Возвращение Великого Колоса

ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЕЛИКОГО КОЛОСА

Я не видел его около года с половиной. Мы были знакомы еще с колледжа. Он был славный малый — остроумный, веселый, смышленый, иногда, конечно, бывал и занозой в заднице (как же без этого), но в основном — приятным парнем. Его забрали в армию скоты, хотя изначально его не взяли — ведь нашли в его крови наркотики. Но после им все же удалось утащить пацана. Благодаря нему и я попробовал впервые. Вернее, даже правильнее будет сказать — с ним меня впервые торкнуло. Ведь до этого трава меня словно не брала, по крайней мере, точно не так, как это принято и влияет сейчас.

В общем, он вернулся, и я захотел встретиться. Я не думал ни о чем таком, хотя раньше он частенько доставал мне гашиш или шишки, один раз даже ЛСД — но это было в прошлом. (Хотя сейчас я бы тоже не отказался. Колос, если читаешь это, прошу, исполни, как волшебный джин, мое желание. Аминь, о Великий). Но, как я и упомянул, при встрече я об этом не думал. У меня уже имелись барыги — они менялись, как перчатки: от работы к работе всегда находился новый парень, готовый помочь. Так что об этом я не думал — просто хотел проведать старого друга. Ну, мы и договорились, как раз когда я сидел дома и смотрел фильм «Мертвец» с Джонни Деппом.

Спустя пару часов я ввалился в его двор на Межде, уже заполненный пивом. Неделька была не из легких — бобины сами себя не покрутят, да и начальник неплохо так ебал мне мозги. Поэтому я выпил полторашку дома за просмотром фильма и пока писал. И, взяв еще одну, перелив ее в термос, направился к нему. На мне были белые узкие очки с розовыми стеклами, огненная бороденка и синяя курточка с кучей карманов, а он вышел в черном пальто. Оно свисало до его колен и делало его еще выше, чем он обычно был. Казалось, он на голову вымахал.

Он улыбнулся, и мы, пожав руки, обнялись. Он хотел нас отвести в бар, я хотел есть — в итоге сошлись на «Токио-Сити». Туда и направились. По пути он рассказывал байки из армии: каково ему было быть писарем, как вообще выглядит все то, о чем мы слышали и чем пугали нас еще в детстве.

— Знаешь, почему я был лучшим писарем, Некит?

— Почему же?

— Да потому что у меня ноутбук был! А вот как ФСБешник прознал про это — так пришел ноут искать, а я его сныкал как следует. Он все искал и не мог найти.

— И что, по итогу — не нашел?

— Нашел, — ответил он немного опечалено. — Спиздил ноут и телефон.

— Пиздец, ублюдок.

— Ага, та еще тварь.

Мы тормознули перекурить у входа. Погодка была не ахти, но как-то это не особо замечалось. Уже внутри он рассказал, что стал плохо слышать:

— Оказывается, у меня врожденная предрасположенность была к такому, а стрельба и прочая ебатория все спровоцировала. Поэтому лучше говори прямо в меня, а не в бок.

— Окей, без проблем. Вот же они, сукины дети.

— Ну, они-то не виноваты — оно само бы отлетело рано или поздно.

— Ну да… — протянул я.

Подошла официантка. Я сразу заказал маргариту и сковородку «Пикник», а он — какой-то коктейль и суши. Спустя минут десять коктейли принесли. Я набросился на свой, но он поклевывал и не особо испытывал энтузиазма к своему. А я даже и ухом не повел — подумал, парень устал или нет настроения, может, после выхода неплохо отметил. Или мало ли что еще может быть. Я не придал этому значения. Даже когда я выпил уже две (а может, и три) маргариты, а он по-прежнему не дошел и до половины своего коктейля. Это и не говоря уже о том, что я и пиво-то много выпил. Для меня это ничего не значило — я просто продолжал трепаться, кажется, что-то про книгу.

— Некит, — перебил он, — мы с Максом (Макс — это еще один друг из колледжа, с которым мы все вместе дружили) считаем, что ты нам книгу бесплатно должен отдать.

