Возвращение

Серая дорога уходила за горизонт. Прямая. Пыльная. Пустая. На ней не видно было ни звериного отпечатка, ни человеческого следа, ни колеи колес – ничего, что указало бы на то, что здесь кто-то когда-то был. Он обернулся: за его спиной такая же безликая полоса уходила вдаль, насколько хватало глаз, и была так же пуста.

Он сделал шаг. Еще шаг. Идти было приятно, простые движения давали ощущение покоя, ощущение, что все идет, как надо.

Кроссовки были сильно изношенные. И ткань, и кожа местами порвались, сквозь дырку на правом ботинке даже проглядывал серый носок. Не может быть так удобно в чужой старой обуви, значит кроссы его, но он их не помнил. Футболка и штаны когда-то были черными, но сейчас цветом почти сливались с пылью дороги и висели застиранными и заношенными тряпками.

Вокруг не было ничего. Во всяком случае, ничего, за что можно зацепиться глазом. Сухая трава, выросшая тут на два дюйма, а там на два фута, говорила о том, что когда-то эта земля могла рождать жизнь. Теперь в жизнь верилось с трудом. Сейчас эти драные клочья бывшей жизни делали частые проплешины растрескавшейся грязевой корки еще заметнее и еще мертвее.

Ни ветра, ни звука.

Небо было сплошь покрыто скучной пеленой облаков. Они не были разбухшими от дождя кучевыми горами, не ребрились полупрозрачными слоями высоких перистых мазков. Они просто висели приколоченным к небосводу ватником, которому минуло полвека. Если бы кто-то ударил по этому небу длинной палкой, разрывая его брюхо, вниз не хлынули бы потоки дождя, нет. Вниз посыпались бы клочья пыли да, может, гладкие комочки мышиных тел, нашедших в старой рухляди теплое укрытие.

Он шел и шел. Усталости не было. Не было и понимания, как долго он идет. Туда ли он идет. Зачем он идет. Где он вообще?

Человек остановился и обернулся. Ничего. Ни одного следа. Он шаркнул по дороге и склонился ниже, пытаясь увидеть в пыли черту, но ее не было. Присев на корточки, Человек оперся о землю ладонью, собрал пригоршню пыли и ссыпал ее на землю. Ничего не изменилось. Задумчиво вытерев руку о футболку, он взглянул и увидел, что пыльного следа на ткани нет.

Он не принадлежал этому миру. Неловко, кольнув спящее сердце, повернулось в груди сомнение.

Подняв глаза, Человек увидел, что он больше не один. На дороге чуть поодаль сидел Кот. И он тоже не принадлежал этому миру.

Наверное, в другом месте он показался бы уродливым, драным и блохастым: его шерсть свалялась клоками, глаза гноились, а правое ухо пострадало в давней драке и было короче левого, но здесь, среди тысячи оттенков серого его грязная рыжеватая шерсть казалась единственным, на что вообще стоит смотреть.

Ради чего стоит сделать еще шаг.

- Эй… - позвал Человек. Голос был таким же сухим и тусклым, как все вокруг, но пробудил ветерок, коснувшийся верхушек травинок и сдвинувших пыль по дороге.

Кот продолжал сидеть, обернув хвост вокруг лап.

- Эй, - проговорил Человек чуть громче и сделал шаг вперед, протягивая ладонь, будто для рукопожатия.

Кот развернулся и потрусил по обочине у самого края дороги, а Человек шагнул за ним следом, не сразу опустив руку. Невозможно было не следовать за этим грязным комочком цвета, невозможно было потерять его и снова остаться одному среди серой бесконечности.

Они шли долго. Двое среди пустыни. Впереди Кот. За ним Человек. В пыли оставались две цепочки следов: маленькие кружочки лап и большие отпечатки кроссовок.

Изменилось еще кое-что. Вздохнувший мир дал Человеку не только Кота, не только цель. Шаги, которые до этого казались существующими совершенно отдельно друг от друга, от Человека и от дороги, вдруг стали накапливаться, и каждый становился тяжелее предыдущего. Подмышки намокли от пота, поднятая ветерком пыль забивала ноздри и глаза, ноги в кроссовках горели огнем. Кот лениво бежал вперед, не ускоряясь и не останавливаясь, но догнать его не получалось, как бы Человек ни старался. Появились смутно оформленные мысли. Они противоречили друг другу и от этого становилось не по себе. Догнать рыжего. Остановиться и отдохнуть. Рот такой же сухой, как все вокруг, и так же жаждет влаги. Может, нужно поискать другой путь?

Кот сделал еще скачок, остановился и сел боком к Человеку. Маленькая голова повернулась, зеленовато-желтые глаза прищурены до щелочек. Остановился и Человек, вдыхая сухой и невкусный воздух сквозь пересохшие губы.

