Возвращение

14 сентября 1973 года, 18:03

– Саманта! Са-ман-та!!!

Темноволосый мальчик стоял под большим деревом и, запрокинув голову, вглядывался в переплетение ветвей.

– Саманта, если ты сейчас же не спустишься, я… – он помедлил, соображая, чем бы напугать сестренку посильнее. – Я не дам тебе больше кататься на моем велике, слышишь?

Ответом ему были шуршание и приглушенный возглас.

Жаркий воскресный день подходил к концу. Мальчик со своей сестрой и еще тремя соседскими ребятишками играли в прятки, хотя он и считал себя уже слишком большим для такой игры.

Джимми и Джой он нашел сразу. Эти близнецы (или двойняшки?) Нет, он знал, чем отличаются близнецы от двойняшек, но никак не мог запомнить, кто из них кто – они не придумали ничего лучше, чем спрятаться у ручья под лодкой. Ха-ха! Билли выскочил из укрытия сам, но не смог перегнать его и тоже проиграл. Осталась одна Саманта. Все утро она дразнила его, говоря, что он не сможет ее найти и Фокс (так звали мальчугана) сказал сестренке, что если отыщет ее – то она с ними больше играть не будет.

И вот он действительно не мог ее найти!

Сначала Фокс искал девочку один, потом подключились другие ребята. Они наперебой звали ее, обшарили все укромные места старого парка. Затем остальным наскучила эта игра и ребятишки разбежались.

Лишь Фокс продолжал искать свою сестру. Ему уже стало страшно.

– Саманта! Ладно, ты выиграла, выходи! – наконец закричал он, не в силах больше выносить неизвестность.

– Я здесь!

Голос шел с высокого раскидистого дуба, росшего недалеко от ручья. Как это, интересно, она умудрилась на него забраться?

– Слазь с дерева, балда, нам уже давно пора быть дома!

Молчание и сопение.

Фокс начал терять терпение. Они должны быть дома ровно в шесть часов вечера. Он взглянул на часы – уже девять минут седьмого. Отец запросто может оставить их обоих без ужина за опоздание.

– Ну, ты как хочешь, а я пошел домой!

И он демонстративно затопал прочь от дерева.

– Нет! – раздался девчачий крик. – Подожди, Фокс! Я не могу слезть с дерева!

– Как это не можешь? – удивился мальчик. – А как же ты туда залезла?

– Не знаю… – в голосе девочки послышались слезы. – Я залезть сумела, потому что мне помог один дяденька, а теперь я боюсь…

– Ладно, бояка...

Фокс подпрыгнул, пытаясь уцепиться за самую нижнюю ветку. Это удалось ему только с четвертого раза. Он подтянулся на руках, забрался на толстую горизонтальную ветвь, покрытую бугристой корой.

– Где ты там?

Дальше по раскидистому дубу лезть было легко, поскольку ветви росли часто.

«Немногим сложнее, чем забираться по лестнице на чердак» – решил мальчик. Он нашел сестренку где-то на середине пути к вершине, в самой гущине кроны. Девочка сидела у основания ветви, обхватив ствол руками. Две длинные темные косички подрагивали на спине, сотрясавшейся от тихих рыданий.

– Ты чего, ревешь, дура? Давай, полезли вниз.

Но девочка, крепко вцепившись в ствол руками, помотала головой.

Фокс задумался. Он слышал про случаи, когда люди пугались чего-нибудь настолько, что не могли сделать ни одного движения. Похоже, с Самантой случилось как раз это. Человека можно вывести из такого состояния, например, ударив по лицу…

Он посмотрел на залитую слезами мордашку. Бить сестренку по лицу ему не хотелось. Если спускаться вниз и бежать за помощью, ему же в первую очередь и попадет. Проверено.

Он подобрался поближе и осторожно погладил девочку по руке.

– Эй, Саманта? Я уже тут, и я помогу тебе спуститься. Здесь совсем даже и не высоко.

Мальчик посмотрел вниз. До земли было далеко, но Фокс ни капли не боялся.

– А что за тип помог забраться тебе на дерево? – решил применить он мамин любимый отвлекающий маневр.

Саманта шмыгнула носом:

– Не тип! Он хороший был! Он спросил, как меня зовут, и что я тут делаю. Я сказала, что ты сказал, что не будешь со мной играть, если найдешь, – девочка опять шмыгнула носом. – А он сказал, что поможет спрятаться так, что ты меня ни за что не найдешь. Ты и не нашел, не нашел!

– Ну ладно, не нашел, – согласился мальчик, а затем подозрительно спросил. – А конфет он тебе не давал?

Про нехороших дядек, которые дают маленьким девочкам конфеты, а потом предлагают покататься в машине, он тоже много слышал.

– Нет, не давал. Он только помог забраться сюда и сказал, чтобы я держалась крепче. Вот и все.

– Понятно. Давай теперь держись крепче за меня и полезли вниз, а то без ужина точно останемся.

– У меня печенье есть! – сообщила девочка.

– Ладно, давай держись.

Спуск с дерева занял минут пятнадцать. Фокс поддерживал сестренку, направлял ее руки и занимал разговором. На последней ветке он просто спустил ее вниз, держа за кисти – так, что она даже не упала. А потом спрыгнул сам, и посмотрел на часы. Было 18:47. До дома идти еще 15 минут. Если папа уже пришел – наказания не избежать.

Хотя.

Он посмотрел на довольную сестренку. Та, забыв про неприятности, радостно жевала печенье.

– Что мы скажем дома? А? – строго спросил он.

Саманта захлопала глазами. Ей-то ничего не будет, а на Фокса отец вполне может накричать и не пустить завтра гулять. Или не даст смотреть телевизор.

Почувствовав свою вину, сестренка нерешительно произнесла:

– Я ничего не расскажу.

Фокс усмехнулся.

– Слыхали мы эти сказки.

– Нет, честное-пречестное, я не проболтаюсь!

– Сделаем так, – после некоторого раздумья объявил он свое решение. – Сейчас я тебя немного искупаю в ручье. Скажем, что ты упала, а я тебя спас. О’кей?

– О’кей! – покорно кивнула девочка.

