Вознесённые Том 1: Долгожданное Путешевствие

Возвращение домой

Первые дни весны выдались солнечными и ясными, хоть и холодными, полными смуты и печали. Перед старой, разбитой оградкой, сплетённой из ветвей ив и тополей, промелькнула тень. Тот, кто отбросил её, перешагнул препятствие. От некогда прекрасного и уютного поместья остались лишь пепелище и руины.

Ступая по твёрдой, всё ещё покрытой тонким слоем снега земле, фигура молодого полуэльфа подошла к обугленным стенам. Он провёл рукой по обожжённой балке, вспоминая, как всего пару лет назад проводил вечера в компании друга и сестры в отчем доме.

Сад, что некогда цвёл пионами, гортензиями, тюльпанами и хризантемами, был вытоптан и пуст. Юноша окинул взглядом поместье и увидел, что из многого уцелело лишь малое. Старая лавка возле того места, где некогда стояла крепкая дубовая дверь, была цела.

Он сел на поскрипывающую лавчонку, потирая колени, ноющие после долгой, многодневной дороги. Достав из внутреннего кармана жилетки свою любимую трубку, он набил её курительной смесью из табака, шалфея и мяты. Раскурив её, он принялся вдыхать и выдыхать дым. Издали слышны были голоса людей и звуки работы: соседей, что отстраивали разорённый город, готовили новые поля для возделывания.

— Вот я и вернулся, — прошептал он себе под нос. — Мог ли я подумать, что всё так обернётся? Если бы знал, отправился бы я в тот день? Нет уж, нечего жалеть о случившемся, — твёрдо сказал он себе.

Поглядев на вытоптанный ногами троллей и великанов сад, он заметил небольшой росток, что пробивался в месте, где снег понемногу таял и обнажал плодородную почву.

Вид этого молодого побега прибавил в его душе надежды и тихой радости, хоть мысли его всё ещё были полны скорби о любимых, которых он уже никогда не увидит. Но думы и воспоминания его лишь возвратились и даже преумножились, когда бросил он взгляд на небо. Вновь охватил его взор созвездие, что даже в этот ясный утренний час сеяло тремя светилами: Вознесёнными.

Том первый: Долгожданное путешествие
Глава 1. Важные планы

Среди бескрайних просторов Белоземья, среди великих древних лесов, среди гор и холмов — немало краёв и городов, селений и деревень. От мала до велика ютятся под небом и солнцем, под сенью деревьев народы, что прошли через тяготы тысяч лет.

В самом центре Межиморья, что лежит в центре Белоземья, стоит древнее, но тихое и спокойное селение. Немало знатных и старых родов издревле тянут свою родословную в сём городе. Полурослики — Каштаны, полуэльфы — Златоцветы, люди — Рыжие, Поддубы и Сидровары — обитают в общине. Их родовые древа разрослись на многие мили по округе, и отпрыски их живут по всем Центральным Землям.

Одним из таких отпрысков древнего рода Златоцветов был Динатар. Для друзей он просто Дин, но ведь этого маловато для описания столь важной личности — для всей этой истории в целом.

Так что же Дин? Родился Дин в Долине Яблок и всё детство, да и юность его прошла в ней же. Край этот в Центральном Уделе, полон быстротечных ручьёв, что словно артерии пронизывают землю лугов и полей и уносятся к берегам Широкобродой.

Сын дочери эльфийского вождя — того славного племени, что обитало в северо-западных от Долины лесах. Отец его был одним из детей знатнейшего рода полуэльфов в этих владениях.

Динатар всегда признавался достойным сыном своих предков. Он был трудолюбив и любознателен, мудр и сдержан. Но без устали в сердце его горели страсть и жажда нового. В меру он утолял этот голод с самого рождения — с друзьями или в одиночестве. Уходил он в леса и на их окраины, отправлялся к дальним границам Долины. Всегда жажда узнать то, что лежит за привычным ходом вещей, вела его навстречу новому. Но о настоящем путешествии он пока мог лишь мечтать.

Даже после смерти своих родителей и ужасного мора, что чуть не унёс и его жизнь, Дин не остепенился. У него было всё: и отчий дом, и богатство, и добрые друзья. Но всё ещё мир за окном, за порогом входной двери, звал и звал его — на длинные лесные тропинки, на широкие мощёные дороги, на бескрайние дали.

В тот вечер сидел он в любимом кресле, покуривая трубку, набитую смесью табака, мяты и шалфея. На столе перед Дином лежали старые карты, пожелтевшие от времени. Внимательно он рассматривал их, изучал дороги и города.

Воображение его рисовало картины пейзажей: белый от снега север с городами-крепостями гномов и фьордами нордов; Великий Тракт и Золотой Путь, что тянулись через весь континент; великие вольные города Восточного Побережья; оливковые холмы Ашара; бескрайние тёмные воды Моря Пропащих.

Мог ли он вообразить себе, какие события, чужие намерения и планы встанут на его пути и сколь жестоко обернётся к нему этот путь?

Детские голоса за окном вырвали его из фантазий; он сразу догадался, кто бы это мог быть. Отложив в сторону трубку, он подошел к распахнутому окну. Отворив занавеску, он убедился, что не ошибся в догадках.

Несколько озорных соседских детей бегало рядом с оградой, что отделяла усадьбу и сад от остальной улицы. Яркое солнышко освещало двор и улицу тёплыми, согревающими лучами.

Последние дни лета подходили к концу. Ласточки летали по небу над полем, бросаясь, как молнии, навстречу мухам и мошкам. Ловко и грациозно ловили они их на лету. Несколько зябликов расселось на ветвях старой ивы, что росла у ручья рядом с домом Дина, напевая свои песни. Журчание родниковой воды подыгрывало им в такт, несясь стремительным потоком.

