Возвращение в НИИЧАВО: "Успеть до отпуска"

Успеть до отпуска

В науке нет широкой столбовой дороги,

и только тот может достигнуть

ее сияющих вершин, кто, не страшась

усталости, карабкается

по ее каменистым тропам.

Писатель, конечно, должен зарабатывать,

чтобы иметь возможность существовать и писать,

но он ни в коем случае не должен существовать

и писать для того чтобы зарабатывать.

Карл Маркс

Я стоял перед массивным дубовым столом, инкрустированным по периметру янтарными соломоновыми звёздами, и меня беспокоили смутные предчувствия.

-Поймите, коллега. Сейчас другие времена. Не только престиж отечественной науки надо поддерживать, но и перед налогоплательщиком отчитываться. И не пространными рассуждениями о переброске двух спаренных фотонов в разные части света. Надо рассказывать так, чтоб понятно было обычным людям - строителям и финансистам. Задачу там поставили, - стрельнул вверх маленькими глазками импозантный мужчина в дорогом костюме. – В связи с этим мы запустили еженедельную научно-популярную передачу о достижениях отечественной науки.

-Ясна диспозиция? – хмыкнул директор института Кристобаль Хозеевич Хунта, кликом мыши остановив на ноутбуке ролик с записью разговора с начальством из РАН. – Сегодня прилетает съёмочная группа из Москвы отснять в институте сюжет для передачи. Надо им экскурсию устроить.

-Вроде бы ясно, - печально протянул я. Намеченный отпуск срывался.

-Думаю, ты мигом со всем управишься, - ласково сказал бывший Великий инквизитор. – Возьми себе в помощники кого-нибудь из сотрудников. Вот, Романа хотя бы.

Я особенно не ободрился.

-Ну, тогда счастливого отпуска, Саша, - лучезарно улыбнулся директор и протянул сухую ладонь.

***

Я и Роман шли по коридору пятого этажа. Секретарь директора, вегетарианец-вурдалак Альфонс, на ходу тыкал когтями в планшетник, стекло которого было защищено от царапин и ударов. Для сюжета о достижениях НИИЧАВО нам требовался какой-нибудь яркий проект, но где его взять, если до начала отпуска осталось четыре часа? Сотрудники дематериализовывались с громкими чпоками прямо из лабораторий. Главной же проблемой было то, что директор института требовал обязательно показать киношникам известный велосипед для путешествий по литературным мирам. Первая версия безвестно сгинула во время моего испытания на семинаре, а вторая поступила на склад уже с сорванной цепью. Завод в Украине, на котором такие делали, давно превратили в фабрику шоколадных батончиков. Сам изобретатель последние пятнадцать лет пропадал в одной из параллельных вселенных, захватив с собой все чертежи. Я перебирал варианты. До дедлайна оставалось два часа.

Пока мы проходили мимо распахнутых дверей лабораторий отдела Абсолютного Знания, откуда призывно пахло солёными огурцами, меня охватила безумная идея. А что, если всё же удастся починить велосипед? Я поделился этой мыслью с Романом, но он скептически на меня посмотрел. Я решил, что можно попросить Витьку – он как раз улетел на юга, и до Китежграда ему переместиться должно быть недалеко. С этим институтом у Корнеева были давние научно-дружеские отношения.

Я решительно достал смартфон и набрал номер Корнеева. Ойра-Ойра и секретарь благоразумно посторонились. Беспокоить Корнеева, доктора трансгрессионных наук в законном отпуске, может позволить себе разве что очень наивный человек, верящий в мир во всём мире. Например, такой как я.

Мобильник встряхнулся и чуть не вывалился из рук. Прямо с экрана взвился радужный дымок и предстал располневшим до шестидесятого размера Витькой в одних красных плавках и с ядовитой расцветки коктейлем в руке. Маг благодушно ухмылялся. За его спиной розовел закат и пенилось бесконечное синее море. Ойра-Ойра, секретарь и я завистливо вздохнули.

-Здорово, Привалов! – грубо бросил Корнеев. – Всё пашешь?

-Негры пашут, я работаю, - озлился я.

-А чего случилось? Опять аспиранты в моей лаборатории джинна случайно выпустили?

Созерцая недовольного Корнеева, я пожалел, что решился расстроить могучего мага предложением на пару часов забыть об отпуске, и замялся.

-Витька, - пришёл на помощь Ойра-Ойра и помахал рукой. – Видишь ли, какое дело, тут киношникам позарез нужен тот самый литвелосипед Седлового, а цепи же у него нет. Быть может, в Китежграде осталось что-нибудь в запасниках? Ты бы им стукнул по старой памяти, раз уж рядом.

-Тот самый велосипед? А-ха-ха! – ядовито выдохнул Корнеев. – Я в Греции, очнись! В Крым сегодня никто не гоняет. Сервиса никакого, цены чуть ли как не на Ибице, а море может стать ледяным как раз в тот момент, когда солнце жарит как бешеное, - загибал пальцы маг.

-Оставь его, Привалов, - махнул рукой Ойра-Ойра. – Не видишь, товарищ продался капиталистам. Купили они его за коктейльчики.

Корнеев возбудился. Одним махом осушил бокал, звучно рыгнул, на секунду изменив лицо на разевающую пасть морду крокодила, и щёлкнул пальцами.

Доктор трансгрессионных наук, как был мокрый и в одних плавках, но уже без бокала, оказался на расстоянии шага от нас, потирая свою сгоревшую на солнце красную бычью шею. Спереди на плавках я прочитал претенциозную надпись: «Никакой магии».

-Несанкционированное использование психополя в личных целях, - оживился секретарь и ткнул когтем в планшетник.

-В дубля превращу, нечистый, - неполиткорректно пообещал Корнеев, и секретарь стремительно порозовел и вжался в стенку.

-А что, Привалов, - медовым голосом обратился ко мне Витька. – Если я тебе цепь достану, грант получится выбить?

-Ну, - закашлялся я и глянул на Ойра-Ойру. Роман сделал вид, что изучает прожжённый в трёх местах кислотными бомбами третьекурсников потолок. Как замдекана по научной части я был вынужден отклонить проект лаборатории Романа в этом году. По разным причинам. Витька напрашивался на третий грант.

-Выбью, - наконец собрался с силами я и заискивающе сказал. – Ты уж придумай что-нибудь

-Окей. - Витька, щёлкнул пальцами и исчез. Его легковерность была объяснима – он всегда добивался ему обещанного.

-Уважаемый профессор, а ведет себя как хулиган! – яростно рыкнул секретарь, увидев, что опасность миновала, и расстегнул воротник белоснежной рубашки.

-А мне вот ты не выбил, - мягко заметил Роман.

-Исправлюсь, - твёрдо пообещал я и мне стало стыдно. – Только надо вам задачу работы переписать. И больше публикаций по теме включить.

-Попрошу Светку, - обрадовано качнул головой маг.

С тех пор как обеспечение лабораторий с сотрудниками, аспирантами и студентами перевели на гранты, между отделами началась подковёрная битва на выживание. Казалось, процесс не остановить. Стимулирование научной активности шерстью за ушами полностью потеряло актуальность, тем более что в институте кто-то начал распространять ежемесячные абонементы на безболезненную лазерную депиляцию. Тем не менее, одного научного везения и упорства для получения гранта было мало, требовалась напористость и наглость. И если такие самородки как Витька чувствовали себя в новой среде вольготно, то скромные, но не менее самородистые Ойра-Ойры впадали в отчаяние. У меня же всё складывалось удачно. Спрос на программистов стал и вовсе ажиотажным, хотя по институтской зарплате это было совершенно не заметно. Тем не менее, я твёрдо решил с наукой не рвать, и деньги добывал различными подработками – прокладывал сетки в офисах, устанавливал «окошки» в ноутбуки домохозяек и перебивался одноразовыми контрактами на написание программ через интернет. Мне было стыдно смотреть в глаза находящимся с утра до вечера в институте ветеранам-профессорам, и заработанные за выходные деньги, равные месячной зарплате научно-магической элиты жгли карманы, но я ничего не мог с собой поделать. Дома ждали Стеллочка и дети.

Через полминуты на пол коридора упала, звякнув, пахнущая настоящей советской смазкой цепь. Ойра-Ойра поднял брови, но ничего не сказал. Я сложил цепь в метровский пакет и направил Витьке благодарственную телепатему за быструю помощь.

-Если велосипед починим, то осталось найти ещё один проект, - радостно объявил я.

-А ведь есть у нас один деятель на примете. Популяризатор науки, - сообщил бодро Роман.

***

-Ну и запах! – секретарь махнул лапой, будто отгонял мух от лица.