Я не особо успел подумать над этим, поэтому первое, что я выдал, было злобное:

— С хуя ли?

Пояснить он это не смог, а я подумал, что, по сути, в каком-то смысле он прав. Может, и стоит ее отдать.

— Слушай, так она у меня в портфеле. Я иногда продаю твердые варианты на поэтических чтениях, поэтому всегда хоть одну, но с собой таскаю. Могу отдать, — предложил я и полез в портфель, достав, протянул ему.

— Спасибо, — улыбнулся он.

— Бля, — задумался я, — надо бы тебе ее подписать нормально. Я иногда в книжках рисую, особенно с утра, когда опохмеляюсь пивом — расслабляет, если не париться. Давай я заберу ее и подпишу, а потом еще раз встретимся, и ты ее заберешь.

— Без проблем, Некит, — ответил он.

И я еще вмазался остатками маргариты, после допил его коктейль, который он все мучил.

На улице мы вновь закурили. Я не знал, что нам делать, поэтому пригласил его к себе в гости. Он отказался.

— Давай лучше до пустыря прогуляемся, — предложил он.

«Пустыря? — подумал я. — Ну, окей, возможно, это какое-то место детства или типа того». И вновь не придал этому значения. Мне казалось, это просто попытка прогуляться из ниоткуда в никуда. По пути мы зашли в «Дикси». Я взял себе пару булок поесть, думал, Колос возьмет пивка или покушать, а он схватил самую маленькую бутылку воды. Я вновь не повел и ухом. «Скорее всего, парень стал слишком правильным», — единственное, что промелькнуло у меня в голове, но и то недостаточно, чтоб вообще начать утверждать, что я начал об этом думать. Скорее, это был просто импульс, и я вновь не придал этому никакого значения.

Спустя пару минут мы были на пустыре. Я начал уплетать булочку и даже не понял, что он остановился. А когда он открыл бутылку с водой и вылил содержимое, я до последнего не замечал все карты, что были у меня на руках. И закричал:

— Какого хуя, Колос, а мне попить оставить!?

— Прости, Некит, я нам просто вот че подготовил, — произнес он и, протянув закрытую в кулаке руку, раскрыл ее. Там лежал камень гашиша.

— О-оо, — запел я, — ах ты маленький паршивец! А я-то думал: блядь, воду взял, бухло не пьет — исправился, походу. А ты как был Великим, так и остался. Ебать колотить. Рад знать.

— Горбатого могила исправит, — сказал он. (А если и нет, то точно что-то в таком духе.)

Он заварил мне мыла, я вдохнул. В глазах быстро засияло. Я закусил вкус булочкой. Колос заварил себе и втянулся, а после спросил:

— Ну как, Некит?

— Да вообще заебись, — ответил я.

— Так это черный был, спайсованный, — начал обманывать он в надежде подъебать меня.

— Пиздишь, — ответил я, сразу отрезав эту мысль. А то будто я не видел цвет этого камня. Да и если бы Колос знал, как я проводил последний год жизни, то и не парился бы на мой счет — даже если бы это и вправду был «черный».

Обдумав это, мы слегка постояли, и он начал заваривать нам еще по одной.

— Еще одну? — спросил я.

— Ну да, будешь?

— Конечно, да! Ты еще спрашиваешь! — соглашался улыбчиво я.

Я пригнул головешку к горлышку бутылки и забрал дым. Очень быстро голова заросла зелеными лианами конопли. Глаза видели четко — пожалуй, слишком четко. Раньше у меня было правило: если курить, то плюху раз в два-три месяца. Из-за этого правила многие нарики даже не воспринимали меня всерьез. А с Колосом я подумал: «А хули бы и нет?» Все-таки он хороший парень, да и я из-за найденного панкреатита давно не веселился.

