Возвращение: Город-призрак

Валентина Сенчукова

ГОРОД-ПРИЗРАК

За окном мелькал хвойный лес с рыжими проплешинами осин и берёз. На радио сквозь помехи прорывалась музыка, что-то зарубежное, с начала нулевых, то, что Семён слушал ещё подростком. Но память смазала воспоминания о том, кто исполнитель, как смазала многое, что было когда-то и до недавнего времени казалось просто сном.

Навигатор не мог найти дорогу в город. Но это не очень-то было нужно. Семён знал дорогу и без выстроенного навигатором маршрута.

Он вглядывался в затянутый пасмурными сумерками день. Казалось, что сейчас не полдень, а вечер, и вот-вот сгустится непроглядная, осенняя тьма.

Совсем скоро должна мелькнуть табличка. И он свернёт, проедет ещё пару километров через пустошь, где когда-то играл с друзьями, и будет на месте.

— Ещё немного, — сказал он вслух и невольно поёжился. Голос показался надтреснутым, чужим. Семён кинул взгляд в зеркальце. Оно бесстрастно отразило бледное лицо, с трёхдневной щетиной, с воспаленными от долгого недосыпа глазами. Семён перевёл взгляд на заднее сидение. Сердце в очередной раз болезненно сжалось.

Он сбавил скорость, и теперь автомобиль медленно катился по асфальту, покрытому мелкими трещинками. В этих местах давно не занимались ремонтом дорог, впрочем, здесь вообще редко кто ездил… Дорога была такой же заброшенной, как и город.

Радио зашипело, и сигнал пропал полностью. Снаружи завывал дурниной ветер, в котором чудились голоса. Голоса из прошлого.

Осталось совсем немного. Семён это чувствовал. Даже больше. Знал.

Руки вцепились в руль, так что костяшки пальцев побелели. На лбу от волнения выступили капельки пота. Сердце заходилось в груди так, будто он только что пробежал стометровку. И как бы Семён не приказывал самому себе успокоиться, ничего не получалось.

Наконец-то мелькнула табличка. И страх ледяными щупальцами прошёлся по позвоночнику.

Семён прижал автомобиль к обочине. Посидел минуту-другую, собираясь с духом и вышел из машины. Холодный, влажный от недавнего дождя ветер лизнул лицо, взъерошил волосы, распахнул полы пальто. Семён мысленно сосчитал до десяти. Накатили давние, до этого времени будто забытые воспоминания. Когда-то давно он похоронил их на самом дне колодца памяти. Но сейчас глаза защипало, но он сдержался. Прочистил горло, сплюнул на пожухлую траву.

Табличка проржавела настолько, что невозможно разобрать имя города. Время не щадит никого, тем более какую-то железку. Семён вернулся за руль. И вот спустя несколько минут он уже ехал по пустоши, стараясь не смотреть по сторонам, а только вперёд. Перед глазами мелькали лица тех, кого он, казалось бы, забыл.

***

Последний раз он был здесь тридцать лет назад. Тринадцатилетним пацаном. Щуплым, мелким, вечно сопливым, но уверенным в том, что вот-вот произойдёт чудо, и он резко пойдёт в рост и станет высоким, крепким мужиком, как отец. Высоким в итоге он вырос, но остался худым, да и простудные заболевания до сих пор часто одолевают его, несмотря на удалённые миндалины. В подтверждение Семён шмыгнул носом. Осенняя, не пролеченная до конца простуда давала о себе знать. Быть может, всему виной был город его детства? Быть может он, ветренный и холодный, убил его иммунитет. Северный, мрачный городок, где служил его отец. Семён в нём родился, рос, а потом уехал. До недавнего времени он думал, что навсегда.

Ещё сильнее завыл ветер. По пустоши он всегда свободно гулял, взбивая клубы пыли, мусора или снега. Темнели руины построек. Они всегда были. Чернели посреди мёртвой, ржавой пустоты. Когда-то пустошь была частью города, но потом что-то произошло. Но это было задолго до того, как родители Семёна приехали в город. Поэтому наверняка он знать не мог.

Зловещим силуэтом раскинулось мёртвое дерево, о котором ходили легенды. Даже сейчас по спине пробежался табун кусачих мурашек и стало не по себе. За тридцать лет дерево разрослось ещё больше. И при одном только взгляде на этого исполина сердце тревожно замерло в груди. Совсем, как в детстве.

Но несмотря на всю мрачность пустоши, это было любимое место для игр. Здесь гоняли в футбол, играли в казаков-разбойников, жгли костры под звёздным небом, рассказывали истории. О пустоши ходили легенды и байки, порой такие, что стыла кровь в жилах. Но никогда здесь не произошло ни одного реального несчастного случая. Ребятня играла, набивала шишки и ссадины, но никогда никто не нанёс серьёзного урона здоровью.

