико раздражала. Прошло сорок минут. Ничего не менялось. На подъезде к Светлограду выросли барханы.

— И куда дальше, Николай Петрович? — Андрей не на шутку удивился. Вроде бы у тестя не Сусанин фамилия, а завёл чёрт знает куда.

— Прямо давай, — атаман ухмылялся в бороду.

— Прямо? Да «Патриот» не возьмёт такое препятствие!

— Давай, паря, не жмись. Двигай вперёд!

Андрей недоумённо передёрнул плечами, сдвинул ручку передач и надавил на «газ». Машина неслышно и неторопливо поехала. Барханы с наваленными в них остатками кустов и брёвен надвигались все ближе. Наконец, до бампера остались считаные сантиметры, ещё чуть-чуть… И капот городского «вездехода» исчез внутри завала.

Спустя час вся семья собралась на газоне возле дома Петровича. Нового дома. Выращенного недавно, как в сказках про эльфов и фей. Атаман пожелал себе жилище из древесины цвета гречишного мёда, и Аркадий его построил. То есть вырастил. За сутки. Вместе с мебелью и удобствами. Сам Аркадий находился тут же и принимал живейшее участие в беседе.

— Главное было — набрать достаточную массу мицелия, так как изменённое грибовидное тело и является основным строительным материалом, — вещало одно из деревьев, поддерживающее гигантский купол над Солёным Озером и Светлоградом. — Цианобактерии вступают в дело не сразу, мне же нужно создать из «шляпки» гриба купол. Но если бы я создал маленький купол, порядка двадцати метров в высоту, то у меня не получилось бы сформировать внутри нормальную биосферу. Ну а если делать его большим, то под действием силы тяжести он деформируется. Эта дилемма заняла меня надолго. Но я нашёл решение! Сетчатая структура, растущая навстречу друг другу! Представляете, всё просто! Ну а после стал использовать данную сетку как полупроводники. Благодаря этому, на внешней поверхности грибной шляпки отображается всё таже сушь. И так напугавший вас завал. Ни спутники, ни аэроразведка ничего не заподозрят. Согласитесь, ведь очень тонкое решение?

Андрей крепко прижимал к себе Светку. Та держала на руках Николая Андреевича, который крутил головой, пытаясь определить, где же тот загадочный дядя, говорящий незнакомые слова. Вдалеке виднелись другие дома, всевозможных цветов. Каждый житель вырастил себе жилище на свой вкус. У них со Светкой тоже будет такой дом. В месте напоминающим сад. Где не жарит солнце и растёт нормальная трава.

Купол поднимается на двести метров в высоту, окружность его три километра. Дальше формируется ещё один, за ним третий. И они продолжают расти. Край обезлюдел от засухи, и никто их пока не нашёл. Но это ненадолго. Вскоре комитет узнает о нарушении «естественного природного процесса посредством генной инженерии», как они это называют. Что за этим последует, неизвестно. Но есть надежда, что смирятся. Не станут засыпать химикатами и бомбить. Аркадий утверждает, что купол выдержит практически любую бомбёжку, но всё равно страшно.

Страшно оставлять Свету и сына одних. Но уехать придётся. Потому что надо дать знать людям, что есть возможность жить нормально, без постоянных противопыльных масок и улиток со сверчками. Для этого он проедет по опустошённым засухой регионам и высадит зёрна, которые дал Аркадий. Это его новая разработка. Концентрированная информация. А поедет Андрей, как и раньше с ветерком.

Аркадий долго готовился, даже выкупил через подставных лиц верную подругу. Андрей скосил глаза и подмигнул стоящей у дома атамана Валькирии. Светка пихнула его в бок и прошептала:

— Я только сейчас поняла, как сильно я ревную тебя к байку.