Возвышение

Вид с перевала открывался великолепный. Для паренька из глухой равнинной деревушки так и вовсе божественный. Заснеженные пики, местами кокетливо прикрытые облачными шалями, сошлись в подобие мудры Ня, чем-то напоминая обращённую к небесам ладонь со слегка загнутыми пальцами. В великанской ладони этой мирно покоилась сфера чистейшего, кристально прозрачного воздуха, границы которой не смела нарушить непогода. На глазах у путника плотное облако, гонимое ветром с юго-запада, натолкнулось на невидимую преграду – и начало таять на глазах, растворяясь под действием неведомой силы, сотворившей сферу. А меж тем в самой середине ладони, на невидимой оси удивительного явления, гордо высилась Обитель Секты Тю. Цель утомительного путешествия, занявшего почти год.

Вздохнув, путник поправил лямку исхудавшей и многажды штопаной заплечной сумки, ещё раз вздохнул и двинулся с перевала вниз. Как говорится, даже путь в миллион лиг можно закончить одним шагом… ну, или парой тысяч шагов.

– Локальное управление погодой, – бормотал он себе под нос на языке, неведомом в этой местности. – Видно, кое-что эти сектанты всё-таки умеют… посмотрим, посмотрим… поглядим…

По мере движения Обитель Секты Тю стало возможно разглядеть всё лучше и во всё большем числе деталей. Куда как уступающая обрамляющим пикам и хребтам, она всё равно оставалась самой настоящей горой – никак не менее двух тысяч шагов в высоту. Кое-где с неё стекали ручьи и настоящие реки, местами образуя водопады; кое-где щетинились тёмно-зелёные рощи каких-то необычных деревьев; кое-где высились аккуратные, словно бы игрушечные, разноцветные пагоды – видимо, Павильоны отдельных Секций Секты. Впрочем, почти половину горы занимали террасы каких-то полей.

– Обычное земледелие, выращивание пресловутых духовных растений или всего понемногу? – продолжал бормотать путник. – Ничего, скоро узнаю. И надо бы прекращать болтать вслух, а то мало ли. Нафиг лишние вопросы, тут и так сложностей хватит…

Спохватился он поздновато. Ду Ба, дежурный Хранитель Внешних Врат, успел подслушать его речи при помощи Духовного Усиления Слуха. И хотя Ду Ба ничего не понял, он преисполнился презрения к приближающемуся существу. Правду сказать, выглядел путник не очень-то грозно. Скорее даже жалко. Потрёпанный и вылинявший халат, подбитый ватой, не мог скрыть аскетичной худобы путника. Лицо под простецкой конической шляпой принадлежало самому обычному беспородному кошколюду и не могло даже отдалённо сравниться с холёной, чисто рыжей физиономией Ду Ба, оттенок которой выдавал довольно тесное родство с кем-то из Зверей Пламени.

Но внешность ещё ладно, среди практикующих хватает эксцентриков с самыми разными, часто вызывающими манерами (либо полным отсутствием таковых). В основном презрение в адрес путника вызывалось полностью отсутствующими признаками активности Шо. Поэтому не удивительно, что Ду Ба, выскочив прямо на дорогу перед путником во всей своей длиннохвостой красе и наставив на него положенную всякому дежурному алебарду, окружённую заметным ореолом голубоватого мерцания, вопросил несколько громче, чем нужно:

– Эй, деревенщина, что ты делаешь около Внешних Врат Секты Тю? И вообще, ты хоть понимаешь, о чём я тебе толкую? А? Язык проглотил? Твоя – моя – понимать?

Путник похлопал глазами, разглядывая стража Врат, потом зачем-то покивал (вместо того, чтобы отбить десяток-другой земных поклонов… невежа, истинный невежа, не знающий своего места!) и сказал довольно разборчиво, хотя и не очень чисто:

– Понимать, большое спасибо. Я – прийти – учиться И Шо. Да. Учиться. Величие Секты Тю издалека привело меня. Спасибо, спасибо!

– Вот как. Назови своё имя, деревенщина!

– Этот скромный странник зовётся Не Му.