«Мёртвое место не требовало энергию живых… оно давно насытилось…» — так гласила одна из легенд, а верить или нет — личное дело каждого…

Прошли минуты или часы, сложно было сказать, время будто остановилось. Семён минул пустошь, и вот уже показались первые домишки города. Серые, блеклые пятиэтажки появились словно из ниоткуда. Только что их не было и вот уже сереют в сумерках подступающего вечера. У Семёна перехватило дыхание, задрожали руки. Он проехал ещё пару улочек, крепко вцепившись в руль и вглядываясь в невесть откуда наползающий туман, и только потом припарковал машину. Дальше нужно было пешком. Он посидел ещё немного, глядя в одну точку и набираясь смелости. Туман на глазах обволакивал всё вокруг. Выходить в эту белёсую тьму не хотелось.

— Вот мы и на месте… — сказал Семён. Он старался, чтобы прозвучало бодро, но голос дрогнул и сорвался на хрипловатый, обречённый шёпот.

Она не ответила ему.

Её голова склонилась набок. Карие глаза остекленели и потеряли свой прежний блеск. Но она до сих пор была прекрасна. Только прежде нежно-розовые губы посинели, а кожа приобрела чуть сероватый оттенок. Разложение ещё не коснулось её. Но совсем скоро будет поздно. И даже Дух Пустоты не сможет вернуть её.

— Ты подожди меня… я вернусь, я обязательно вернусь и всё будет хорошо, как раньше… даже ещё лучше… вот увидишь… ты только дождись меня… — прошептал он на прощание и вышел из машины.

Оглушающе громко захлопнулась передняя дверца. Слишком гулко отозвались эхом первые шаги Семёна по асфальту, подёрнутому дымкой тумана. Но прошло всего несколько мгновений, и шаги перестали быть слышны. Всё вокруг обволокла тревожная, давящая на нервы тишина.

Семён оборачивался до тех пор, пока машину не заволок туман. Теперь пути назад больше не было.

Семён судорожно вздохнул и ускорил шаг.

Тишина давила. Звенящая, готовая в любой миг взорваться. Казалось, что вот-вот из огромных, невидимых лёгких вырвется шумное дыхание, и город оживёт. И всё будет, как прежде, как тридцать лет назад. Из домов повыходят люди из прошлого, поприветствуют его, спросят, где он был всё это время, почему уехал.

Он глубоко вдохнул-выдохнул — это всего лишь его мысли. Город давно обезлюдел. Лет десять, а то и двадцать минуло с тех пор, как последний житель канул в небытие. Семён это знал. Точнее, чувствовал. И он полностью доверял своей интуиции.

Теперь это был заброшенный городок на севере, где нет ни одной живой души.

«Вот ты и вернулся…» — вдруг прошептал голос в голове. Тихий, вкрадчивый, знакомый голос. Внутри всё похолодело. Семён замер на месте. Со всех сторон в тумане мерещились силуэты неупокоенных призраков города, тех кого он потревожил своим приездом.

«Мы ждали тебя, Семён…»

«Ты вернулся…»

«Мы ждали…» — будто слышалось со всех сторон.

Семён припал на одно колено, крепко зажмурился, гоня прочь воспоминания.

— Всё будет хорошо, — твердил он, чувствуя, как город потихоньку, капля за каплей, начинает тянуть из него энергию.

Но иначе нельзя.

Воспоминания же не уходили. Напротив, становились всё более чёткими и яркими, будто бы случились вчера, а не много лет назад. Вспыхивали в голове, подобно зигзагам молний в летнюю грозу. Дима и Костя вновь стояли перед ним. Друзья его детства, те кого он не видел очень давно. Их глаза мерцали в туманной дымке, окутавшей город. Губы были растянуты в улыбках. Вымученных, ненастоящих. Друзья нисколько не изменились, не постарели ни на миг, ни на мгновение, остались всё теми же пацанами, какими были, когда они увидели Духа пустоты. Изменился только он, Семён, хотя, внутри остался всё тем же мальчишкой-подростком, чуть рассеянным и часто витающим в облаках.

— Я скучал по вам, парни, — горько прошептал он, и кажется, ему ответили знакомые голоса.

«Мы тоже скучали по тебе… мы помнили тебя, а ты нас забыл…»

— Нет! Это вовсе не так… — прохрипел Семён, понимая, что обманывает самого себя.

Порыв ветра налетел, взъерошил волосы, дыхнул влажно в лицо, заставляя вернуться в реальность и открыть глаза. Громкий лай окончательно привёл в чувство. Семён вздрогнул. В тумане мерцали два серебристых огонька. Небольшая псина, судя по очертаниям, замерла в паре метрах, не смея подойти ближе.

Семён причмокнул губами. Холодный воздух завибрировал, и через мгновение из тумана выскочила небольшая дворняга, чёрная, с рыжими подпалинами на боках. Выскочила и выжидательно замерла, не спуская глаз-фонарей с Семёна.

— Споки… — выдохнул он спустя мгновение. Ведь он ожидал увидеть всего лишь заблудшее животное, выкинутое из машины и случайно забредшее в заброшенный город.

Хотя, чему он удивляется? В этом месте возможно всё. Даже увидеть тех, кого, казалось бы, увидеть невозможно.

Пёс, услышав свою кличку, радостно завилял хвостом, лизнул руку холодным, как кусок сырой говядины, языком. Семён потрепал Споки по загривку. Тот доверительно положил голову ему на колено, и не мигая, уставился серыми, как рыбье брюхо, глазами, каких не может быть у обычной собаки.