В общем, все это как-то засияло в моей голове, и уже пошатываясь, мы поднимались к дороге. В руках у меня был пончик, и этот пончик был прекрасней всего, что я когда-либо видел. «О, его вкус… Если бы рай существовал, — думал я, — там было бы все в этих пончиках». Кажется, Колос у меня его немного откусил. Мы о чем-то говорили, но сложно вспомнить, о чем именно — по понятным причинам. Я помню лишь толпу людей у какого-то здания, похожего на школу. И паники не было, страха тоже. Я был свободен. Я знал, что в кармане у меня два перцовых баллончика, шокер, нож-стилет, два канцелярских ножа, штопор, мини-нож на ключах, молоток в портфеле — поэтому ни капли сомнений у меня не возникало. Я даже повернулся к Колосу и, перечислив свое вооружение, сказал:

— Так что, если что — не парься.

Скорее всего, он и не парился, но мне показалось, будет приятным дружеским жестом его успокоить.

По пути у нас созрел четкий план. Я захотел в кино, Колос был за. Но для фильма надо была еда и…

— И еще раз дунуть, — закончил Колос мою мысль, словно слышал все, о чем я думал. — Еду возьмем у меня в магазе рядом с домом.

— В том хач-магазе?! — возмутился я. — А что там можно взять?

— Ты че, Некит, — возбудился радостный он, — не знал? Там же все продается: «Колы», «Монстры», чипсы — все, что сейчас считается импортом.

Скорее всего, именно так Колос не говорил, но в моей обдолбанной голове все звучало именно так. И я уже, недолго думая, представил этот великий супермаркет, где есть все — эти огромные полки с разноцветной вкуснятиной, как в американских фильмах и рекламе.

Когда мы прибыли на место, убило меня конкретно. Я был где-то посередине между Иисусом и овощем из психбольницы, помешанным на смехе. Поэтому, когда мы зашли внутрь и я увидел это потрясающе стильный, стеклянный холодильник, горящий райским светом, на полках которого стояли все виды «Монстра» на свете, я завопил:

— Ахуеть, Колос! Это потрясающий магазин!

Одних лишь энергетиков хватило, чтоб моя челюсть от радости отсохла. Волнами мне казалось, что я пускаю слюни. Мне представлялось, что, пока мы ходим по магазину и рассматриваем полки с товаром (где мне казалось, действительно есть все на свете), со стороны мы выглядим как солевые, смотрящие в потолок, свесив руки и пуская слюни. Кто знает, как нас шатало на самом деле. Поэтому паранойя стала слегка завладевать мной — краски мира и света в помещении стали сворачиваться, как кровь, превращаясь в черный сгусток. Не хватало только напрягающей все нервы музыки или эха, что-то типа: «ЧИ! ЧИ! А! А! — ЧИ! ЧИ! А! А!» (Кто не понял — литераторы хреновы, это отсылка на «Пятницу 13», оторвитесь от книжек и гляньте кино, ебилы!).

Подойдя к кассе, мы вывалили пачку чипсов, попкорн, «M&M’s», энергетик — возможно, было что-то еще, но это не имело значения. А вот что имело — так это тишина, которая резко воцарилась на кассе. Здоровый качок рядом с узбеком на кассе смотрел на меня исподлобья. На его лице не было ни намека на добрые намерения. И в тот же момент за Колосом подтянулся пацан. Мне показалось, что нас начали окружать. «Возможно, и вправду, — задумался я, — пока мне казалось, что мы тут веселились и валяли дурака, по факту мы пускали слюни и, шатаясь, кряхтели звуками, не понимая, что несем?» Но, к счастью, мы выбрались без проблем. Только когда мы вышли, до меня дошло, что это был покупатель, а не охранник. От этого кумпол начал прочищаться, паранойя медленно удалялась, и я начал ржать.

Дома у Колоса я надеялся увидеть кота Рафаэля. Этот мелкий рыжий засранец всегда на меня нападал, шипел, да и вообще очень недолюбливал гостей. Но кот был просто превосходный — красивый, как тысяча персиков в Эдемовом саду, нежно-рыжий тигр, но уменьшенный и пышный. Оттого и стало так грустно, когда Колос рассказал, что Рафаэль умер. Меня это тронуло — каким-то образом я спокойно связал это ужасное, но обыденное событие с нашим детством и взрослением. Мол, мы стареем, и ничего никогда не будет, как прежде. На этой мысли я раздухорился и решил запечатлеть момент. Я подвел Колоса к его зеркалу. В этом зеркале я всегда разглядывал свои красные глазюли, когда после колледжа мы с ним накуривались. Я танцевал у этого зеркала, и Колос это знал. Я приобнял его и сказал:

— Смотри, это мы спустя столько лет — словно и не уходили отсюда, словно все еще в том трипе.

