Возвращение со звезд

Яркая точка окурка вспыхнула и затерялась в предрассветной мгле. Руперт некоторое время смотрел ей вслед, но ничего традиционно не увидел. А чего он, собственно, ждал? Что в ответ взметнется пламя, как в его ночных снах? Он сплюнул с балкона в тьму и зашел внутрь жилища.

— Милый, не забудь взять молока, пожалуйста… — донесся из спальни слабый голос Кэти.

Руперт молча кивнул, проверяя наличие молока в списке, потом спохватился и спросил:

— Ты как?

— Ничего, милый, мы держимся, — слабый голос выдавал ее ложь, поэтому Руперт счел себя вправе ответить:

— Хорошо, но не вызывай траум-группу, пожалуйста.

— Не буду, — согласился голос Кэти.

Руперт еще раз кивнул сам себе и вышел в сторону лифтов. Нажав кнопку и попытавшись на слух определить какая из дверей открылась, он, чтобы не думать, почему испытывает такую неприязнь к траум-группе, попытался понять зачем здесь столько лифтовых шахт. Ну одна ему, одна Кэти, одна… ребенку, но еще куда двадцать пять? Или это намек на то, что Кэти будет еще двадцать пять раз… Его передернуло. Лучше о таком не думать.

Он вошел внутрь и нажал светящуюся кнопку вестибюля. И зачем здесь столько других мертвых кнопок? Ах, начнешь задаваться такими вопросами, станешь как Старик, говорила Кэти, кутаясь в его рубашку, и от этого становившаяся такой желанной…

Лифт пикнул, двери раскрылись и он отогнал воспоминания. Есть дела, а воспоминания когда-нибудь потом.

В вестибюле было темно, поэтому он быстро сделал шаг вперед и в сторону, и замер за границей освещенного квадрата. Лифт повторно звякнул и закрыл двери, оставив Руперта в полутьме.

Шли секунды, минуты, но ничего не происходило. Никонец, по улице перед сломанными дверями проплыла цепочка огней. Руперт задержал дыхание, но ничего не произошло. Поэтому он осторожно вышел на улицу.

Пока он стоял в вестибюле, окончательно рассвело. Он покрутил головой, разминая застывшую шею, и направился к Складам.

По пути он настороженно оглядывался, но ничего не происходило. Тропинка среди завалов мусора имела обычный неухоженный вид, следов он новых не заметил, да и мусорные терриконы по сторонам выглядели нетронутыми.

На входе в Склады он пронзительно свистнул и шагнул в центральную аллею. Не глядя, он схватил с ближайшего стеллажа корзинку и пошел вглубь.

На одном из первых перекрестков он воровато оглянулся и свернул в переулок, отмеченным пачкой сигарет. Воровато пробежал мимо ведерок с окурками и свернул в сторону полных пачек и шел, опустив голову, до стеллажей с блоками сигарет. Там он принюхался, подобрал пару блоков, и пошел назад, стараясь не замечать внимательных взглядов оптивизоров вслед.

Побродив еще пару часов он собрал все по списку и направился ко входу, где его встретил робот, который бибикнул и протянул к нему манипулятор. Руперт подавил в себе брезгливость и протянул руку навстречу. Робот торжественно замер, но вместо привычного бибика, отмечавшего списания товара со склада, он выдал какую-то трель, схватил Руперта за рукав, бодро крутанулся на гусеницах и потащил в сторону.

— Что?.. Куда?... — Возмутился Руперт, но было поздно. Робот затормозил возле стеллажа недалеко от входа, снял с полки сверток и протянул его Руперту. Тот машинально взял его.

— Это что? Я ничего такого не заказывал, — запротестовал он. Робот бибикнул и указал на сверток.

Руперт внимательно осмотрел верхнюю грань свертка и увидел там выдавленные точками символы, которые складывались в слово “СТАРИК”.

— А, вы хотите чтобы я отнес это Старику? — догадался он. — Ну нельзя же так, мог мне Старик линкануть чтобы я забрал…

Робот издал протяжный свист, и Руперту показалось что за огромными линзами он увидел укоризну.