С минуту они смотрели друг на друга, а потом Кот повернулся и пошел дальше, не оборачиваясь. Этой минуты не хватило, чтобы как следует отдохнуть, но зато было вполне достаточно, чтобы понять: он обойдется без отдыха, воды и комфорта, но без Кота обойтись не сможет. Странно, но эта мысль словно придала ему сил, когда он снова пустился в путь.

Неожиданно дорога начала забирать чуть влево, а спустя пару минут – чуть вправо. Куда бы ни лежал путь, изгибы делали дорогу длиннее, но зато идти стало легче, словно эта щепотка интереса, добавленная в монотонность однообразного движения, сделала из шага танцевальное па, а из ходьбы в никуда – путь к цели. Цели?

В голове неожиданно вспыхнула и начала затухать картинка, Человек сбился с ноги и, покачнувшись, остановился, боясь ее упустить. Он был почти уверен, что это его собственное воспоминание. Тень воспоминания. Если бы он чуть промедлил, если бы не ухватился вниманием за самый его краешек, оно бы растаяло навсегда, как сон под утренними лучами.

Тощие пацанские руки на руле, поцарапанные и не слишком чистые, длиннющая тень мчится впереди, словно хочет выскочить, оторваться от колес велосипеда, легкий шорох шин и чуть сбившееся от скорости дыхание дополняют друг друга. Закатное солнце греет спину и затылок. Он катался весь день, и ему уже немного скучно просто ехать вперед, поэтому он, встав на педали и приподнявшись над седлом, качает велосипед то вправо, то влево, а тень впереди смешной длинной лапшой болтается туда-сюда, повторяя его движения. Рядом тихо шелестят густой листвой деревья, и мама скоро выйдет за калитку, чтобы позвать его ужинать. Пора возвращаться. Он притормаживает и разворачивается, с удовольствием отметив, как мастерски он уложил свой маневр в ширину укатанной дороги, даже краешком колеса не зацепив заросшую травой обочину. Заходящее светило ударяет прямо в глаза, заставляя на секунду зажмуриться, а когда он открывает глаза, перед ним не деревенская улица, а мягкие изгибы серой дороги.

Кот убежал далеко вперед и сидел на… что это? Неужели развилка?

Человек прибавил шагу, спеша к рыжему спутнику.

Действительно, это была развилка. То, что было едино, незыблемо, неизменно и пусто, обрело двойника. Дорог стало две – и они казались одинаковыми. Человек выжидающе глянул на Кота, но тот сидел, не двигаясь. Человек подошел ближе и уселся прямо в дорожную пыль рядом с рыжим, протянув руку, чтобы приласкать Кота, тут же начавшего мурлыкать и выгибать под его рукой спину, подставляя то один тощий бок, то другой, и с усилием вдавливая мордочку в теплоту человеческой ладони. Вдруг Человек почувствовал, что слева будто бы тянет свежестью. Не той свежестью, которой окутывает сильный летний дождь, а призраком влаги, которого чувствуешь, проходя мимо только что политой клумбы.

- Нам налево, дружище, - сказал он Коту, поднимаясь из пыли и отряхивая безнадежно грязные штаны. Кот еще раз потерся о его ногу и не спеша побежал по выбранной человеком дороге. Человек сделал несколько шагов за ним и обернулся. Развилки больше не было видно. Он хотел было вернуться назад и проверить, была ли она, но Кот протестующе мяукнул и рванул вперед.

Минуты, часы, дни. Время не измерялось ничем, разве что количеством шагов, но были ли эти шаги? Обернувшись, Человек убедился, что пыльная земля сохраняла едва заметные следы на дороге, но вокруг была все та же пустошь, все тот же тусклый серый небосвод, все та же дорога. Время здесь застыло и лежало камнем. А может, тянулось и тянулось, пока не наступила очередная отсечка, очередная развилка, которые стали попадаться снова и снова. Иногда сделать выбор было просто, иногда приходилось садиться и ждать, пока не придет подсказка. Иногда он шел вперед, не замечая боковых тропок, словно их и не было. Каждый раз развилка, которую он миновал, пропадала. Каждый раз, когда он, заинтересованный этим, хотел вернуться назад, Кот останавливал его громким мяу.

Не сразу человек заметил, что мир вокруг стал немного контрастнее, что горизонт, соединивший тусклую землю и обложенные тучами небо стал набухать светом, по капле набирая жемчужное сияние. Но обратив на это внимание один раз, он уже не мог отвести глаз от далекой черты, которая с каждым шагом становилась ярче. И вот, не удержавшись за тонкой завесой сухих и пыльных туч, она прорвала седую и пыльную взвесь, пронзая тусклую серость окружающего мира тонкими нитями и широкими лентами прозрачного золота.