Дин вдохнул свежего воздуха. Он надолго застыл у окна, любуясь пейзажем и слушая птичьи серенады, и за это время трубка его успела погаснуть. Раздосадованный этим, он сел в кресло, вновь поглядывая на старые карты.

Множество книг, что уже успел он прочесть за долгие годы, собранных в стопки, лежали поблизости. Опустив руку, Дин нащупал лютню, ударил по струнам — и из инструмента полилась мелодия, любимая им в вечерние часы.

Что же мне им сказать? — думал он, перебирая беспорядок в голове. Что мне сказать дяде Герарду и остальным? Что же мне сказать Альберту? Он мой друг, он поймёт. Но если нет? — терзал он себя мыслями, а те, словно тяжёлый молот, вбивали его всё глубже и глубже в уныние.

Ну хватит, довольно. Пришло время сказать, — твёрдо решил Дин, не желая откладывать этот разговор. Отложив лютню в сторону, он подошёл к окну, за которым резвилась детвора.

— Эй, вы! — громко воскликнул он. — Найдите высоченного рыжего дровосека по имени Альберт. Он сейчас уже должен был вернуться домой. Он живёт там же, где и вся семья Рыжих, поспрашивайте у них. Найдёте — скажите, что его искал его друг Дин. Найдёте его — получите вдвое больше, — передал он указания и метнул несколько медяков на улицу.

Дети резво похватали монеты и убежали прочь, растворившись среди вымощенных улочек города, как муравьи в муравейнике. На улице воцарилась тишина, прерываемая лишь пением птиц и жужжанием пчёл. Дин вернулся в своё кресло и принялся ждать, в голове своей репетируя речь. Но быстро понял, что все мысли совсем уж не вяжутся в предложения.

Дин и не заметил, как быстро пролетело время. Солнце клонилось к закату, и тени удлинялись. Тут в дверь раздался стук — тяжёлый, но плавный. Дин вскочил на ноги и бросился в коридор.

В дверях стоял высоченный рыжеволосый человек с ясными глазами. Смотрел он взглядом, в котором можно было прочитать неуёмное любопытство и энергичность, вровень с твёрдостью характера.

Грозный вид гостя, что мог бы напугать простого человека, ничуть не страшил Дина, ведь он хорошо знал этого человека. А вид у него был действительно грозный — от множества шрамов и рассечений, что оставили ему кулачные бои и состязания. Ростом он был выше всех в этих краях, и местные не в шутку звали его Великаном, что ему скорее льстило.

— Могу я войти? — спросил гость.

— Конечно, — ответил Дин и жестом руки пригласил его пройти в гостиную.

Глава 2

Вечерние разговоры у камина

Гость прошёл вглубь комнаты, пригибая голову перед горизонтально лежащими балками потолка. Даже дом полуэльфа был слишком низок для него, несмотря на то что эльфы и полуэльфы славятся на весь свет своей рослостью. Потрескивающие дрова в камине разносили тёплый, желтовато-алый свет.

Вид огня всегда нравился Альберту и всегда казался ему живым и разумным. Он ненадолго всмотрелся в пляшущие язычки.

Хозяин дома за другом не последовал; вместо этого, свернув на кухню, взял он с собой резной дубовый стул и глиняную миску, полную слоек с яблоками.

Долг гостеприимства всегда занимал в жизни Дина важную роль.

Он поставил стул напротив окна, прямо рядом с креслом, а на столик поставил миску с угощениями. И не возвратился на своё место, пока друг не сел первым.

В вечернем саду пчёлы и бабочки уходящего дня летали среди цветов на грядках, разбитых прямо под окнами «Пиона». Георгины, хризантемы, эхинацея и золотарник били искрами жизни во все стороны. Быстрый ручей, текущий ниже по склону, чьи берега были увенчаны молодыми ивами и черёмухами, создавал образ пейзажа столь мирного и прекрасного, что любой, даже самый огорчённый и подавленный человек, мог бы почувствовать спокойствие и душевную благодать.

— Мне сказали, что ты меня искал. Целая свора прибежала прямо под дом и принялась орать на всю улицу. А потом они начали ещё и денег требовать. Чем я тебе так насолил? — рассмеялись они, и напряжение как рукой сняло.

— Да уж, тут мне следует извиниться. По-хорошему я сам должен был бы прийти.

— Не переживай из-за этого. Я всё равно хотел прогуляться. Кстати, ты ведь помнишь? Завтра начинается ярмарка.

— Конечно же я помню, — ответил он, потягивая дым из трубки.

На самом деле Дин совсем забыл, что завтра начало большой ярмарки проводимой в первые дни осени: мысли о скором дне рождения, а ещё больше — о планах на путешествие — выбили его из привычного графика.

— Всё ли у тебя в порядке? Ты давно не появлялся на людях. О чём-то волнуешься? Это из-за дня рождения? — спросил он с нотками беспокойства в голосе. — Тридцать лет, в конце концов. Всё как в завещании: дом и богатства, всё становится по праву твоим.

— Даже не знаю, как сказать, — замешкался Дин. — Это действительно связано с моим скорым тридцатилетием, но всё же есть вещь поважнее. Я решил покинуть Долину и отправиться в путешествие, — собрал он всю уверенность.

— Я знал, что ты задумал этакое, — опечалился Альберт. — Ты всё время говорил, что хочешь изведать края и земли за границами Долины. Я не удивлён, честно говоря. Куда ты отправишься сначала?

— Наверное, в Малекмур, к Тие. Хочу повидать родственников. Но перед этим я хотел бы предложить пойти и тебе — отправиться вместе со мной, если ты этого хочешь.