— Ну ладно, занесу я ему по случаю, — сдался он. Робот промолчал.

Выйдя со Складов, Руперт нерешительно замер. С одной стороны надо было идти к себе и сидеть с Кэти, с другой стороны надо было побыстрее разобраться с этим пакетом Старика… Потоптавшись, он двинулся налево, надеясь что Старик будет дома.

Жил старик недалеко, но немного на отшибе от остальной жизни. Руперт попытался припомнить, но не смог припомнить его ни в кафе, ни в парикмахерской. Впрочем, он и сам в кафе давно не ходил, и в парикмахерскую наведывался раз в месяц. Недавно ему сказали, что скоро в парикмахерской стричь будет робот, он посмеялся над таким предположением, но сейчас он не видел в этом ничего плохого. Старый Джон, который обретался там сейчас, начал сильно сдавать, долго присматривался к посетителю, как будто с трудом узнавая, рассказывал все куцые новости три раза по кругу, и пошел бы и на четвертый, но Руперт предпочитал короткую стрижку, так что оставаться дольше необходимого смысла не было. Да и руки у Джона подозрительно тряслись, так что Руперт всегда пересчитывал уши после стрижки и бриться предпочитал сам.

По дороге он споткнулся о какую-то железяку и остервенело пнул ее. Сортировщики, небось, обронили и не заметили. Чертовы роботы, все делают тяп-ляп!.. Но добросовестно, этого у них не отнимешь, признался сам себе Руперт.

Наконец появилось жилье Старика. Жил он в каком-то ядовито-желтом контейнере на колесах, с окнами по бокам. Вдоль окон Старик расчистил мусор и понатыкал в землю какие-то корешки, которые сейчас весело зеленели побегами. Руперт аккуратно обошел их и заколотил в створчатую дверь:

— Эй, Старик!

Дверь сложилась, открывая проход:

— Заходи, Руперт. Я тебя издалека приметил…

— А чего тогда сразу дверь не открыл?

— Думал, ты остановишься покурить.

Руперт вздохнул и огляделся. Старик сидел в самой глубине контейнера, окруженный с трех сторон окнами и кутаясь в какую-то непонятную хламиду. На Руперта он не смотрел, продолжая осматривать окрестности.

— Чего нового? — спросил наконец Руперт.

— Нового?.. — рассеянно повторил Старик, вглядываясь в какую-то точку на горизонте. — Ну как тебе сказать…

Он внезапно вскочил, отбросив хламиду, и метнулся мимо ошарашенного Руперта к выходу, схватив палку стоящую у входа. На секунду он пропал из вида, потом раздался треск разряда, обиженная трель мусорщика и злорадное уханье Старика. Потом он появился в дверях, с довольной улыбкой пристроил палку на ее место и подсоединив к ней провода.

— Электрокопье, — пояснил он Руперту. — Сам собрал. Мусорщиков отгонять самое оно. Все остальное малоэффективное. Огнестрел они игнорируют, электропилы их практически не берут, плазмы у нас не найдешь, да и чревато, а вот электрокопье в самый раз! Теперь с неделю будет спокойно, до следующего цикла техобслуживания. Потом память сбросится, и опять шалить начнут…

— А что они тут у тебя ищут? — поинтересовался Руперт, ставя пакет с продуктами на пол и оглядываясь куда бы присесть.

— Да овощи с огорода таскают, будь они неладны, — с горечью сказал Старик. — Для них это что-то непонятное, поэтому надо набрать образцов и оттащить на Склады для обработки большим сканером и опознания. А поскольку сканер выдает что “не опознано” или “не представляет интереса”, то это в базу данных не попадает, благо она и так переполнена, так что очередной мусорщик норовит опять набрать образцов… А я выращиваю чуть-чуть, мне один сбор образцов с трудом пережить удается.

— А зачем выращиваешь? — удивился Руперт. — Чем тебе консервы со Складов не устраивают?