– Ну и дурацкое же имя! Где только такие дают…

Где дают, там больше нет, подумал путник. При перерождении в семье Му меня вообще назвали Ди. То есть полностью – Му Ди. Но называться так всю жизнь я просто физически не мог. И потому не только ушёл прочь из дома, достаточно окрепнув для странствия, но и своё стрёмное имечко поменял, заодно отрекаясь от семьи Му.

Но рассказывать об этом первому же встречному практикующему я не буду.

– …ладно, деревенщина. Держи бирку. Отдашь её мастеру Низшей Секции Ду Ты. Ну-ка, повтори!

– Отдать бирку мастеру Ду Ты.

– Ха. С первого раза запомнил. Не совсем дурак, видно… тогда запоминай дорогу. Войдёшь во Внешние Врата, вот в эти, и свернёшь на вторую тропу налево. Потом…

* * *

Первые годы в Секте Тю стали для самозваного Не Му возвращением к привычному укладу. Как он шёпотом ворчал себе под нос, «до просветления руби дрова, носи воду… и вместо просветления руби дрова, носи воду. Всю жизнь руби дрова, носи воду, массаракш твою разэтак!». Скудная кормёжка, тяжёлый, но не оплачиваемый труд – если жизнь в Низшей Секции вообще чем-то отличалась от жизни в родной деревне, то Не Му этих различий не замечал.

Поначалу.

Но где-то к концу первого года он окончательно убедился, что концы с концами явно не сходятся. Похоже, сам воздух в пределах Секты оказывал целительное и питательное воздействие на послушников, так как нищенских харчей, если судить с позиций здравого смысла, едва должно было хватать, чтобы не умереть с голоду. А меж тем Не Му не только не умирал – он явно окреп, обзавёлся не очень объёмистой, но довольно могучей мускулатурой и задания Ду Ты, поначалу заставлявшие его скрипеть зубами по ночам от ломоты в теле и судорог, теперь выполнялись… ну, не играючи – но явно легче, чем должны бы.

Не Му знал пределы своего тела. И в Секте эти пределы ощутимо отодвинулись.

Как только эти подозрения оформились в уверенность, Не Му снова начал скрипеть зубами. Но уже не от ночных мучений, а от дневных. И не от вынужденных, а от добровольных. «До просветления руби дрова, носи воду!» – рычал он, выполняя сверх назначенной работы ещё… и ещё… и ещё. До истощения, до чёрных мух перед глазами.

Такое усердие не осталось незамеченным. И снискало свою награду. Сначала – в виде всё того же роста телесных способностей, заметно прибавившего в темпе. А затем – в виде новых, ещё более жёстких требований Ду Ты. Вместо того, чтобы отправлять Не Му валить обычные деревья за пределами Секты, мастер Низшей Секции выдал ему бессрочный наряд на добычу духовной древесины звёздного ясеня. А чтобы работа спорилась – поменял простой древорубный топор на двулезвийного монстра с рукоятью из чёрной бронзы длиной в три с половиной локтя.

Весу в этом орудии оказалось столько, что даже со своей изрядно возросшей силой Не Му мог управляться с ним, только взяв обеими руками. Что же до обязанностей водоноса, то там изменений вышло поменьше. Норма выработки осталась прежней: пятьдесят вёдер в день… вот только натаскать их следовало не из ближнего источника, а из дальнего. И не прежними вёдрами пользоваться, а новыми, которые вмещали, кажется, раза в три больше. А то и в четыре.

Не Му не возроптал. Он честно попытался выполнять новые нормы.

И даже выполнял их.

Одну новую дневную норму – где-то дня за четыре.

Соответственно уменьшился рацион: небогатый паёк теперь приходилось делить вчетверо. А Ду Ты ещё повадился наблюдать, как выполняет свои обязанности новый ученик, заодно отпуская замечания с претензией (жалкой, как на взгляд Не Му) на язвительность и ехидство. Остальных учеников он и раньше-то не жаловал своим драгоценным вниманием, а уж теперь, когда отколовшаяся от коллектива жертва попала на зубок самовыдвижением, сконцентрировался исключительно на одном объекте.

– Ну кто так рубит? – возмущался мастер Низшей Секции. – Ты что, пилить ствол собрался с таким-то подходом? Или резать? Ну да всё едино толку с такого хиляка не предвидится. Слышь, а может, ты принял это деревце за свою мамочку? Очень уж нежен ты с ним!