У Человека перехватило дыхание. Он стоял и смотрел. Небо дарило ему красоту, которой он в этом мире еще не видел. Она была простой, разнообразной и бесконечной. Лучистое сияние коснулось его души, и сердце наполнилось чем-то большим и легким, чем-то зовущим вперед, туда, к свету. Он почувствовал легкое касание на щеке. Не отрывая взгляда от горизонта, он поднял руку к лицу и коснулся пальцами пыльной кожи. Подушечки пальцев стали влажными, а цвет пыли на них – гуще. Он с удивлением поднял глаза вверх, но небеса над его головой были по-прежнему сухи и непроницаемы. Он моргнул, и еще одна капля скользнула вниз, к уголку чуть дрожащих губ. Слизнул ее и ощутил терпкий соленый вкус.

Кот сидел поодаль, и в лучах солнца длинные волоски его не слишком опрятной шерстки сияли как нимб. Убедившись, что Человек его видит, он снова двинулся вперед. Шагал за ним и человек, наслаждаясь мягким теплым касанием на своем лице. Однако радость эта длилась не долго. Один за другим гасли лучи, озаряющие горизонт, а обернувшись, Человек увидел, что дорогу сзади постепенно заливает густеющая тьма.

- Нет… нет-нет-нет, - забормотал он, чувствуя, что скоро золото заката, согревавшее самую сердцевину его существа, погаснет, а вместе с ним погаснет и надежда, всколыхнувшая робкую душу.

Он бросился вперед, он бежал как безумный, забыв об усталости, о жажде, о пыли. Он забыл даже о Коте, который быстро отстал, ведь маленькие лапки не могут поспеть за широким шагом бегущего человека. Одна развилка, другая и третья остались позади незамеченными. Но как бы быстро он ни бежал, солнце, пронзившее тучи, угасало еще быстрее. Вот погасли последние лучи – и темнота стала сгущаться с каждой минутой, удушающая и страшная.

Вместе с ней поднялся ветер, который дул, казалось, попеременно со всех сторон, упругими ударами сбивая с дыхания, с ног и с пути. Человек бежал. Шум шагов и сбивчивого, почти рыдающего дыхания заглушал вой ветра. Наконец дорога стала неразличима, и Человек остановился. Он стоял среди непроглядной тьмы. Он хотел бы раскрыть глаза как можно шире, но хлесткие порывы ветра, несущие пыль и песок, заставляли все время щуриться и закрывать лицо руками.

Мир исчез. Осталась только ощущение тверди под ногами, и он опустился сначала на четвереньки, а потом мешком завалился на бок. Отчаяние было таким сильным, что он хотел просто исчезнуть, сжавшись в комок. У него был пыльный и серый, безликий и мертвый мир, но его поглотила тьма. У него была дорога, по которой можно было идти, но он больше ее не видел. У него был Кот, которого он теперь потерял, ведь тот не узнает, какой выбор он делал на каждой из развилок, так что он, конечно, не найдет его.

Дышать было трудно, но не из-за поднятой ветром пыли. Грудь болела, но не из-за быстрого бега. Еще немного, и чернила окружающей мглы затопили бы его разум и сердце. Заставили бы пожалеть о том, что он узнал и увидел. Еще мгновение, и все было бы кончено.

Он скорее предугадал, чем почувствовал. Его предплечья легко коснулось что-то теплое и мягкое. Через секунду, раздувая искру надежды, вспыхнувшей во тьме души, в лицо его ткнулась пушистая мордочка.

- О, - выдохнул чуть слышно Человек, и облегчение обрушилось на него водопадом.

- Спасибо, спасибо! Ты пришел, ты нашел меня, - бормотал Человек, садясь и бережно прижимая к себе тощее тельце Кота, внутри которого тарахтел тихий моторчик. Он не мог его видеть, ведь тьма все еще была непроглядной, но ощущение тепла, радость от возвращения потерянного друга вернули его душе крылья.

Ночь была длинной и беспокойной, но Человек спал, свернувшись колечком вокруг свернувшегося колечком спящего Кота.

Оба открыли глаза, лишь только тьма стала редеть. Воздух снова был недвижим. Небо по-прежнему затянуто тучами.

Человек сел. Серая дорога уходила за горизонт. Прямая. Пыльная. Пустая.

Он обернулся: за его спиной такая же безликая полоса уходила вдаль, насколько хватало глаз, и была так же пуста. Небо было сплошь покрыто скучной пеленой облаков.

И все же это была другая дорога. Другое небо. Другой Человек.

Он посмотрел на Кота, лениво и неспешно вылизывавшего переднюю лапку, и сказал:

- Пойдем?

Кот не ответил, просто повернулся и неспеша побежал по дороге. Откуда-то из дальнего далека пахнуло свежестью дождя и донеслась тень счастливого детского смеха.