— Я вернулся, дружище, — сказал ему Семён, нисколько не смутившись взгляда мертвенно-серых глаз.

Споки жалобно заскулил, потёр лапой морду, понимая своим собачьим умом, что Семёну здесь не место.

— Так нужно, дружище… я должен вновь пройти испытание ради неё… ты проводишь меня?

Споки одобрительно тявкнул.

***

И вот пёс бежал чуть впереди, принюхиваясь к воздуху. Семён шёл следом.

Ветер стих. И туман будто бы рассеивался с каждым шагом. Проступали дома с выбитыми стёклами, с распахнутыми, подъездными дверьми. Одинокие, покинутые дома, изъеденные временем, ржавчиной и плесенью. Скамейки блестели от капелек дождя. Казалось, что на них замерли силуэты вездесущих бабулек, любящих в любую погоду проводить время на свежем воздухе. Деревья скрюченными ветвями тянулись вверх, к солнцу, скрытому за облаками. Под ногами шуршали листья, листовки, фантики и ещё какой-то мусор…

Семён и Споки прошли весь город, добрались до окраины, до самых ворот. Как и раньше ворота стояли сами по себе. Ни забора, ни ограды, ни колючей проволоки. Просто ворота на окраине города, а за ними мёртвая, ржавая, будто пропитанная кровью, земля, на которой ничего не растёт и никогда не росло. Через несколько сотен метров она резко обрывалась, и начиналась тайга. Наверно, между тайгой и мёртвой землёй тоже были ворота. Только невидимые. Впрочем, и эти ворота были видны не всем. Для многих жителей города это была просто ещё одна пустошь. Но всё равно никто не совался на неё. Наверно, чувствовали исходящую от земли угрозу.

И сейчас Семён и пёс замерли на месте. Территория за воротами была табу.

И только однажды трое пацанов рискнули, решились проверить одну из городских легенд…

Семён вскинул голову. Небо заволокло тяжёлыми тучами, готовыми пролиться дождём. Пахло гниющей листвой, землёй и влажным асфальтом, кровью. Территория смердела. И даже сейчас, спустя долгие годы, душок никуда не делся.

Семён вдохнул полной грудью. Пора. Медлить больше нельзя. Он толкнул плечом ворота. Те сразу поддались, будто бы только и ждали его приезда. Тут же обдало волной влажного холода, от которого всё тело охватил озноб.

И Семён шагнул, пытаясь выбросить все мысли из головы… в это место нужно было заходить пустым, иначе оно может забрать тебя.

— Я иду, чтобы исполнить своё желание, — прошептал он слова, такие же, как и тридцать лет назад. Глухим эхом они раскатились по округе.

Он сразу почувствовал лёгкое покалывание на кончиках пальцев и очутился в белёсой тьме. Всё было так же, как было когда-то. Туман и липкий холод окутали всё кругом. И отовсюду доносился шёпот, состоящий из десятков, а может и сотен голосов.

Семён тщетно вглядывался в туман. Продвигался вперёд маленькими шажочками, чувствуя себя слепым и беспомощным. Вслушивался в шёпот. Но, как и раньше не мог разобрать и слова.

Но вдруг голоса смолкли. От внезапной тишины кинуло в холодный пот и сердце учащённо забилось в груди. В прошлый раз едва шёпот прекратился случилось то, что снилось ему долгие годы.

Семён замер на месте. Каждая мышца в теле натянулась.

— Ты вернулся? — вдруг услышал он знакомый, звонкий голос и вздрогнул. Сквозь мутную, белёсую темноту проступал силуэт, с каждой долей секунды принимая всё более чёткие очертания.

На земле, низко опустив голову и ссутулившись, сидел мальчик. Рыжий, давно не стриженный, со сбитыми локтями и коленками, в драных кедах. Возле его ног лежал мяч. Тот самый, потёртый, которым они играли в футбол на пустоши.

— Дима? — изумлённо прошептал Семён, не веря глазам.

«Этого просто не может быть!» — воспротивился разум.

Но в этом месте и в это время было возможно всё…

Мальчик медленно поднялся с земли. Блеснули холодной синевой его глаза. Губы тронула чуть заметная улыбка.

Он был всё такой же долговязый, нескладный, веснушчатый. Он, как и раньше, вскинул в приветствии руку с длинными пальцами, которые больше подошли бы пианисту, нежели озорному мальчишке, любителю футбола и других дворовых, подвижных игр.

Семён почувствовал, как земля уходит из-под ног, а сердце от волнения заходиться в груди. Он не знал, что сказать другу. Слова вертелись в голове, но никак не складывались в связные предложения. Он только и мог, что беззвучно шевелить губами и думать, что сказать.

Тишина повисла в воздухе. Неуютная. Тревожная. От которой вдоль спины пробежался холодок.

— Твои желания исполнились? — тихо спросил Дима, нарушив тем самым затянувшуюся, неловкую паузу, и широко улыбнулся, так что стали видны зубы. Слишком длинные, которых просто не могло быть у обычного человека.

