Возвращение без возвращения

Сцена 1

- Отнесись с пониманием, - сказал Петров.

- Куда я денусь? - ответил я. – И все-таки, почему?

- Давай, сначала еще раз по материальной части пройдемся.

- Давай.

С Сашкой Петровым мы учились вместе в институте, распределились в один и тот же почтовый ящик. Потом я корпел над приборами, а он делал карьеру. Но каждому свое. Заставь меня ходить по высоким кабинетам и улыбаться в постные морды начальников, я бы, наверное, уже умер от стресса, вызванного психической напряженностью.

А Сашка ничего. Цветет и пахнет. И товарищ хороший. Как только получил лабораторию, сразу взял меня ведущим специалистом. Предлагал начальником отдела, но я отказался. Зря, кстати, отказался. Вокруг меня все равно сформировался коллектив разных специалистов. Чем не отдел? А зарплата меньше. Но меня всегда пугали большие должности. Я так и представлял себе: паяю я чего-нибудь интересное, а меня вызывают на совещание, часа на два, а то и больше. Вернусь и забыл, что паял. Так что, как только мне предлагают должность выше той, что я занимаю, так рука сама тянется… нет, не к пистолету, а к ручке… писать заявление по собственному желанию.

Вот и сейчас на столе у Сашки лежал заполненный лист бумаги, который мне надо было подписать.

- Ты меня слушаешь? – вернул меня к жизни Петров. – Про поликлинику все понял?

- Да, да, - подтвердил я. – Все слышал. Все понял.

Полис, поликлинику: все мне оставляли. Лечись, не хочу. Даже страховую сумму увеличили, а перечень страховых случаев вырос вплоть до самой кардинальной хирургии.

- Надбавку я еще тебе пробил, - продолжил Сашка. – Равна твоей пенсии.

- Щедро, - не сдержался я, а про себя подумал. – «Почти ноль плюс еще почти ноль будет равно два почти нуля».

- Если тебя успокоит, - догадался о моих мыслях Петров. – Я просил двойной размер, но совет директоров не поддержал.

- Это рассматривал совет директоров? – удивился я.

- Ну, а как ты хотел? - ответил Сашка. – Финансовый вопрос. Бюджет и все такое…

- Спасибо тебе, - мне стало стыдно перед ним. – Нет, честно, спасибо. Ты настоящий друг.

- А ты настоящий ученый, - вернул мне похвалу Петров. – Без тебя ни лаборатории, ни всего этого. – Он провел руками по воздуху. – Не было бы.

Это точно. Идея взглянуть поглубже в пространство и время пришла именно мне. И именно я ее развил и довел до аппаратного решения. И именно поэтому я представлял себе, что так и буду потихоньку ковыряться на своем рабочем месте в лаборатории, пока… до самого конца, в общем.

- Слушай, - вдруг меня осенила мысль, из той категории, которые мне раньше не приходили. – А ведь все эти блага: полис, поликлиника, надбавка – это ведь не случайно?

Петров помрачнел.

- Не случайно, - сказал он. – На меня давят, что я не даю дорогу молодым.

- Нет, ты постой, - поспешил продолжить Петров, хотя я ничего не собирался говорить. – Вот, как у тебя с программированием.

- Никак, - честно сознался я.

- Вот, - Сашка поднял указательный палец вверх. – А если мы все автоматизируем, то даже, если будем использовать простой метод проб и ошибок, точки проколов времени будут находиться быстрее. Во много раз быстрее. А если внедрим искусственный интеллект, то…

- Ладно, не кипятись, - сказал я, потянулся за листком и ручкой, что лежали на столе, и подписал все, что от меня требовали.

Все, я свободен. Я ухожу и даю дорогу молодым. Я стал подниматься со стула.

- Подожди, - сказал Сашка.

Он вышел из-за стола, обогнул его и сел на край стола рядом с моим стулом.

- Есть еще бонус, - сказал он. – Полностью от меня.

- Деньги…, - начал я.