20 сентября 1998 года, 21:48

Почти неделя полного безделья – в этом все же что-то есть. Дане Скалли казалось, что она уже разучилась отдыхать...

Причина перерыва в работе была самой простой. В среду она подвернула ногу. В результате у нее наконец-то выдалось время спокойно разобрать фотографии с прошлогоднего отпуска и вдоволь поболтать по телефону.

Фокс Малдер навестил ее в тот же вечер. С собой он принес большой букет цветов. Ничего не поделаешь, всем своим видом показывал напарник, традиция – дарить больным букеты цветов, как символ их скорейшего выздоровления.

Цветы еле поместились в вазе. Они мило поболтали полчаса, и Фокс ушел.

Разбирая фотографии и рекламные буклеты, она несколько раз ловила себя на мысли, что ждет телефонного звонка.

Дана не знала сердиться ей на Малдера за молчание, либо быть благодарной за небольшую передышку.

Розы увяли, а утро понедельника встретило ее хмурым дождем. Напарника на работе не было, подвал оказался в полном распоряжении Даны. Скалли сдвинула бумаги Малдера на край стола, освобождая место, и не торопясь начала разбирать почту и накопившиеся документы.

Часов в 11 утра, наливая себе кофе и размешивая в нем сливки, Скалли немного забеспокоилась. На 11:20 было назначено совещание у заместителя директора Скиннера. Совещание относилось к разряду традиционных, забыть о нем было никак нельзя, да и вообще – Фоксу Малдеру пора бы уже давно появиться на работе.

Она взялась за телефон. Но ответа не было – ни по-домашнему, ни по мобильному.

14 сентября 1973 года, 18:45

– Эй, парень, подожди! – мужской голос звучал весело.

Фокс оглянулся. К ним подходил высокий темноволосый мужчина, на вид лет тридцати – тридцати пяти.

Собственно говоря, они почти закончили. Саманта стояла в ручье, а он старательно поливал водой на ее одежду. Осталось совсем немного.

– Это он помог мне забраться на дерево! – воскликнула Саманта.

– Верно, малышка. Я помог забраться, а твой братец, похоже, помог тебе спуститься, так? Но сейчас он делает что-то не то. Или я ошибаюсь?

Мужчина подошел ближе и протянул девочке руку. Она ухватилась за его ладонь и выбралась на берег.

– Да ты вся вымокла!

– Это ничего, мистер. Мне не холодно.

– Послушайте, мы ничего плохого не делали… – Фокс немного растерялся.

Мужчина вел себя с обескураживающей уверенностью.

– Ну да, конечно. Ваша фамилия Малдер, не так ли?

– Да…

– Знаешь, а у меня есть дело к вашему отцу. Одно время мы с ним вместе работали.

Дальнейшие слова Фокс слушал вполуха. Ему больше было интересно – расскажет их новый знакомый о его проделке с ручьем, или нет?

– Так, что ты придумал? – Незнакомец улыбнулся так добродушно, что Фокс, немного поколебавшись, выложил ему проблему с опозданием.

– Хорошая мысль, – мужчина потрепал мальчика по голове. – Но отец все равно тебя накажет. Знаешь почему?

– Почему?

– Потому что он тебе не поверит. Ты же сам остался в сухой одежде. Как же ты ее спасал, а?

Мужчина рассмеялся.

Если бы мальчик был постарше, то он заметил бы, что смех незнакомца звучал неестественно.

21 сентября 1998 года, 11:15

Допив одним большим глотком кофе, Дана Скалли направилась вверх, прочь из их подвала.

Сотрудников на совещании было много, поэтому отсутствие Малдера заметили не сразу. Тем не менее, заместитель директора поинтересовался – где находится Фокс Малдер?

Скалли пробормотала нечто неопределенное и по окончании совещания постаралась как можно быстрее покинуть кабинет. Однако властный голос остановил ее на пороге:

– Агент Скалли, ваш ответ меня не удовлетворил. Почему агент Малдер отсутствовал на совещании? У него, насколько я знаю, сейчас нет срочных дел.

– Сэр, я не знаю, по какой причине его не было. Но уверяю вас – причина без сомнения уважительная. Малдер очень серьезно относится к своим служебным обязанностям.

– Но не к служебной дисциплине, как я посмотрю. У меня есть к нему ряд вопросов. И передайте, что я жду объяснения по поводу его отсутствия.

– Несомненно, сэр.

Выйдя из кабинета и поймав сочувствующий взгляд секретарши, Скалли позволила себе скорчить маленькую гримаску. Скиннер решил поиграть в начальника. Хотя, учитывая его крутой нрав, это в принципе небольшое недоразумение могло вылиться для Малдера в крупные неприятности.

Спускаясь обратно в подвал, Скалли ожидала увидеть там Малдера – за своим столом, с обычной усмешкой на губах.

Но в подвале было пусто. Кучка бумаг, которую она небрежно отодвинула утром, все также сиротливо лежала на краю стола.

Скалли опять принялась терзать телефон, но сотовый напарника молчал.

Видимо и в самом деле случилось что-то более серьезное, чем грипп или пробка на дороге.

С трудом подавив тревогу, она углубилась в бумаги. Ответ из биохимической лаборатории, квитанции из последней командировки… результаты вскрытия…

Черт! Куда он делся?

Ладно, ты сам напросился!

Она отодвинула свои бумаги и принялась за стопку Малдера.

Пара недописанных отчетов, распечатки электронной почты, стопка зловещего вида фотографий, какие-то совершенно невразумительные записи, посторонние журналы и прочий хлам. Негусто…

Лист бумаги с телефоном.

Скалли откинулась на спинку стула, рассматривая находку. Номер написан второпях, остро отточенным карандашом. В этом он мастер… Под номером проведена жирная черта и поставлена точка. Причем поставлена с такой силой, что лист бумаги прорвался насквозь. Значит… значит этот номер был важен для него?

Хм-м...

14 сентября 1973 года, 19:07

Высокий незнакомец отвлек внимание отца и от мокрой одежды Саманты, и от столь вызывающего опоздания.

Встретила их Тина Малдер.