-Так мы эта, - смущённо сказал Выбегалло. – Работаем.

-Тяги надо включать! – посоветовал секретарь. Я покачал головой.

Дело в том, что в лаборатории стояло две тяги, но они были настолько древними, что воздухоотводы к ним при плановых ремонтах уже не проводили, а денег на капитальный для Выбегалло по какой-то причине у института не находилось. Считалось, что воздух всё же отсасывается: микроскопическими чёрными дырами в другое измерение, но ответственный за магическую механику практикант Выбегалло всё не мог создать стабильный кластер.

Амвросий Амбруазович при замечании о поручении сначала поскучнел, но узнав о приезде съёмочной группы, преобразился. С тех пор как появился интернет, Выбегалло давно не радовали корреспонденты.

-С радостью, Привалов! – Выбегалло потряс мою руку. – Покажем, значиться, достижения высокой науки!

-Есть ли кадавры? – с надеждой спросил я. Если выдать их за альтернативу клонам – может выйти удачная заметка.

Но Выбегалло поскучнел.

-Устаревшими проектами не занимаюсь, ферштейн?- отрезал маргариновый профессор. – Зато у меня есть иное, значиться, изобретение. Простым людям полезное.

Как только корейский коллега Выбегалло наконец-то клонировал своих любимых собак, Амвросий Амбруазович навсегда забросил эксперименты с кадаврами. До последнего я надеялся, что у Выбегалло мог остаться какой-нибудь завалящий автоклав, который несложно показать прессе.

-А что это за проект? – скептически спросил я. Уж на что я либеральный, но при общении с Выбегалло даже моей выдержки было мало.

-Понимаешь, значиться, - Выбегалло поскрёб бороду в крошках от кириешек. – Я изобрел носки, которые существуют только попарно. Если их вечером бросить в разных углах комнаты, то они по команде утром сами подползут к порогу.

-Хм, - неодобрительно заметил я. – Так они же грязными останутся. А кому хочется ходить на работу в грязных носках?

-Так, - встрепенулся секретарь и втянул носом воздух. – Надо бы внести поправки в ваше изобретение.

-Будет сделано! – вытянулся Выбегалло, неизбалованный в последнее временем вниманием со стороны начальства. – Я как раз разрабатываю улучшенный вариант, когда грязные носки за ночь сами вползают в стиральную машину, а свежая пара к рассвету ложится на пороге спальни.

-Вот это дело, - проговорил секретарь и царапнул когтем по сенсорному экрану планшетника. – Сообщите мне, когда будет изготовлена опытная партия. Протестирую лично.

-Пошли, - потянул меня за рукав Ойра-Ойра. – Не верь этому Выбегалле. Он не сам придумал, а украл откуда-нибудь из интернета. Не верю, что у него действительно получилось.

Выбегалло недобро посмотрел на Романа, и мы поспешили выйти.

-Носки обрызгайте каким-нибудь дезодорантом! – крикнул в захлопывающуюся дверь Альфонс.

-Ну, если он всё же представит прототип, и научный совет института одобрит патент… - возразил я. – В конце концов, могут же люди перевоспитаться.

-Пока сам не подержу в руках эти чудо-носки, не поверю, - скептически сказал Роман и добавил на ходу. – Чистые!

***

В коридоре Роман подчёркнуто вежливо сообщил мне, что свой долг перед институтом исполнил, и ему давно пора готовить лабораторию к отпуску, тем более что сверхурочных мы не платим. Я в ответ только повздыхал, но что-нибудь сделать по поводу сверхурочных права не имел, и остался один. По правде говоря, мне и самому отчаянно хотелось в отпуск, тем более что Стеллочка давно присмотрела через интернет симпатичный отель с положительными отзывами на острове Корфу, и ждала моей команды, чтобы отправиться оформлять горящую путёвку.

Вместе со строгим вурдалаком Альфонсом мы миновали лабораторию Выбегаллы и прошли в приёмную Аллегры Шоколадкиной. Крашеная блондинка с длинными розовыми ногтями, которым позавидовал бы матёрый вурдалак, чатилась с кем-то на сайте знакомств. Увидев нас, девушка свернула окошко браузера и нехотя повернула к нам своё накрашенное, как у мультперсонажа личико:

-Дааа? – с тоской протянула администратор.

-Нам нужен велосипед Луи Седлового, - командным тоном заявил я. С этой девочкой только так и нужно разговаривать. Я сильно жалел, что по состоянию здоровья Модест Матвеевич ушёл на пенсию. Таких кадров сегодня уже нет, а мы над Камноедовым по молодости немало издевались.

Аллегра захлопала накладными ресницами, отчего в комнате едва не поднялся ветер, и невинно сказала:

-Никакого велосипеда у нас нет, Сашенька. Приходи после отпуска, а?

Терпеть ненавижу, когда вот такие девочки склоняют моё имя как им хочется. Пора было подключать тяжёлую артиллерию и я отступил назад, пропуская вурдалака. Альфонс оскалился, от чего Аллерга побледнела.

-Велосипед для путешествий в литературные миры, версия 2-а, изобретатель Луи Седловой, инвентарный номер 7-66-эм-г, - прорычал Альфонс, глядя в планшетник. – Ключ от склада, пожалуйста, барышня.

Вурдалак ждал, протянув волосатую, с жёлтыми аккуратно подпиленными когтями лапу.

Аллерга, надув губки и наморщив лобик, повернулась к компьютеру и намерено медленно стала водить мышкой. Когда мне это надоело, я щёлкнул пальцами, выдернул из брови два волоска и сотворил большую плитку дорогого горького шоколада. Несмотря на то, что я получил диплом математика, кандидатскую я защитил по двум специальностям – трансгрессионная магия и математическое моделирование. И упорно подбирался к написанию докторской теперь уже исключительно по трансмагии, о чём никогда никому не говорил.

-Побыстрее, пожалуйста, Аллегрочка, - попросил я и положил плитку на стол. Девочка радостно улыбнулась и тут же сообщила, что нашла номер ключа в базе данных. Завхоз поднялась со стула и направилась к сейфу.

Я вручил пластиковую карту-ключ вурдалаку. Тот неодобрительно смотрел на меня. По его мнению, с девочкой надо было поступить иначе.

-С вас сто тридцать пять рублей за шоколадку, - напомнил вурдалак.

Я полез в карман и отсчитал деньги. Мне время дороже. Сейчас прилажу цепь, пригоню всех наших, не успевших разбежаться, в актовый зал, и буду ждать киношников. И уже завтра, в крайнем случае послезавтра, смогу погрузиться в мягкое кресло Суперджета.

К несчастью, я глубоко заблуждался.

***

Денег, выделенных семь лет назад на капитальный ремонт института, хватило, чтобы на пути к складам покрыть стены, пол и потолок европанелями и установить широкие и прочные, защищённые новейшими компьютерными системами, двери. Как раз до этого места и заходили в путешествии по институту разнообразные дорогие гости. Я провёл карточкой по считывателю и распахнул первую дверь. Здесь средства на ремонт кончились. Через десять шагов по голому бетонному туннелю с одинокой лампочкой на переноске, приклеенной скотчем к потолку, мы подошли к ещё одной двери – советской, с облезлой голубой краской, полностью железной. Дверь была заговорённая и по-хорошему именно она блокировала путь на волю всяческой нечисти. Поморщившись и клятвенно пообещав себе отрастить наконец бороду, несмотря на причитания Стеллочки, я выдёрнул три волоска из брови и произвёл акустическое воздействие. Дверь с леденящим скрипом распахнулась, и мы вошли в подвал.

Склад занимал площадь лишь в два футбольных поля. Бояться тут было нечего, за исключением трёх лернейских гидр - матричных копий печально знаменитой Ехидны. Но гидры были законсервированы во времени и представляли собой мраморные статуи недалеко у входа – дальше их тащить поленились. Среди разнообразного хлама, при помощи трёх моих дублей и Альфонса, мы довольно быстро отыскали велосипед. И у него действительно не доставало цепи. Вторая версия агрегата для путешествий по литвселенным работала полностью от мускульной тяги и была компактнее первой, в которой использовались детали от «Москвича».

-Проверим, начальник? – спросил Альфонс.

-Успеется, - махнул рукой я. Вурдалак неодобрительно качнул головой.

***

Перво-наперво я собирался показать киношникам достижения отечественной науки в создании разумных животных. Вот, мол, американцы да корейцы генетических мутантов выращивают, а у нас всё натуральное – своё, родное. Никакой биотехники и конвейеров – магическое слово да ручная работа. На самом деле, конечно, герои предстоящих съёмок вряд ли являлись результатами деятельности магов, а скорее всего родились на свет из-за резонансов психополей в регионах с традиционно сильным эгрегором.