– Да, да, – откликался, бывало, Не Му. – Большое спасибо, начальник. Непременно буду учитывать ваши драгоценные замечания. Этот ничтожный работник очень благодарен! Советы старшего ярче солнца, драгоценнее яшмы!

После чего Ду Ты обыкновенно сплёвывал в досаде, бормотал, что с дурака-дикаря всё одно взять нечего и разговаривать с ним нет смысла. И удалялся, оставляя того в одиночестве.

Куда успешнее Не Му издевался над собой сам.

Еду дают раз в четыре дня? Мало! То есть много! То есть – а не попробовать ли вовсе отказаться от телесной пищи, как это умеют, по слухам, настоящие практикующие? А в свободное время и во время сна – не попытаться ли войти в состояние А Шо, предваряющее полноценную практику И Шо? Ведь известно, что допрежь чем привести таинственную энергию духа в движение (смысл практики именно в этом: И означает движение, Шо – таинственная энергия), надобно эту самую энергию ощутить. Установить связь воли-разума и внутренней, личной силы. А ощутить Шо можно не раньше, чем она достигнет определённой степени чистоты, отделяясь от прочих, более грубых, материальных энергий.

В воинских школах для начального очищения Шо ученикам дают повторять боевые удары и перемещения. В школах просветления с той же целью нагружают неофитов задачками на сообразительность, побуждая проделывать в уме сложные вычисления и решать коаны. В кланах с этим проще: во-первых, клановые обычно рождаются с пониманием А Шо, если не с полноценной способностью к И Шо, как у признанных гениев. Во-вторых, если даже клановый практикующий врождёнными способностями обделён, ему или ей помогут достичь А Шо – для чего дадут простейшие (и потому не являющиеся ни редкими, ни дорогими) алхимические снадобья, подскажут упражнения и магические формулы.

А вот в больших общих сектах, где новички не платят за обучение и не связаны с настоящими практикующими узами родства, как в кланах, – средство для достижения А Шо одно.

Руби дрова, носи воду!

И заповедь эту Не Му исполнял со всем старанием. Очень уж соблазняла его награда.

Полностью отказаться от еды нелегко. В ином месте у Не Му, самого обычного кошколюда низкого звания, не связанного с миром практикующих, и вовсе ничего бы не вышло. Но даже в Низшей Секции столь мощной секты, как Секта Тю, воздух почти звенел от духовной энергии. А в роще духовных деревьев, где Не Му рубил дрова, и около дальнего источника, питаемого водами из более высоких Секций, плотность духовной энергии была ещё выше.

Дураку-дикарю никто бы этого не сказал, но в такой обстановке у него оставалось лишь два пути: или проникнуться силами внешнего мира, постепенно преобразуясь в неразумного духа местности… или превзойти свой предел и пробудить сперва А Шо, а затем начать практиковать И Шо (вероятность чего, кстати, не превышала одного шанса из десяти).

Если бы Не Му соблазнился и хоть раз отведал воды из дальнего источника, его шансы сохранить себя упали бы до нуля. Если бы пренебрёг строгим запретом и уснул прямо в роще звёздных ясеней, случилось бы то же самое. Но избегнув соблазнов, Не Му избег и угроз.

На третьем году жизни в Низшей Секции он пробудил А Шо.

И немедленно осознал смертельную опасность!

Его переполняла заёмная сила мировых стихий – та самая, которая давала силы двигаться, подменяла нужду в еде и питье, медленно вымывала из тела смертное начало и уже почти что вымыла его прочь. Не заёмная, собственная Шо в сердце сущности Не Му трепетала и угасала, словно крошечный уголёк посреди огромной холодной жаровни. Если бы Не Му растерялся, если бы упустил время и позволил этому угольку погаснуть – погас бы и сам. Переродился в духа, как многие тысячи неудачников до него.

Только одно могло спасти положение: сразу, без сомнений и промедления перейти к практике И Шо! Едва осознав свою суть – стать восходящим практиком второго этапа!

В какие-либо традиционные способы совершенствования какого-то там ничтожного и малоценного послушника Низшей Секции никто, вестимо, не посвящал. Дух местности – зверушка полезная, ходячее сырьё для Секции Алхимии, а вот дурак-дикарь внятных применений, окромя подсобных работ, не имеет. Однако Не Му оказался всё ж-таки не вполне дураком. Да и волю на рубке дров с тасканием воды закалил – моё почтение!