- Обижаешь, Сева, - сказал мой теперь уже почти бывший начальник. – Если хочешь, то можешь пройти на ту сторону. Посмотреть, как оно. Все-таки, твое детище.

- Что? – не поверил я своим ушам.

- То, Сева, то.

- Подожди, - я искал возражения, боясь поверить в сказанное Петровым. – Вы же этих испытателей, как космонавтов готовите.

- Закопался ты в своих делах, Сева, - ответил Сашка. – В этом давно отпала необходимость. Ну, как тебе бонус?

- Спасибо, не ожидал, - я все еще не мог поверить в его предложение. – А когда…

- Да хоть завтра.

- Слушай, что и совет директоров не возражал?

Петров рассмеялся.

- Пусть они свои копейки считают, - сказал он. – А в лаборатории я решаю, кого отправлять на ту сторону, а кого нет.

Сцена 2

«Вот почему так получается?» – думал я по дороге домой, прихрамывая. – «Ничего не болит, а колено подводит».

Насчет «ничего не болит», это я прихвастнул. Болячек хватало, но больное колено – оно всегда было на виду: вот сейчас прихрамываю, то ночью кольнет, то утреннюю зарядку, как следует сделать не позволит. А заработал я эту проблему по глупости. Своей и чужой.

Позвал меня как-то кататься на лыжах приятель. На тех, что называются горными. Горы не горы, а небольших сопок на севере области хватало. Там энтузиасты и поставили бугельные подъемники. А потом и народ с лыжами подтянулся.

Приятель уже освоил и Домбай, и Чигет, а я встал на лыжи впервые.

- Ты пока вот здесь покатайся, - сказал приятель, показывая на проторенную лыжню. – А я потом подойду. И он ушел на основной склон.

Это была первая глупость. Его. Указанная лыжня, продавленная кем-то в крепком насте, петляла между березок.

А затем произошла вторая глупость. Уже моя. Я послушался совета приятеля, дотопал до лыжни, встал на нее и оттолкнулся палками.

Это только самосвал не может сойти с деревенской колеи. Я смог. Лыжи донесли меня до первого поворота и вместо того, чтобы повернуть, направились дальше к стоящим впереди березкам. Меня спас наст. Лыжи зарылись под него, движение затормозилось, и мое тело по инерции полетело вперед. Лыжи развернулись в стороны. Одна из них послушно отстегнулась, а вторая решила отучить меня делать глупости. И не отстегнулась. Я упал лицом в наст, а мою ногу вывернуло в колене.

«Знал бы, соломки подстелил,» - в который раз подумал я. – «А вернее не стал бы слушать глупых советов. И сейчас бы не хромал».

Подумал и встал, как вкопанный.

- Что? Что ты сейчас сказал? – произнес я вслух, заработав косой взгляд проходящего мимо парня.

Лоб вспотел, сердце заколотилось в груди, и я присел на удачно подвернувшуюся вдоль дороги скамейку.

«Какие лыжи?!» – неслись в голове мысли. – «Надо сделать совсем другое… Раньше отправить на обследование жену, дочке сказать, чтобы выбирала институт сама…»

Сидел я на скамейке, наверное, с полчаса. Мое настроение то поднималось в небеса, то вновь падало на грешную землю. Петров пообещал отправить меня завтра на экскурсию в прошлое. Наверное, точка прокола времени уже созрела, и меня завтра закинут на пять-десять минут в прошлое в качестве бонуса. Что сажаем, то и едим. Кому-то зарплату кастрюлями выдавали, меня вот в прошлое забрасывают.

Но есть одно «но». Тем, кого забрасывают строго-настрого запрещено что-либо менять. Идеально, просто стоять столбом и даже не дышать, чтобы не изменить соотношение углекислого газа в атмосфере. Это так Петров шутит.

Это главное «но». Но есть и другие. Далеко вряд ли забросят. И здесь не все может решить Петров, хоть он и хорохорится. Перерасход энергии ему не дадут сделать. Значит лишь на лет десять-пятнадцать я спущусь по лестнице времени вниз. Хотя никакая это не лестница.