— А сразу ты не мог сказать? Нет же, сел с таким видом печали и уныния, будто кто-то умер. Я уж подумал, что ты позвал меня, чтобы прощаться. Предположить, что я, Альберт, сын Мортена, отказался бы отправиться в путешествие? Ещё чего! Конечно же, я пойду с тобой. С чего ты взял, что я могу отказаться? — после этих слов Альберт явно повеселел и уже не выглядел таким поникшим.

— Ну, ты особо никогда за пределы владений Долины не выходил, почти всё время работал с отцом. Вот я и подумал, что тебе это не особо интересно. В детстве ты постоянно убегал из дому, но я думал, что это в прошлом, — ответил Дин, также повеселевший от услышанного.

— Конечно, не выходил из Долины — вот как раз потому, что отец меня не отпускал. Всё время нужно работать. «Альберт, помоги там. Альберт, сделай это. Альберт, ещё только полдень — лес сам себя не заготовит». Может, я и не хочу рубить дрова каждый день, но меня никто особо не спрашивал. Пора бы самому решать, что делать и как жить. Ну а если они попробуют меня остановить, им понадобится человек семь, чтобы удержать меня на месте, — Вновь потянулся он к миске. От всех этих разговоров разыгрался аппетит.

— Что же, я очень рад этому. За границы Долины мы уж точно отправимся, и другие города увидим: и Иерисиев, и Мраморан, и Марунн, и города эльфов.

— Никогда не видел эльфов, ну кроме тех, что у нас в городе гостили. Но это не считается. Я хочу увидеть их город и лес, — воображение само рисовало в голове всевозможные картины.

— Хорошо. Тогда отправимся в конце второй — начале третьей недели этого месяца, как только купим всё необходимое и соберём поклажу. Нужно купить пони и снаряжение: огниво, походную посуду, инструменты.

— Намёт, — добавил Альберт.

— Да, намёт тоже нужен, как и спальники. Денег на всё найдётся, главное — чтобы успели всё вовремя сделать. Не хочется мокнуть под ливнями днями напролёт. Уф, терпеть не могу месяц гроз.

— Могу я взять своего пса? — Не забыл Альберт о своём питомце, что почти всегда был рядом с ним.

— Вольфа? Конечно, бери. Да и не будем же оставлять пса без хозяина. Думаю, что ему понравится — он же волк.

— Спасибо, я не хотел бы бросать его здесь одного. У меня есть немного денег, которые я скопил, помогая в рубке леса. Может, нужно купить что-то сейчас?

— Не переживай, денег точно будет вдоволь. Сейчас у меня есть немного серебра. Дадим эти деньги авансом, а как только получу своё наследство, траты будут не проблемой.

— Хорошая мысль, так и сделаем. Я всё тебе верну. Но с заготовкой дров я всё же помогу. Не гоже оставлять работу недоделанной. Скажу отцу всё как есть.

— Не переживай за это. Всему своё время. Раз уж завтра начало ярмарки, не грех будет и сходить. Как ты думаешь?

— Ну наконец-то. Теперь я тебя узнаю. Старый добрый Дин. Ещё как сходим, ещё как.

Дин и правда повеселел наконец. Печаль отступила, и вновь энергичный и целеустремлённый полуэльф смотрел на закат.

Встретиться с друзьями, выпить кружку сидра в их компании, сыграть на своей любимой флейте, спеть несколько песен (а голос у Дина был насыщенный и приятный, да и на музыкальных инструментах играл он неплохо), прогуляться по любимым местам. Что могло быть лучше перед долгожданным путешествием?

Глава 3
Праздник в Долине

Ночь для Дина выдалась тревожной.

Как и чаще всего, ко сну он отправился после полуночи. Яркие звёзды и луны освещали ночное небо, и лишь лесные волки и совы не смыкали глаз. Дурной сон встревожил его: несколько раз за ночь он просыпался на мгновения в холодном поту.

Сны Дина всегда были яркие и живые, куда как живее, чем у большинства существ, но и кошмары были куда как страшнее. Даже после смерти родители его всегда были рядом. На сей раз они остерегали его от многих опасностей, что предчувствовали на пути своего дитя.

Дух праздника и веселья прервал даже крепкий утренний сон Дина. Возгласы людей были слышны за полверсты.

Вечно они ведут себя так, что мертвого из могилы подымут. Неужто нельзя насладиться праздником в тишине? — мысленно корил Дин своих земляков.

Они заполонили центр города, осадили лавки торговцев и купцов, рассматривая экзотические товары и общаясь с чужеземцами.

Дин отворил ставни, и дурные сны довольно быстро выветрились из памяти. Он потянулся, оделся и выйдя на порог, отправился к ручью возле своего дома. В воздухе было полно пыльцы и аромата цветов. Умывание в прохладной воде ручья освежило и придало тон настроению.

— Какой отличный день? — не ошибался Дин.

Он взглянул на себя, ужаснувшись от того, как быстро летит время. Из водной глади на него смотрел уже не тот юноша, каким он себя помнил, а взрослый муж. Его длинные, прямые светлые волосы были собраны в косу, а на лице и по подбородку росла мягкая и короткая борода. Темно-зеленые, болотного цвета, глаза смотрели сами на себя, с читающимся в них терпением и внимательностью.

— Что-то я не молодею, — ухмыльнулся он и поднявшись с колен, вернулся в сад.

А какой аромат стоял в нём? Когда нарвал он свежих трав: мяты, мелисы, чабреца и лаванды. Он заварил себе напар, надел пояс и любимый кожаный камзол поверх льняной рубахи. Накинул на плечо сумку и обул кожаные туфли.

Добавив мёда в напиток, он постепенно опустошил глиняную кружку. Теплый отвар согревал не только тело, но и душу.