Собственная Шо умаляется и хочет погаснуть? Ну так в теле полно заёмной – направляй на превращай в свою, очищая и тут же пуская в дело!

Тем послушник и занялся. Сразу же, замерев на том месте, где шёл. Даже специальной позы для медитации не принял, так спешил.

Искра Шо в сердце духа словно бы обрадовалась вниманию. Послушно закрутилась, резво наматывая на незримую ось окружающую силу и от того разгораясь ярче. Однако гнаться за яркостью и размером искры Не Му не пожелал, наоборот: постарался сжать свою Шо посильнее да разогнать побольше, до возможного предела. В сознании его мелькнуло диковинное словцо – «центрифугирование»… мелькнуло – и исчезло, вытесненное предельной концентрацией.

Сжать сильнее! Разогнать побольше! И ещё больше! Совсем сильно!

…правда, всё это получалось только до определённого предела. Не потому, что Не Му плохо старался, а потому, что заёмная сила стихий как-то быстро закончилась. Вздохнув, практик второго этапа открыл глаза (что не очень-то повлияло на его концентрацию: раз достигнутое, состояние И Шо требовало не больше усилий, чем дыхание в заданном ритме) и снова двинулся вперёд, к дальним источникам. С коромыслом и пустыми вёдрами на крепких плечах.

Как именно практиковать И Шо, никто его не учил. Но даже дурак-дикарь слышал про духовную анатомию и систему пяти начальных этапов возвышения.

Говоря конкретно: А Шо, И Шо, Ты Шо, Ну Шо, Так Шо Вот.

Первый заключался в пробуждении восприятия духа и никаких стадий формально не имел. Вернее, по мере углубления практики восприятие должно улучшаться пассивно.

«А вот это мы ещё посмотрим! Может, тренировка восприятия не так уж бессмысленна и как минимум улучшение фокусировки с фильтрацией ощущений дадут нечто полезное».

Второй этап – контроль духа, начало полноценной практики. Делится на три стадии: начальную, среднюю и высокую. Вроде бы отличаются они только объёмом накопленной Шо; как только энергия выплёскивается из сердца духа, начинается следующий этап, третий – открытие каналов циркуляции. Со стадиями там какая-то странная ерунда, говорившие сами, кажется, путались в нюансах; видимо, дело в том, что на третьем этапе практики начинают сказываться различия в той самой духовной анатомии.

Но как самая основа, общая даже у практиков и Зверей Духа, известны пять кругов циркуляции силы и соответствующие им стадии. Круг сердца (или жизни), круг основы (или стабильности), круг поглощения (или выносливости), круг дыхания (или силы), ну и последний – круг движения (или скорости). У родни духовных зверей, практиков с особым телосложением и тому подобных существ…

«Магических мутантов, массаракш им мечом поперёк седловины!»

…нередко обнаруживались дополнительные круги циркуляции, отвечающие за особенные таланты и врождённые способности. Разумеется, завершать этап открытия каналов, имея помимо пяти основных кругов дополнительные, сложнее и дольше – но зато и ценятся практики с такими дополнениями существенно выше. Ну а Звери Духа с дополнительными кругами, соответственно, опаснее сородичей с заурядным устройством духовного тела.

Иногда многократно.

Каждому кругу циркуляции соответствует свой резервуар. Например, самый первый и важнейший, с которого начинается И Шо – это сердце духа, расположенное в груди слева. Резервуар второго круга – основа духа, находится в районе таза. Третьего – немного повыше, около желудка. Четвёртого – в груди справа, примерно соответствует лёгким. Ну а резервуар пятого круга находится в голове, поближе к затылку.

«Локализован в мозжечке, отвечает за нервную систему, не иначе!»

Так вот, четвёртый этап практики, Ну Шо, заключается в накоплении достаточного количества энергии духа, позволяющего не просто наполнить пять резервуаров, но и добиться стабилизации пяти вихрей духа внутри каждого из них. Или большего числа вихрей, если таковы особенности духовной анатомии.

Что до пятого и последнего из Этапов Начала, то на нём практик укрепляет духовную плоть, тем самым окончательно возвышаясь над миром смертных, но об этом Не Му думать откровенно рано. Даже мастер Низшей Секции Секты Тю, его прямой начальник Ду Ты, пребывал на этапе Ну Шо.