Началось все с того, что один мой знакомый собачник рассказал, что собаки, когда забегают за угол дома, думают, что это совершенно новый угол. Сколько раз бы они не обегали дом, то каждый раз, забегая на другую сторону дома, они считают, что видят ее впервые.

Меня это удивило. Стал искать подтверждения или опровержения этому. Нашел. Все оказалось правдой. Британский институт западного Уэльса несколько лет исследовал этот феномен. Денег что ли им некуда было девать? Но в результате они установили, что все так и есть. Если назвать стороны обычного дома, построенного в виде куба: А, Б, В и Г, то всем собакам, что принимали участия в испытании, эти стороны казались бесконечной чередой новых открытий.

«Странно, что они остановились,» - подумал тогда я. – «Не собаки, конечно, а исследователи».

Они не продолжили свой эксперимент. То ли деньги закончились, то ли все дальнейшее по этой теме засекретили.

«Если продолжить,» - подумал я тогда. – «То надо задаться таким же вопросом в отношении людей».

Собаки считают стороны дома каждый раз новыми. Человек считает каждую свою весну, лето, осень и зиму неповторимыми. А что, если это только стороны некого «дома». Нам только кажется, что вот этой «стороны дома» еще не было. Она уже была, просто мы каждый раз видим все по-другому. Или просто хотим видеть.

Мы можем смеяться над ограниченностью собаки. А в это время кто-то смеется над нашей человеческой ограниченностью.

Я рассказал про свою идею Петрову. Тот за нее, как ни удивительно, ухватился, выбил финансирование и создал лабораторию. А через два года мы совершили то, что назвали «проколом времени». На самом деле мы просто заглядывали назад, за тот угол дома, что только что прошли. Причем заглянуть назад у нас получалось, а вот вперед - нет. Как это сделать, у меня идей не было. Более умных людей со стороны Петров привлекать не хотел. И в конце концов, был одобрен метод проб и ошибок. Делать микроскопические проколы времени. Отмечать те, когда протокол произошел вперед, а не назад. Собирать статистическую информацию, а потом пытаться повторить успешные варианты. Но пока дело не двигалось. Ни одного прокола вперед не было.

Петров видел выход в многократном увеличении количества микропроколов. Массовость рождает мастерство, как говорили в моем детстве. Так и Сашка надеялся на закон больших чисел, который рано или поздно придет на помощь, и произойдет прокол вперед, а не назад. Я в это не верил. Наверное, поэтому и оказался на пенсии.

Сцена 3

На следующее утро я пришел на работу подготовленным. В кармане пиджака лежала пара листков с исчерпывающими инструкциями. Там же была описана моя гипотеза о проколах времени и общая схема конструкции, позволяющей эти проколы осуществлять. Про свое открытие я написал на всякий случай. Вдруг, я, тот другой, не прочту статью про собак, и мне не придет в голову мое изобретение.

Собираясь на работу, я сначала хотел одеться понаряднее. Потом подумал, что все это глупость и оделся, как обычно: джинсы, рубашка на выпуск, темный пиджак. Собрался было покинуть квартиру, как резанула боль в колене. Пришлось взять с собой трость.

Трость у меня была статусная. Получая ее на пятидесятилетие, я сделал вид, что обиделся. Мне такому юному и здоровому подарили трость! Как бы в отместку, сразу же по получению подарка, я сделал сто приседаний, вызвав уже ответное недовольство некоторых гостей. Водка, видите ли, греется. Но в целом, хорошо тогда посидели. Потом гости разошлись, а трость осталась. Тяжелая, так как была выполнена из какого-то особенного африканского дерева, с бронзовым навершием в виде вытянутого клюва экзотической птицы.

Но и это еще не все. Зная о моем увлечение кендо, друзья постарались. Внутри трости скрывался стилет. И хотя это холодное оружие не походило на те мечи, которыми мы махали в секции, я был доволен. Держа трость в руках, я ощущал себя и самураем, и каждым из четырех мушкетеров великого Дюма. Трость редко покидала мою квартиру. Сегодня был один из таких дней.