Киношники запаздывали, вурдалак Альфонс сердился и скалился, а я сыпал в кофемолку вторую порцию полупереваренных азиатской кошкой кофейных зерён. Дорогущий кофе циветты Витька привёз мне из предыдущей своей поездки. В том, что я был замдекана, существовали и свои плюсы. Каждый из руководителей отделов при случае чем-нибудь меня одаривал. Поначалу брать «гостинца», как я их называл, мне было неловко, а потом – привык.

На шикарном кожаном диване, гордости кабинета, скромно сидела моя аспирантка Юля в прожженном и почти прозрачном от трёхлетних стирок халатике. Мне вдруг стало стыдно за подобный контраст и, не прерывая инструктажа, я снял с вешалки собственный, почти неношеный, с защитой от магии и химикатов, и вручил Юле. Аспирантка пролепетала: «Спасибо большое, Александр Иванович», и мне стало вдвойне стыдно.

-Ты прибралась в лаборатории? – строго спросил я.

-Ещё с утра, Александр Иванович! Джинна обратно на флэшку загнала, как вы и просили.

-Умница! Я тебя попрошу, Юлечка, ещё пару часов в лаборатории побыть. В институт сегодня съёмочная группа приезжает, надо будет в актовом зале посидеть. Можешь пока тезисы на московскую конференцию отредактировать.

-Хорошо, Александр Иванович! – хлопнула ресничками Юля. Другая бы на её месте давным-давно от меня сбежала – особых денег в лаборатории не водилось, а работать я заставлял с утра до вечера, даже в моё отсутствие. Но Юля девочка хорошая – на работу пешком ходит, живёт в общежитии и науку действительно любит. Мы с ней за три года вывели новый тип магических существ – программируемых джиннов, аналогов которым нет даже у зарубежных учёных. Надо будет Юле при случае денег подкинуть, решил я, глядя на босоножки с подколотыми булавками ремешками.

В этот момент домовой Бибикус отворил дверь и впихнул в мой кабинет побледневшую пару: длинноволосого парня с огромной камерой, штативом и разными сумками и рыжеволосого мужчину с бочкообразным животом и с раскрытым нетбуком в левой руке.

-Здравствуйте! – поднялся я и сделал знак Юле, что можно идти. Девушка, глядя на испуганных гостей, хихикнула.

Альфонс прорычал приветствие, и парочка окончательно впала в транс. Я усадил киношников на диван и принялся отпаивать чаем из пакетиков. Режиссёром оказался рыжеволосый «просто Ваня», а оператора звали Петром. Критически рассматривая меня и мой кабинет, съёмочная группа претенциозно заявила, что они прибыли из самой Москвы. Мы договорились, что вначале съездим в самое прозаическое место Соловца – Изнакурнож. Там поснимаем музей и животных, которые умеют говорить, а затем в актовом зале на фоне не разбежавшихся сотрудников я им покажу Выбегалло (по секрету мне сообщили, что его работами заинтересовались аж Госдуме) и велосипед Луи Седлового. Вурдалаку Альфонсу была поставлена задача к нашему возвращению подготовить зал.

Выйдя на улицу, я инстинктивно прикрыл рукой глаза, защищаясь от яркого солнца. На парковке института сияла хромом хищная морда восьмиместной Хонды нынешнего года выпуска. Рядом с ней притулился скромный, правда тоже новый, белоснежный «Жигуль» Романа. Хонду сторожил бритоголовый дубль Витьки в тельняшке, порванных джинсах Левайс и мокасинах. Официально, Хонда числилась за отделом Витьки, и Корнеев несколько раз даже катал на ней гостей института - потомственных шаманов из Австралии и Африки и физика из NASA, приезжавшего лично к Кристобалю Хозеевичу. Витька обзавёлся машинкой после одной конференции в Массачусетсе, на которой демонстрировал оживление котов и собак как альтернативу клонированию. Из того же гранта, сотрудники Витьки, включая аспирантов, обзавелись ноутбуками и флэшками.

Я открыл свою «Рябину» и пригласил москвичей. Они насмешливо посмотрели на меня, но ничего не сказали. Вообще-то, машина очень даже ничего, особенно в сравнении с «Москвичём». У неё всего-то за год: отошёл проводок к коробке передач, три раза отказывали стеклоподъёмники, отклеивалось лобовое стекло, переставал закрываться багажник, на одной кочке вхолостую сработала подушка безопасности и напала на Стеллочку и что-то ещё приключалось по мелочи. Слава богу, выручал ремонт по гарантии, дубли, не боящиеся разводного ключа и набор предохранителей в багажнике для экстренного ремонта. А такого, чтобы машина ни разу не завелась и не поехала — не было. Главное — стоит на доступно, и все болячки исправляются в первый год нещадной эксплуатации.

Я оглушительно хлопнул заедавшей с прошлого воскресенья дверью, застегнул ремень и выжал сцепление. Иногда я грешил тем, что сажал за руль дубля, но так как он не имел прав, встречи со строгим майором Ковалёвым обходились неоправданно дорого.

-Нормально рулится? – спросил меня оператор.

-Это ведь таз, - непонятно усмехнулся режиссёр. – Бери, Пётр, японку.

-Дорогие, - пожаловался Пётр.

-В кредит.

-У меня ипотека, - махнул рукой оператор и тронул меня за плечо. – Ну как машина-то?

-Рябина – ягода горькая, - отозвался я. – Зато наша.

-Понятно, - грустно сказал Пётр.

-Это лотерея. Надо, чтобы повезло. Мне вот не повезло. И в конце концов, когда пользуешься отечественным продуктом, остаёшься в курсе того, на что ещё способны твои соотечественники.

-Скажите, а здесь всё взаправду волшебное? – поинтересовался оператор, когда мы выехали с территории института и миновали Икею.

-Магическое, - поправил я. – Существа, явления и вещи, имеющие причиной своего происхождения активацию психополей.

Режиссёр переспросил и вбил данное мной определение из учебника в нетбук для сценария программы.

Едва мы покинули центр и здания администрации скрылись, дорога испортилась. Оператор крепко держал чехлы и камеру, но жертвовал собой – бился головой о потолок и шипел. Наконец, мы подъехали к фундаментальным воротам, на которых была приклеена, поверх таблички, отпечатанная на принтере бумажка:

МУЗЕЙ

ИЗНАКУРНОЖ

ВХОД 500 рублей

Без скидок

Я сорвал бумажку, цена была завышена в пять раз, и вместе с оператором, упёршись в ворота плечом, распахнул створки. «Рябину» я загнал слева от садовой дорожки. Справа прогуливался иссиня-чёрный, с янтарными светящимися глазами молодой огромный кот.

-Кис-кис, - позвал зверюгу режиссёр. Кот нехотя обернулся и уставился на Ванюнемигающими глазами. Парень оступился – глаза кота явственно излучали сияние чистого разума.

Но кота я временно проигнорировал. Быстрым шагом подошёл к дому на курногах, подёргал увесистый засов и обнаружил рядом с крыльцом оплавленный свежий круг земли. Наина свет Киевна только что улетела в отпуск. Экскурсию по музею проводить мне самому не хотелось, и я твёрдо решил наплевать на приличия и послать гидом дубля. Но сначала мы направились прямиком к колодцу, обросшему мхом, и я дал знак оператору располагаться. Как только свет и камера были установлены, я разрешил ребятам заглянуть вниз.

Киношники обалдели. Снаружи колодец выглядел древним, но внутри был облицован дорогой итальянской плиткой, голубую воду мягко подсвечивали фонари, а дна не было видно. Изнакурнож часто посещали туристы.

-И кто здесь живёт? – с трепетом спросил режиссёр. – Крокодил?

-Ну что вы, - смутился я и не удержался. – Рептилии – это к вам в Москву. Был у нас однажды экземпляр, из Америки по программе обмена прислали. Но из-за отсутствия иммунитета, в первую же зиму спился в компании с местными вурдалаками. И во время приступа белой горячки, зелёный возомнил себя императором всего сущего и проглотил электрическую лампу, приняв её за солнце. Мы крокодила в деревянном контейнере обратно на родину вернули. А в Соловце у нас живёт обычная щука.

Режиссёр поскучнел. Я спихнул в воду пластиковое ведро и нажал кнопку автоматического ворота. Оператор снимал.

Обливаясь потом – на улице был жаркий июльский полдень – я поставил тяжеленное ведро на землю. Съёмочная группа оторопела. Из ведра высовывалась морда щуки, у которой на оба глаза были прилеплены фирменные адидасовские линзы, чтобы видеть на воздухе.

-Товарищ щука, - вежливо сказал я. – Пришли товарищи корреспонденты познакомиться с вами.