— Да тут дело такое, — смущенно сказал Старик. — В общем, я стал сильно мерзнуть. Понятное дело, что от старости, поэтому траума-группа ничего делать не будет, разве что пайку урежет. Ну я и почитал, — он кивнул на полку с носителями за спиной Руперта, — разное, и предки писали, что помогает сбалансированная по микроэлементам диета, а где их сейчас возьмешь, микроэлементы… Точнее вот они, навалом, — Старик обвел рукой окружающие терриконы мусорных куч вокруг своего жилища, — в макроколичествах, но как их выделить? Ну вот и решил по старинке. Достал семена в музее, высадил, ращу, гоняю мусорщиков.

Руперт промолчал. По поводу траум-групп он был согласен со Стариком, но все равно подход казался каким-то неправильным.

— Ну и как, помогает? — наконец спросил он.

Старик пожал плечами.

— Да вроде помогает… Но я открыл еще одну вещь! Оказывается, эти все корешки кардинально меняют вкус!

— Вкус?

— Я тебе покажу! — С энтузиазмом воскликнул Старик и заметался от пристенного стеллажа с плиткой к продуктовому ларю. — Так, консервы белковые номер три… Молоко номер два… Где же у меня молоко?...

Руперт не вставая достал из своего пакета молоко и сунул Старику.

— Ага, спасибо… Молоко? Откуда у тебя молоко?

— Взял на Складах, — пожал плечами Руперт.

— Зачем оно тебе? — поразился Старик. — Ты же явно не любитель. Пиво там, или коньяк, это я понимаю. Или газировка сладкая…

— Кэти попросила, — лаконично ответил Руперт.

— Какая Кэти? — вновь удивился Старик.

Руперт махнул рукой, мол долго рассказывать, и вышел наружу покурить. Он успел обойти жилище Старика по периметру и убедился — ни одного мусорщика поблизости не было. Но тут Старик приоткрыл окно и позвал Руперта внутрь.

Внутри Руперта ждала большая сковорода с скворчащим содержимым, источающая непривычные запахи. Старик уже достал ложки и успел отпарить гидрированный хлеб.

Первые несколько минуты были исполнены удовлетворенным мычанием. Непривычные нотки вкуса щекотали нёбо, вызывая неосознанное желание погружать ложки в сковородку еще и еще…

— … я не уверен, что правильно воспроизвел рецепт, — втолковывал Старик, размахивая ложкой. — Не с чем сравнивать. Но вот то, что добавка считанных граммов в еду, дает подобный эффект… Тут есть о чем подумать.

— Ты гений, Старик, — бурчал с набитым ртом Руперт.

Наконец они насытились и Старик, лукаво улыбаясь, вытащил откуда-то из под сиденья баклашку с мутно искрящейся жидкостью. Разлили, выпили. Старик достал кисет с ядрено пахучим табаком, Руперт же ограничился привычными сигаретами.

— Так что там за Кэти? — небрежно спросил Старик.

Руперт сел на приступочек рядом с ним.

— Да девчонка одна, познакомились в кафе, — сказал он. Старик усмехнулся. — Сидел у стойки, что-то там себе кумекал, подошла, подсела, попросила раскурить тонкую сигаретку… Ну, так и пошло-поехало… А потом вот вдруг родила. Теперь вот дома…

— Родила? — Странным голосом переспросил Старик.

— Ну да, родила… Вот теперь дома вместе болеют.

— Болеют? — напряженным голосом уточнил Старик, и Руперт вдруг удивился, насколько у него странно зазвенел голос. — Симптомы?

Руперт удивился, но вкратце по памяти пересказал.

— Так, — сказал Старик, о чем-то судорожно размышляя. — И трауму ты, разумеется, не вызвал?

— Нет, — с легкой агрессией ответил Руперт. Какого так активно лезть в его личные дела? — Нечего им там делать.

— Понятно, — с легкой грустью сказал Старик. — Ну, что ж поделаешь… Тогда пошли.

— Куда? — удивился Руперт.

— Туда, — туманно ответил Старик. — Надеюсь, что мы еще сможем вам помочь.

С этими словами он встал и заметался по своему контейнеру, отключая какие-то устройства и распихивая что-то по карманом. Перед выходом он задержался, но все же вытащил электрокопье из ее гнезда и вручил его Руперту.

— Идем, — сказал он и вышел наружу.