В лаборатории Петров, увидев меня с тростью, ничего не сказал. Но в его глазах явно читалось удовлетворение. «Видишь, не зря я тебя отправляю на пенсию. Без подпорки уже и ходить не можешь».

Мы спустились на минус первый. Когда-то здесь было бомбоубежище. Здоровенное, длинной во все здание, помещение. Теперь это бы наш испытательный цех. Ничего примечательного, если не знать, чем здесь занимаются.

Петров отдавал распоряжения. Я подписал необходимые бумаги. Сам в свое время принимал участие в их разработке. Суть их была: не переносить, не менять, не вмешиваться и еще пара десятков «не». Основные из них я, как раз, и собирался нарушить. Подписав бумажки, я зашел в зеркальную комнату. За экспериментом наблюдали четыре камеры. Они запишут все моменты моей отправки на экскурсию в прошлое.

- Ты готов? – спросили динамики голосом Петрова.

- Готов.

- Мы ждем прокола с минуты на минуту и…, - мой начальник не договорил, а передо мной уже засияла зеркальная поверхность. Прокол! Да не просто прокол, а проколище! Я не стал тянуть и шагнул в зеркало.

Сцена 4

Мы многого не знаем. Да что там! Мы мало, что знаем! Например, почему испытателей через прокол выбрасывает в знакомые им места. На все мои предложения привлечь к работе других ученых, Петров отвечал уклончиво. Боялся, что его ототрут от его детища. Ну и от кормушки заодно.

Вот и меня выбросило, как по заказу, в знакомом месте. Я стоял на пустыре между двух рядов пятиэтажек с щедрым пространством между ними. Палисадники у подъездов. Жаркое солнце над головой. Блеклая одежда людей, проходящих мимо. Все это говорило, что я попал туда, куда надо. Вон дом номер семнадцать, где в четвертом подъезде, на втором этаже я жил с мамой и бабушкой. Туда я и решил двинуться, но меня отвлек шум за спиной.

- Ха-ха-ха, - кто-то смеялся сзади. – Носишь ранец, как девчонка!

Я обернулся.

Трое высоких подростков толкали словно мячик, друг от друга, мальчишку с ранцем за спиной. Тот пытался отмахиваться. Но получалось плохо. Только он оборачивался к обидчику лицом, чтобы как-то ответить, то тут же получал толчок в спину. Снова поворот, снова попытка ответить и снова толчок в спину.

Этих хулиганов я раньше знал по именам, но время стерло их из моей памяти.

Троицу старшеклассников такая игра, как видно, очень забавляла. Мальчишку не очень. Надо было вмешаться. Тем более что, мальчишку я узнал.

В детстве мама вместо портфеля, как у всех, купила мне ранец.

- Будет хорошая осанка, - сказала она.

Из мальчиков нашего класса с ранцем в школу ходил только я. Еще пара ранцев была у девчонок. И какое-то время из-за этого я натерпелся от старшеклассников. Потом все привыкли и от меня отстали.

Но сейчас смотреть на это было невыносимо. Я прекрасно помнил, что чувствовал во время таких вот издевательств над собой. Я же тогда не знал, что это не навсегда, что через несколько месяцев от меня отстанут. Было больно и противно. Каждый день возвращаясь из школы, я говорил себе, что больше туда не вернусь, ни за что. И никто меня не сможет заставить. Но наступало утро. Я надевал свой злосчастный ранец и отправлялся в школу.

- Эй, - крикнул я. – А ну-ка, пошли отсюда!

Самый высокий из подростков-мучителей повернулся ко мне.

- Это ты вали отсюда, старикан, - сказал он. – А не то…

Он достал и кармана явно не кухонный нож.

Это уже было серьезно, но отступать я не собирался.

Я сделал два быстрых шага к этой компании. Похвалил колено за то, что оно не помешало движению и крутанул тростью: сначала вверх, а потом вниз. Заныло запястье от резкой нагрузки, но тому, с ножом пришлось хуже. Конец трости ударил его по руке, держащей нож.

- А-а-а! – заорал он, а нож упал в пыль под ноги.