-Здрасте, сынки, - поприветствовала гостей щука, помогая себе плавниками удобно устроится в ведре.

-Как же она говорит? – спросил режиссёр. – У рыб ведь только плавательный пузырь.

-А я и не говорю, сынок, - ответила щука, нахально разевая пасть. – Я с тобой без слов общаюсь.

-Магия, - пришёл на помощь я. Киношники многозначительно кивнули.

-А что вы умеете? – поинтересовался Ваня.

-Чудеса творю, - лаконично сказала щука и стала вспоминать. – Но что я сегодня понимаю? Какие-то айфоны, мерседесы, онлайн-покер. Давеча вот тоже… Кончились у старухи деньги, и нечем стало ей кредит за комкьютер выплачивать. Опять она меня на рынок потащила. Заплатил за меня паренёк с серьгами в ушах, губах и языке, срам-то какой, и пообещала я ему новейший коммутатор ежели отпустит. Соврала, конечно, - вздохнула щука. - Плыву по реке, стыдно, глаза девать некуда.

Режиссёр оглянулся на оператора в поисках поддержки.

-Гамбургер хочу, я вот целый день не ел. Можете его сотворить? – попросил Пётр. Режиссёр энергично закивал; фаст-фуда в Соловце никогда не было и, надеюсь, не будет.

-Бутерброды с котлетой я уж умею делать, милок. - Щука кивнула всем телом, от чего из ведра плеснуло. В руках у киношников появились трёхэтажные гамбургеры, истекающие мясным соком.

-Заметка, - бодро сообщил режиссёр в камеру. – Волшебники из Соловца научились создавать экономичную и питательную еду.

-Денег заплатить не забудь, - сварливо проговорила щука.

-Как это? – не понял Пётр.

-Если что-то где-то появилось, значит что-то где-то пропало. Мы ведь не бандиты какие. С вас двести пятьдесят рублей, и спасибо что без сдачи, - ощерилась рядом жёлтых зубов щука.

-Ладно, - погрустнел режиссёр и полез в карман.

Вскоре киношники перетащили ведро под огромный дуб, поскольку щука жаловалась на солнце. Воспользовавшись моментом, я позвонил домой узнать как дела. Стеллочка рассказывала, что купила солнцезащитные крема, шлёпки и прочие важные для пляжного отдыха вещи. Отъевшийся котяра подошёл ко мне и потёрся о ногу так, что я чуть не потерял равновесие, и грустно сказал голосом Ойра-Ойры:

-Сашка перестал быть человеком. Но неужели мы его не спасём?

Я вздрогнул. Кот Васька, далёкий потомок известного кота Василия, хоть и владел человеческой речью, но сказки рассказывать не умел. Однако после экспериментов некоторых институтских деятелей, кот открыл в себе способность цитировать фрагменты ещё не опубликованных произведений. Позже выяснилось, что за экспериментом стояла одна из сотрудниц отдела Линейного Счастья, которой не терпелось дарить людям радость, и себе в первую очередь, как можно раньше получая на руки новый том «Гарри Поттера». К сожалению, Ваську так и не смогли научить читать всю книгу целиком. Зато кот выдавал что-нибудь своё для каждого человека. Когда приходил Корнеев – читал Дивова, Ойра-Ойре цитировал Лукьяненко, Эдику Амперяну пересказывал Ффорде, а Выбегалле однажды поведал о человеке, который превратился в таракана. На профессора после этого напал приступ икоты.

Порой, правда, кот заговаривался и нёс несусветную чушь. Для спокойствия я решил, что сейчас как раз такой случай.

Рядом с дубом раздались шум и крики. Ведро опрокинулось. Выпавшая щука заглотила свой хвост и колесом покатилась к колодцу. У самой стенки рыба выпрямилась, уцепилась пастью за край и совершила кувырок. Раздался громкий всплеск. Кот мяукнул и, поджав хвост, взлетел на безопасно высокую верхотуру ворот.

Всё произошло настолько стремительно, что я и удивиться не успел. Такой прыти от щуки я не ожидал.

У дерева, тем временем, громко пыхтели. Оказавшись рядом, я обнаружил душащих друг друга оператора и режиссёра. Я сотворил локальное грозовое облако и остудил киношников. Щёлкнув пальцами, я высушил их одежду и строго спросил:

-Что произошло?

Ваня, разминая шею, решился:

-Щука сказала, что может выполнить любое чудо, но сил у неё сейчас только на одно хватит. Ну и, - режиссёр замялся, явно придумывая на ходу. - Не сдержались. Отчего-то так захотелось ледяной колы - гамбургеры запить.

Я бы от напитка, да хотя бы прохладного кваса, тоже не отказался. От солнца вся спина была мокрая. Но было ясно, что режиссёр говорит неправду.

-Врёт оне всё, - долетел из колодца скрипучий голос. – Главным директором Голливуда хотели оне стать.

Киношники мигом спрятали глаза.

-Денег сулили! – продолжала издеваться щука. – Да только кто ж настоящие чудеса за деньги делает!

-Музей не будем смотреть? – с надеждой спросил я, видя усталость на лице парней.

-Давайте, лучше, обратно в институт, - сказал Ваня и, спросив оператора: «Мир?», помог ему подняться.

***

В институте за время нашего отсутствия ничего не произошло. Отошедшие от визита к щуке москвичи стали задавать мне разные вопросы про магию. Я сдерживался, но отвечал вежливо и строго научным языком.

-А что у вас делается в сфере нанотехнологий?

-Делается, - отбивался я. – Отдел Линейного Счастья, под руководством Фёдора Симеоновича Киврина, три года назад приступил к разработке прикладной наномагии.

Вурдалак Альфонс не подвёл, в актовом зале собралось человек пятьдесят. В основном, правда, присутствовали студенты и аспиранты, брошенные на авральную приборку рабочих мест перед каникулами, но я заметил и никуда не убежавшего Ойра-Ойру. Из зубров присутствовали также Жиан Жиакомо, Володя Почкин и Эдик Амперян.

Оператор размещал оборудование, а режиссёр набивал сценарий программы на нетбуке. Юля вручила мне бутылку воды и я, вытирая платком лоб, жадно осушил половину. Незаметно подошёл Выбегалло с аспирантами.

-Амвросий Амбруазович, ваш проект не подведёт? – нейтрально спросил я.

Выбегалло оскорбился и затряс бородой так, что из неё полетели крошки. Я заставил себя думать о Стеллочке и ласковом море.

-Да как вы смеете сомневаться, Привалов. Когда я, значиться, во всю крушил гранит науки, вас ещё в проекте не было!

-Ну и отлично, - не стал ссориться я. – Перед гостями из Москвы стыдно не будет. Можете начинать.

Маргариновый профессор напыщенно кивнул и направился к сцене. По случаю ответственных съёмок, Выбегалло нарядился в свежий костюм, со стрелочками на брюках. Я умилённо подумал – может ведь, когда захочет. Перевоспитывается!

Я шепнул режиссёру, что можно начинать, и сел рядом с Альфонсом и Юлей. Ойра-Ойра подмигнул мне через ряд и я окончательно успокоился.

-Носки «Мечта мужчины»! – возвестил с кафедры Выбегалло и помахал двумя шерстяными носками с заплатами на пятках. – Кто хочет первым испытать инновационную технологию?

Зал молчал. Проверять великое изобретение вызвался наивный режиссёр. У меня перехватило дыхание. Я склонился, как будто чтобы завязать шнурки на кроссовках, и начертал пальцем в воздухе цветок клевера. Стало чуточку спокойней.

-Оденьте. – Выбегалло безапелляционно вручил носки режиссёру.

Сев на стул, Ваня на глазах у публики сбросил сандалии и натянул на голые ноги шерстяные носки.

-Что чувствуете? – с трепетом спросил Выбегалло.

Ваня почесал голову:

-Колются.

-Но вы ощущаете грандиозность момента? – переспросил изобретатель.

-Да! – воскликнул режиссёр. По его широко открытым глазам было понятно, что Ваня действительно благоговеет от прикосновения к миру магии.

-А теперь снимите их и бросьте. В разные стороны!

Ваня растерялся, но подбадриваемый репликами Выбегаллы, выполнил команду. Один носок упал перед первым рядом благоразумно незанятых кресел, второй – у двери в актовый зал.

-Скомандуйте «ко мне», - подсказал Амвросий Амбруазович.

-Ко мне! – несмело повторил Ваня.

Ничего не произошло. Я почувствовал себя нехорошо.

-Не слышат, - с сомнением проговорил Выбегалло. – Будьте любезны, мон шер, не стесняйтесь. Командуйте громче. Дайте неодушевлённым предметам ощутить волю просвещённого человека. Ферштейн?