Руперт вышел вслед за ним и пошел вслед по почти незаметной тропинке.

Старик шагал целеустремленно, и Руперт даже отстал на несколько шагов. Пожав плечами, он достал сигарету и закурил. Все равно он ходит быстрее.

Смоля сигарету он по привычке прокрутил в памяти разговор, но решил что ничего нового для себя он не выяснит. Старик тем временем свернул за мусорный террикон и Руперт был вынужден прибавить шаг.

— Эй, — крикнул он. — Долго еще? Мне домой надо.

— Нет, — ответил, не оборачиваясь, Старик. — Не долго.

Он свернул за следующий террикон и остановился. Придирчиво осмотрел стену мусора, ища одному ему ведомые приметы, и навалился на большой ржавый лист.

— Помоги, — сквозь зубы произнес он. — Приржавел…

Руперт отбросил окурок в сторону и навалился на лист. Со скрежетом тот сдвинулся в сторону, открывая зев прохода.

— Пошли, — буркнул Старик ныряя в темноту.

— А не рухнет это на нас? — с опаской спросил Руперт, косясь на спрессованные штабеля мусора.

— Нет, — донеслось из темноты. — Сам увидишь.

Руперт пожал плечами и полез за Стариком. Через пару шагов он уткнулся в дверь, открыл ее и присвистнул. Он стоял в вестибюле, как две капли воды похожем на его собственный.

— Не стой в дверях, проходи, — донесся голос Старика. Он шел из-за маленькой неприметной дверцы в углу, которую обычно и не заметишь. Руперт подошел к ней.

За дверцей обнаружилась небольшая комнатка, увешанная многочисленными панелями с какими-то диаграммами, и пульта, на котором гордо возвышалась голова мусорщика.

— Это еще зачем? — спросил Руперт, указывая на голову.

— А, это… — рассеянно ответил Старик, барабаня что-то по клавиатуре. — Это я проводил некоторый эксперимент по управлению питанием… Пока помоложе и поглупее был.

Он щелкнул по большой клавише и здание ожило. Послышалось гудение лифтов и насосов, загорелся ярко свет.

— Пойдем.

Выйдя, Старик аккуратно прикрыл дверцу, и направился к лифтам. Внутри он нажал верхнюю кнопку и прислонился к стене со странным выражением лица.

— Слушай, Старик, давно хотел спросить…, — начал говорить Руперт. — Зачем?..

— Что “зачем”? — недовольно буркнул Старик.

— Зачем тут столько кнопок?

— Сколько этажей, столько и кнопок.

— Что за чушь, зачем здесь столько этажей?

— Чтобы люди жили. Кстати, на каждом этаже по несколько жилищ, это только на пятидесятом одно. Пентхаус, как его раньше называли.

Руперт попытался представить такую толпу народа и не смог.

— Да не, что-то ты гонишь. Ну куда такую прорву народа девать… И жили так скученно…

Старик с иронией посмотрел на него:

— Скученно? Мы в районе элитной застройки! В котором жило менее одной десятой процента населения! Если есть время, то могу показать домовую книгу, она внизу в блоке памяти хранится..

— Ну да, ну да… — С усмешкой проговорил Руперт. — А где же жило остальное население?

— В лучшем случае в бараках, — буркнул Старик. — Это тем кому повезло. Остальные просто на улице… В картонных коробках.

Руперт понял, что Старик не в духе, и замолчал.

Лифт звякнул и остановился. Старик оторвался и вышел, напоследок буркнув:

— Заходи.

Руперт вошел и огляделся. Перед ним расстилался вид типичного холостяцкого жилища. Крохотная кухонная зона с огромным холодильником, набитым, как подозревал Руперт, готовой замороженной едой, огромный стол во всю стену, уставленный непонятными приборами, узкая кровать со смятым одеялом, и полки, уставленные книгами и прочими носителями.

— Покури пока снаружи, — махнул в сторону балкона Старик. — А я тут поищу…

Руперт послушно вышел наружу и закурил. Мусорный завал почти доходил до балкона, и он не сомневался, что мог бы спрыгнуть на него и добраться до земли. Но сколько времени и энергии это займет…

При мыслях о времени он обошел по периметру жилище и посмотрел в ту сторону, где было его жилище, но ничего не смог разглядеть из-за опустившегося облака смога. Отправив очередной окурок в полет, он вошел через ближайшую дверь внутрь.