Думаю, что сильный ушиб запястья он «заработал».

То ли от большой глупости, то ли от наглости один из подростков бросился на меня.

- Стой, - крикнул я и вытянул левую руку вперед.

Подросток остановился. Я тут же тростью заехал ему между ног. Даже мне самому от этой картинки стало больно. Чего уже говорить о том, кому пришелся этот удар. Он бухнулся на колени, и из его глаз потекли слезы.

- Я все отцу скажу, - размазывая слезы причитал он. – Он вам устроит.

Я подобрал нож. Оставлять эту железку хулиганам я не собирался.

- Пошли, - сказал я мальчишке с ранцем.

Я все еще не мог называть его по имени, которое хорошо знал. Имена у нас были одни и те же. Вернее, он был я, а я – он. Только между нами лежало время: дни, месяцы, года – в общем, прожитая жизнь.

Я повернулся, уверенный что мальчишка с ранцем пойдет за мной.

- Дяденька, отдайте нож, - это за моей спиной заныл первый из хулиганов. – Это не мой нож. Это брата. Он ругаться будет.

Я обернулся.

- Скажи брату, что свой нож он сможет забрать в 15-м отделении.

Я не стал уточнять, что за такое 15-е отделение. Это было всем известно. Ближе к магазинам, в одноэтажном здании располагалось отделение милиции под таким номером. Думаю, что брат этого будущего малолетнего преступника туда не пойдет и требовать обратно нож не будет.

- Пошли, Сева, - я все-таки смог произнести свое имя. – Нам надо о многом переговорить.

Сцена 5

Чем был примечателен квартал, в котором находился мой дом, так это палисадниками. Все жители первых этажей считали своим долгом сделать какие-то посадки: кустарник, цветочки, плодовые деревья. Поэтому дорожка, которая из подъезда вела на главную аллею между домами-соседями, проходила словно через парк. А еще вдоль таких дорожек стояли самодельные скамейки-лавочки. По утрам их занимали пожилые жительницы дома. Понаблюдать, кто и в чем пошел на работу или в школу, пожаловаться на жизнь и, конечно, посплетничать.

Но дело двигалось к обеду, и лавочки пустовали. На одной из них я и примостился с Севой, тем Севой, которым я был много лет назад.

На то, чтобы я пребывал здесь, каждую минуту уходила прорва энергии. Перед отправкой моя голова была занята другими мыслями, и я забыл поинтересоваться у Петрова, через сколько он меня выдернет обратно. Поэтому я торопился.

Именно поэтому я очень коротко описал ситуацию Севе, дождался от него кивка, а теперь проходил по отдельным деталям.

- Ну, как все понял? – я закончил и хотел знать мнения себя молодого.

- Все понял, - сказал Сева. – А где вы так орудовать палкой научились?

- И ты научишься, если захочешь, - ответил я и достал из кармана пиджака заранее подготовленные листки с инструкциями на всю свою жизнь.

- Вот держи. Здесь все. Никому не показывай. Что-то забудешь, посмотри нужный пункт. Если будешь следовать тому, что я написал, у тебя все будет хорошо.

- Ладно, спасибо, - сказал Сева. – А вы куда сейчас? В школу?

«Какая школа?» - подумал я и эта мысль растянулась у меня, наверное, на полчаса или даже больше. Потом я вспомнил про эту особенность возврата из прокола, о которой рассказывали испытатели. Время как бы замедлялось, растягивалось, а в голове - пусто-пусто. Или, вот как у меня, одна единственная мысль: «к-а-к-а-я ш-к-о-л-а?»

Но все это я уже додумывал, стоя среди лесопарка, который окружал почтовый ящик, в котором и располагалась наша лаборатория.

Сцена 6

Лето. Листья деревьев закрывают от солнца. Щебечут невидимые птички.

«Хорошо,» - подумал я.

Но не погода и не природа радовали меня. Я выполнил все, что задумал. Я хорошо сделал свою работу. Я – молодец. Где-то на периферии мозга формировались облачка тревоги «а что дальше». Но эйфория от путешествия в прошлое подавляла все негативные эмоции.