Семён сглотнул ком в горле и кивнул.

— Это хорошо, — Дима немного помолчал и продолжил, — а я остался здесь… но я рад за тебя…

— Но…мы же вернулись вместе… ты не должен здесь быть… — в голове Семёна вспыхнуло воспоминание, как два мальчика входят в горящие ярким серебристым светом ворота и через секунду открывают глаза уже в своём городе, в своём времени и пространстве. Счастливые и не верящие, что весь ужас позади…

Семён потёр виски. Голову ломило от боли, от нахлынувших разом воспоминаний.

— Ты не должен здесь быть, — повторил он.

Дима хмыкнул и криво улыбнулся, совсем, как грустный клоун в цирке.

— Но ты знаешь, Сеня, я почти привык к этому месту…

Его слова прозвучали глухо, обречённо. От чего у Семёна похолодело в груди, и он затараторил:

— Нет-нет… так не должно быть… Я не понимаю… мы же вышли… Я помню это… Я хотел ещё зайти к тебе на следующий день… Я помню…

— Сеня, а ты точно помнишь, что мы оба прошли через ворота?

Семён кивнул. Иначе и быть не могло. Он помнил, как держал друга за руку… или всё же нет?

— Может, это было всего лишь в твоих фантазиях? Что было потом, Сеня?

— Я уехал… родители даже толком не объяснили ничего мне. Единственно, что я понял, отца перевели. Я хотел попрощаться с тобой утром, но не успел. Я написал тебе письмо сразу же, едва приехал на новое место. Но через несколько месяцев письмо пришло обратно. Я написал ещё одно и ещё одно. Они всегда возвращались. Так продолжалось полгода или чуть больше. А потом я начал забывать город, всех вас. Это было так странно… Воспоминания постепенно становились мутными, далёкими, будто бы всё это произошло не со мной, а с кем-то другим… Но вы мне снились все эти годы… Ты, Костик, наш городок, Споки, территория… Я просыпался среди ночи и не мог понять кошмар это или всё же сны – это воспоминания о прошлом… Только недавно я прозрел. Это всё так странно…

— Но Дух пустоты исполнил же твоё желание? — перебил Дима.

— Да… — выдохнул Семён, — я хотел жить в большом городе и… мы действительно переехали… но я не был счастлив. Всё вокруг было чужое, совсем не такое, каким я представлял. Я был так одинок, так хотел вернуться обратно… но назад пути не было…

— А второе желание Дух Пустоты исполнил? То, ради которого ты пошёл сюда?

— Да, исполнил, но позже… когда я уже почти всё забыл… Через два года Соня появилась в городе. Она подошла ко мне на детской площадке. Сначала я не поверил своим глазам. Я подумал, что мне кажется, и передо мной вовсе не она, а совсем другая девочка. Но это была Соня. Мы сразу стали не-разлей-вода. Она помнила меня. Я помнил её. Мы снова ходили в одну школу, в один класс, сидели за одной партой, после уроков гуляли вместе. Всё, как я мечтал. Она больше не презирала меня, не называла чахликом. Она полюбила меня. В старших классах мы стали встречаться, после школы поженились…

— И жили долго и счастливо, — закончил Дима.

— Не совсем…

— И поэтому ты здесь?

— Да… именно поэтому я здесь…

— И что же случилось?

— Она…

Семён замолчал. Внезапно накатилась жуткая усталость, будто бы разговор отнял последние силы. Захотелось лечь на землю, свернуться в позе эмбриона, закрыть глаза. Наверно, сказывались бессонные ночи, долгая дорога, волнение. Он помотал головой, гоня прочь дрёму. Он должен быть сильным сейчас. Но как же слипаются глаза. Семён сел на землю, обхватил колени руками.

—Эй! Здесь нельзя спать! — прикрикнул на него Дима.

Семён встрепенулся, вскочил на ноги, испуганно осмотрелся. Вокруг была территория мёртвой земли, владения Духа Пустоты. А ведь на мгновение он подумал, что это всего лишь часть его сна.

— Здесь нельзя спать! Ты же должен помнить об этом, Сеня! Ты забыл, что случилось с Костей?

— Нет, я не забыл… — прошептал Семён, потирая виски. Но всё равно перед глазами плыло. В голове вспыхнуло ещё одно воспоминание: окровавленное лицо Кости с навсегда застывшим растерянным выражением лица, непонимающим почему это произошло с ним.

Семён застонал. Голова, казалось, вот-вот взорвётся от боли. Рот наполнил металлический привкус от прикушенного языка.

— Так почему же ты вернулся? Что случилось? — вновь прикрикнул на него Дима.

— Дух Пустоты должен исполнить ещё одно моё желание…

Дима изумлённо уставился на него:

— Ты играешь с огнём, Сеня… Точнее, играешь с пустотой, раз осмелился прийти сюда ещё раз и просить об ещё одном желании… это… это очень рисково…

— Он должен вернуть её. Иначе всё это было зря… мне нечего терять…

— У тебя есть жизнь…

— Но без неё она не имеет смысла…

— Она умерла? — еле слышно спросил Дима.