— Да! Мы все еще здесь! — приободрился Колос.

— Да, детка! — завопил я и достал телефон, чтобы сделать фото на память.

После мы пробрались в комнату его мамы. Пробираться куда-то обходными путями не было нужды, но мне вечно казалось, что я иду на носочках, а руки мои исполняют круговые движения в стиле Джека Воробья или типа того.

В общем, мы присели выбрать фильм, но ничего ближайшего к нам по времени и нормального не было. Пришлось выбрать мультик под названием «Ночь в зоопарке». Это был единственный близкий к нашему времени сеанс и единственный шанс попасть в кино.

Мы принялись действовать и выбрались на балкон. Колос еще заварил нам по плюхи. Я вдыхал дым по чуть-чуть и вечно высовывал язык, чтоб он смог передохнуть, и я почесывал им зубы, а после вновь приступал дуть. После затянулся Колос, и мы принялись тикать на сеанс. Дорога уже пропала у меня из памяти. Последнее, что помнится перед кинотеатром, — что мы бежим, как угорелые, по ТЦ «Международная» и угораем, как ебнутая парочка психбольных, сбежавших из рехаба.

Через несколько прыжков и выкрутасов мы прибили на мульт. Все шло неплохо — ярко и стильно. Я высыпал «M&M’s» в попкорн и принялся чавкать, Колос присоединился ко мне. Но потихоньку что-то становилось не так. Вначале это был пот — море, океаны пота. Он стекал из каждой поры на коже, я словно тонул и от этого же как будто горел. Было очень жарко, так что я начал елозить, пытаясь привести себя в норму, найти положение поудобней.

— Тебе не жарко? — спросил я.

— Жарко, тут очень жарко, — успокоил меня Колос.

Я снял худи и продолжал есть попкорн, а на экране происходило нечто невообразимое. Я помню лишь отрывки — всплески тупости, каких-то зомби, зеленый дым, туповатый юмор, хруст попкорна и мириады смешков детей.

«ДЕТЕЙ!?!» — завопил удивленный я внутри собственного разума.

Осмотревшись, я понял, что все в зале были дети и их родители, и только мы вдвоем — два нарика — сидели четко посредине между ними. И самое страшное — что им было смешно, а я смотрел на это и чувствовал себя, как Алекс в «Заводном апельсине». Словно глаза мне зажали так, что я не мог и моргнуть, голову закрепили, и я был вынужден смотреть на ад. Что-то словно промывало меня. Мне казалось, это сделано для того, чтоб твой мозг закипел, чтоб он просто сжался до размера горошка. «И вот что смотрят нынче дети, — проносилось у меня в голове, — вот так нас и порабощают злосчастный зомбоящик!»

Я повернулся к Колосу, разбрасывая капли пота с лица, и, вскочив, не в силах больше терпеть, закричал:

— Нам надо свалить отсюда не медля! Это какие-то ужасы!

Когда я это произнес, клянусь, истеричный смех детей заполнил зал так, словно тысячи насекомых ползли по моему телу. От этого смеха было мерзко и страшно, поэтому мы сразу же собрались и вышли из зала.

Порывшись в карманах, проверив, ничего ли я не забыл, я понял, что потерял телефон. В последний раз я фоткал Колоса у него дома. «Но я мог потерять его где угодно в таком-то состоянии», — думал я. Пришлось вывернуть весь портфель наизнанку. Люди, наверное, смотрели на меня, как на психа, — ведь я рылся в портфеле так, словно ожидал найти там собственную идеальную жизнь. И вновь в голове промелькнула мысль, что так нами и правят эти сволочи: загоняют нас в армии, отравляют мозги тупыми мультиками, подсаживают на потребление, на чавканье попкорном, чтоб мозги расслаблялись. И, конечно, все это можно спихнуть на три плюшки гашиша, но, как по мне, здесь все было просто и кристально чисто. Я прозрел на доли секунды и поддался панике. Примерно как тот хрен, напяливший очки в фильме «Чужие среди нас».