-Ко мне! – заорал раздухарившийся Ваня.

Носки команду услышали. Подёргиваясь, они сначала медленно, а затем всё быстрее поползли к Ване. Я расслабился.

-И что дальше? – поинтересовался режиссёр.

-А ничего, - развёл руками Выбегалло. – Лягут у ваших ног. Но не беспокойтесь, носки понимают разные команды.

Носки, достигнув ног Вани, не остановились. Они забрались на колени и пошли выше. Зал ахнул, у меня перехватило дыхание. Выбегалло вырвал из бороды волосок и что-то брякнул. Носки на мгновение замерли. Ваня блаженно улыбался в камеру. Носки продолжили движение. Выбегалло, скривившись, выхватил целых три волоса и опять что-то брякнул. В этот раз носки, уже выработавшие иммунитет, ускорились. Они взбежали по рукам режиссёра и направились к шее.

-Щекотно, - поделился ощущениями Ваня.

Выбегалло перекосило. Не скрываясь, он рванул из бороды целый клок и, вращая глазами, протараторил сложное аморфное заклинание. Носки за это время успели обвиться вокруг шеи режиссёра, сплелись концами и стали душить.

-Шайсе! – выкрикнул, брызжа слюной, Выбегалло. Носки в агонии дёрнулись и, расслабившись, упали.

Покрасневший Ваня испуганно взирал на профессора.

-Тестовый образец, случаются мелкие неувязочки, - оправдался Выбегалло. Зал противно захихикал.

Я быстро, краснея от стыда, взобрался на сцену, чтобы отвлечь аудиторию и режиссёра объявлением о демонстрации литературной машины времени. Режиссёр не до конца понял, что случилось, и так и остался сидеть на стуле, благожелательно улыбаясь на всякий случай.

-Товарищ Александр Иванович, не могли бы вы позволить нам проверить самим действие велосипеда? – спросил закалённый щукой и носками Ваня. Другой бы давно купил билет на самолёт но москвич только входил во вкус и удобнее пристраивал нетбук на коленях.

Я заколебался. Всё же, несмотря на ворвавшуюся в нашу жизнь коммерцию, полнейшим подлецом я, как мне кажется, не стал. Жалко мне было хорошего парню Ваню. Собрав волю в кулак и не глядя на преданных вурдалака Альфонса и аспирантку Юлю, готовых вместо меня сесть на велосипед, я пошёл к агрегату.

-Секундочку, - произнёс я. – Первым съезжу сам, надо кое-что в нём настроить.

Режиссёр торопливо закивал оператору. Тот подскочил ко мне, достал из-за пазухи спортивной куртки кепку с миниатюрной HD-камерой на козырьке и одел на меня. Я уселся на жёсткое сиденье, подрегулировал тросики тормозов и, выдохнув, как перед рюмкой водки, крутанул педали.

***

Я очутился в шумной толпе. Вокруг меня сновали странно одетые люди, кое-кто был и вовсе голый. Некоторые прохожие были облачены в средневековые кожаные куртки и штаны, качали забавными колпаками и звякали кольчугами. Другие носили вполне современную одежду разных стилей и направлений. Заметил я также роботов, кентавров и одного каменного голема шириной в два Витьки. Активно работая локтями и помогая себе велосипедом, я протолкался на относительно незанятый пятачок на возвышенности. Я находился в степи, и лёгкий ветер приносил запах ковыля. Солнце висело в зените, но не пекло, а на горизонте простиралась бесконечная стена. Со всей очевидностью, второе изобретение Луи Седлового, которое я тестировал, работало на иных принципах, нежели первое, и возможно даже не являлось машиной времени.

Я посмотрел вниз. Там раскинулся шатровый городок. Рядом с каждым шатром стояла сцена, на которой выступали или сидели, болтая ногами или лапами, самые разные люди и существа. У помостов толпились зрители. Те, кто заинтересовывались, подходили к билетёру. Судя по всему, шатры были бездонными – людей туда заходило много, но наружу никто не выходил. Некоторые умудрялись проникать без билета – таких с позором прогоняли патрулирующие городок зелёные верзилы в тяжёлой броне – то ли орки, то ли гоблины. К сожалению, пока хранители порядка пинками учили разуму одного, в шатры успевал незаконно просочиться целый десяток.

На окраине городка людей было меньше - вокруг некоторых сцен зрителей вообще не было, и отчаявшиеся труппы ловили зевак и силой пытались затолкнуть в шатёр. Несчастные отчаянно отбивались, но везло не всем.

Я решил прогуляться. Крепко держа велосипед, я свернул на одну улочку и остановился у широкой, крепко сколоченной сцены. На ней выступал подросток в чёрной хламиде с зигзагообразным шрамом на лбу, очках и палочкой в руке. С плеча подростка устало смотрела на публику жёлтыми тарелками глаз сова. С палочки актёра время от времени срывалась молния – в воздухе пахло озоном, а перед зрителями являлся то вопящий корень мандрагоры, то взрывался, обдавая горячими искрами, огненный шар. Через несколько минут подросток сменил репертуар. Он снял сову, заткнул за пояс палочку и оседлал лакированную метлу. Зависнув на ней в воздухе, актёр стал выделывать кубильты – вращался вокруг оси, входил в мёртвую петлю и крутил бочку.

Зрители на актёра почти не смотрели. Люди сразу же вставали в длинную очередь, радостно сыпали монетки в руки контроллёров и проникали в один из семи шатров. Я пошарил по карманам, но ничего кроме пластиковой карточки не обнаружил. Вздохнув, пошёл дальше и сделал ещё одно наблюдение. Контроллёры перед входами в шатры осуществляли натуральный фэйс-контроль. На одной сцене выступали облачённые в бронированные скафандры с лихо откинутыми забралами молодцы, которые расстреливали из пейнтбольных пистолетов ужасающих размеров жука. Тот скрежетал, но продолжал рубить воздух клешнями и жвалами. В этот павильон не пускали людей в средневековых одеждах и на моих глазах преградили дорогу кентавру.

На другом помосте выступала колоритная троица: богатырь в древнерусской одежде, рыцарь в сверкающих доспехах и азиатской наружности монах, обхвативший бочонок. Навстречу актёрам выбежал из-за кулис колобок на тонких ножках и, всплеснув ручками, громко спросил: «Гоголя не видали?».

-Кого, сэр сфиэр? – не понял рыцарь.

-Птица это такая, вроде утки, - устало объяснил богатырь. – Редкая.

-Вы правы, Джи хан, - размеренно сказал монах. – А редкая она потому, что на середине Днепра в воду бултых делает. Камнем.

Дальнейший диалог я не слушал. В этом павильоне разворачивали интеллигентного вида мужчин и женщин, зато приветливо улыбались подросткам обоих полов и неопрятным мужчинам разной степени небритости.

Я зашагал дальше. Кажется, я догадывался, как организован этот мир. Толпящиеся зрители – аватары читателей из реального мира, а шатры – вход в книгу. Отсюда следовал интереснейший вывод – каждая книга совместима лишь с определёнными категориями читателей. Получалось, что чем для большего числа людей подходит произведение, тем потенциально выше его популярность.

Я вышел на другую улочку. Первое же представление меня заинтересовало. Сцена была меня меньше той, на которой выступал примечательный мальчик в очках, и за ней стояло всего два шатра, но зрителей тоже было много. Контроллёры посетителей о чём-то спрашивали, и некоторых пропускали бесплатно. Играл только один актёр. Он поднял с полу сковороду, оторвал с её рукоятки никелированное колечко-обод, надел на палец и ухмыльнулся. Затем, демонстрируя зрителям кольцо на пальце, хитро подмигнул и сказал: «Всё ещё будет. Приходите на прочтение части второй!». Мужчину сменил неуклюжий гуманоидный робот, который сел на пол и вытянул ноги. Перед роботом уютно свернулась пушистая лиса. Робот, помигав лампочками на лбу, стал по слогам декламировать стихи. Почему-то стало грустно. Некоторые зрители захлопали. Робот напомнил мне машину Терминус из приключений пилота Пиркса.

Я встал в очередь в надежде, что получится пройти бесплатно. Станислава Лема я уважал. В очереди стоять было скучно и я завертел головой. Вскоре с удивлением обнаружил, что сцены и шатры несут на помосте характерный рисунок, и у некоторых балаганов он одинаковый. На шатре, куда я занял очередь, был вышит точно такой же символ, как и у сцены слева от меня. Вероятно, павильоны рекламировали произведения, написанные одним автором. По помосту важно прохаживались два актёра. У одного в руке были зажаты ножницы, у другого – бутылка водки. Герои время от времени с переменным успехом набрасывались друг на друга. Вскоре один из них ахнул бутылку об голову другого и отнял ножницы. Раздались одобрительные возгласы. Рядом со сценой стояли пять шатров, и рабочие в серых одеждах неторопливо возводили шестой.