Достав из сумки кисет, набитый наполовину табачной смесью, и свою трубку, он забил её и закурил, начав пускать в воздух дымные колечки одно за другим. Закрыв за собой дверь и повесив ключ на шею, он спустился с холма. Вдоль ручья тянулась тропа, что вела его на городскую площадь.

День и правда был отличным: теплым и солнечным. Как и подобает быть первому дню осени: над головой Дина плыли белые облака, охотились ласточки с мухоловками.

Вдоль берега ручья, укрытого тенью от сени ив и черёмух, был разбит большой сад. Источался на всю округу запах яблок и груш, что обильно в нем созревали. Пройдя через сад, Дин вышел к дороге, вымощенной брусчаткой. Ступив на неё, он отправился через узкие улочки города.

Дома, стоявшие по краям улиц, отличались как своими размерами, так и убранством: статные горожане жили в длинных фамильных домах. Крыши их были покрыты деревянными досками или уложены черепицей, а фундамент — из камня или кирпича. Всегда горел очаг в самом сердце дома, и белый дым вился над крышей, уносимый вдаль северными ветрами.

Лачуги людей победнее строились из деревянного каркаса и покрывались глиной или известняком со смесью соломы. Крыши укрывали тюками соломы или слоем земли, и такие дома напоминали цветущие зелёные холмики.

В землянках же жили полурослики. У каждого жилища были дымоходы от каминов и печей, высоко тянулись они вверх. Крыши полуросликов были уложены цветной черепицей, красного, желтого или темно-синего цвета. Стены выкладывали из резных булыжников песчаника или известняка, а фундамент — из гранита или базальта.

В землянках всегда было много посуды: мисок, тарелок, вилок и ложек для пышных застолий. Мебель почти всегда была резная, с изображениями цветов и фигурками животных.

Дома полуэльфов ничем особо от людских не отличались, лишь потолок в них почти всегда был на полпяди выше. Вокруг домов всегда разбивали сады и вспахивали грядки, огораживали их заборами из плетеных ветвей ив или выстраивали из каменного булыжника.

Среди городских улочек нельзя было встретить ни одного прохожего. Лишь гул празднества эхом доносился из сердца города. С каждым пройденным шагом гул этот нарастал и в конце концов достиг своего апогея. Когда Дин ступил на площадь, где уже во всю кипела жизнь.

Намёты, шатры и палатки из разных концов света забирали на себя всё внимание. А вереницы горожан и гостей тянулись меж рядами словно ручейки.

Торговцы специями и шелками из Ашара; портные и сапожники; аптекари и алхимики, мастера рода карликов из Серых Гор; книгопечатники из Чернодубья и Иересиева; кузнецы и оружейники, прямо под открытым небом ковавшие металл; ювелиры; мастера по дереву и плотники; местные сидровары и мёдовары из Серебряных Ручьев — кого только не привела сюда дорога в этот день!

На оловянных и бронзовых подносах не счесть было экзотических пряностей и фруктов. В открытых сундуках и ларцах, на подстилке из бархата, блестя и играючи на солнце, лежали драгоценные камни искуснейшей огранки.

На коврах раскинулись, словно морские волны, ткани из тончайшей хлопковой нити и шелка; микстуры и зелья; искусно сделанная мебель, резные сундуки и картины, вырезанные из цельного дерева; курительные трубки; песочные и механические часы, заводные музыкальные шкатулки и игрушки; книги в кожаных переплётах и карты, искусно выведенные от руки или напечатанные на типографиях; инструменты и посуда для крестьян и горожан, а для местной знати — оружие, доспехи и стремена; украшения из кости, драгоценных металлов и камней, изделия из золота, серебра и олова; платья, ремни, пояса, сумки, кошельки и обувь из льна, овечьей шерсти, кожи и меха — всего было не перечесть.

Мёд и сидор продавались бочками. Местные повара, в особенности полурослики из семьи Каштанов, приготовили множество лакомств. Ломились их столы от сыров, колбас, ветчины и копчёного мяса.

Рыба на одних, а хлеб, пироги, булочки, пирожные, рогалики и сладости — на других. В котелках и на жаровнях томились всевозможные блюда из птицы, мяса и рыбы с овощами и гарнирами: супы и похлёбки, рагу и жаркое.

Дин удивлялся всему разнообразию. Раньше ярмарка была поскромнее — подумал он, рассматривая приезжих, их прилавки и товары. Он не хотел упустить шанс пообщаться с ними о дальних краях и странах: откуда они родом, где побывали и что пережили.

Каждое новое известие или рассказ о далёкой стране лишь усиливали его желание самому отправиться в путь и познать большой дивный мир. Он уже совсем потерял чувство времени и забылся. Но случай напомнил ему о данном обещании, когда он увидел Альберта.

Всё внимание Великана было приковано к прекрасно выкованным мастером-гномом доспехам и оружию. Рядом с ним у ног сидел его пёс — большой и серый, как настоящий волк, каким он и являлся на самом деле.

— Мечтаешь о покупке? — Отвлёк его Дин.

— Да уж, были бы у меня только деньги на такое. Вся эта палатка со всем, что в ней есть, стоит дороже, чем вся Долина, если не считать чертоги ярла, — восхищался он увиденным.

Под красно-белым вертикально полосатым шатром на столах и стойках хранилось оружие: мечи — как одноручные, так и двуручные; тяжёлые и лёгкие топоры; булавы с рукоятью как деревянной, так и цельнометаллической.

Немало было кольчуг и шлемов с забралами и наносниками, панцирей и прочих доспехов. Щиты из металла, кинжалы и ножи, фальшионы и тесаки — всё было отполировано до блеска, настолько, что в них можно было увидеть собственное отражение, не хуже чем в зеркале.