Старик стоял под большой лампой и разглядывал какую-то капсулу на свету.

— А, вот и ты… Вроде не испортилось, пошли.

С этими словами он отправился к выходу.

На улице Старик свернул в сторону Складов, но шел он уже прихрамывая, отчего в душе Руперта колыхнулось какое-то давно забытое чувство.

— Слушай, Старик… А чего ты живешь там, а не.. там?

Старик усмехнулся:

— С годами, знаешь ли, потребности и интересы меняются. Вот мне приспичило завести огород, а бегать туда-сюда по три раза в день очень утомительно… Хотя, так оно изначально и было, я сначала завел огород вокруг присмотренной бытовки, а потом и переехал сюда. Теперь возвращаюсь туда лишь когда совсем плохая погода, да по всяким памятным поводам…

Он как-то странно зыркнул в сторону Руперта.

— Да и до Складов вдвое ближе. Так что шанс встретить кого из знакомых тоже вдвое выше.

Проходя мимо Складов Руперт вдруг опомнился:

— Погоди, Старик… Мне же вот для тебя дали…

Он протянул Старику сверток со Складов. Тот с удивлением его оглядел и сунул в карман.

— Спасибо.

Дальше до самого жилища Руперта они двигались в молчании. И лишь зайдя в лифт, Руперт вдруг сказал с неловкостью:

— Давай я первый войду, а? Все-таки знакомый, не то что ты…

Старик странно хмыкнул.

— Ну ладно, давай.

Лифт звенькнул и открыл двери. Руперт шагнул вперед:

— Кэти, я дома!

Он вдруг вспомнил, что пакет с продуктами оставил у Старика в контейнере, поэтому стыдливо добавил:

— Прости, я обронил пакет, но я сейчас сбегаю за ним…

Он оглянулся на Старика, ища помощи у него, но тот по своей привычке стоял прислонившись плечом у входа, и с какой-то странной горечью оглядывал окружающую его обстановку.

— Кэти!

— Не кричи, — тихо сказал Старик. — Ребенка разбудишь…

Руперт изменился в лице и метнулся в сторону спальни, чтобы увидеть кокон спеленутого ребенка и приколотый сверху листок бумаги. Дрожащими руками он отцепил его и прочитал:

“Милый! Прости меня, я начала отключаться, и в какой-то такой момент наверное вызвала трауму. Они были любезны, но за лечение они выкатили цену, и я поехала ее отрабатывать. Я знаю, что наша малышка в надежных руках. Будьте счастливы. Кэти”.

— Она не вызывала трауму, — донеслось от входа. Руперт посмотрел на Старика, разглядывающего потолок. — Не надо сверлить меня взглядом, я не умею читать мысли. В отличие от тебя. Просто в каждого вживляется при рождении чип, и он работает автоматически.

— Ты слишком много знаешь об этом, — прошипел Руперт, вставая на ноги и сжимая кулаки.

— Не так много, как мой отец, — безмятежно ответил Старик.

— Но его здесь нет, зато есть ты, — зло усмехнулся Руперт.

— Но я могу тебя с ним познакомить, — ответил Старик и двинулся в сторону зеркала в гардеробной. Подойдя, он махнул на него рукой:

— Смотри.

Руперт посмотрел. Поначалу он ничего не увидел, кроме отражений себя и Старика, но чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что он видит одно и то же лицо.

— Ты мой отец, Руперт, — с какой-то застарелой болью сказал Старик. — И ты однажды ушел вслед за матерью, чтобы найти ее и вернуть обратно. И так же однажды вернулся... Один.

Он отошел от зеркала и сел на банкетку.

— Я помню тебя, когда ты меня тетешкал до пяти лет, — продолжил он. — И с тех пор ты ничуть не изменился. Не знаю, то ли это редкая генетическая мутация, то ли ты летал к другим звездам, то ли инопланетяне делают вас бессмертными… Не знаю. А ты не рассказываешь. Поскольку при каждом возвращении отключаешь себе память.