«Надо пойти, поблагодарить Петрова,» - подумал я.

Так и сделал.

Без проблем прошел главную проходную, а вот на входе в лабораторию мой пропуск тревожно пискнул, а приборчик на двери зажег красную лампочку.

«Упс,» - подумал я.

Из-за двери выглянул охранник. Серьезный молодой человек в хаки, бронежилете и кобурой на боку.

«Вот же Петров!» - подумалось мне. – «Не жалеет денег на охрану».

Я протянул бойцу свой пропуск. Мол, разбирайтесь. Ваш косяк.

- Волков Всеволод Иванович? – спросил охранник.

- Да, - ответил я, а про себя подумал. – «Зачем спрашивать, если на пропуске мое фото и полное имя?»

- Пойдемте, - сказал боец. - Насчет вас есть инструкции.

«Может на карантин какой посадят?» - подумал я.

Но охранник вел меня знакомой дорогой в директорский кабинет. В приемной вместо знакомой секретарши сидела другая женщина.

- Это - к директору, - сказал охранник.

«Сам ты «это»!» - про себя возмутился я. – «Я близкий друг и коллега вашего начальника, Петрова Александра Васильевича».

- Игорь Александрович, - сказала в трубку телефона секретарша и, не давая мне удивиться, обратилась ко мне. – Проходите. Вас ждут.

В кабинете за столом, за которым обычно я видел Сашку Петрова, сидел относительно молодой человек. Если мне и Петрову было шестьдесят плюс, то этому мужчине я бы не дал больше пятидесяти.

- С возвращением, Всеволод Иванович, - сказал он. – Присаживайтесь. Как добрались?

- Моментально, - я оценил шутку. – А…

- Все расскажу, не волнуйтесь…, - не дал мне завершить фразу этот «юнец». – Вы что будете чай или кофе?

- Большой капучино, - сказал я.

У Петрова в приемной стояла хорошая кофе-машина. Стоит ли она здесь? В принципе, я все уже понял. Все картинка уже сформировалась у меня в голове, но я запрещал себе ее увидеть. Понимал, что это глупо, но ничего не мог с этим поделать. Как там говорится? Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Я сейчас готов был перескочить все эти стадии до самого принятия, только бы мне не говорили того, что я натворил.

Принесли капучино. Горячий, в большой кружке.

Я сделал глоток и спросил:

- А где Петров?

- О, не беспокойтесь! – заверил меня, сидящий напротив за столом, незнакомец. – С ним все в порядке. Он замминистра и очень доволен.

- А…?

- Давайте я все же представляюсь, - с улыбкой перебил меня мужчина. – Озеров Игорь Александрович. Я директор лаборатории и, кстати, автор гипотезы проколов во времени.

- Моей гипотезы? – переспросил я.

Недовольства я не испытывал. Может быть, потому что этот Игорь Александрович все излагал очень спокойно и без смущения. Обычно, так ведут себя люди, которым себя не в чем упрекнуть.

- Это как сказать, - ответил мужчина. – И да, и нет.

Он достал из ящика стола старый журнал «Юность», открыл его на нужной странице и подтолкнул через стол мне.

На левой стороне раскрытого журнала была фотография какого-то пионера, а на правой стороне лежали листки с инструкциями, которые я только что передал Севе, в прошлом. Только они слегка пожелтели, а чернила поблекли.

- В детстве я мечтал стать писателем, - сказал мужчина. – Видите, даже в «Юности» публиковали. Хотя…, по правде говоря, до сих пор стыдно за свои эти тексты.

- А листки? – спросил я, уверенный, что меня поймут.

- Мне их передал Сева, - сказал мужчина. – Он знал, что я увлекаюсь фантастикой и пишу рассказы.

- Так вы Гарик, с третьего этажа! – вспомнил я, сам не понимая, чему я радуюсь.

Этот пацан, что жил этажом выше, был на несколько лет младше нас, но постоянно тусовался в нашей компании.

- Точно, - подтвердил мужчина. – Гарик, но только для вас, и только внутри этого кабинета.