— Может быть, в будущем ты купишь себе такие доспехи или даже несколько, — сказал Дин своему другу, желая его подбодрить.

— Может быть, — ответил он ему.

— Сейчас нужно думать о том, что взять в дорогу. Пойдем, найдем ремесленников, — похлопал он Альберта по плечу и, обернувшись, ещё раз пристально вгляделся на стойки, обдумывая одну мысль, что закралась ему в голову.

В городе было столько ремесленников и торговцев, что в мгновение ока они нашли всё, что искали: огниво, котелок и железные колышки для шатра. Конкуренция среди мастеров была столь высока, что покупки обошлись им в сущие гроши.

Иногда Дину казалось: дай им волю — и те разорвали бы его, лишь бы не уступить клиента другим.

У местного же кузнеца заказали они недорогое и простое оружие, стремена для пони и подковы. У портных и кожевников — сёдла для пони и седельные сумки, а для них самих: тёплые шерстяные носки, походные высокие сапоги, плащи, сумки, пару стёганых курток и намёт из льняной парусины.

С деньгами расстались они легко и беззаботно. Да и на поесть, и чтобы выпить оставалось — да ещё столько, что можно было бы и друзей угостить.

- Ну что же, можно и перекусить. Чуешь этот аромат?

Сложно было не уловить тот запах. Целым облаком заполонил он площадь и унести его не смог бы, даже самый сильный поток ветра.

Прилавок Каштанов словно осадила целая толпа. Народу было столько, что на рынок пришла почти вся семья полуросликов, и даже так им едва хватало рук, чтобы всех обслужить. То и дело в котелки, на сковороды и вертела летели всевозможные рыба, мясо и овощи. Над шатрами поднимались большие клубы пара и медленно разносились по округе.

Гремела посуда, стучали кружки, подносы опустошались и вновь наполнялись. Шум стоял такой, что люди едва перекрикивали друг друга. К счастью для Альберта и Дина, очередь быстро поредела.

Большая часть народа, что толпилась на площади с самого утра, помчалась к прилавку Старого Атли. Стоило им лишь услышать, что вот-вот откроют бочонки первой партии сидора в этом году.

— Доброе утро. Надеюсь, эти дни принесут вам радость и достаток, — отвесил Дин поклон, уже немолодому и крайне уважаемому в городе полурослику в фартуке и поварском колпаке, что стоял за жаровней. Обжаривались на ней в бараньем жире свежие овощи: лук, сладкий перец и морковь вместе со свиной вырезкой, приправленной розмарином и тимьяном.

Был это не кто иной, как Бори Каштан — один из старейших отцов своего семейства и один из лучших поваров в округе. Мало кто доживал до столь почтенного возраста, но старого Бори годы, похоже, лишь красили.

— Дин, Альберт! — усмехнулся он им в ответ. — И вам здоровья и счастья в это утро, да и на все прочие времена тоже. Я уж думал, что вы не появитесь. Вы как раз подоспели к первым блюдам. У нас уже растащили всю выпечку. Уж не думал, что в этом году будет столько народу. Это, конечно, хорошо, но чего столько людей приехало из Иерисиева и Чернодубья — ума не приложу.

— Я слышал, что на Востоке в последние годы царит засуха. Вот к нам все и едут за зерном и фруктами, — услышал Дин из разговоров и новостей, коих немало он наслушался за этот день.

— Ты, как всегда, в своём репертуаре, Дин. Мне иногда кажется, что слушать тебе и говорить приятнее, чем есть и пить.

— Слушать и говорить — хорошо. Но куда лучше слушать, а попутно есть и пить, — рассмеялся Дин.

— Это уж точно. А что ты, Альберт? Всё время молчишь. Как там твой старик поживает?

— Не начинай, Бори. Ты же знаешь, после смерти мамы он пьёт как рыба. Не хочу об этом говорить. Уж лучше накорми нас, — оглядел он стол, который даже после нашествия голодных всё ещё был полон блюд и закусок.

— Сию минуту, — откланялся он и тут же принялся за работу. — Я дам вам всего понемногу. Прелесть ведь в разнообразии.

— Только не понемногу, а так, чтобы гора на тарелке была выше вершин нашей Долины, — расплатился Альберт, и монеты звонко покатились по деревянной столешнице.

Бори ловко, как и подобает полурослику, поймал их. В мгновение ока деньги уже оказались в поясном кошеле.

Через считаные секунды на столе стояли две миски с похлёбкой и тарелка с закусками

— А вы сноровку с годами не теряете, господин Бори. Пусть это, конечно, и не горы Долины, но тоже неплохо, — уже вовсю предвкушал Альберт трапезу.

Рядом с прилавком стояли столики, где они и расположились. Не забыл Альберт и о своём псе, что всё это время терпеливо ждал, и хозяин угостил его. Похлёбка выдалась на славу, да и закуски были не хуже.

— Осталось купить лишь лошадей, верно?

— Да, но, по правде говоря, лошадей у нас в городе не разводят. Да и дороговато это. Потому возьмём мы в дорогу пони. Сходим на днях к Орлу.

— Отлично. Думаю, каким-нибудь вечерком после работы можно будет и сходить. Хороша похлёбка — Бори и его семья, как всегда, бесподобны. Теперь-то можно и сидору хлебнуть. Что скажешь?

— Не без этого, — ответил Дин, и, вернув полурослику посуду, они отправились к Сидроварам.

Вдоль площади, за прилавком Каштанов, тянулась небольшая аллейка, где расположился Атли Сидровар. Стоял он за столом в окружении множества бочек, кружек и своих помощников. Вместе с племянницей и сыном, не покладая рук, они трудились: кружка за кружкой наполнялась для жаждущих.

