Возвращение

В страшной жаре прошло то далёкое лето.

Самые свежие новости из полка пришли только в середине июля, когда Бельский и его солдаты, с удивлением, увидели две карабкающиеся на их горное плато, в характерной для батареи расцветке, самоходные гаубицы «Акации», битком набитыми внутри, и облепившими снаружи броню батарейцами.

Оказалось, что старшина Слава Шипицин, командир шестого орудия и негласный заместитель старшины дяди Коли, прибыв в полк из отпуска, с разрешения командира дивизиона подполковника Ворошилова, собрал все остатки батареи, выправил на всех документы, и на двух орудиях, быстрым маршем прибыл на границу.

От Шипицина Бельский узнал, что стал капитаном.

Единственным неудобным моментом было, что орудия и люди должны были следовать в эту сторону в составе колонны с гуманитарной помощью. Славик решил колонну не ждать, и самостоятельно убыл с орудиями и людьми.

В начале июля Бельского и начальника заставы Алфёрова вызвали на расширенное совещание к руководству комендантского участка.

Перед поездкой Бельский отмылся и надел нормальную уставную форму с обувью. Он сомневался, брить ли двухнедельную щетину или нет, но Алфёров сказал, что там за такую ерунду напрягать не будут, а будут ставить на вид более серьёзные вещи.

Совещание было очень нервным. Комендант рвал начальников застав и мотоманевренных групп за необоснованные потери, за прорывы боевиков, недостатки в боевой документации резервных групп, отсутствие связи где-то там с кем-то в горах, за не проведённые сверки по службам, и за другие упущения.

Сразу после совещания, почти до вечера, заседала аттестационная комиссия, наказывая виновных. Возвращаться уже было поздно и опасно. Определив трёх человек с БМП, на которой он приехал, столоваться и отдыхать, Бельский стал ждать в штабе комендатуры Алфёрова, что бы вместе с ним где-нибудь переночевать.

Каким-то образом его заметила Жанна. Она неожиданно обрадовалась Бельскому, потрепала за бородку, пригласила к себе в домик на чай. Рассказала, что домик из двух частей, вторая часть сейчас свободна. Там можно переночевать. Они вышли на улицу. Жанна, по направлению своей руки, объяснила, как найти её жилище. Выглядела она уже не такой нервной, как при первой их встрече. Наоборот, она показалась Бельскому какой-то другой, спокойной и благожелательной.

Аттестационная комиссия прошла, но Алфёрова он так и не дождался.

Уже наступил вечер. Идти к Жанне Бельскому было неловко, но голод и ноги сами привели его к её небольшому домику. В нерешительности он закурил у её крылечка. Она, видимо, заметив Бельского, вышла:

- Отставить сомнения! Я думала «армейцы» все решительные, как гусары! На вид такой суровый и хмурый, а сам стесняется!

Она приветливо махнула рукой. Заходи, мол. Бельский ещё пытался отговориться:

- Алфёрова предупредить как-то надо!

Жанна иронично улыбалась:

- Да твой Алфёров завис уже с кем-нибудь из дружков! И он знает, что ты уже немаленький, сам разберёшься.

Они поели, попили чай. И как-то естественно, но непостижимо для Бельского переночевали в её постели вместе.

Жанна рассказывала ему, что когда около года назад, боевики штурмовали комендатуру, то обстановка сложилась так, что ей, вместе с остальными пришлось оборонять позиции, стреляя из автомата по наступавшим. В этом бою её сильно ранило в живот осколком от мины. Её оперировали в госпитале отряда.

Она говорила Бельскому в темноте:

- И решили они мне все эти органы, где дети получаются и вынашиваются, отрезать. Я два дня не соглашалась. А они меня некрозом тканей и перитонитом пугали. Я поплакала, потом успокоила себя мыслью, что потом кого-нибудь усыновлю или удочерю и согласилась.

Бельский гладил шрамы на её животе. Жанна целовала его плечо и тихо посмеивалась:

- Прости, что я тогда так неприязненно про Соловьёву. Просто я завидую, что у неё ребёнок, и она ещё сможет родить от хорошего человека. Хорошая она девчонка, порядочная. По слухам, она даже герою Алфёрову не дала!