«Копим Шо для перехода к третьему этапу, тренируем духовное восприятие и держим низкий профиль».

* * *

С последним пунктом у Не Му всё шло прекрасно. Похоже, Ду Ты даже не заметил перехода послушника ко второму этапу практики. Тренировки духовного восприятия тоже вроде бы давали свои плоды; по крайней мере, не прошло и месяца, как Не Му не без успеха перешёл от самопознания к изучению духовным оком внешних явлений. Хотя звание «духовного ока» для описания процесса подходило не очень: послушник, скорее, развивал что-то вроде очень сильно ограниченного осязающего слуха… с небольшой примесью чего-то вроде зрения. Собственную духовную анатомию он ощущал хорошо (или ему так казалось), а вот окружающее…

Что никак не хотело двигаться с места, так это накопление таинственной энергии Шо. Тот огонь-вихрь в сердце духа, который Не Му успешно раскрутил, упорно не хотел расти. То есть вообще. Совсем. «Неужели я застрял уже на втором этапе?» – вздыхал древоруб-водонос.

Шли месяцы, и стало ясно: да, застрял.

А чего ещё было ждать-то? Таинственный учитель из кустов слева секреты практики не шепчет, анонимный благодетель из кустов справа алхимией не закармливает, древних и могучих артефактов тоже как-то не завезли…

На исходе третьего года в Секте Тю от осознания ничтожности своих перспектив скромный Не Му решил нарушить один из наложенных запретов. Сперва по мелочи, на пробу.

Испил воды из дальнего источника. Одну каплю.

И тут же сосредоточил своё духовное восприятие, изучая результат.

Энергии стихий в одной капле оказалось не так уж много. Она – капля – тихо скользнула в желудок послушника, а её энергия поступила прямиком в резервуар третьего круга циркуляции. И растворилась там, разошлась по духовному телу Не Му еле-еле ощутимым приливом силы с прохладным синим оттенком духовной воды.

«Слабовата доза. Нужно выпить больше».

Сказано – сделано. Вернувшись к дальнему источнику, Не Му употребил перорально сразу две капли. Эффект удвоился, но по-прежнему казался незначительным. Четыре капли – почти то же самое. Десять капель – освежающий эффект сильнее, но всё ещё довольно мягок.

«Как чашку некрепкого кофе выпить, плюс-минус».

За годы в Секте Тю, да и за всю предыдущую жизнь, скромный послушник научился не спешить. Установив, что единоразовый эффект десятка капель невелик и не намного заметнее, чем ничего, Не Му в течение недели пил воду из дальнего источника именно в таком количестве. Два раза в день, утром и вечером. Не больше, не меньше. И пристально следил за собой, стараясь подмечать малейшие изменения.

А изменения нашлись. Выполнять норму работ стало немного легче, да и вихрь в сердце духа вроде как подрос. Совсем чуть-чуть, едва заметно – если бы не тренировки восприятия, такой мизер легко можно было пропустить.

«Доза всё ещё слабовата. Увеличиваем… вира помалу».

Пятнадцать капель утром и вечером. Через неделю – по двадцать капель. Через две – всё ещё по двадцать, но три раза в день.

«Три миллилитра в сутки. Эффект растёт, но медленно: около процента от общего запаса Шо за те же сутки в плюс. Продолжаем увеличивать».

На дозе, соответствующей пяти миллилитрам духовной воды в сутки, Не Му задержался. Потому что низкий профиль, ага. Да и чего суетиться? Практика И Шо движется, энергии в сердце духа становится больше… а что прирост не быстр, так это даже хорошо. Тише едешь – дальше будешь. Вон, упиванцы всякой могучей алхимией потом годами токсины выводят, да никак не могут вывести совсем. Нет уж, нам и непростой водички хватит…

К исходу четвёртого года пребывания дровосеком и водоносом скромный послушник Не Му выполнял свою персонально задранную дневную норму за два дня. Правда, не просто так: с пяти миллилитров пришлось перейти на семь. А к исходу пятого года – на десять. Очень уж ему хотелось покончить со вторым этапом и перейти на третий.

Но не перешёл.