– Боже мой, Саманта! Что с твоей одеждой?! Фокс! Это что такое?

– Мама, к нам гость, – ответил мальчик, отступая в сторону.

– Да? – Тина несколько растерялась, но тут же улыбнулась мужчине.

– Добрый день, сэр. Добро пожаловать.

Темноволосый гость улыбнулся, переступил порог и протянул руку женщине.

– Хэйл. Джордж Хэйл. Очень приятно. Я, хотел повидать мистера Малдера. Старшего, – уточнил он. – С младшим я уже познакомился.

– Да, конечно. Проходите.

Хэйл вошел в гостиную, с любопытством оглядываясь по сторонам.

– Фокс, что ты стоишь? Иди, позови папу, – Тина Малдер легко подтолкнула сына. – Саманта! Немедленно в ванную!

Тина смущенно улыбнулась.

– Извините, мистер Хэйл,– с детьми масса хлопот.

– У вас славные ребятишки, миссис Малдер.

… Саманта наклонила флакон с пенящейся жидкостью над струей горячей воды. Она уже скинула мокрое платье и завернулась в пушистое полотенце. Ей было холодно. Да, холодно, а еще стыдно от того, что пришлось врать маме.

Скорее всего, мама ей не поверила. Папа так уж точно не поверил. Он сказал Фоксу «потом разберемся». Конечно, при госте он не станет ругать брата.

Саманта вздохнула. Что-то странное происходило у них. Девочка чувствовала нарастающее отчуждение родителей. И почему-то папа стал очень строго относиться к Фоксу. Ругал за любую шалость.

Саманта забралась в ванную. Горячая вода согрела тело, а огромные хлопья пены представлялись ей белыми сверкающими облаками. Саманта поддела большой ком пены и водрузила его себе на голову. Она будет облачной принцессой! А у принцессы должна быть корона. И великолепное белое платье. Его роль тоже сыграла пена. Саманта покрутилась перед зеркалом. Затем распустила косички и пользуясь той же пеной изобразила на своей голове прическу, достойную облачной королевы.

21 сентября 1998 года, 13:40

Для начала Скалли решила заглянуть к напарнику домой. Все равно никакие дела не шли в голову. Теперь она стояла около двери с номером 42 и внимательно прислушивалась к звукам, доносившимся из-за нее. Вернее, никаких звуков оттуда не доносилось. В квартире Малдера стояла полная тишина. Скалли позвонила еще раз, потом постучала. Где-то у соседей залаяла собака.

Вот черт!

Ключ от квартиры напарника у нее был, но он лежал в машине. Пришлось возвращаться. Пострадавшая нога дала о себе знать нудной болью.

Беспорядок в квартире на нее не произвел никакого впечатления, он относился к разряду привычного. Ха, не то еще видали!

Она посыпала корм рыбкам, как делала это всегда, когда Малдер таинственным образом пропадал или оказывался в больнице после очередного неудачного эпизода в своей карьере. Мелкие хищницы просто выпрыгивали из воды, но это тоже ни о чем не говорило – аквариумные твари готовы жрать 24 часа в сутки.

Скалли прошлась по квартире, прикидывая, куда мог деться ее напарник. Ага, большой спортивной сумки в шкафу нет. Кроссовок тоже нигде не видно. Из ванной исчезла бритва. Похоже, Фокс Малдер занят полевой работой, о которой Скиннеру ничего не известно.

Для очистки совести Скалли заглянула в компьютер. Электронная почта была, но ничего интересного среди писем не оказалось…

Несанкционированный осмотр частной квартиры продолжался. Она, конечно, не рассчитывала найти записку, которая начиналась бы словами: «Дорогая, Скалли, мне пришлось уехать по делам…» Но все-таки Малдер, согласно всем правилам и инструкциям, был обязан поставить в известность о предполагающемся расследовании если не прямого начальника, то хотя бы своего напарника. Что отсюда следует? Отсюда следует, что он рассчитывал закончить все по-быстрому, но не смог. И это уже вызывало тревогу.

Тревогу?

Проклятье, это не тревога – это явное ощущение опасности!

Хотя есть еще вариант. Малдер просто наплевал на требования инструкций и со спокойной совестью занимается поиском летающего блюдца где-нибудь в Орегоне.

Но что-то подсказывало Скалли, что это не так.

Помедлив минуту-другую, она набрала номер Тины Малдер. Трубку долго не брали. Это не удивило Дану. После перенесенного инсульта женщина вполне оправилась – но еще не могла быстро перемещаться по своему огромному дому.

«Только расстрою ее зря. Хотя, если что-то случилось на самом деле – все равно придется ей сообщить…» – подумала Дана.

Разговор вышел нелепым.

– Хорошо, миссис Малдер, я буду держать вас в курсе. Думаю, ничего страшного не произошло, не волнуйтесь. Обычное расследование. Просто меня не было несколько дней на работе и я не знаю чем занимался в это время Фокс… Да нет, ничего не случилось, просто ногу подвернула…да… конечно, позвоню. Все будет нормально, не волнуйтесь…

Так. А это что? Кассета в автоответчике была смотана полностью.

Скалли нажала на клавишу обратной перемотки. Но кроме голоса Малдера, сообщающего, что его нет дома, да пары звонков его приятелей, никаких записей больше не было. Хотя нет. Еще были слышны звуки соединяющейся линии, шуршание статических разрядов в проводах. И чье-то молчание. Кто-то раз пять набирал номер, но так и не оставил звукового автографа…

2.

12 сентября 1998 года, 09:18

То субботнее утро было пасмурным. Сентябрь, называется. Индейское лето. Вставать совершенно не хотелось. Собственно, каких-либо планов на выходной и не было. Покрутившись с полчаса на диване, Малдер все же встал, натянул тренировочный костюм и отправился на утреннею пробежку.

Два-три раза в неделю он неукоснительно предавался этому занятию. Бег снимал постоянный стресс, заставляя кровь быстрее струиться в жилах, развевал мрачные мысли. Вот и сейчас, когда он заканчивал третий километровый круг в Александрийском парке, от мрачного утреннего настроения не осталось и следа.