Она уткнулась лицом в подушку, затряслась от короткого смешка, и потом, уже спокойнее, продолжила:

- Я ведь тогда на тебя запала. Сразу, тогда, за завтраком.

Жанна повернулась на живот. Одним локтем опираясь на подушку, а другой, прикуривая, Жанна удивлённо негромко говорила:

- Вот и сейчас, я вся такая в недоумении! Ну как мне, такой видной и привлекательной молодой женщине, мог понравиться такой заморыш как ты? Причём на голову ниже меня и младше? За мной такие красавцы ухлёстывают в отряде! А я легла под незнакомца!

Она потушила сигарету, положила голову на грудь Бельскому, а рукой начала гладить его по ноге:

- С ума можно сойти! Хотя сейчас у меня такое непостижимое и сумасшедшее ощущение, что я знаю и люблю тебя всю жизнь! Как пахнет твоя кожа! Это запах своего человека! Первый признак биологической совместимости! То есть второй половинки! Я никогда бы не расставалась с тобой!

И Бельский думал о Жанне, и его тянуло к ней, но Ольга тоже занимала его мысли. Он вернётся, а Жанна останется здесь, на границе, и там, в полку постоянно будет Ольга! А вдруг у них что-то получится?

Утром Жанна спросила Бельского:

- Ты никак не отреагировал. Мы будем вместе? Адрес свой дать?

Он молчал, не зная, что ответить.

Она вздохнула:

-Понятно! Но, если ты вдруг надумаешь, то найди меня потом! Где бы я ни была, и с кем! И пожалуйста, пока вы здесь у нас, не звони. И не приезжай! Мне будет тяжело!

На выходе из домика она целовала и обнимала Бельского:

- По-доброму завидую той, которой ты достанешься. Прости меня, если вдруг я тебя обидела чем-нибудь. Не думай, что я сплю со всеми подряд. Потянуло вдруг к тебе, ничего не могла с собой поделать. Охмурила тебя. Прости!

С непонятным чувством в сердце, Бельский уехал на заставу.

Наконец, в последний день августа, начальнику заставы, Герою России Руслану Алфёрову довели распоряжение, в котором батарее и роте приказывалось до 3-го сентября передатьрайон обороны подразделениям этого же пограничного отряда и 4-го сентября начать марш в пункты постоянной дислокации.

Бельский и его солдаты почему-то эту новость восприняли не с таким воодушевлением, как если бы её довели тремя месяцами ранее.

Что-то типа сожаления овеяло солдат батареи и мотострелковой роты.

Сколько колоссального труда было вложено в оборудование района натруженными покарябанными руками усталых, издыхавших от жары и пыли, полуголодных солдат, превративших безжизненное горное плато в настоящий укреплённый район со всеми коммуникациями!

Наверное, если бы они остались там дольше, то придумали бы и водопровод. Жалко было оставлять всё это.

Горное плато Талукан стало им настоящим домом.

Каждая позиция, каждый капонир, каждое помещение, каждый кустик и склон, каждый ориентир, каждая точка наводки и карточка огня стали хорошо знакомыми и родными.

Сколько было пережито в боях за удержание этого участка! Сколько событий!

В конце мая, от артиллерии отряда их усилили «Градом» и гаубицей Д-30. Правда, расчёты не дали – у пограничников просто не хватало людей залатать растянутую, лопавшуюся там и там дырявую границу.

Расчёты Бельский назначил из пехотинцев роты, у которых оставалось больше людей незанятых боевыми обязанностями.

С соляркой и боеприпасами проблем не было. Каждые семь-десять дней к ним приходила колонна топливозаправщиков и «шаланд» батальона материального обеспечения дивизии. С этими же шаландами они отправляли на склады дивизии горы стреляных гильз.

Начальник артиллерии отряда, полковник Зяблик Юрий Андреевич, в шутку называл их «99-я оперативная смешанная группировка «Талукан».

На границе они стали своими. Граница породнила их с пограничниками.

Почти девятьсот поражённых целей, около трёх тысяч выпущенных снарядов и три, так и не пройдённых противником направления были итогом командировки на границу.

Ни один переход, предпринятый противником, не увенчался его успехом. Десятки раз, армейцы, совместно с пограничниками, выходили на отражение прорывов, в дозоры и огневые засады, блокировали неприкрытые участки местности, выезжали на помощь сражающимся группам.