Немало пришлось прождать Альберту и Дину, пока не настал их черёд и не остались лишь самые заядлые любители сидора и местные забулдыги.

Толпа скучающих не стояла в тишине, и среди пересудов и слухов Дин расслышал много интересного. Несколько полуросликов и старый болтун Вальгард перебрасывались словами о бандитах и чудовищах на дорогах и в лесах — о троллях и ограх.

— Тролли и огры? Чушь какая! — не сдержался Дин.

— Говорю вам, это правда. Фарад рассказывал мне, что к нему на ферму заявился великан и принялся её разорять. Не верите — спросите у соседей. Тот исполин всю ограду ему поломал.

— Слышал я об этом. После ухода жены Фарад пьёт как конь. Да и не видели его соседи никакого великана. Когда они пришли, там не было ни души и ни следа, — слыхала вся округа об этой истории.

— Старый Атли Сидровар всё ещё в деле? — воскликнул Альберт, дождавшись наконец их очереди.

— Сынок, я готовлю сидор дольше, чем вы двое вместе взятых живёте на этом свете. Так просто вы от меня не отделаетесь, — рассмеялся старик.

— Рады видеть, что у тебя и твоей семьи всё хорошо, — добавил Дин.

— В этом году мы приготовили хорошую партию, должен признаться, — промолвил старик, протирая кружки, — у нас уже прикупили с десяток бочонков торговцы с востока.

— Тогда не будем терять времени. Наливайте, гер Атли, — махнул рукой Альберт.

Старый Атли налил сидора в большие кружки, и они принялись к первой пробе. Солнце своими лучами заливало всю округу, и время шло к обеду.

От прилавка Атли открывался прекрасный вид. С этого места ратуша и храм смотрелись безупречно. Солнечные лучи играли разными красками на черепице крыш: от тёмно-синего до ясно-фиолетового. Они сразу выделялись на фоне города своей высотой и размерами.

Ратуша стояла на юге, а храм — на севере. Всегда можно было увидеть их с любой точки селения. Между ними, в самом центре площади, среди множества прилавков и шатров, лежало поприще.

На арене этой люд Долины Яблок организовывали кулачные бои. Были они увеселением для многих жителей. Да и напряжение, накопившееся за долгое время монотонного труда, это помогало снять. Дин не любил таких драк, но Альберт был в той мере чемпионом в этой области. Он славился как один из самых сильных людей во всей округе — и в драке, и в борьбе, да и в жизни в целом.

Дин и Альберт, попивая сидр, подоспели к концу очередного боя. Уже не первый за этот день.

Стеной на стену сошлись бойцы из двух семей — Рыжие и Поддубы. Молотили они друг друга без остановки, пока на ногах не остался лишь один.

С арены повалилась, ковыляя, целая толпа — и молодые парни, и зрелые мужчины. Все были в ссадинах и с кровоподтёками.

— Смотри-ка, твои родичи! — воскликнул Дин, наблюдая драчунов.

— Вижу. Ах, слегка не успели, как всё уже закончилось. Как думаешь, кто из них победил?

— Ну, ты стоишь здесь. Значит, победить могли и Поддубы — они ребята крепкие.

— Да, я помню свой бой с Асвёром. Мы тогда живого места на себе не оставили.

— Я это тоже помню. Асвёр после того боя ходил два дня с отёками, почти потеряв зрение, пока они наконец не спали.

После того как последний из удальцов покинул арену, на неё вышли новые участники. Было их только двое.

Зрители окружили арену и стеной загородили весь обзор.

— О, бой один на один! Люблю такое, — потирал руки Альберт, предвкушая зрелище.

— Это Орнив Сидровар, я его знаю. А того второго вижу впервые. Не могу разглядеть из-за толпы. Ты выше, что видишь?

— Это же гном! Хотя нет… что-то высоковат и не так плечист. Может, нас решил навестить карлик?

— Давай подойдём поближе, — предложил Дин.

Пробившись через толпу зевак, они подошли к самому краю. Отличное место, и вид открывался наилучший.

В самом центре стояли двое: их молодой земляк и его оппонент.

Был это коренастый карлик высотой в три локтя. Широкоплечий, как гномы, и с массивной грудью, он напоминал бочку. Руки выглядели как толстые канаты, которыми швартуют корабли. Ноги были в обхвате как талия взрослой женщины, а пальцы — широкие и толстые, с множеством мозолей. На голове росли длинные, жёсткие, тёмные волосы. Собранные в косу, доходили они до самых лопаток. На лице же вилась борода — грубая и жёсткая, как проволока. Нос был слегка горбатый, а губы — пухлые (хоть за бородой их особо и не было видно), а глаза цвета красной яшмы.

Всё выдавало сильного и крепкого воина или даже знатного и благородного дворянина. Он был хорошо и дорого одет. Поверх штанов надеты стёганые поножи с проклёпанными наколенниками и набедренниками из кожи и стальных пластин. Высокие кожаные сапоги хорошей выделки доходили до колен, а на животе застёгнут кожаный пояс с отполированной серебряной пряжкой, блестящей на солнце.

На торсе одежды не было ни у одного из бойцов — перед боем принято было снимать её, раздеваясь до пояса.

Под наблюдением помощника судьи, у самого входа лежала одежда и доспехи гостя. Среди пожитков карлика Дин разглядел красную льняную рубаху, ярко-синюю стёганую куртку, а рядом — доспехи: кольчужную рубаху с длинными рукавами, латные рукавицы и открытый сферический шлем с наносником, который закрывал нос и нижнюю часть лица в бою. На самом видном месте, словно украшение композиции, стоял двуручный молот-клевец с посеребренным навершием.