Еще издалека он заметил немолодого мужчину, если не сказать старика, неуверенно бредущего по аллее. Человек шел, пошатываясь, словно был пьян. И это в девять-то часов утра! Потом незнакомец запнулся и чуть не упал – но вовремя ухватился за ствол дерева. Фокс замедлил бег и направился к нему.

– С вами все в порядке?

Мужчина поднял голову. Его лицо исказилось, словно от мучительного усилия.

– Нужна помощь?

Незнакомец покачал головой, но дерево из рук не выпустил.

Малдер остановился рядом.

Мужчина оставил дерево в покое и шагнул вперед. Глаза его растерянно блуждали. «Вид такой, словно тебя, приятель, шарахнули по голове» – подумал Фокс. Он взял мужчину под руку и подвел к одной из скамеек в парке.

– Благодарю вас... – пробормотал тот и сел, закрыв лицо ладонями.

Малдер помедлил немного и тоже присел рядом.

– Вы уверены, что вам не нужна помощь? Может быть сердце…

– Нет, нет, все в порядке. Но помощь мне нужна.

Внезапно мужчина расхохотался.

– Помощь? Мне, помощь?

Малдер засомневался. Стоило ли ему оставаться здесь? Но на сумасшедшего человек не был похож.

Смех оборвался так же внезапно.

– Извините. Я веду себя глупо. Я хочу спросить… у вас доброе лицо, молодой человек, вы не будете смеяться над стариком. Какое сегодня число?

– Двенадцатое сентября.

Мужчина откинулся на спинку скамейки.

– Меня зовут Кесслер. Говард Кесслер. Я работаю в институте физики.

– Фокс Малдер. Федеральное Бюро Расследований.

– Вот как! – Старик взглянул на своего собеседника с заинтересованной опаской. – Хм, но помощь ФБР мне вроде бы не к чему...

– С вами что-то случилось необычное, не так ли? – Малдер насторожился, как хорошая гончая собака, еще не слыша, но уже чувствуя приближение дичи.

– С чего вы взяли? Я с приятелями вчера… нет, позавчера, отмечал рождение нового проекта... Ну и, знаете ли, немного не рассчитал сил. Я ведь уже не молод. В общем, очнулся в парке. Замерз…

Мужчина врал на ходу, не пытаясь придать своим словам и тени правдоподобия. Малдер поморщился, но все-таки решил сделать еще одну попытку:

– Что-то вас напугало и потрясло? Не хотите об этом рассказать?

– Нет, что вы! У меня все в порядке. Все отлично, – человек подавил нервный смешок.

– Как хотите, – Малдер старался говорить равнодушно, хотя его раздирало любопытство.

Но и демонстративное безучастие не помогло. Говард Кесслер встал со скамейки и вполне твердой походкой направился к выходу.

«Зря сказал, что я агент ФБР. Это его и спугнуло. Что ж, с этой загадкой мы разминулись», – Малдер передернул плечами – утро было прохладное. Затем он встал и легким шагом направился домой.

Воскресенье, понедельник, вторник, – он уже начал забывать странную встречу в туманном парке…

В среду с утра они с напарницей и еще двумя агентами участвовали в задержании грабителя банка. Причем вызов на операцию пришел внезапно. Бегать на каблуках по гладкому банковском полу – занятие не из легких. Не удивительно, что Скалли поскользнулась и подвернула ногу.

17 сентября 1998 года, 09:17

Четверг начался с телефонного звонка. Фокса Малдера соединили через приемную центрального офиса ФБР.

Голос звонившего мужчины показался ему знакомым. Ах да… встреча в парке! Значит, все-таки помощь ему понадобилась?

– Я прошу вас, мне очень нужно с вами поговорить!

– Пожалуйста, мистер… Говард.

– Говард Кесслер, с вашего позволения.

– Да, я помню. Вы можете подъехать ко мне. Я закажу пропуск.

– Нет! За мной следят!

– Следят? Вы уверены? – переспросил Малдер удивленно.

– Разумеется, уверен! – в голосе Кесслера внезапно послышался сарказм. –Вы не могли бы подъехать... ну, скажем, часам к двадцати в Ботанический сад, а?

– Но если за вами следят, это вам лучше подъехать сюда, в ФБР. И не вечером, а прямо сейчас!

– Нет! Понимаете, это не совсем удобно. Я очень вас прошу!

– Может быть, вы расскажете, что случилось, хотя бы в двух словах?

– Я не могу говорить по телефону, мистер Малдер. Никак не могу. Поверьте, я попал в жуткую историю… Вы подъедете?

– Хорошо, раз вы настаиваете. Я буду там.

– Отлично! Я жду вас на центральной аллее. Около фонтанов.

14 сентября 1973 года, 21:40

– Фокс! Что тебе сказал папа?

Саманта сидела на кровати и пыталась расчесать свои длинные волосы. Фокс знал, что эта затея ни к чему не приведет, и в итоге Саманта все равно отправится к маме – просить, чтобы та расчесала копну ее непокорных кудряшек. В такие минуты он сильно завидовал сестре…

Но теперь мальчик хмуро посмотрел на нее. Нет, он не сердился на Саманту – хотя именно из-за ее проделок пришлось опять объясняться с отцом.

И что такое, собственно, случилось? Ну, опоздали… почти на час. Ну и что? Все равно пришел гость и все сели за стол позже, мама разогрела ужин. Потом папа и этот Хэйл ушли в кабинет, а отец обещал сыну потолковать о дисциплине потом.

Дисциплина? Это слово, и все то, что оно скрывало в себе, было ненавистно для Фокса. Он, конечно же, понимал смысл дневного расписания, порядка в вещах и прочего – но любая попытка давления извне воспринималась им болезненно.

Не уверенный в себе, он не нуждался в постоянном указании на собственные промахи – а напротив, жаждал одобрения своим действиям.

Такое безусловное одобрение он получал только от Саманты. Она смотрела на старшего брата, как на существо высшего порядка, которое защитит от всех неприятностей, даже взяв вину на себя. С ним можно было поиграть в любую игру. Жаль, что выиграть удавалось крайне редко – если только Фокс специально не поддавался. И он, и она знали, когда такое происходило, но по молчаливому уговору не портили друг другу удовольствие.