Бельский, как заправский общевойсковой командир, летал по границе на БМП, распределял пехотинцам задачи, не раз выезжал с ними на боевые выходы.

И, самое главное, все стали взрослей и серьёзнее, лучше и внимательнее относиться друг другу.

Именно тогда батарея навсегда стала для каждого настоящей семьёй.

Больше никогда и нигде Бельский не видел таких отношений.

Боевая история батареи стала богаче и разнообразней.

Строки в журналах боевых действий навсегда связали труд солдат-артиллеристов с боевой историей пограничных войск.

«Наши армейцы» - уважительно называли их пограничники.

Всё это время Бельский непрестанно думал об Ольге. От сердечных переживаний перестал пить.

Передав район, «армейцы» уходили, оставив о себе добрую память.

В строевую часть комендатуры, помня слова Жанны, закрывать командировку, Бельский не поехал, отправил старшину.

Провожали его Алфёров и начальник медицинского пункта заставы прапорщик Таня Соловьёва, молодая смуглая и очень приятная во всём девушка, уже успевшая побывать замужем и развестись. В России у неё оставалась маленькая дочь.

С Таней Бельский очень часто контактировал по медицинским и санитарным вопросам, и сумел войти с ней в хорошие приятельские отношения.

Сидели в «бунгало» у Алфёрова. Первый раз за всё время на границе Бельский пил водку.

Обменялись адресами в России. Соловьёвой, наверное, Бельский немного нравился, потому что она сказала ему:

-Если хочешь, напиши мне.

Дала на бумажке адрес. Который Бельский потом потерял.

4-го сентября в 7.00 утра подразделения Бельского начали марш домой.

Поворачивая колонной у заставы, увидели построившихся, во главе с Алфёровым, пограничников. Они стояли вдоль дороги. Офицеры отдавали воинское приветствие, а остальные выдерживали равнение.

Все, сидящие на броне, отдавали воинское приветствие провожающим их пограничникам, которые оставались и дальше заниматься своей нелёгкой работой – защищать чужую границу.

Длинными долгими гудками и очередями с пушек БМП над суровой пограничной рекой «армейцы» навсегда попрощались с Янзар-Парварским направлением пограничного отряда.

Проезжая колонной через комендатуру Бельский взглядом нашёл домик Жанны. Что-то хлынуло в душу, и он отвернулся.

Больше Бельский там никогда не был.

Через сутки марша тепло, по-братски, артиллеристы попрощались с девятой ротой.

До полка дошли часов в одиннадцать утра ещё через сутки. Заезжали с той же стороны, откуда и убывали на границу. Техника подошла прямо к расположению дивизиона, для разгрузки всякого барахла.

Бельский, забежав в жилой вагончик, обнялся с Лебедевым, который не узнал его, заросшего, загоревшего до черноты.

Лебедь тискал его, дыша турецким пивом в лицо:

- О, великий воин! Сколько иноземных чернооких дев попортил ты в своём Великом походе на Восток?

Прямо так, в чём был – в запыленном «горнике», автоматом за спиной, отросшей за три месяца тёмно-русой, красиво постриженной дядей Колей бородой, с портфелем документов, и благодарственным письмом начальника пограничного отряда, Бельский пошёл докладывать о прибытии батареи командиру дивизиона.

Заходя в штаб дивизиона, озорно крикнул:

- Что? Не ждали, мля?

Никто Бельского сразу не узнал, кроме Маргариты, оператора баллистической станции, которая первая завопила, подняв руки вверх, тряся непомерными грудями под футболкой:

- Ура! «Девятка» вернулась!

Все штабные бросились обнимать Бельского.

- Настоящий абрек! – в восторге орала впечатлительная старший радиотелеграфист Наташка, хлопая в ладоши.

- Водки в студию! – писарь-почтальон Валька запрыгнула на стол с печатной машинкой.

- Дениска, не брейся! Я отдамся тебе в таком виде! Я хочу тебя прямо так – грязного с бородой и автоматом на спине! – визжала кубанская красавица Галина, оператор подвижного разведывательного пункта.

- А где трофеи? А где бакшиш никому не известным трудягам презренного штаба дивизиона, которые документационно обеспечили ваш выход? – не поддаваясь радостным эмоциям, спросил предприимчивый Нурик, старший вычислитель дивизиона.