Соперники пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Судья назвал имена участников: Орнив из семьи Сидроваров и Гильберт из Чернодубья. После этого он махнул рукой, и двое бойцов сошлись в схватке.

Молодой Орнив был силён и напорист. Поначалу он держал карлика на расстоянии. Кулаки со стуком били по массивному лбу и кистям, которыми карлик закрывал лицо от шквала ударов.

На рожон Гильберт не лез и ждал подходящего момента. Тут Орнив открылся — и точный удар прилетел ему в живот.

Орнив закашлял и скрутился. Пришлец повалил соперника на землю. Несколько тяжёлых ударов, словно молот, обрушились на него, и молодой Орнив сдался.

После этого боя состоялся следующий, а за ним ещё один и ещё. Приезжий витязь бил всех не стремительно и быстро, а точно и выверено. В итоге он поборол шестерых противников подряд.

— Он силён, — сказал Дин.

— Э-нет, так не годится. Такими темпами он всех победит. Здесь я — чемпион! — воскликнул Альберт. — Пришёл мой черед показать этому карлику, что такое настоящий бой! — допил он последние капли сидора и отдал пустую кружку.

Приказав Вольфу сидеть и ждать своего возвращения, Альберт отправился к арене.

— Теперь моя очередь, Оттав, — обратился он к судье, попутно снимая с себя сумку, пояс и рубаху.

— Альберт, как хорошо, что ты появился. Я уж боялся, что мы опозоримся! — встревожился судья, уже не надеясь, что кто-то сможет одолеть приезжего силача.

Как только очередной бой закончился поражением уроженца Долины, судья объявил жителям: чемпион арены пришёл, дабы не посрамить бойцовскую удаль обитателей родного края.

Тут он объявил перерыв. Гильберт перевёл дух, а Альберт размялся и подготовился.

— Жители Долины, — обратился судья к зрителям. — Ещё не видал я столь сильных и храбрых бойцов, как эти двое: наш чемпион и этот славный гость. Воистину великий бой мы увидим. Не будем же ждать — начинайте! — воскликнул судья, и воители сошлись в схватке.

Удальцы разошлись по краям арены и приготовились. Как только судья махнул рукой, двое бойцов сошлись в бою.

Альберт яростно бросился на соперника. Без устали он молотил руками по голове, спине и плечам карлика. Локтями и кулаками будто пытался вмять врага в землю. Гильберт же выдерживал чудовищный напор и старался бить по уязвимым местам.

Удар за ударом сокрушал внутренние органы и рёбра великана. Альберт терпел, но боль становилась лишь сильнее. Он начал прижиматься ближе к земле, локтями закрывая живот и грудь.

Видя это, карлик всё чаще бил по лицу и голове, имея наконец возможность достать до уязвимого места.

В перерывах между ударами бойцы сходились в клинче, пытаясь побороть друг друга. Гильберт не мог повалить рослого Альберта, а великан никак не мог оторвать приземистого карлика от земли. Словно два быка, они сходились в ожесточённой схватке.

Оба силача были крепко сложены и тяжеловесны: каждый весил не меньше семи пудов, и вены на их руках и плечах раздувались от прилива крови. Бой продолжался не меньше часа, до самого полудня.

Никто из зрителей никогда не видел ничего подобного. Никто из противников не собирался сдаваться или отступать, хоть и были они вымотаны до предела.

Вольф, несмотря на приказ хозяина, не мог сидеть на месте. Бегая вокруг ограды, пёс жалобно скулил, наблюдая за происходящим.

Практически обессиленные, бойцы сошлись в последней борьбе и принялись за попытки повалить друг друга на землю. Тут оба рухнули, словно мешки, и вцепились друг другу в ноги, словно хищники в добычу.

Альберт схватил карлика за лодыжку, а тот в ответ обхватил ногу в области колена. Резко и одновременно они вывихнули и потянули, надавив на сустав. Хруст раздался, и даже шум толпы его не перебил.

— Агрх! — рыкнул Дин, представляя эту боль.

Тут судья объявил ничью.

Жители города и Долины были рады: чемпион не проиграл. Но воодушевления и гордости не было — победы он тоже не одержал.

Дин растолкал толпу и вбежал на арену. Не мог он не помочь другу. Искренне радовался, что тот не пострадал ещё сильнее.

Бойцов увели с арены и посадили на лавки друг напротив друга. Местный цирюльник, пришедший обработать их травмы, ужаснулся от увиденного.

Они выглядели словно несчастные, упавшие в бурную горную реку, что быстрым потоком пронесла их по скалистому, покрытому острыми камнями дну: на них не было живого места.

У Альберта оказалось несколько сломанных рёбер. У Гильберта — множество рассечений на лице и голове. Цирюльник вправил суставы, помог чем мог и удалился.

Вольф сидел возле ног хозяина и тихо поскуливал, чувствуя, как страдает хозяин.

К новому бою тем временем готовились другие бойцы. А те сидели молча и осматривали арену. Альберт наконец решил прервать тишину.

— Значит, тебя зовут Гильберт? — спросил он изнурённым голосом у сидящего напротив карлика.

— Да, моё имя Гильберт, — кивнул тот. — Гильберт из ордена Чёрного Дуба.

— Из ордена? Ты что, рыцарь? — с оттенком неприязни спросил Альберт.

— Не думал, что рыцари дерутся так, - добавил Дин.

— Я дерусь, и я не рыцарь, — спокойно ответил карлик. — Я полубрат, член ордена, но рыцарем мне не стать. Не знатного рода.

— Орден Чёрного Дуба? Это тот, что находится в Чернодубье? — уточнил Дин. — Я много о нём читал.