У Семёна защипало в глазах, хотя за всё это время он не проронил и слезинки:

— Я всё исправлю… и всё будет, как прежде… я сделаю всё для этого…

Дима понимающе кивнул, сложил ладони лодочкой и подул. Взметнулась облаком серебристая пыль. Воздух заискрился тысячью её крошечных частичек. Земля под ногами задрожала. И спустя ещё мгновение образовался портал. Семён ахнул от неожиданности. Всё было, как в фантастических фильмах.

— Иди туда, это следующий уровень. Да-да, здесь всё, как в грёбаных играх! — сказал Дима и добавил, — И я хочу, чтобы ты знал, Бог Пустоты исполнил и мои желания. Он не обманывает, хоть и берёт своё! Я никогда не умру. Никогда-никогда. Я буду жить вечно, и никогда не состарюсь, но… эххх… и не повзрослею никогда-никогда..., и мой пёс Споки тоже ожил, он прибегает из внешнего мира каждый день, чтобы поиграть со мной… мой верный друг, без него мне было бы слишком тоскливо здесь.

Семён осторожно прикоснулся к искрящейся поверхности портала. Она была мягкой и податливой, как желе. Но пальцы сразу же обожгло холодом. Инстинктивно он тут же одёрнул руку. Подушечки пальцев покраснели, на коже проступили крошечные бисеринки крови.

Но он ещё раз протянул дрожащую руку и дотронулся до портала. Сморщился от боли.

— Иди и ничего не бойся! — крикнул ему в спину Дима, — смелее! Не будь таким чахликом… ты же взрослый мужик! Портал не сожрёт и не заморозит тебя. Это всего лишь ещё одни ворота и тебе нужно пройти их. Да, нужно пролить немного крови, но оно того стоит? Не правда ли, Сеня? Игра ведь стоит свеч?

Семён обернулся. Сомнение коснулось тенью его лица. На миг захотелось вернуться обратно, к машине и уехать из города своего детства. Вот только, что он тогда будет с Соней? Ведь он же обещал всё исправить.

— Иди, Сеня, и да прибудет с тобой удача! — подбадривал его Дима.

И Семён глубоко вдохнул, сделал шаг вперёд, и яркий, серебристый свет ослепил его. Всё вокруг перестало существовать. Он погрузился в бесконечно ничто, где нет ни памяти, ни чувств, ни жизни. Где нет ничего.

***

Он распахнул глаза, не представляя сколько прошло времени, несколько секунд или же часов, или даже суток. Растерянно огляделся по сторонам. Перед глазами плыло, но всё же удалось сфокусировать взгляд.

Вокруг простиралась пустыня. Серая. Безжизненная. Под ногами — песок, над головой — нависло мёртвое, будто бы давящее сверху небо. На открытой местности не росло ни деревца, ни кустика. И ещё было очень холодно. Так, что тело тут же покрылось мурашками. Он зябко поёжился и потёр себе плечи, надеясь хоть немного согреться.

«Мёртвое место…» — шепнул внутренний голос.

— И что мне делать дальше… куда идти… — пробормотал Семён себе под нос.

Изо рта вырывались клубы пара. Зубы выбивали дробь.

— Дима! — заорал Семён.

Отозвалось только гулкое, как в помещении, эхо.

Друг детства больше не слышал его. А если и слышал, то не мог ответить.

Сердце тяжело бухало в груди. От холодного воздуха першило в горле. Переход отнял последние силы. И теперь колени предательски подкашивались. Каждая мышца налилась свинцом. Тяжело было даже дышать, не то, чтобы двигаться.

Подташнивало, и немного кружилась голова. Семён попытался вспомнить, когда в последний раз ел, но так и не смог. Он порылся в кармане пальто. Выудил плитку, с жадностью впился зубами в замёрзший, казавшийся безвкусным шоколад.

«Но куда же всё-таки идти…» — зудело в голове.

Он жевал шоколад и оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть хоть какой-нибудь знак. Тщетно. В этом месте не было никаких подсказок. Тогда Семён зажмурился, глубоко вдохнул, попытался сосредоточиться.

«Ну же, доверься себе… своей интуиции… в детстве это помогло тебе…»

Но ничего не получалось. Чутьё, такое сильное в детстве, теперь дремало.

Поднялся ветер. Ледяной, пронизывающий до костей. Ветер, что взбил клубы пыли под ногами.

«Доверься себе…»

И Семён сделал шаг, ещё один. Прошёл ещё несколько и только потом открыл глаза. В воздухе кружились крошечные, серые песчинки. Начиналась буря, и в радиусе нескольких метров уже ничего не было видно.

Семён побрёл дальше, высоко подняв ворот пальто и чуть сгибаясь под порывами ветра. Назад пути не было. Больше не было. И нечто будто подталкивало его в спину, заставляя ускориться. Семён шёл всё быстрее и быстрее, и вскоре уже бежал, что есть мочи.

Он остановился только, когда уткнулся в преграду. Взмокший от пота, с ноющими коленями. Он вскинул голову. Огромная серая стена, в пелене бури, которую он не заметил, тянулась ввысь, упираясь в самое небо.