- Бакшиш и трофеи разгружают! – отбивался Бельский, крепко обнимая Нурика и девчонок.

- А где ваш товарищ майор? – спросил Бельский про начальника штаба.

Фельдшер Ленка тут же юркнула за дверь:

- Я медкнижки собирать у прибывших.

- Он заменился в августе. В Россию! – радостно загалдели штабные девчушки.

- У нас теперь новый начальник штаба – майор Параскевашвили Павел Георгиевич.

- Настоящий грузин! – томно выдохнула Галька.

Бельский постучал и зашёл к командиру дивизиона. Тот ворочался на солдатской кровати, проснувшись от шума. Сергей Олегович приподнялся, протянув ему руку для рукопожатия:

- Привет, комбат! Ой, блин! Тебя ждём! Я ответственным был ночью, задремал немного. А я думаю, что за шум в штабе!?

Бельский нагло открыл холодильник, вынул из него баночку «Чёрной смерти» и персики в тарелке. Нашёл в столе две кружки, налил в них водки, одну протянул командиру:

-Докладываю, что девятая гаубичная самоходная артиллерийская батарея задачи по охране и обороне Государственной Границы выполнила! Прибыла в полном составе! Секретная документация в наличии! Потерь среди личного состава, вооружения и техники нет!

- Эээ, мля! Ну да ладно! Молодцы, мля! Ну, ты и выглядишь! – подполковник Ворошилов крепко обнял Бельского с кружкой в руке. Они чокнулись и выпили.

- Вот ты похудел! Абдуллаев не кормил тебя там что ли? – закусывая, возмущённо осматривал его комдив.

- Кормил! Да там попа была! Журнал БД закончился! Восемьдесят один лист ещё секретить и вшивать! – поведал Бельский комдиву, отдышавшись от водки.

- Да знаю я! Командир полка вчера в отряд звонил, и довёл на совещании, что ты там целый боевой отряд создал, всех победил и возвращаешься! Во, мля! - восхитился Сергей Олегович.

Ворошилов махал рукой с кружкой в руке:

- Ты уехал – тут разборки начались! Командир в этот же день, на совещании, весь штаб полка и меня достал – и кто их отправлял, мудаков, воевать! И они подведут, подставят! И комбат там полудурок! И орудия не все! Короче, всё в таком мрачном духе про твою батарею!

Бельский погрустнел:

- Ну и ладно!

Комдив надевал куртку от камуфляжа:

- Да не переживай ты! Это же в самом начале! Кстати, хорошо, что ты донесения отправлял оттуда. Командир их читал. Впечатлялся. И оценил. Вот, говорил, грамотный комбат – уехал выполнять задачу и докладывает оттуда, как положено. Не то, что как некоторые, свалили радостные из полка и ни ответа, ни привета.

Бельский улыбнулся:

- Так ведь положено докладывать! Да вы и сами так учили меня! Терзали меня на учениях за эти донесения, если батарея в отрыве действует. Отчётно-информационный документ!

Комдив поморщился:

- Ну, не терзал! А учил! Наливай ещё!

Бельский разлил. Себе на донышке.

Ворошилов взял кружку:

- А вообще, молодец! И люди твои молодцы! Ведь командир всегда звонит в отряды, где его люди находятся, интересуется, что да как. Не подводят ли, не позорят ли полк. Для него своя личная репутация до одного места, а за имя и честь полка он загрызёт любого. Не даст свой полк позорить. И хвалит только за дело. Вчера минут десять на совещании тебя расхваливал.

Он помолчал, закуривая:

- Теперь, судя по тому, как ты на границе справился, и как командир полка о тебе вчера хорошо отзывался на совещании, ты у него перешёл в категорию нормальных командиров. Неплохая категория, к которой он ровно относится, не дрюкает, но ждёт, что комбат, который в эту категорию попал, и дальше не подведёт, и будет самостоятельно повышать уровень и реализовывать свой потенциал, что бы хорошим командиром стать.

Они выпили, и Бельский тут же нескромно спросил:

- А в нашем дивизионе, мы теперь в какой категории?