Конечно, нельзя было «путаться у него под ногами», когда к брату приходили школьные приятели. Но друзей у Фокса было немного. Обычно ничего не светило, если по телевизору показывали что-то интересное для мальчика. Но тут уж ничего не поделаешь...

– Ну, так что сказал папа?

– Сказал, что разберется со мной потом. Вот что он сказал. А потом пошел с Хэйлом в кабинет.

– И о чем они там говорят?

– Откуда мне знать?

– Мама мне не поверила насчет ручья, – задумчиво сказала Саманта.

Фокс взглянул на девочку.

– Ну что ж, скажи ей правду, если хочешь.

– А ты?

– Мне все равно.

Мальчик подошел к окну и, засунув руки в карманы, уставился на двор.

Саманта вскочила с кровати и потрясла головой. Ее влажные волосы были всклокочены.

– Ну, нет! Так нечестно! За такое вранье тебе… нам влетит еще больше!

Фокс обернулся.

– Да ладно, проехали. Иди давай к маме, она расчешет твои космы.

– И вовсе у меня не космы. У меня кудри. И этот Хэйл мне понравился.

17 сентября 1998 года, 19:53

Для этого времени года было прохладно и Малдер поплотнее запахнул плащ. Посетителей в Ботаническом саду было мало. Навстречу Малдеру попалась лишь негритянка гренадерского роста, весом центнера в полтора. Количество колец в ее бровях, ноздрях и губах несколько удивило специального агента.

Говард Кесслер еще издалека завидел высокую фигуру фебеэровца.

– Агент Малдер?

– Добрый день.

– Спасибо что пришли, мистер Малдер. Я очень рад, поверьте. Со мной приключилась жуткая история. Жуткая. Я даже не знаю, с чего начать.

«Жуткие истории – это моя специальность», – подумал Малдер, оглядывая с плохо скрываемой жадностью своего собеседника. На том была спортивная куртка, которая несколько не вязалась с возрастом Говарда Кесслера. Ученый нервничал, поминутно оглядываясь.

– Вы говорили, что за вами следят?

– Да, но это не главное.

«Не это главное? Хм-м... то, что у него нет мании преследования – уже хорошо».

– Давайте начнем по порядку. Где вы работаете? – спросил Малдер.

– В Вашингтонском Физическом институте. Я уже говорил вам.

– Да, верно, говорили. Ну, так что у вас случилось?

– Понимаете, боюсь, что поверить мне будет сложно…

– Давайте все же попробуем. Вы ведь именно для этого меня и позвали, разве нет? – подбодрил его Малдер.

Говард Кесслер начинал его раздражать. «Что он мнется вокруг да около? Стоило сюда идти, чтобы слушать его причитания?»

Хотя в этом и состояла его работа последние несколько лет. Слушать людей. Делать выводы. Далеко идущие выводы… «А ведь когда мы виделись первый раз, он ведь тебя заинтриговал, признайся?»

Тем временем Говард Кесслер, наконец-то, решился на откровенность:

– Посмотрите, мистер Малдер, что это, по-вашему, такое?

С этими словами собеседник Малдера достал из кармана своей куртки небольшой приборчик. Это было нечто среднее между калькулятором и пультом дистанционного управления телевизором.

Малдер повертел штучку в руках. Ого! Она была удивительно тяжелой для своих размеров. Сделано все очень аккуратно, фабричное производство.

– Ну, и что это? – спросил Фокс.

– Это машина времени, агент Малдер.

«Так. Нормально. А ты что думал, он скажет? Новая вулканская модель коммуникатора? Ничего не думал? Хорошо, что Скалли здесь нет».

– Я не сумасшедший, поверьте. Я понимаю, как все это выглядит со стороны. Но вы позволите мне рассказать, как было дело?

«Надо лучше следить за выражением лица, Фокс».

– Да, конечно. Я слушаю вас.

– Я думал, вы уйдете сразу.

«Это еще не поздно сделать...»

Малдер взглянул на собеседника. Говард Кесслер, говорил, сжимая и разжимая худые кисти рук.

– Я буду краток. В институте у меня неплохая репутация, можете поверить. Я никогда не увлекался летающими тарелками, параллельными мирами и прочими аномальными вещами. Я физик. И стою на земле обоими ногами. Хотя занимаюсь тем, что может показаться действительно не совсем нормальным. Это с какой стороны поглядеть, знаете ли… Короче говоря, я изучаю время. Нет, нет, этот прибор – не мое изобретение, как вы, возможно, подумали... Словом, несколько месяцев назад я набрел на одну перспективную идейку. Вернее сказать, я шел к ней давно, но вот только недавно дело сдвинулось с мертвой точки. У вас как с физикой?

– Хм-м... – Малдер замялся. – Как вам сказать… В школе было не очень.

– Тогда не будем вдаваться в детали, – рассказывая о своих делах, Говрад Кесслер несколько приободрился, голос его зазвучал энергичней. – Суть в том, что мне удалось в своей лаборатории переместить во времени несколько предметов, используя сверхвысокочастотные колебания электромагнитного поля.

– А как вы узнали, что предметы действительно перемещались во времени?

– Хороший вопрос, молодой человек! Хороший… Ну, скажем, теоретически это подтверждается расчетами. А на практике… Дело в том, что на практике это тоже получило подтверждение. Собственно об этом я и хочу рассказать. В этот же день…

– Поточнее, пожалуйста.

– Что?

– Число не помните?

– Так… Да ведь вот же… в прошлый четверг, 10 сентября. Можно мне продолжать?

– Да, кончено.

– Так вот, в тот же день, но уже вечером, когда я возвращался к себе домой, меня остановил один человек. Он сказал… Вернее, сначала он поздравил меня с успешным опытом и сказал, что они там, в будущем, внимательно за мной следили. Он сказал, что машину времени, без сомнения, изобретут – но только два столетия спустя. Сейчас это открытие недопустимо! И он приказал мне прекратить эти опыты, поскольку они могут иметь непредсказуемые последствия… Он был очень убедителен, точнее сказать… он выглядел как человек, который… вправе приказывать. Вел себя… нагло? Нет, уверенно… наверное так, в общем он приказал прекратить. Потребовал.