Меня невежливо толкнули в спину. Я сердито оглянулся – за мной стоял толстый подросток с гамбургером в руке.

-Проходи, чего встал, - жуя, недовольно проговорил он.

Я решил не связываться. Оказывается, я стоял уже рядом с билетёром.

-Вам демонстрационную версию или полную? – спросили меня.

-А какую можно бесплатно?

-Умник, - усмехнулся билетёр и прилепил на мой рукав голографическую наклейку. – Следующий.

-Постойте, - сказал я. – А обратно-то как выйти?

-Наклейку содрать надо. – И контроллёр жестом показал, как это делается.

-И куда я вернусь?

-Как куда, - работник посмотрел на меня, как на ненормального. – На площадь, конечно.

Когда я уже входил в шатёр, сзади заверещал толстый мальчишка. Я обернулся. Его, лиловея от натуги, тащили за ноги и за руки двое зелёных громил. Мальчишка, размахивая гамбургером, кричал: «Я требую, чтобы искусство было бесплатным! Вы не имеете права просить денег! Пустите меня!». Я покачал головой – таких подростков вежливыми словами не перевоспитаешь.

Я поправил кепку с камерой, покрепче ухватил велосипед и шагнул во тьму.

Настроение было приподнятое – вчера только что прошёл насморк. Но меня угнетало нехорошее предчувствие. И действительно – едва я прошёл на лестничную площадку, как обнаружил свою дверь открытой. Я было растерялся, но из жилища послышался металлический звон. Собрав волю в кулак, я перешагнул порог и оказался на кухне своей маленькой однокомнатной квартиры. На месте, где раньше стоял холодильник, находилась девушка с кастрюлей в руках. «Попалась, лахудра!» - закричал я и тут же пришёл в себя от острой боли в боку, вызванной произнесённым ругательством. Чем более маг опытней, тем сильнее на нём сказывается неумение контролировать всплески негативных эмоций. Девушка что-то начала вопить. Это явно было не произведение Станислава Лема, а творение какого-то артхаусного писателя, и я торопливо соскрёб с плеча голографическую наклейку.

По-прежнему держа велосипед, я стоял на многолюдной площади. Люди появлялись прямо из воздуха, а плиты под ногами были завалены свернувшимися в трубочки отработанными пропусками-наклейками. В центре площади бил фонтан; мощная струя воды вырывалась метра на три из тупого носа взлетающей ракеты. Я подошёл ближе и обнаружил на фюзеляже табличку на русском языке: «Сектор фантастики и фэнтези». Похоже, машина Луи Седлового переносила в континуум, в котором обосновалось фантастическое направление литературы.

Отдохнув, я пошёл к выходу с площади - пора было возвращаться в институт. Я вернулся в седло и закрутил педали. Велосипед, однако, не подумал перемещать меня, а понёс прямо в оживлённую толпу. Пришлось слезть. Я решил выбраться на окраину городка, чтобы в дали от суматохи что-нибудь придумать.

На окраине некоторые шатры были повалены, и над ними кружили стервятники. Не отвлекаясь на подзывающих меня артистов и контроллёров, я забрался на велосипед и поехал по степи в сторону стены на горизонте.

Я помнил, что предыдущая модель велосипеда возвращала в реальный мир, когда в ней появлялась какая-нибудь неисправность в двигателе. Но моя теперешняя машина не имела сложных деталей. Я пощёлкал переключателями скоростей и подёргал тормоза. Всё, что я знал о теории времени и параллельных пространствах, ограничивалось просмотром кинотрилогии «Назад в будущее», где для проколов реальности требовалось разогнаться на «ДеЛориан» до восьмидесяти восьми миль в час. Решив, что терять нечего, я понёсся в прежнем направлении, надеясь, что рядом со стеной может быть проход в реальный мир.

Велосипед подбросило на ухабе. Педали завращались свободно. Я нажал рукоятку тормоза и поставил одну ногу на землю. Щёлкнув пальцами и за секунду вычислив уравнение Ауэрса, чтобы не пачкать руки, я произнёс заклятие создания дубля. К моему ужасу, спустя мгновение выяснилось, что цепь не сорвалась – она дематериализовалась. Ещё чуть позже я понял, что дубль не сотворился.

Раздался громкий хлопок, и я обернулся в поисках источника звука. Над окраиной города рядом с жёлтком солнца возникла червоточина. Дыра увеличивалась на глазах. Мгновение назад она была размером с пятак, а теперь стала величиной с мой домашний широкоэкранный телевизор. Я заворожено наблюдал необычайное явление. Воронка стремительно затмевала солнце.

Глядя на провал в континууме, я запаниковал. Было очевидно, что на равнине укрыться негде. Я вспомнил о шатрах – порталах в реальность книг. Быть может, если получится проникнуть в один из них, чёрная дыра меня не поглотит. Я бросил сломанный велосипед и помчался в сторону городка, хватая ртом сухой воздух. Через несколько минут, полностью выдохшийся, я затормозил в шаге от шатра, на сцене которого бродил громадный, как боров, кот с отчаянными кавалерийскими усами и показывал карточные фокусы. Ни зрители, ни актёры озабоченности в виду появления воронки не выказывали.

В том, что укрытие в виде реальности книги меня спасёт, я сомневался, но другого выбора не было. Зияющая космической глубиной воронка, в которой мигали далёкие звёзды, закрыла почти весь мир, и я почувствовал, как ледяной ветер отрывает меня от земли. Без колебаний, оттолкнув билетёра, я прыгнул в шатёр.

-Москва, Патриаршие пруды, - произнёс мужской сочный баритон. Я ощущал себя зрителем фильма, за тем исключением, что у меня не было тела. Несмотря на это я чувствовал, что мне жарко. На улице появились два человека – один был маленьким, лысым и упитанным, другой – плечистым, с рыжими вихрастыми волосами. Раздался Голос за страницей: «Лысый – это никто иной, как Михаил Александрович…». Дальнейшего я не услышал. Мирную жизнь летнего сквера нарушила, появившись прямо передо мной, чёрная дыра величиной со шкаф. С неукротимой силой меня стало засасывать в воронку.

От ужаса я не мог кричать и только беззвучно раскрывал рот. Меня вертело, встряхивало и под конец, когда оставили все душевные силы, выбросило в реальный мир. Я стоял на сцене актового зала института, велосипеда со мной не было, а сотрудники странно смотрели на меня. Я понял, как это славно – жить на свете.

Видимо, ничего страшного не произошло – литературная реальность отторгла меня после того как велосипед сломался. Я ощупал себя и, наконец, спросил у продолжающей угрожающе молчать публики:

-Что?

***

-Итак, Сашка перестал быть человеком. Но неужели мы его не спасём? – спросил Ойра-Ойра.

-Ты главное, Сашенция, не волнуйся, - затарахтел Витька, который так и сыпал запятыми. – Помнишь мои опыты по оживлению окуней? Так вот, всё в порядке.

-Н е п о н я л? – протянул я и прямо-таки увидел, как растянулись интервалы между буквами в моих словах.

-Так в случае чего мы тебя вернём к жизни! – объяснил Корнеев двенадцатым моноширинным шрифтом и оптимистично добавил. – Не ты первый сядешь на ладью Харона, не ты первый на ней и вернёшься.

Роман отвесил Витьке пощёчину. Все замерли. Побледневший Корнеев смотрел в упор на Ойра-Ойру, будто видел его в первый раз. Витька потёр щёку, выдохнул и забормотал:

-Так мне и надо, так мне и надо.

На него никто не обращал внимания.

-Ну не знал я, что цепь рассыплется! Законы литературных реальностей малоизучены!

Я сидел в лаборатории Корнеева на знаменитом диване-трансляторе. Вокруг меня стояли бледные Витька Корнеев, Роман Ойра-Ойра, Володя Почкин и Эдик Амперян. От того, что опытные маги выглядели чрезвычайно взволнованными, у меня крутило живот. Рядом со сверкающими новенькими тягами, построенными на недавно выбитый грант, устроились на табуретках вурдалак Альфонс, моя аспирантка Юля и двое нахмуренных практикантов Витьки. Практиканты курили и пускали дым под тягу. Это было вопиющее нарушение техники безопасности, но сейчас строгий вурдалак Альфонс, гроза нарушителей дисциплины, не обращал на практикантов внимания. Под тягами стояла бутылка с новым джинном из Саудовской Аравии. Я завистливо сглотнул слюну.