Ворошилов улыбнулся:

- Эх, комбат! Это только начало! Тебе ещё командовать и командовать! Не расслабляйся. И всё будет в порядке.

Он перестал улыбаться:

- Не забывай, что я этой батареей в Афгане два года командовал. Это моя родная батарея! Так что с тебя особый спрос. Пока ничего критично плохого не скажу, но нет предела совершенству. В начале октября годовая проверка, так что комбат, готовься сам и батарею готовь. Время пролетит быстро. Охранение, наряды, занятия и другая хрень. Не успеешь оглянуться, как уже дядя - проверяющий майор перед тобой стоять будет. Так что, главная твоя задача сейчас – подготовка и сдача проверки. Причём, не ниже, чем на хорошую оценку. Так что работай!

Он зевнул, потягиваясь:

- А если дашь повод, то буду терзать тебя как скота!

Дежурный по дивизиону Руслан Акназаров, сержант из восьмой батареи прервал застолье:

- Командиру девятой батареи срочно прибыть к командиру полка!

Бельский побежал в штаб. В штабе его не сразу узнали, но пустили. Командир полка доброжелательно принял его доклад, поспрашивал о выполнении задач, порадовался письму начальника отряда, похвалил, дал батарее три дня отдыха и отпустил.

Проходя по коридору, Бельский бросил взгляд на секретку. Дверь была чуть приоткрыта. Он заглянул. Ольга, с какой-то новой светлой причёской что-то перекладывала в одном из своих, стоящих в ряд вдоль стены, металлических шкафов. Бельский вошёл. Сердце его колотилось. Но он гаркнул, изображая местный акцент:

- А это что за дэвущка? Пачему ещё не в гарэме?

Она вздрогнула от неожиданности, обернулась, не узнавая, и опять вздрогнула. Затем, узнав Бельского, обиженно воскликнула:

- Блин! Напугали меня, Денис! Прибью! Я чуть с ума не сошла!

Неожиданно она подошла к нему, и чуть приобняла не совсем дружеским жестом, уткнувшись лбом в плечо:

- С возвращением! А я вчера ещё знала, что вы вот-вот подъедете!

- Спасибо! – Бельский был опешен её полуобъятиями, но старался говорить в сторону, чтобы до неё не донёсся запах водки, выпитой с Ворошиловым.

Она сделала шаг назад и рассматривала его улыбаясь:

- Я прямо, испугалась, когда вы так рявкнули про гарем!

Бельский вежливо извинительно улыбался.

Она продолжила запальчиво:

- Денис! Ну, вы и похудели, прямо как скелет! Я просто ошарашена от вашего вида! Увидела и дар речи потеряла! В таком виде только умыкать в горах местных девиц к себе в гарем! Теперь я начинаю догадываться, чем вы там, на границах занимаетесь!

Он тоже слегка отступил назад. Она, кажется, с сожалением спросила:

- Уже уходите? Документы сдавать собираетесь?

Блин! Сейчас или никогда! И Бельский решился:

- Хотите, я умыкну вас к себе в гарем, Ольга Вячеславовна?

Она перестала улыбаться, и видимо, растерялась, но быстро справилась с собой:

- Ну, уж нет! У вас там с Лебедевым и так целый гарем русалок и всяких шалав! Я туда не впишусь! Так что ваше предложение даже комплиментом считать нельзя! А каким-то оскорблением! Удивительно, учитывая, что вы мне слали воздушные, видимо, не совсем трезвые поцелуи при отъезде. А я уже начала думать о вас положительном ключе и моё девичье сердце почти дрогнуло. Видно, поторопилась.

Сконфузившись от её слов, Бельский собирался было отшутиться, но, не найдя нужных слов, просто развернулся и вышел в коридор. Пошёл быстрым шагом к выходу из штаба. Он услышал звук каблучков выбегающей ему вслед Звонниковской. Бельский ускорил шаг и покинул штабной модуль.

По дороге, посмотрев на портфель с документами, он понял, что секретку ей так не сдал. Ну и чёрт с ним. Тимка Мавлютов отнесёт. Он со Звонниковской дружит, за неё иногда остаётся, когда той не бывает.

Бельский опять зашёл к Ворошилову, обсудил с ним текущие вопросы.

Звание решили обмывать сегодня. Ворошилов озадачил Вальку Кожевникову обзванивать полк и звать гостей.