Малдер искоса взглянул на ученого. История, которую тот рассказывал, действительно заурядной не назовешь. Ученый-одиночка, секретные опыты… Фокс еще не решил, верить Кесслеру, или нет.

– И что? – спросил он.

– Я не мог отказаться от этого! Не мог, поймите! – голос Кесслера почти сорвался на крик. – Я был на пороге открытия! И если этот человек действительно прибыл из будущего, то я сделал это открытие! Именно я! И именно сейчас! А не через двести лет… Вы верите мне?

– Пока я не могу ответить на этот вопрос, – ответил Фокс осторожно.

– В общем, я… – старик опять замялся.

– Я бы сказал так: я хочу вам верить, – поощрил его к дальнейшим словам Малдер.

– Понимаю. Но, собственно говоря… В общем, я… – Говард Кесслер опустил голову, потом вздохнул и быстро сказал: – Я убил его.

– Убили?! Вы уверены?

– Что? Конечно, уверен, черт возьми!

– Вы понимаете, что, говоря это мне, вы…

– Конечно, понимаю, я же не ребенок в конце концов, агент Малдер, – Кесслер выделил интонацией слово «агент». – Вы можете меня арестовать, если хотите, но позвольте договорить до конца.

– Да, я слушаю.

– Этот человек сказал мне, что если я продолжу свои эксперименты, то он примет меры. Затем повернулся и пошел прочь. Я побежал следом, пытаясь объяснить, что не могу и не хочу этого делать! Он настаивал. Слово за слово и… в общем, он ударил меня. Я упал. А этот тип наставил на меня свой пистолет. Дальше он сказал, что обычно они избегают радикальных мер – но если им не подчиняются, то ликвидация неизбежна. Да, да, так и сказал. А я поверил. Ему нельзя не поверить. Этакая смесь снисходительности с наглостью… Но мне повезло. Мимо проезжала машина, на какой-то миг ее фары ослепили этого человека, я кинулся на него, выбил пистолет из руки и выстрелил. Мне повезло, – повторил Кесслер.

– И что дальше?

– Дальше? Дальше я обыскал этого типа и нашел вот это, – Кесслер указал на прибор, который Малдер вертел в руках.

– А пистолет?

– Вот, пожалуйста, – под настороженным взглядом Малдера Кесслер достал оружие.

Странно. Эта система оружия ему была совершенно незнакома. Фокс Малдер осторожно взял пистолет, рукоять удобно скользнула в ладонь. А патроны? Как его заряжать? Рукоятка не имела каких-либо намеков на магазин и на возможность разборки.

«Неужели все это – правда? Хм, общение со Скалли сделало меня скептиком.»

– Ну вот, собственно говоря, и все... – пробормотал Кесслер.

– Все? Вы хотите сказать, что не пробовали использовать этот прибор? – спросил Малдер.

«Все-таки тогда в парке интуиция меня не подвела».

– Пробовал, конечно, – кивнул Кесслер. – Он работает, можете не сомневаться. Ощущение, признаться, не из приятных. Некоторая дезориентация в пространстве, легкая тошнота – но в целом вполне терпимо. Все работает. Я бы не рассказал про это никому, но…

– На вас вышли коллеги убитого, да? Хотят вернуть этот прибор?

– Да, уже почти неделю. Но я очень осторожен. Я старый человек и не хочу больше ничего иметь общего со всеми этими загадками. Я совсем запутался. Вчера я подал заявление на увольнение. Мне уже ничего не надо – хочу, чтобы меня оставили в покое. Эта последняя неделя совсем меня подкосила, – Говард Кесслер с надеждой взглянул на агента ФБР. – Вы поможете мне?

– Но как? Что я могу сделать?

– Возьмите этот прибор, машину времени. Она очень проста в управлении. Вот, смотрите. Набираешь дату, время и нажимаешь пуск. И обратно так же. Раз – и готово.

Они помолчали, потом Малдер спросил:

– Ну и где вы побывали?

– В каком смысле?

– Не где, а когда, верно? Куда вы отправились? В будущее или в прошлое?

– Я повидал свою жену. Она умерла девять лет назад.

– Вы разговаривали?

– Нет. Я побоялся. Вдруг я каким-то образом изменил бы события…

– И тогда вы поехали в будущее, да?

Кесслер взглянул на молодого человека с уважением.

– Да… верно.

– Ну и что там?

Старик закрыл глаза.

– Вам лучше не знать. Собственно… именно поэтому я решил… что те незнакомцы правы и мои амбиции и все прочее не имеют значения. Я хочу дожить свою жизнь в покое и благополучии. Мне 73 года знаете ли… Пора отдохнуть.

Малдер снова взглянул на прибор. Потом оглянулся. В парке было пусто. Помедлив секунду, Фокс взял прибор у Кесслера и спрятал в карман своего длинного плаща.

– Хорошо, – сказал он. – У меня есть кому показать эту штучку.

– Спасибо, – Кесслер вздохнул с облегчением. – Так я могу идти?

Малдер вопросительно взглянул на старика.

– Почему бы и нет?

– А труп?

– Это дело полиции, мистер Кесслер, но никак не ФБР. И, кроме того, вы же, насколько я понимаю, защищали свою жизнь?

В глазах Говарда Кесслера мелькнуло удивление, смешанное с недоверием. Но он достаточно резво, для своих 73 лет, вскочил на ноги. Очевидно, пока агент ФБР не изменил своего решения, он поспешил исчезнуть.

Фокс Малдер остался сидеть на скамейке, провожая взглядом сутулую фигуру ученого.

«Так-так. Машина времени, значит. Такого у нас еще не было, верно? Но надо все проверить. Что-то уж все легко получается. Ладно, сначала узнаем в полицейском управлении, что там с неопознанными трупами, потом осторожно наведем справки насчет этого Кесслера. Не мешало бы и проследить за ним…»

Дождавшись, пока Кесслер отойдет на приличное расстояние, Малдер встал и направился следом. Уже смеркалось, поэтому слежка за стариком не представляла никакой сложности для специального агента ФБР.