Семён сглотнул ком в горле.

«Вот и приплыли…» — пронеслось в голове, и он упёрся в неё обеими руками, надеясь сдвинуть или даже разрушить. Но камень только обжёг руки холодом. Он попытался обойти стену в одну сторону, потом в другую. Бесполезно. Казалось, что эта стена тянется в длину и высоту на многие и многие километры. Что она везде и всюду.

Обессилев и окончательно разочаровавшись, Семён опустился на корточки, прижался спиной к холодной поверхности. Сердце заходилось в груди, пульс зашкаливал, и казалось, что вот-вот его хватит удар, и он свалится замертво. И думалось, всё что он сделал для того, чтобы оказаться здесь, было пустым и бесполезным. Это угнетало больше всего.

А между тем буря сравняла небо и землю, превратив всё вокруг в сплошное песчаное торнадо. Семён обхватил плечи руками, нахохлился, как замёрзший воробей.

— И что дальше? — крикнул он, стараясь перекричать ветер. От холода сводило пальцы рук, а глаза запорошило песком.

— Эй! — заорал он во всю силу своих лёгких, будто кто-то мог его услышать.

Но услышать мог только он сам. И собственный голос показался ему чужим.

— Эй!

И вдруг сквозь свист ветра послышался дребезжащий, искажённый, человеческий голос. Слабый, жалобный.

— Сеня…

Семён протёр глаза. В пелене бури ничего не было видно.

— Сеня… — голос звучал совсем рядом.

И Семён почувствовал цепкие, ледяные пальцы на шее. Он резко отпрянул. Чьи-то острые ногти неприятно царапнули кожу. Семён вскрикнул и упал на задницу, отполз подальше. Испуганно осмотрелся.

— К-кто здесь? — заикаясь, спросил он, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то. Но никого не увидел.

Он прикоснулся к шее. На пальцах остались капельки крови.

— Чёрт побери… — ругнулся Семён, и ещё раз спросил, стараясь, чтобы голос прозвучал, как можно более уверенно, — Кто здесь?

Никто не ответил. Вокруг была проклятая серость.

— Твою мать… Да покажись уже!

— Сеня… — тихо отозвался некто обиженным голоском.

Семён сощурился и, наконец-то, он увидел. Но от увиденного внутри всё похолодело, а к горлу подкатила тошнота. Но он не мог отвести в сторону взгляд, а во все глаза смотрел.

В стену был замурован серый человек. Его лицо было серым, такими же серыми были волосы и руки с длинными скрюченными пальцами, и всё остальное, что можно было разглядеть: тощий торс, лохмотья одежды. И только глаза голубые, что весеннее небо, сияли в этом мире серости. На вид ему было примерно столько же, сколько и Семёну. Вот только он был измождён и сер, как человек, находящийся одной ногой в могиле.

— Ты не узнаёшь меня, дружище? — ухмыльнулся серый человек.

Семён мотнул головой. Но стоит признать, глаза серого человека показались ему смутно знакомыми. Где-то он уже видел их.

«Не может быть…» — шепнул внутренний голос, и в голове сверкнула догадка.

— Что ж, наверно, я бы и сам себя не узнал. Столько лет прошло… десять… двадцать или даже тридцать? — продолжил серый человек, — А я тебя сразу узнал, Сеня. Ты меня разбудил…

— Костя? — прошептал Семён.

— Ну, наконец-то, дружище. Я думал, что ты никогда не вспомнишь. Или может ты и вправду забыл пацана, который уснул в этом чёртовом месте?

— Нет, я не забыл…

— А я думал, что вы с Димкой всё забыли… ведь вы убежали так быстро. Моё тело даже не успело остыть… Я смотрел вам в след и не мог поверить, что выбросили меня здесь.

— Мы были детьми…, и мы очень испугались… — начал оправдываться Семён, но почти сразу же замолк, понимая, что оправдания нет.

— И вы быстренько всё забыли…

— Нет, не забыли… Ты снился мне по ночам. Сотни раз я возвращался и пытался вытащить тебя. А сейчас я вернулся сам… а Дима, он всё ещё здесь, он не прошёл через ворота. Прости, мы не знали, что здесь нельзя спать. Иначе мы бы обязательно растолкали тебя.

Костя вздохнул и опустил взгляд, задумался, а потом заговорил:

— Все эти долгие годы я видел сны. Я проживал жизни. Ни одну жизнь. Много жизней. И кем я только не был. И мореплавателем, и космонавтом, и исследователем. Всё, как я когда-то мечтал. Я путешествовал по всему миру и повидал многое. Я был в знойной пустыне и посреди вечной мерзлоты. Я был в космосе среди звёзд, и на дне океана, где обитают жуткие существа, и в центре земли, где всё почти так же, как в книге Жюль Верна. Чем не плата за непрожитую жизнь? Вот только я всегда знал, что это всего лишь сны. Иллюзия… то, что со мной никогда не будет, и что я никем никогда не стану. Я пытался проснуться, вернуться к реальности, пусть даже такой, какая она есть сейчас, и не мог… Ты не представляешь, Сеня, каково это, пытаться открыть глаза, стряхнуть дрёму и вновь почувствовать себя живым. А так я ни жив, ни мёртв… замурованный, вечный пленник этого места… или я уже неотъемлемая часть этого места…

— Мне жаль, — прошептал Семён.