Познакомился Бельский с новым начальником штаба дивизиона, приятным и интеллигентным майором Параскевашвили. Затем, уже в батарее, он нарезал всем задач и пошёл в вагончик заниматься другими делами.

Пока Лёха Лебедев был на службе, Бельский отмывался и брился. Сходил в парикмахерскую. Парикмахерша пошутила, что он оброс как Валерий Леонтьев.

На выходе из вагончика-парикмахерской, около «военторговского» магазина, Бельского выловил Мавлютов с секретным портфелем:

- Товарищ старший лейтенант! Не принимает! Говорит, что комбат сам получал, то сам пусть и сдаёт!

Бельский с убеждением обратился к Тиме:

- Иди, попробуй ещё раз! Скажи, что комбат занят – звание готовится обмывать и дел невпроворот, только с границы вернулись. Ты её корефан, иди, договаривайся, как хочешь. Всегда принимала, а теперь, вдруг, комбат лично?

Сейчас Ольгу видеть ему не хотелось. Если честно, то Бельскому было неловко за своё мальчишеское поведение, и он боялся видеть её ещё раз.

Тимур отрицательно мотнул головой:

- Нет! Я пробовал уже её уговорить! Она ни в какую не соглашается! Даже за бакшиш! Талдычит мне, мол, комбат пусть сам сдаёт документы, за которые расписывался.

Бельский задумался. Пришла мысль сдать документы завтра. Однако, блин, могут наказать, что секретка не сдана. Тот же интеллигентный и серьёзный грузин - новый начальник штаба и накажет. Предыдущий бы влепил ему за это выговор с кучей матюгов и оскорблений и в сторону родителей, которые родили придурка, в придачу.

Дежурный по полку не примет, потому что рабочий день, а секретка до восемнадцати. Приехали-то днём, значит, документы нужно сдавать в секретную часть. Засада какая-то.

Эх! Была, не была! Забрав у Мавлютова портфель, Бельский пошагал в сторону штаба.

Дошёл по коридору до секретки, ткнулся в закрытую, и опечатанную дверь. У посыльной по штабу, тёмненькой приятной Алёны из батареи управления Бельский узнал, что Ольга куда-то вышла.

Ну и ладно. Ему почему-то стало легче. Заодно, в штабе, Бельский решил кучу дел.

Обедали в штабе дивизиона, в кабинете начальника штаба. Казан с пловом готовила восьмая батарея Лебедева. Народу было немного – комдив, начальник штаба, Бельский, Лебедев и новый начальник связи дивизиона лейтенант Серёга Карпицкий, только этим летом выпустившийся из Кемеровского училища связи. Заместитель по вооружению Худжамов и замполит Кудла гуляли в отпусках. Комбат седьмой батареи Егоров с батареей выполнял задачи где-то на границе. Стоял в наряде по полку новый начальник разведки дивизиона Махциев, выпускник Екатеринбургского училища этого года. Его Бельский ещё не видел.

После обеда, по дороге в штаб, Бельский зашёл к начальнику продовольственной службы капитану Ильдару Сафину, пригласить его и обсудить вопросы сегодняшнего обмывания. Тот заверил его, что всё будет в лучшем виде, приготовят и накроют, пить будут в клубном ангаре. С деньгами потом, по факту затрат. Начало в 18.00.

Позвонив от дежурной по штабу в батарею, Бельский отправил Славика Шипицина с кое-какими трофеями к начпроду.

С колотящимся сердцем Бельский зашёл в секретку. Достал документы из портфеля. Ольга вежливо, но с лёгкой иронией, отметила его преображение:

- О! Как вы хорошо выглядите! А лицо, какое приятное, и глаза ясные! Боже мой, Денис! Неужто вы завязали с огненной водой?!

Бельский сдержанно ответил комплиментом:

- Спасибо! Вы тоже похорошели за моё отсутствие. Новая причёска, цвет волос. Какая-то вы другая и не совсем знакомая. У вас появился сердечный друг?

Она загадочно улыбнулась, глядя ему в глаза, а потом заговорщицки кивнула на портфель:

- Всё в наличии? Ничего не променяли моджахедам на водку? Не пустили что-нибудь на обогрев?