Кесслер шел медленно, не глядя по сторонам, погруженный в свои мысли. Один раз он остановился у табачного автомата. Но, получив пачку, закуривать не стал, а пошел дальше, к выходу из сада.

Малдер ускорил шаги – на людной улице можно было легко потерять старика из виду. Когда Кесслер поравнялся с большим раскидистым деревом, росшим у выхода в Ботанический сад, он вдруг споткнулся и рухнул на колени. Тут же от дерева отделилась фигура в темной одежде. Человек шагнул за спину Кесслеру, вскинул руку... Послышался свистящий звук. И тут же раздался негромкий хлопок, ничего не имеющий общего с пистолетным выстрелом.

Малдер бегом кинулся к Кесслеру.

Человек склонился над телом, обыскивая его.

– Стой! ФБР! – закричал Малдер, выхватывая пистолет.

Человек отшатнулся от тела, подняв руки.

– Не стреляйте! Я ничего не сделал! – растерянно произнес он. – Этому господину стало плохо, я хотел помочь.

Малдер быстро осмотрел Кесслера. Пульс не прощупывался, но никаких внешних повреждений видно не было.

Он достал мобильный телефон, вызвал скорую, потом оглядел свою добычу.

Человек был одет в темную невыразительную одежду, да и сам был невзрачен. Аскетическое лицо, высокий рост.

– Я ничего не сделал! – повторил он.

В его голосе слышался легкий акцент.

3

14 сентября 1973 года, 23:47

– Билл, кто это был?

Тина Малдер, скользнула под одеяло к мужу и игриво ущипнула его за бок.

– Да, так один знакомый.

Билл говорил равнодушно, но жена не первый день знала мужа. Под этим равнодушием скрывались плохие известия.

– Работали вместе?

– Да. Но недолго, – ответил тот неохотно.

– И что же он хотел?

Билл улыбнулся.

– С каких это пор ты стала интересоваться моими делами?

– С тех самых, когда к нам в гости начали захаживать приятные молодые люди с плохими вестями.

– Перестань. Иди лучше сюда …

Она замолчала, принимая ласку. Вот так всегда. Никогда не расскажет, что у него на душе.

– А знаешь, на кого походил наш гость? – попробовала Тина подойти с другой стороны.

– На кого?

– Да на Фокса!

– Глупости! – запротестовал Билл, но несколько энергичней, чем следовало бы. И жена вновь уловила напряженность в его голосе.

– Да похож, похож. И кстати, я давно хотела тебе сказать – ты слишком строг с нашим мальчиком, Билл.

– Ерунда, парню нужна твердая рука.

– Но ему всего двенадцать лет, Билл. Не дави на него так.

Муж неожиданно сел на кровати.

– Что случилось, Билл? Чего ты вскинулся?

– Все в порядке, Тина. Прекрати этот допрос.

– Но я же вижу что, что-то не так!

– Да все так, успокойся. А насчет строгости – парню пора бы знать, что такое обязанности, понимаешь? Ты и так избаловала мальчишку.

– Перестань, пожалуйста. Он ласковый и добрый мальчик. Ты только подумай – еще два, ну максимум три года, и он отдалится от нас. Появятся приятели, девочки, – Тина хихикнула. – Дай ему еще немного времени побыть ребенком, Билл.

Билл Малдер удивленно взглянул на жену. Они редко ссорились по поводу воспитания детей, да этот разговор и не походил на ссору. И он всегда считал, что именно Саманта – любимица матери.

– Что ж, Тина, может быть, ты и права… – задумчиво сказал он. – Но ответь-ка мне на один вопрос... Представь себе, что тебе нужно было бы выбрать. Ну, мысленно. Кого из наших детей ты бы оставила себе, а кого бы смогла отдать?

– Что ты такое говоришь, Вильям Малдер? Как тебе это пришло в голову?!

– Я же не серьезно, Тина. Ты только представь…

– Прекрати сейчас же! Я даже думать об этом не хочу! Отдать ребенка?!

– Ладно, ладно. Не сердись, пожалуйста. Я же только спросил.

«Только спросил» – мысленно повторил он. Вот и этот Хэйл тоже только спросил: а не хочет ли он выбрать?

Нельзя сказать, что визит этого человека был полной неожиданностью для Билла Малдера. Уже не первый месяц ему намекали на то, что пришло время внести в его жизнь изменения, обеспечив большую безопасность проекта.

Что за изменения он прекрасно знал и без этого Хэйла. Представлял интерес лишь вопрос – откуда этот молодой человек, не входящий в число лиц, посвященных в проблемы проекта, знает, что изменения будут связаны с его детьми? Однако именно об этом он сразу намекнул…

Намекнул? Не лги хотя бы сам себе, Билл. Этот Хэйл, черт его возьми, сказал все открытым текстом. Или Билл Малдер сейчас же уедет из страны и уйдет из проекта, или он лишится дочери. И это не очередная проверка его благонадежности, нет. Это Билл знал лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше этого Хейла, который не представлял всей масштабности проекта, всего, что уже поставлено на карту. Скорее, это был намек на то, что пора принять решение. Билл даже догадывался, кто из участников проекта направил к нему этого визитера…

21 сентября 1998 года, 16:17

Номер телефона, который привлек интерес агента Скалли, принадлежал Вашингтонскому Физическому институту. А конкретнее – экспериментальной лаборатории Говарда Кесслера. На вопрос о том, может ли агент ФБР переговорить с упомянутым начальником лаборатории, приятный мужской голос ответил:

– К сожалению, Говард Кесслер покинул нас.

– Убит? – вырвалось у Скалли.

– Нет, что вы, мисс. Он умер три дня назад от инфаркта, – и мужчина зачем-то добавил: – А родился он в 1925 году.

Скалли узнала имя врача, давшего медицинское заключение о смерти, и повесила трубку.

Доктор Картер, медик с тридцатилетним стажем, не стал ходить кругами. Он сразу сказал, что не знает, от чего умер старик.

Прежде, чем услышать такое, Скалли пришлось приехать в клинику и предъявить свое удостоверение.