— Нет, — поправил его Гильберт. — Наш капитул окружён городом. Сначала построили замок, а лишь потом вокруг его стен вырос город. Во внутреннем дворе крепости, на высоком холме, растёт Древний Дуб, в честь которого назвали наш орден, а позже и город.

— А почему Чёрный Дуб? — недоумевая спросил Дин. — Я так и не нашел ничего об этом в книге.

— Однажды в него ударила молния. Когда на месте сегодняшнего замка стояла небольшая часовня, а рядом молился отец-основатель капитула. Все думали, что дуб погиб, но через несколько лет он ожил и пустил молодые побеги. До сих пор на стволе видна обугленная корка. Это был знак.

— Зачем же ты пришёл сюда? — заинтересовался Дин.

— Я знаю зачем, — воскликнул Альберт. — Чтобы делать вид, что помогает людям.

— Что ты хочешь этим сказать!? — возмутился Гильберт.

— Я немало знаю про рыцарей и паладинов, — продолжал Альберт. — Они будто борются с несправедливостью и злом, вставая на сторону слабых и обиженных. Но в большинстве своём занимаются ростовщичеством. Помогают князьям и вождям, нередко подавляя восстания отчаянных крестьян. Где справедливость и праведность?

— Это неправда! Наш орден никогда ничем подобным не занимался, — возразил Гильберт.

— Хочешь помочь людям? Тогда раздай все деньги беднякам, продай свои роскошные одежды и доспехи.

После этих слов упрёки переросли в ругательства, и двое вновь готовы были сцепиться. Но только попытались встать на ноги, тут же рухнули обратно.

— Успокойтесь! — призвал Дин. — Альберт, откуда нам знать, что орден Гильберта занимался или занимается чем-то таким?

— А откуда нам знать, что нет? Все они одинаковые, — буркнул Альберт.

— Откуда ты вообще всё это взял? Я читал о них: ордена действительно дают деньги в долг, но немало отдают на богоугодные дела.

— Мне рассказывали, да и по рыцарям видно, как они помогают: бросают бедняку медяк, а сами на конях в золоте и серебре. Посмотри на любого человека-ярла и на него самого.

— Я в золоте не хожу, да и коня у меня нет, — возразил Гильберт. — А твой ярл не рыцарь, и его люди тоже.

— Откуда такая красивая одежда, дорогие доспехи и оружие? — подметил Альберт.

— На всё это я заработал честным ратным делом.

— Неужели каким же?

— Я охотился на огров и троллей на севере от Мраморана, когда те совершали набеги на камнетёсов, — ответил карлик.

— Кажется, вам нужно успокоиться. Сегодня вы и так выяснили отношения, — вмешался Дин.

— Ладно, не хочу больше об этом говорить, — махнул рукой Альберт.

— Так зачем же ты приехал сюда, Гильберт? — снова спросил Дин.

— Вы не знаете? На дорогах развелось полно бандитов, что грабят и похищают людей. Наш орден выслал разведчиков, — признался Гильберт. — Я вызвался добровольцем, чтобы узнать больше и покончить с подонками.

— А, теперь понятно, — кивнул Дин. — Немало слышал о подобном.

— Я тоже, — добавил Альберт. — Последнее время только об этом и ходят разговоры.

— О таком лучше спрашивать у торговцев и купцов, они знают не понаслышке, — заметил Дин.

Толпа тем временем постепенно расходилась по домам, близился вечер, и с севера шли серые, но лёгкие тучи, что несли слабый моросящий дождь.

— Да уж, после сегодняшнего дня придётся провести неделю или две, залечивая раны, — сказал Гильберт, потирая вывихнутую лодыжку.

— А мне всё это время работать на лесоповале, — произнёс Альберт, держась за колено.

— Вот, возьми это, — сказал Гильберт и достал из кошеля несколько серебряных монет, протянув их Альберту. — Купи какую-нибудь хорошую мазь для колена.

Альберт с трудом встал со скамьи с помощью друга и ушёл, сухо сказав: — Не нужно, спасибо.

Дин взял вещи Альберта, которые тот совсем забыл.

— Прощай Гильберт, —сказал Дин и последовал за хромым товарищем. Гильберт дернул его за край рубахи.

— Он не возьмёт их от меня, возьми ты и передай ему. Пусть купит хорошие лекарства.

Дин взял монеты и откланялся. Альберт понемногу растворялся в потоке горожан, но не терялся. Его высокую фигуру было сложно потерять в толпе.

Они догнали друг друга и направились к прилавку, где всё ещё продавали сидр. После нескольких кружек к ним присоединились знакомые и товарищи. Общались и пили все вместе до ночи. Когда до полуночи оставалось лишь несколько часов, они наконец разбрелись по домам, отдыхать до следующего утра.

Примечания автора

Весовые и измерительные меры, приведённые в этом списке, являются мерами, что используют народы людей. Для гномов, карликов, эльфов и полуросликов, они явное дело отличаются, уходя в большую или меньшую сторону. Весовые меры полуросликов и людей, не отличаются, но вот шаг и фут, у полуросликов меньше, 35 и 18 см соответственно, локоть - 25-28 см .

Верста - 1066,8 м

Локоть - 45-47 см

Пядь - 17-18 см

фут - 35 см

Шаг - 70 см

Пуд - около 16 кг

Фунт, как весовая единица, имеет в разных землях, разный показатель и может меняться от города к городу, так как весовую меру назначает правительство.

Фунт нордов - 380-400 г

Фунт Ашара - 360-370 г

Фунт Вольных Городов восточных земель Межиморья - 440 г

Фунт центральных земель Межиморья - 410-420 г

Пинта - меняется от региона к региону, но в целом, колеблется в районе половины литра.