Бельский поморщился от её иронии и просто кивнул:

- Да. Всё в наличии. Ничего не потеряли. Только журнал боевых действий закончился, пришлось на отдельных несекретных листах дальше писать. Схему района рисовали на месте и засекретили у пограничников в комендатуре. Копию обещали прислать почтой.

Она кивнула, но не ответила. Молча и сосредоточенно принимала и списывала документы – карту, записи стрельбы, блокноты должностных лиц, таблицу сигналов, частоты и позывные. Дойдя до журнала учёта боевых действий, она тоже списала его. Взяла исписанные красивым почерком Мавлютова несекретные листы, убедилась, что на них есть нумерация и поля:

- Ну, хорошо. Старый продолжать не будем, я сошью вам вторую часть.

Бельский поблагодарил её:

- Спасибо!

Она молчала, перебирая документы. Бельский вдруг почувствовал себя лишним:

- Мне можно идти?

Она, как будто вспомнив про него, недоуменно посмотрела своими серыми глазами и ответила:

- Можно. Если вам, конечно, больше нечего мне сказать.

Бельский криво улыбнулся:

- Я всё уже говорил раньше. Больше мне нечего сказать.

Она с сожалением улыбнулась:

- А жаль, Денис. А мне вот, напротив, хотелось бы с вами кое-что обговорить.

На Бельского, вдруг, что-то нашло. Почему-то ему показалось, что она сейчас скажет опять что-то язвительно-обидное, и он отрицательно замотал головой:

- Нет, Ольга Вячеславовна. Не утруждайте себя разговором с циником и развратником, несмотря на моё обманчиво ясное лицо. Вы всё уже сказали ранее. Вашу критику по поводу моего образа жизни, и уколы по поводу внешности, я уже слышал и понял, что я для вас не пара. Тем более, учитывая неравенство в иерархии нашего семейного происхождения.

Ольга, видимо, не ожидала от Бельского таких слов.

Пока она что-то пыталась ответить, Бельский уже выходил в коридор:

- До новых встреч, Ольга Вячеславовна! И ещё раз спасибо вам за понимание и помощь!

Но выйдя из штаба, он уже пожалел о случившемся и ругал себя.

В расстроенных чувствах Бельский приплёлся в батарею, но взял себя в руки и занялся служебными делами. Так, в решении текущих проблем, подошло время к совещанию в дивизионе.

Совещание было разгромным. Бельского не тронули. Сегодня все анальные кары достались Лебедеву. Тот устно был предупреждён о неполном служебном несоответствии целых три раза – за до сих пор неисправный топливный насос на одной из самоходок, за замечание, полученное во время охраны его людьми гарнизонной КЭЧ и записанное в ведомость несения службы, и за несвоевременное вывешивание батарейного расписания занятий на следующую неделю. Кроме этого ему было объявлено штук семь выговоров за всякие мелкие недоработки и упущения. Итогом было веление Ворошилова все недостатки устранить в течение суток, иначе устные предупреждения и выговоры могли превратиться в реальный строгач с лишением всего и вся. Выходя с совещания на улицу, тот выдохнул и произнёс, обращаясь к Бельскому:

- Брат, пойти повеситься что ли?

Затем все тренировались в охране и обороне полка.

Вечером, наконец-то наступил долгожданный час обмывать капитана. Полк накрывал это дело в клубе, роль которого выполнял самолётный ангар. Были вытащены скамейки, расставлены столы. На столах теснилась разная еда, расположились красивые салатики и запотевшие бутылки с водкой.

За час до общего мероприятия Бельский собрал батарею в одной из больших палаток. Он обратился к присутствующим:

- Уважаемые мои батарейцы! Солдаты, сержанты и прапорщики! Через час я стану выше на одну ступень по воинскому званию. Мне хотелось бы поблагодарить за это каждого из вас. Ваш труд и отношение к службе, к батарее, ко мне лично, сделали возможным то, что Родина сделала меня капитаном. Спасибо вам всем.

Бельский обнял каждого своего батарейца. Его тоже благодарили. Впечатлительный наводчик Каракенов даже сделал вид, что всплакнул.

Виновников торжества было трое – Бельский, командир батареи артиллерийской разведки Юра Барвицкий и помощник командира по социально-правовой работе Саша Осадчий.