Он достал из шкафчика рупертову пачку сигарет и закурил.

— Не знаю даже, почему ты это сделал. Поначалу запил на месяц, но потом… Потому что не можешь жить в этом мире бесконечного секонд-хэнда? Или потому что не хочешь рассказывать, как сложилось у вас там наверху с матерью? Или как человечество с радостью отдалось в рабство им?

Он ткнул пальцам вверх. Руперт сжался в комок и ничего не ответил.

— Вот поэтому я и не женился, отец. Я не мог оставить этот груз на плечах своих потомков. Поэтому-то я и шерстил книги, написанные до исхода. И программы несчастных мусорщиков….

Старик закашлялся и бросил окурок на пол.

— Но ты опять все переиграл. И теперь надо растить мою собственную сестру, хоть у нас разница в десятки лет. Даже боюсь представить, чья дочь Кэти… Прошу тебя, не надо мучаться как со мной и тянуть до пяти лет. До пяти лет ее я и сам как-нибудь дотяну. Возвращайся к себе на небо, и живи как умеешь. Ты же не злой человек, просто… мудак.

Он отвернулся и сгорбленно пошел внутрь жилища. Руперт вздохнул и привалился к косяку. Теперь он видел в своей голове раскаленный куб участка памяти, к которому он сам закрыл доступ. Он потянулся к нему, охнул от прикосновения, и опять замер.

Немногое можно было вспомнить за столь краткий миг, но он вспомнил. Что никто не продавался в рабство, что был взаимный симбиоз, который стал хуже рабства. Когда с Земли увидели межзвездные корабли и возопили: спасите нас от нас самих! И что характерно, они дали то, о чем их просили. Помочь с экологией? Пожалуйста. Давно не коптят на Земле заводы, а в атмосфере вальяжно курсируют медузы с Е5367, которые изничтожают все следы пребывания человека на земле и оттаскивают остатки культуры на немногочисленные пункты сортировки и переработки. Хотели еды для всех? Мусорщики на пунктах сбора сортируют мусор, и там скапливается столько консервов, что не съесть за миллион лет оставшемуся человечеству. Хотели, чтобы у каждого было жилье? Пожалуйста, в рекреационных зонах вдоволь элитного жилья…

Но у всего есть цена.

Как выяснилось, межзвездными кораблями управляла раса-симбионт. То ли они научились когда-то сворачивать пространство, то ли та раса, которая умела, вымерла, не важно. Важно то, что человечество, раньше задыхавшееся на единственной планетке, стало расползаться по Вселенной, делясь своими знаниями с бесчисленными расами и обслуживая созданную по земным технологиям технику. И при этом перестало размножаться. Когда, если вокруг столько неисследованных миров, да и некогда? Тем более одна из рас подарила людям долгую молодость, так что подумать о будущем можно и попозже....

Помнится, когда он это понял, он пошел к капитану своего корабля. И тот его не понял. Нет, система перевода сработала как надо, но вот детали… Выяснилось, что Навигаторы, как назвал их про себя Руперт, представляют единый организм. И что при прыжке часть его, прыгающая через то необъяснимое нечто, погибает. Но тут же рождается вновь, пусть и в виде другой субличности при сохранении единого сознания. То есть организм непрерывно существует, ловя кайф от предсмертных стимуляций отдельных его клеток… И проблемы Руперта показались ему довольно надуманными. Человечество приняли в семью, дали цель, а Руперт талдычит о каких-то старых задачах...

И он решил вернуться на Землю. И что на ней он увидел? Мир, живущий на помойке своей былой славы. Доли процента населения, которые ютились на местах сортировки остатков своей же бывшей цивилизации… Старики в мире секонд-хенда.

Он решил, что если что-то хочет поменять, то нужно начать с себя, и завел новые романтические отношения, но вот встречу с сыном он не перенес. Заблокировал память, не в состоянии видеть старика вместо ребенка. Всему есть предел…

В спальне заплакала малышка и блок воспоминаний опасно замерцал. Руперт встал. Он еще подумает об этом, но сейчас время кормить малышку.