Костя хмыкнул и эхом повторил:

— Жаль… такое же пустое слово, как и пустота за стеной.

Его глаза тускнели. И казалось, что вот-вот он вновь погрузится в свои сны.

— Костя! — крикнул Семён.

Тот встрепенулся, непонимающе огляделся по сторонам, будто за эти краткие мгновения умудрился всё забыть. Но потом в глазах засияли понимание и жизнь, и он заговорил снова:

— Но ты смог разбудить меня, Сеня. И вновь я могу дышать, видеть и слышать, и говорить. Вот только кругом эта серость… И нет ей ни конца, ни края. И что лучше спать и видеть сны? Или вот это… вопрос на все времена. Но сколько времени у нас... ни у кого нет точного ответа… быть может, нас уже нет? И это всё иллюзия?

— За стеной пустота? — спросил Семён.

Костя задумчиво уставился вдаль. Глаза его сощурились, превратившись в узкие щёлки. Он молчал мгновение, другое. И будто прошла целая вечность, прежде чем он ответил:

— Пустота, да, там пустота. Там нет даже серости и песка, как здесь. Там пустота и бездна с тысячами огней. Там нет ничего и есть всё. Там сам он…

— Я могу попасть туда?

— Попасть туда? — испуганно переспросил Костя.

— Да. Мне нужно попасть туда. Я должен попросить его ещё об одном желании.

— Оно настолько важно, что ты решил вернуться?

— Да, и даже больше…

— Хорошо, будь, по-твоему. Возьми меня за руки… — Костя вытянул руки, тощие, бледно-серые, мало напоминающие руки нормально человека, а скорее конечности мутанта.

Семён ухватил их и с силой дёрнул. Раздался треск. И место, где был замурован Костя, пошло мелкими трещинками. Словно морщины на лице старца, они расползались по стене тонкими паутинками, собирались в причудливый узор в виде лика. Семён не отрывал взгляд от становящейся на глазах всё более чёткой картинки: неестественно огромные очи пронзительно смотрели прямо в душу, рот искажался то ли в улыбке, то ли в крике. И чем дольше Семён смотрел, тем сильнее ужас охватывал всё его существо. Невидимые ледяные жала вонзались во внутренности, выжигали холодом тепло, вытягивали энергию и саму жизнь.

И он не выдержал. Опустил взгляд, наивно надеясь, что это может спасти его. Но всё равно тот, чей лик всё явственнее проступал на стене, обжигал взглядом. Теперь он знал, Семён здесь. Снова здесь. И теперь пути назад по-настоящему нет и не может быть.

Всё решено.

Песок под ногами мелко завибрировал. Запястья друга были склизкими и холодными, и норовили выскользнуть, но Семён не выпускал их. И тянул, тянул. Мышцы словно закаменели, дыхание застыло в груди, а сердце ушло в пятки. И время перестало существовать. Но он не отпускал руки Кости и продолжал тянуть. Тянул, пока не раздался гром, и друг, словно пробка, не вылетел из стены.

Серые тучи сгустились, почернели. И непроглядная мгла опустилась повсюду. В ней зашептали голоса, много голосов. Семён зажмурился. Свистел ветер в ушах. А земля будто уходила из-под ног.

— Пора, — вдруг услышал он и открыл глаза. Огляделся.

Серый пепел витал в воздухе. Костя стоял рядом с Семёном. Не серое подобие человека, а мальчишка, которого он помнил с детства. Светловолосый, голубоглазый, чуть полноватый добряк, который рванул за компанию с друзьями проверить лжёт ли одна из городских легенд. Мальчишка, что остался навсегда на территории Духа Пустоты и так и не успел загадать своё желание.

— Пора, — повторил Костя и ткнул рукой в сторону, где совсем недавно была стена.

Теперь же от неё осталось лишь облако серого, дрожащего тумана.

— А как же ты… — прошептал Семён.

Костя лишь покачал головой.

— Что же будет с тобой?

Тишина давила на нервы.

— Я не хочу больше здесь быть! Я хочу быть свободным! — вдруг воскликнул Костя что есть силы, и не успели его слова разлететься эхом по пустыне, как он рассеялся в воздухе, подобно призраку или неудавшейся голограмме.

— Костя, — только и успел ахнуть Семён, как искрящиеся крупицы, то, что совсем недавно было мальчишкой, подхватил порыв воздуха и понёс вдаль.

Желание друга было исполнено. Пусть и с запозданием.

Семён замер на месте. Повсюду, подобно снегу кружил серый пепел. От земли под ногами шёл невыносимый жар. Холод безжизненной пустыни сменялся зноем ада. И теперь по телу градом катил пот, а во рту всё пересохло от жажды. Семён отёр лоб рукавом куртки. Сглотнул вязкую слюну.