- Ясно, - сказал я. – И вы решили все это реализовать?

- Не сразу, - сказал Гарик, который теперь был Игорем Александровичем. – Сначала я разочаровался в писательстве. Или, возможно, писательство разочаровалось во мне. Я стал думать, чем мне заняться. И тут писательство неожиданно помогло мне.

- У меня сохранились мои публикации, - он показал на журнал, который лежал передо мной. – А в нем были ваши листки с инструкциями. Не знаю почему, но я понял, что это не чья-то выдумка. Что все по-настоящему.

- Потом был просто труд, - продолжил Гарик. – Ваши инструкции были очень доходчивыми.

- В результате, - он сделал рукой круг по воздуху. – Все это создал я. Вот и думайте, кто все это сделал я или вы?

Это он зря сказал. Думалось сейчас мне плохо. Я, не торопясь, отхлебывал кофе. Если внутри лаборатории произошли такие перемены, то что произошло снаружи? Что с моей квартирой? Есть ли, куда мне идти? Как там говорилось в одной песне «Возвращайся, возвращайся, если есть куда вернуться…».

- А Сева? – все же я нашел нужный вопрос. – Что с ним?

- С ним, скорее всего, тоже все хорошо, - сказал Гарик. - После встречи с вами он записался в секцию фехтования, даже стал олимпийским чемпионом. Потом увлекся восточными единоборствами, уехал в Японию. Кажется, даже женился на японке. Дальше его след теряется.

- Понятно, - сказал я. – И что мне теперь делать?

- Ждать, - ответил Гарик. – Я готовился к вашему возвращению. Есть основания предполагать, что изменения с вами лично могут быть отложенными или их даже не будет вовсе. Но это лишь гипотезы.

- Примерно месяц мы уже не производим никаких проколов, - продолжил он. – Я принял решение сформировать коллектив ученых, которые займутся анализом всего того, что мы здесь навертели.

- Кстати, ваш возврат, возможно, самое главное во всей этой работе, - сказал Гарик. – Поэтому я предлагаю вам принять участие в работе этого коллектива.

- В качестве кого? – спросил я. – Подопытного?

Гарик пожал плечами.

- Так получилось, - сказал он. – Но и как исследователь, я думаю, что вы будете востребованы.

- Спасибо.

- Не за что.

Наш разговор зашел куда-то не туда. Мы оба это почувствовали и какое-то время молчали.

- Для вас подготовили помещение, - сказал Гарик.

- Камеру?

- Нет, что вы! Вы плохо обо мне думаете. Пойдемте, я покажу.

Мы вышли из кабинета. Я думал, что мы спустимся еще глубже, но мы, наоборот, поднялись на самый верхний этаж. Гарик достал из кармана карточку, приложил к двери.

- Проходите, - сказал он.

Помещение впечатляло.

- Здесь что-то вроде гостиной или кабинета, - он, как заправский отельер, стал показывать мне комнаты. – Та дверь - в спальню, эта - в тренажерный зал. Там же и душевая. А это…

Он распахнул дверь, и мы оказались на крыше здания.

- А как же секретность? – спросил я.

- Другими методами, - ответил Гарик. – Совсем другими методами.

- Ну как? – обратился он ко мне, когда мы вернулись обратно в гостиную.

- Шикарно, - сказал я, хотя не испытывал никакой радости. Все это казалось каким-то временным, тем, что скоро развеется, исчезнет, как морок.

- Пользуйтесь, - сказал Гарик и протянул руку. – До завтра.

- А оно будет?

- Давайте не торопиться, - серьезно ответил он. – Пусть пройдет ночь. Либо что-то произойдет, либо нет.

- Согласен, - сказал я.

Он ушел, а я почувствовал, что ужасно устал. Прошел в спальню, разделся, лег в постель и закрыл глаза. Уже засыпая, мне пришло в голову, что я забыл про свое колено. Оно никак не напоминало о себе, словно я никогда не падал лицом в наст и не вывертывал его.

«Ну хоть не зря сходил,» - подумал я, проваливаясь в сон.

Конец