Колос сходил на наши места, проверил — не забыл ли я там свой телефон, но он ничего не нашел, поэтому пошел я. Мы там копошились с фонарем и, вероятно, очень мешали людям вокруг, но мне уже было на все это насрать. Мы возвращались туда раза три, и каждый раз — все чисто. В один из разов я даже начал там рыться в своем портфеле вновь. И мне опять начало казаться, что со стороны мы выглядим, как пускающие слюни, шатающиеся солевые идиоты.

Выйдя вновь из зала, я попросил Колоса позвонить. Он набрал меня, но ничего не гудело. Я вновь направился в зал, сжимая перцовый баллончик в кармане до белых костяшек и боли, в ожидании, что зомбированные мультфильмом спиногрызы и их тупорылые родители накинутся на меня, как львы бросаются на антилоп. Но этого не произошло, и я просто сел на свое место и посмотрел в экран. На доли секунды я даже забыл, что Колоса нет в зале и что я должен искать телефон — меня засосало в мульт. Пришлось потрясти головой, чтоб отделаться от этого дерьма, а после я услышал вибрацию.

Моя мобила застряла между сиденьями, и я, вытащив ее, ответил Колосу:

— Я нашел.

А после вышел к нему.

Отдышавшись и отойдя от шока, мы вышли на свежий воздух. Я закурил, Колос тоже, а после он провел меня на трамвай. Перед уходом мы обнялись, и мне вспомнился тот гребаный фильм под названием «Мертвец» с Джонни Деппом в главной роли. Я словно был в этом фильме. Я был Уильямом Блэйком, приехавшим в город Машин и позабывшим свои стихи, скитающимся по пустыне Фрунзенского района с каким-то чокнутым индейцем Навахо. И я собирался вернуться туда, откуда пришел, — а именно, домой.

Объятья чего-то старого и юношеского при этом покинули меня, и я запрыгнул в трамвай, помахав напоследок Колосу.

Придя домой, я прокрался в комнату, пока моя девушка спала, и переоделся. После сходил в горячую ванну и вздрочнул, схавал пачку чипсов и забылся сном. Через неделю я вновь встретил Колоса и обменял свою книгу на пару малюсеньких шишечек, которых мне хватило на косячек. Обмен я считаю превосходный. Когда-нибудь меня спросят: «А как вы продавали свои первые книги?» А я пафосно отвечу: «Да очень просто — менял их на гаш. Знаете, некоторые группы, которые только начинают, выступают за ящик пива, а то и меньше. А я вот обменивал книги на гаш». После этих событий, кстати, я и вправду купил у него гашиша.

Это был мой старый добрый друг. Мой Великий Колос. Неошаман по части этого дерьма. Появляющийся, как черт из табакерки, чтоб дать моим мозгам просраться как следует. Но, впрочем, это уже другая история, достойная еще одного рассказа.

В экземпляре, который я ему подарил, я нарисовал пришельца Корбина Зикса — персонажа комикса, которого по накурке я придумал еще когда мы только начинали, и которого Колос помог развить в нечто большее, чем прикол. Корбин Зикс на рисунке говорил: «Я захвачу мир», а снизу значилась подпись: «Однажды и мы его захватим, Колос». И кто знает, возможно, так и будет. В конце концов, жизнь — та еще непредсказуемая шлюха, и надо пить ее соки, пока она цветет. И засыпать каждый день, зная, что сегодня ты вытрахал из древа жизни все, что только можно. Так я и уснул в тот день. В небе светила луна, и я слегка посмеивался, прокручивая в голове все то, что произошло, пока не уснул самым крепким сном.

Чтобы не теряться подписывайтесь на мой телеграм канал там вы увидите мои стихи и мою пьяную рожу: https://t.me/satanokoja