Народ постепенно подходил.

По традиции, установившейся в полку ещё со времён Афганистана, на такие мероприятия собирали всех офицеров, кроме взводных, и из управления всех, от кого зависели, которые на тот момент были в полку. Против ожидания, участников застолья собиралось не так много, так как большая часть охраняла границу, себя и важные объекты, гуляла в отпусках, стояла в нарядах, караулах или заступала ответственными. В полку соблюдался железный закон – если ты несёшь службу, то не пей. Дай другим отдохнуть. Поэтому одни пили, а другие их охраняли.

В этот вечер вёл мероприятие начальник штаба второго дивизиона майор Оплеснин.Он же, обняв Бельского, и предварительно поздравив, провёл и посадил его на лобное место.

Все трое сидели во главе огромного стола. Пришло человек сорок. Время подходило к началу. Ждали командира полка.

Бельский кинул заранее приготовленные звёзды в гранёный стакан и оглядел присутствующих, надеясь увидеть Ольгу. Её не было, хотя штабные девчонки приглашали от его имени и её тоже. Бельскому опять пришло чувство сожаления о сказанных ей сегодня словах. Захотелось встать, найти её и извиниться. Каким-то усилием он сдержал себя. «Потом» - успокоил себя Бельский.

Зашёл командир полка. Без команды все встали. Командир подошёл к виновникам торжества. Пожимая Бельскому руку, он громко сказал, обращаясь в сторону присутствующих:

- Полюбуйтесь на него! Везде успевает – и с границы вернуться и капитана получить!

Все по-доброму негромко засмеялись.

Командиру показали место рядом, и он сел за стол. Остальные сели тоже. Оплеснин обратился к командиру полка:

- Товарищ полковник! Разрешите начинать?

Командир шутливо махнул рукой:

- Ну, если ты так хочешь, то начинай!

Оплеснин встал:

- Товарищи офицеры, прапорщики и другие присутствующие! Думаю, что нет нужды озвучивать причину, по которой мы здесь собрались за этим большим, красиво накрытым столом.

Все согласно закивали. Оплеснин продолжил:

- Поэтому попрошу разлить виновникам торжества и всем присутствующим. Кавалеры, не забывайте про дам!

Бельскому, водку в стакан со звёздами наливал командир дивизиона. Наливая, он обратился к Бельскому:

- Очень похоже всё это. Ты, как и я, приехал командовать девяткой в артиллерийский полк той же самой дивизии, также как и я, получаешь на ней капитана. Все, похоже, один в один!

Когда все разлили, Оплеснин продолжал:

- Товарищи! Предлагаю предоставить слово нашим виновникам торжества! Начинаем с боевого гвардейского подразделения – командира нашей девятой батареи, буквально сегодня вернувшейся с выполнения боевых задач по охране и обороне государственной границы. У кого есть возражения?

Возражений не было. Бельский встал, взял до краёв наполненный стакан и легко выпил его, поймав в последний момент под язык звёзды. Он выдохнул и произнёс:

- Товарищ полковник, товарищи офицеры! Представляюсь по случаю присвоения очередного воинского звания капитан.

Затем выпили и представились Юра и Саша. Потом выступил старший лейтенант Пашкин, нештатный комендант, который от имени всех старших лейтенантов отпустил их из стройных рядов старших лейтенантов. Все выпили за старлеев.

В ряды капитанов принимал их самый старый капитан в полку – начальник клуба Веселов. Веселов же, воткнул им по одной звезде в каждый погон.

Слово взял командир. Он долго рассказывал о том, что капитан и полковник это самые крутые звания и на каких ответственных должностях служат люди в этих званиях. Просил оправдать доверие и быстрее расти до полковников.

Теперь все выпили за них – новоиспечённых капитанов.

Официальная часть на этом закончилась. Началась неофициальная. Перед ней все вышли покурить на маленький плац к урнам возле модуля штаба. К Бельскому подходили люди, поздравляли. С интересом расспрашивали про границу, какие поправки при стрельбе вводили, как вели себя машины в условиях высокогорья, как устраняли неисправности, как питались люди, где мылись. Некоторых интересовало, есть ли у погранцов симпатичные девушки.

Бельский курил и охотно отвечал, а сам смотрел на окна секретной части и думал про Ольгу.