«Ну же… иди… ведь ты за этим сюда пришёл…» — шепнул внутренний голос. Его второе я, такое смелое и решительное, в отличии от его настоящего. Вечно сомневающегося, тревожащегося, думающего, как сделать лучше и правильнее.

«Мне страшно…»

«Ты должен… должен ради неё…» — настаивало «второе я».

«Должен…, и я сделаю это…»

Семён, зажмурив глаза, шагнул в туман. И липкое, будто живое облако обволокло его, что вязкий кисель. И он забарахтался в нём, как насекомое, попавшее в вязкую субстанцию. Но чем больше он старался выбраться, тем больше увязал.

***

— Ты вернулся, — услышал он голос и распахнул глаза, не понимая, что происходит. Ведь на какой-то миг всё вокруг перестало существовать, и ему даже показалось, что он, как и Костя просто видит сны, что он никогда не выбирался из этого места, а был замурован, как и все смельчаки рискнувшие переступить черту.

Семён огляделся.

Не было больше вокруг серой пустыни и серого неба над головой, не было ни Кости, ни Димы. Ничего и никого не было, только бездна. Иссиня-чёрная, как небо в непроглядную, осеннюю ночь.

Бездна с тысячью сияющих звёзд вокруг.

Со всех сторон она окружала Семёна, а он парил в ней, подобно безумному космонавту в открытом космосе. Он не чувствовал больше своего тела, не мог и пальцем пошевелить. Он ощущал себя марионеткой в руках жестокого кукловода, который в любой момент мог натянуть или ослабить лески, причинить боль или сломать.

— Пустота помнит тебя, она зовёт тебя, она хочет заполнить тебя.

Голос Духа Пустоты звучал отовсюду. Слишком спокойный, умиротворённый, уверенный до мурашек по телу.

Семён не смог ответить. Язык одеревенел и больше не слушался его. Он только беззвучно шевелил губами, повторяя, как заклинание своё третье желание.

— Я знаю почему ты здесь, — сказал Бог Пустоты и многозначительно замолчал.

А Семёну хотелось заорать «какого чёрта он тогда медлит, если всё знает». Неужели так сложно взять и покончить с этим. Но голос больше не подчинялся ему. Он мог только мычать и смотреть по сторонам.

Звёзды вокруг то сияли до того ярко, что было больно глазам; то, напротив, затухали, блекли, погружая всё вокруг в первозданную, непроглядную тьму.

Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Бог Пустоты заговорил вновь:

— Ты пришёл, чтобы исправить свою ошибку, Семён. Я знаю это. Ты не смог всё исправить сам… и теперь хочешь, чтобы я исправил... Это ли не людской эгоизм? Я подарил тебе мечту, выпустил из этого места… А ты? Ты всё разрушил собственными руками. А теперь ты хочешь, чтобы я всё исправил…

— Да… — наконец выдавил Семён одно короткое слово.

— Те, кто когда-либо смог уйти отсюда никогда не возвращался вновь. Ты первый…

— Ты… ты сможешь вернуть её?

— Я исполняю все желания.

— Тогда в чём же дело? Почему ты медлишь?

Бог Пустоты не спешил отвечать.

— Я хочу, чтобы она вернулась… — прошептал Семён.

И яркая вспышка ослепила его…

***

Семён с трудом разлепил глаза. Он сидел в своей машине, крепко сжимая руль. Дворники размазывали крошечные капельки дождя по лобовому стеклу. Свет фар чуть рассеивал туман. Из магнитолы лилась тихая музыка. Что-то из нулевых, что он слушал ещё подростком.

От тонкого, еле слышного стона Семён едва ли не подпрыгнул на месте. Он резко обернулся.

На заднем сидении Соня, бледная, с лихорадочно блестящими глазами, судорожно ловила губами воздух.

Он попытался произнести её имя, но голос сорвался на беззвучный шёпот.

Соня закашлялась. Сильно, надрывно. Казалось ещё немного, и она задохнётся. Но Семён не сдвинулся с места, он просто смотрел и не верил своим глазам.

— Боже… — прошептала она, откашлявшись, — мне приснилось, что я умерла.

Семён прошептал её имя.

— Я умерла…

— Это было просто сном.

Она прикоснулась к шее. Семён еле заметно вздрогнул, увидев на её шее тёмно-лиловые отпечатки пальцев.

— Мы поругались, и ты стал душить меня. Это было так реалистично. Ты был так зол, я никогда не видела тебя таким. Ты нёс что-то про желания, про городок, в котором вырос, про своих друзей, про девочку, в которую был влюблён и которая не отвечала те…

— Это был просто сон, — перебил её Семён глухим, и будто чужим голосом.

— Но…

— Сон.

Она испуганно глянула в окно:

— Где мы?

— Мы заблудились. Но я уже знаю, как выбраться… — сказал Семён, поворачивая ключ зажигания.

Она улыбнулась уголками губ и перебралась к нему на переднее сидение. Постепенно нормальный цвет лица возвращался к ней. Глаза вновь засияли. Это вновь была его Соня. Та, ради которой он мог пойти на всё.

Вот только почему-то пустота не покидала его… И кажется, где-то в заброшенном городе кто-то горько рассмеялся…

Конец. Январь 2026г.