-Ты откуда цепь взял? – спросил вкрадчиво Роман. – Из запасников?

Витька насупился.

-Ну отпуск ведь у меня! Материализовал я её по эфирному отпечатку, и ни в какой Китежград не отправлялся. Могла закрасться и маленькая погрешность! Виноват, не подстраховался!

Володя схватился за голову, а Эдик поджал губы. Я закрыл глаза. Халатность Витьки нарушила работу велосипеда.

-Ты думаешь, одному Сашке хотелось отдуваться перед киношниками? Он ведь честь института отстаивал, - обратился к Корнееву Эдик.

-Совесть, есть такое слово, - подчеркнул Володя. – Не хотел цепь создавать, не брался бы.

Корнеев не выдержал:

-Работа у него такая. Кто замдекана – я или он?

-Не платят ему ни шиша за эту работу, - справедливо заметил Ойра-Ойра.

-А тем не менее, должность не оставляет, - ядовито сказал Витька. – Получает, значит, какие-то дивиденды. Нематериальные.

Комнату наполнила мрачная тишина. Ничего в себе необычного я не ощущал. Даже смертельного холода не чувствовал. Мало что я знал о теории смежных реальностей, в отличие от окруживших меня магистров. И в виду разворачивающихся событий знать совершенно не хотел.

-Раньше бы такого никогда не случилось, - проговорил Эдик.

-Раньше яблони на Марсе обещали посадить. - Плюнул под ноги Витька.

-И посадим. Такие как я – посадят. - Ударил себя кулаком в грудь Володя. – А такие как ты, коттеджи себе пускай трёхэтажные выстраивают. Мы вас к звёздам на плазменный импульс не подпустим.

-Ребята, - осторожно позвал я. – А как же, всё-таки, можно меня вернуть?

Маги рассматривали меня словно диковинное животное. Ещё полчаса назад, когда меня пытались трансгрессировать со сцены с глаз долой, выяснилось, что магия не срабатывает. И вообще, некоторые законы мироздания я игнорировал. Во-первых, не дышал, хотя запахи чувствовал. Во-вторых, воспринимал мир будто через книжную страницу. Я мыслил текстом, а не образами, и от этого по спине пробегали мурашки. В-третьих, я выглядел как персонаж мультфильма – цвет кожи и одежды был нарочито ярким.

-Сашка, извини дурака, - наконец подал голос Витька и протянул мне руку. – Вытащим тебя, не волнуйся.

Я встретился взглядом с испуганными глазами Витьки. Я на него почему-то даже не сердился, просто было немного страшно и ужасно не хотелось звонить Стеллочке, поскольку я не знал что ей говорить. Я вяло пожал руку, и Корнеев приободрился.

-А знаешь, на кого мы стали похожи? – грустно спросил нас Роман.

-Сам знаю, - буркнул грубый Корнеев.

-Помнишь, ещё в прошлом веке, Выбегалло кадавра вырастил? Шуму было…

-Это который жрал всё наперебой? Я тогда со Стеллочкой и сдружился, - вспомнил я.

-Тот, который просто жрал, ещё ничего – безобидный. Такие просто лопаются от избытков газов, как мешки с навозом. А вот потом Выбегалло откупорил идеального потребителя, и он нас чуть не схарчил. Я на него ещё джинна, за которым в очереди долго стоял, истратил.

-А ведь и правда, ребята, - ошалело вымолвил Витька. – Какими же сволочами мы стали. Общество потребления создали, своими ведь руками, и прославляем его. Из нас сегодняшних, великих магов уже не выйдет.

-Закуклимся, свернём пространство и остановим время. Вот ради чего мы сегодня живём. Меняться надо.

-Маги! - взвыл я. – Давайте попозже начнём меняться в лучшую сторону. Придумайте, как меня опять сделать реальным!

Тут в комнату вошли необычайно серьёзные Фёдор Симеонович Киврин и Кристобаль Хозеевич Хунта. Руководитель отдела Линейного Счастья даже перестал заикаться:

-Товарищи, нам поступил сигнал о катастрофе - …

-Верно, Выбегалло донёс, - сквозь зубы прошипел Эдик.

-… локализованном прорыве между континуумами, - продолжал Фёдор Симеонович. На нём были шорты, футболка и панама. На сандалиях профессора налипли комья свежей земли. Видимо, ещё несколько минут назад маг перекапывал огород на даче. - Физически пробой локализован в актовом зале НИИЧАВО. В данный момент туда брошены все имеющиеся в распоряжении института демоны Максвелла, которым дано задание никого не пропускать и не впускать. Тем не менее, один из пришельцев проник в нашу реальность и в данный момент угрожает стабильности Вселенной. Для оперирования психополями уже сейчас надо вводить динамически изменяющуюся поправку, а генератор, работающий от Колеса Фортуны, стал давать на порядок меньше энергии.

Пока Фёдор Симеонович излагал обстановку, Кристобаль Хозеевич, в белоснежной лёгкой рубашке, таких же брюках и кремовых туфлях со сверкающими носами, внимательно изучал меня.

-Привалов. А ведь вы не настоящий, - безапелляционно заявил бывший Великий Инквизитор и просверлил меня уничижающим взглядом, да с такой силой, что мне показалось будто я рассыпаюсь на буквы и знаки препинания.

Все присутствующие в лаборатории, как один, поднялись и, кроме вурдалака Альфонса, окружили меня. Юлю била нервная дрожь. Практиканты Витьки, здоровые лбы, нахмурив брови, встали рядом со своим начальником. Альфонс, не глядя на директора, скалил зубы и держал нейтралитет.

-Не отдадим, - твёрдо сказал Корнеев и не побоялся взглянуть в глаза бывшему Великому Инквизитору.

На столе с огромной скоростью завращался гироскоп. Не способный более чувствовать тонкие поля, я, тем не менее, понимал, что в комнате создалась небывалая напряжённость М-поля. Ребята готовы были стоять за меня до последнего.

-Что здесь произошло? – спросил директор института.

Ребята рассказали.

-П-п-п-реступная халатность, - пробормотал Фёдор Симеонович. – Что делается-то. Молодёжь!

-Раньше я бы вас троих на костёр отправил, - безапелляционно произнёс Кристобаль Хозеевич, посчитав глазами меня, Романа и Витьку.

-Ну-ну, - успокаивающе сказал начальник отдела Линейного Счастья.

-Даём вам полчаса, - лязгнул Кристобаль Хозеевич. Он смотрел куда-то вглубь себя.

-После этого мы приступим к ликвидации пробоя, - твёрдо произнёс Фёдор Симеонович.

Ситуация была чрезвычайная. Я даже и не ожидал, что добродушный руководитель отдела Линейного Счастья готов быть таким жёстким.

Великие маги покинули лабораторию.

Я описал ребятам реальность, в которую меня отправил велосипед. Ребята, по-прежнему оставаясь в душе учёными, мгновенно собрались и стали ожесточённо, профессионально, с холодным спокойствием биться над решением задачи так, будто бы надо мной и не висела смертельная угроза. Учёные, не в состоянии скрыть возбуждёния, хмыкали, поднимали в потолок глаза и создавали трёхмерные виртуальные модели.

-Слушай, в крайнем случае мы тебя обратно в портал запихнём. И будем искать решение здесь, - успокоил сразу Роман.

-Там ведь выжить можно? – побеспокоился Витька.

-Если Сашку обратно не отторгнет, то да.

-Не отторгнет. Он уже часть литературной реальности, - уверенно отметил Эдик, сверяясь с направленным на меня витаметром и начертанными в воздухе светящимися формулами.

-Как же мы портал откроем? Велосипед-то пропал, а новый мы не соберём, - обратил внимание на проблему Володя.

-Граница ещё зыбкая, можно пробить направленным импульсом.

-Хорошо. Стану вычислять градиент мю-поля, - предложил Роман.

-Я джинна дам – его энергии хватит, чтобы пробить границу, - заявил Витька. Джинн в бутылке, которая стояла под тягой, отпрянул от стекла.

-Стоп! Стойте! – крикнула, смущаясь, Юля. – Я, кажется, знаю!

Маги жадно обернулись к аспирантке.

-Раз Александр Иванович часть литературной реальности, значит, про него где-то уже написано! Если найти оригинал произведения, то можно внести правки, и всё должно измениться.

-И что же там написать? – помассировал виски Володя.

-Всё ясно, - ответил за аспирантку Эдик. – Напишем… Да хотя бы: «Привалов возвращается домой».

-Значит, вы сейчас напишите обо мне и прочитаете? – спросил я.

-Что же нам прочитать? Откуда возьмём исходники? – недоумевал Роман.

-Ты можешь описать место, из которого тебя выдернула воронка? – обернулся ко мне Володя.