Ду Ты прорвался с этапа Ну Шо на Так Шо Вот, в связи с чем начальник Низшей Секции сменился. А новому начальнику, мастеру Ко За (по слухам, какой-то там сложноподчинённой родственнице одного из Бессмертных Старейшин Тю), Не Му активно не понравился.

Коротко говоря, послушник-перестарок, признанный безнадёжным, бесперспективным и позорящим Секту Тю, вылетел из Внешних Врат Секты, как пробка из бутылки с тёплым шампанским. Хорошо ещё, без напутственного пинка обошлось: пинок практика этапа Ну Шо мог практика этапа И Шо если не расплескать по окрестностям, то поломать ему десяток костей – это уж как жабу надуть через соломинку.

* * *

Что является источником Шо? Практики этим вопросом не задаются. А вот Не Му об этом рассуждал (рубка деревьев и таскание воды весьма способствуют отвлечённым умствованиям – конечно, если не рвать задницу, а заниматься больше самосозерцанием и совершенствованием, чем тяжёлым физическим трудом). И выходил у Не Му, с опорой на мифы и легенды, довольно простой вывод: Шо обладает независимым, высшим существованием. В конце концов, когда Владыка Ар Хат после миллиона лет созерцания излил свою Шо вовне, породив вселенную с её многочисленными мирами, стихиями и пространственными складками, он явно не наращивал Шо приёмом чудодейственных пилюль или там поглощением капель духовной воды.

Искра-вихрь в сердце духа Не Му – это его искра-вихрь. Чисто человеческая… точнее, теперь уже кошколюдская, но это мелочи… энергия.

Сумеет ли Не Му раздуть её без опоры на редкие ресурсы, столь желанные в сияющих жадностью глазах практиков?

«А вот попробуем – и посмотрим».

Особо далеко от Секты Тю бывший послушник уходить не стал. Углубляться в горы, что оккупировали Звери Духа, не стал тем более: опасно и бессмысленно. Выбрав маленькую пещерку примерно в полутора тысячах шагов от тракта, Не Му вымел из неё накопившийся мусор, сложил из сломанных ветвей подобие сиденья (больше по привычке, чем из необходимости: закалённый зад его разницу меж голым камнем и мягкой подушкой ощущал, но игнорировать неудобства мог с лёгкостью – по человеческим меркам – невероятной).

И уселся.

Искра-вихрь в сердце духа вращалась, понемногу ускоряясь. Не Му не тратил свою Шо ни на что, кроме разве чистого созерцания. Не слишком обильная, но и не сказать, чтобы бедная, – энергия стихий входила в его тело с каждым вдохом и вливалась в искру-вихрь.

Сутки прочь.

Двое суток прочь.

Неделя позади…

Если бы кто-то из практиков высоких этапов увидел Не Му сейчас, то вполне мог не поверить собственному восприятию. Полноценное уединение с аскезой без еды и питья – по общему мнению, подкреплённому опытом тысяч поколений – становится возможно не ранее, чем практик достигнет Так Шо Вот. Но практик второго из пяти начальных этапов?

Немыслимо! Невозможно!

Подобное бросает вызов небесам – и даже здравому смыслу!

Однако же Не Му не пытался что-либо бросить. Он пытался нащупать внутреннюю истину практики, осознать, направить и увеличить полностью свою Шо.

Его тело, нарастившее изрядно мяса, медленно усыхало. Дыхание слабело, замедлялся пульс, токи жизни умалялись. Однако сосредоточенность и воля росли – притом опять-таки далеко за пределы того, что считалось возможным для этапа И Шо. Время и пространство остались где-то вовне, утратили смысл, изгладились из памяти. Духовный взгляд полностью приковала к себе искра-вихрь в центре бытия.

Приковала – и поглотила.

А потом преобразила.

Когда Не Му ослабил концентрацию, он не смог бы сказать, сколько времени прошло во внешнем мире. Но при этом он ясно ощущал весь микрокосм своего духа, до самой мелкой вены, до слабейшего из токов Шо. И в этом микрокосме, сохраняя единый согласованный ритм, пульсировали пять вихрей Шо в духовных резервуарах пяти кругов циркуляции.

Сухие губы медленно разомкнулись.

– Так Шо Вот, – сказал Не Му. – Определённо, я прорвался.