– С одной стороны – возраст, агент Скалли. От этого никуда не деться, понятно. Но каких-либо характерных признаков сердечной болезни у мистера Кесслера не было.

– А почему в заключении указан инфаркт?

– С чего вы это взяли? – Картер подозрительно уставился на Скалли. – Я не имею привычки писать в заключении то, чего не обнаружил. Ничего подобного! Смерть последовала от неизвестных причин. Моя репутация позволяет мне дать такое заключение.

– Рискуя вас обидеть, тем не менее, спрошу: а вы не консультировались с кем-либо по этому поводу?

– Консультировался. И ничего обидного в этом нет, поверьте. Я бы сказал, что знаю, от чего умер этот человек, но… как бы это сказать…не знаю, что его убило.

– Как это?

– А вот смотрите, – врач достал несколько фотографий. – Есть только одно настораживающее обстоятельство. На спине Кесслера, аккурат напротив сердца, имеется повреждение кожных покровов.

– И?

– На срезах вы можете видеть, что зона воздействия проходит по прямой линии и проникает в сердце.

– Вот и причина смерти! – воскликнула Скалли.

– Да, но что это за воздействие, мне установить не удалось.

– Насколько я понимаю, это не механическое повреждение. Электрический разряд? Магнитное излучение? Радиация?

– Ни то, ни другое, ни третье. Я не знаю, что это. Но чтобы это ни было – именно оно убило Кесслера.

Врач помолчал, откашлялся и сказал:

– Между прочим, агент Скалли, ваши люди уже интересовались трупом Кесслера.

– Наши люди? Кто это был?

– Молодой мужчина. Высокий, темноволосый… Постойте-ка, кажется... его звали агент Малдер.

– Ах, да, конечно, – Скалли немного смешалась. – Это мой напарник.

– Вот оно как? Ну что ж, ему повезло, мисс.

– А он говорил что-нибудь такое необычное об этом деле?

– Именно он настоял на этом исследовании, – врач кивнул на фотографии. – Весьма толковый и дотошный парень, этот ваш напарник, хотя и несколько необязательный. У меня сложилось впечатление, что он знал, в каком направлении стоит искать.

Скалли молча ждала продолжения. «Необязательный? Странно слышать это в качестве характеристики Малдера».

– Да, вот еще... Он спросил, когда я буду свободен, чтобы подобным образом исследовать еще один труп. Но больше со мною так и не связался.

«Понятно тогда, почему он так говорит о Малдере».

– Еще один труп? – переспросила Скалли.

«Загадок становится все больше и больше. Но приведет ли куда-нибудь этот новый след – вот в чем вопрос».

– Да, верно, но больше я его не видел, – ответил врач.

– А когда это было?

– Позвольте-ка, я взгляну на календарь... 18 сентября. Хотя старика доставили вечером, но вскрытие я делал на следующее утро, 18 сентября.

«Неужели Малдер, заявляясь ко мне с цветами, уже занимался этим делом? И не сказал мне не слова!» Скалли попыталась припомнить о чем они говорили, но… Нет, никаких особенностей в его поведении она не заметила. Если не считать цветов.

Доктор Картер с улыбкой смотрел на задумавшуюся женщину.

– Так, что там со вторым трупом? – спросила она.

– Агент Скалли, вы невнимательно меня слушаете, – старый врач добродушно засмеялся. – Не было второго трупа. Ваш напарник, агент Малдер, собирался организовать еще одно вскрытие. Мы оговорили время, я заказал лабораторию. Но второго трупа не появилось. А больше я вашего напарника не видел. И звонить он мне так и не позвонил, – добавил он.

«Я уже поняла, что вы в обиде за необязательность агента Малдера, не надо повторять. – подумала Скалли. – Эх, почему мы не говорим и половины из того, что думаем?»

– А что он говорил про этот второй труп? – спросила Дана вслух.

– Он сказал, что, возможно, была еще одна смерть от подобных причин. Где-то неделю назад. Он хотел найти это тело и сделать вскрытие.

– Он не говорил что-нибудь еще необычное про этот труп? Что он думал по этому поводу?

– Может быть вы спросите его сами?

– Дело в том, что… Впрочем, это неважно.

Скалли все еще не хотелось признавать очевидную вещь. Ее напарник исчез, и она не знает, что с ним и как его найти. Но доктор Картер произвел на нее приятное впечатление, и женщина решилась.

– Дело в том, что я не могу спросить его. Он пропал. Я разыскиваю агента Малдера.

– Вот как! Это меняет дело. Но, боюсь, что ничего особо интересного я не расскажу. Труп Говарда Кесслера доставила в больницу скорой помощи бригада парамедиков. Ему вроде как стало плохо в парке. Привезли его около девяти часов вечера, в четверг. Но откачать не удалось. Он был уже мертв, когда они приехали на вызов. Звонил бригаде ваш напарник. Еще, как я понял, он арестовал кого-то в парке…

– И где этот человек?

– Вы меня спрашиваете? Хм-м... Я думаю, в полиции. Где же еще?

– Извините, я перебила вас. Рассказывайте дальше.

– Так вот, агент Малдер узнал, что я буду проводить вскрытие, и пожелал присутствовать. Хотя обычно вскрытие – это не то зрелище, на которое стремятся попасть агенты ФБР. Вам подавай уже готовое заключение… Итак, я осмотрел и вскрыл труп, но… Сердце старикана было здоровым для его возраста. Вполне мог еще пожить. Инсульта тоже не наблюдалось. Агент Малдер сказал, что смерть могла наступить от... – врач взглянул на внимательно слушавшую его Скалли. – От воздействия неизвестного оружия. И я с ним, по большому счету, согласен. Но что это за оружие... – доктор развел руками. – Извините, это не ко мне. Затем агент Малдер сказал, что по его сведениям, есть как минимум еще один человек умерший таким же образом. Вот и все.

– И последний вопрос. Где сейчас находится труп Кесслера?

– Насколько я знаю, его кремировали.

– Понятно. Спасибо. Вы мне очень помогли, доктор Картер.

– Желаю вам найти агента Малдера в добром здравии. И скажите ему, что за ним должок. Труп, я имею в виду.