-Что-то такое про большущего кота, - стал припоминать я. – И в Москве.

-Хм, - схватился за подбородок Витька. – Сказка детская, что ли?

-Вряд ли, - возразил Альфонс, который отлично запоминал детали. – Александр ведь сказал, что попал в сектор фантастики и фэнтези.

-Не найдём, - покачал головой Эдик. Юля в отчаянии заломила руки.

-Надо принимать решение, - оборвал дискуссию Роман и указал на экран своего телефона с запущенным секундомером. Прошло двадцать минут.

-Знаю, - вдруг прошептал, волнуясь, я. Решение лежало самом на самом видном месте. – Режиссёр держит на нетбуке сценарий программы. Чем это не литературное произведение? Наверняка там про меня что-нибудь написано.

-Может сработать, - неуверенно сказал Роман.

-Рискнём! – провозгласил Витька. – Время ещё есть.

Режиссёр нашёлся в столовой вместе с сотрудниками, эвакуированными из актового зала. Выход в целях безопасности охраняли ифриты из отдела Оборонной Магии. Корнеев вызвал Фёдора Симеоновича и Кристобаля Хозеевича, чтобы мы смогли пройти внутрь. Дубль бывшего Великого Инквизитора провёл нас мимо стражи.

Мы подошли к режиссёру – он усердно что-то печатал. Вкратце объяснив Ване суть задачи, мы сели за стол.

-Готово, - прошептал Ваня.

-Что ты написал? – спросил Роман.

-«Александр Иванович Привалов вновь стал полноценным жителем настоящего мира».

-Неплохо, - цокнул Витька. – Скрестим пальцы.

Ничего не происходило.

-Может быть, там время стоит указать? – спросил пунктуальный Альфонс.

-Хорошо, - отозвался режиссёр. – Пишу: «Ровно в 14:35 27 августа 2... года Александр Иванович Привалов снова стал полноценным жителем нашей реальности».

Позвоночник тут же прошила молния. Я посмотрел на свои руки. Они медленно, но верно теряли избыточную насыщенность цветами. Ещё через минуту я почувствовал, что должен дышать и обнаружил, что изо рта у людей больше не вылетает набор типографского шрифта, а раздаются привычные звуки.

-Ура! – провозгласил я.

Ифриты, неистово фыркая рваными ноздрями и оглядывая нас голодным взором, покинули столовую. Народ, опасливо косясь на меня, облегчённо выдохнул и принялся отмечать пивом начало каникул. Вскоре прибыли Фёдор Симеонович и Кристобаль Хозеевич, строго посмотрели и пригласили через два часа явиться в приёмную директора на профилактическую беседу. Вместе с Великими магами ушёл Альфонс.

От перенапряжения голова раскалывалась у всех, поэтому мы остались в столовой и заказали кофе с коньяком. Угощал Витька. Придя в себя, я стащил кепку с камерой и вернул её оператору. Между делом я успел позвонить Стеллочке и сказать ей, что очень её люблю и завтра можно заказывать тур.

-То, что сегодня произошло, целиком и полностью на нашей совести, - сказал Витька. –Привалов, ты, мечтая поскорее отделаться от киношников, не отправил вперёд себя дубля проверить велосипед. Да ты вообще не знал, как он работает! Ты, Роман, считая, что это не твоё дело, не остановил ни меня, ни Сашку, хотя явно подозревал, что цепь так мгновенно трансгрессировать я не мог. Но моей вины это, конечно, не отменяет.

Мы угрюмо пили кофе.

-Надо что-то исправлять, - произнёс Эдик. – Не институт, а фирма по освоению грантов.

-Хорошо, - торжественно произнёс, поднявшись, Витька с горящими глазами. – А давайте все наши гранты в банк собирать и между лабораториями поровну распределять? Ну что поделать раз законы игры сегодня такие, зачем нам под них подстраиваться?

-Не все согласятся, - скептически заметил я. – Но я не против.

-Молодёжь подкормить не помешает, - отметил Роман. – Пока не разбежалась окончательно.

-Начнём с наших групп, – загорелся Корнеев. – Твоя, Романа, моя. Эдик и Володя, вы не против?

Амперян и Почкин так строго посмотрели на Витьку, что стало понятно – они согласны.

-За Фёдора Симеоновича я ручаюсь, - сказал Володя.

-Если он нас сегодня в жаб не превратит, - усмехнулся Корнеев.

-Жиан Жиакомо откажется, - отметил Эдик. – У него четыре зарубежных гранта и два наших.

-Разберёмся, ребята, - замахал руками Витька и выразительно потёр уши. - Ведь что главное? Главное – продолжать оставаться магом в душе, а деньги – дело десятое. Ими и поделиться можно, ведь так?

-Я - за, - произнёс за спиной кто-то из малознакомых мне сотрудников с пятого этажа.

-И я, - ответила девушка, защитившая диссертацию всего месяц назад, но уже ставшая завлабом вместо удравшего в Австралию на большие заработки её руководителя.

Всё это время в столовой работал оператор, а режиссёр продолжал конспектировать нашу беседу. Вдруг в столовую вбежал Выбегалло с ноутбуком под мышкой.

-Господа москвичи, позвольте представить новое изобретение.

Киношники оживились. Режиссёр посмотрел на изобретателя голодным взглядом и энергично замахал рукой оператору. Амвросию Амбруазовичу, видимо, не терпелось исправиться в глазах гостей. К тому же он очень любил упоминания о себе в масс-медиа, а в последнее время Выбегалле с этим не везло.

-А как же носки? - моргая, переспросил я.

Выбегалло размашисто махнул рукой:

-То ерунда, мон шер, была. Вот это, - учёный потряс полупрозрачной коробочкой, которую ловко подключил через какой-то порт к раскрытому ноутбуку – гениальнейшее изобретение.

Все столпились за спиной маргаринового профессора. Мы тоже подтянулись.

-Вот, значиться, Привалов сегодня демонстрировал давно известный фокус - путешествия в литературную реальность. А мы научились проникать в виртуальные.

Столовая заворожено ахнула, а у меня ёкнуло сердце. Я по-прежнему надеялся сегодня выйти в отпуск.

Под прицелом камеры, лежавшей на плече Петра, Выбегалло достал коммуникатор и положил рядом с ноутбуком:

-Лезем в интернет, - объяснил он. Телефон замигал красным огоньком, подтверждая беспроводное соединение с ноутбуком.

-Заходим на сайт и выбираем игру.

-Что-нибудь про фэнтези, - попросил кто-то из зала.

-Лучше космос, - отозвались с другой стороны.

Аспирант Выбегалло, в очках и с длинными нечесаными космами, уселся за ноутбук и быстро пощёлкал клавишами. На экране компьютера возникла звёздная система.

-Мир, в котором присутствует уникальный сплав магии и технологии, - торжественно огласил аспирант. – Сайт вэ-вэ-вэ…

Амвросий Амбруазович нетерпеливо оборвал помощника.

-А сейчас мы, значиться, проникнем в этот мир. И будем всё менять изнутри.

Выбегалло протянул руку к полупрозрачной коробочке.

-Зашёл в игру? – спросил изобретатель.

-Готово. Запускаю! – объявил аспирант и ударил по «вводу».

Выбегалло исчез с громким чпоком. И с таким же звуком появился ровно через минуту. Маргариновый профессор усох и посерьёзнел. Над левой бровью бледнел косой шрам, в носу болталась серьга с бубенчиком, а одежду теперь составляла косоворотка, кожаные штаны и сапоги. За широким кожаным поясом висел грушевидный пистолет с длинным стволом, видимо, бластер.

-Я вернулся?! – вскричал профессор, широко раздувая ноздри, как после бега. Его руки с выпуклыми венами сжимались в кулаки со сбитыми костяшками, широко расставленные ноги грозно качали налитое мускулами тело.

-Ага, - констатировал ошалевший Ойра-Ойра.

-О небо! Я ведь только что взошёл на престол Императора Седьмой Галактики! – возопил Выбегалло и воздел руки к потолку института. – Верните меня немедленно назад!

-А вот это, голубчик, не в нашей компетенции. Пройдёмте-ка, - незаметно появившийся Фёдор Симеонович мягко взял разом погрустневшего Выбегаллу под локоть.

Мы с ребятами подмигнули друг другу. Наша экзекуция откладывалась на неопределённый срок. Движимые здоровым научным любопытством, мы поспешили вслед за Великим магом исследовать нового Амвросия Амбруазовича. Корнеев грубо отодвинул направившегося было за нами оператора и протянул к объективу камеры пятерню, доверительно сообщив: «А это уже совсем другая история. И за отдельные деньги».

Алексей Талан