Возвышение Главка 2: Тёмная империя

Умершие предки не простили Главку и Ианте их свадьбу — вопреки вековым обычаям деревни. Целый год укоры призраков стекали по стенам его дома липкой, ядовитой смолой, просачивались в уши, в мозг. Сначала Главк злился. Кричал в ночь, спорил с бесплотными фигурами, доказывая своё право на счастье. Но это было как спорить с дождём — бессмысленно и утомительно. Ответом служило лишь спокойное, методичное повторение одних и тех же догм.

Главк работал как проклятый, пытаясь забыться в изнурительном труде. Он возмужал, мускулы налились силой, а когда-то улыбчивое лицо стало каменной маской. Замкнулся. Часто сидел на крыльце, безучастно глядя в темноту, пока осунувшаяся Ианта плакала внутри дома, зажимая уши. Голоса умершей родни стали фоном — назойливым, как жужжание мух. А ненависть жителей деревни, которых их собственные предки терзали укорами за допущенное нарушение, стала привычной, как застарелая зубная боль.

А потом случился перелом. Не в силах больше видеть, как Ианта угасает от ненависти соседей, он вышел во двор. Мимо проходил старик Ран и, увидев Главка, с привычной ненавистью бросил:

— Из-за тебя мой отец мне каждую ночь выносит мозг! Чтоб ты сгнил!

И в тот миг Главк не почувствовал ни вины, ни злости. Он почувствовал… странное, щекочущее нервы удовольствие. Его лицо исказилось хищной улыбкой, от которой Ран побледнел и поспешно заковылял прочь, постоянно трусливо оглядываясь. Само существование Главка, его неподчинение предкам, причиняло боль этим серым, закрепощённым людям, живущим по правилам.

И он понял: их ненависть — это признание его силы. Он перестал быть жертвой. Он стал причиной их страха. И от этого осознания ему впервые за год стало хорошо.

Главк начал экспериментировать. Сначала по мелочи. Нарушал никчёмные правила при всех: носил воду не в положенное время, начинал пахоту на час раньше. Он ловил взгляды соседей — полные ужаса и ожидания кары. Ночью предки укоряли его с удвоенной силой, а он… смеялся. В голос. Их голоса больше не имели над ним власти. Они были лишь подтверждением того, что он действует правильно.

Главк перестал быть изгоем. Он поставил себя над деревней — над её законами, над её страхами. Он стал единственной реальной силой. Предки могли только говорить. А он — действовать.

И однажды Главк перешёл грань. Звоном общего колокола он, по собственной воле, собрал всех на площади. Народ сбежался быстро, испуганно косясь на темнеющее небо, пытаясь понять, что произошло.

— С завтрашнего дня, — сказал Главк, и его голос, привыкший перекрывать шёпот мёртвых, прозвучал как удар грома, — мы меняем время молотьбы. Начинаем на рассвете.

В толпе прошёл ропот. Это было немыслимое нарушение.

— Предки… предки не велят… — пробормотал кто-то.

— Предки, — перебил Главк, прищурив глаза, — будут только говорить. А вы будете делать то, что я сказал. Или я сам приду к вам ночью и спрошу, почему вы меня не послушались.

И они покорились. Молча опустили глаза. Никто не посмел перечить. В ту ночь предки выли от бессилия, но наутро молотьбу начали на рассвете.

Главк не просто выжил. Он стал господином деревни. Его живое, грозное слово оказалось сильнее голосов мёртвых. Он победил. И тогда ночью явились те, кто оценил эту победу.

Когда во дворе прозвучал знакомый голос умершего отца, звавшего Главка, он распахнул дверь и вышел на порог.

— Хватит, — сказал он с задорной злобой. — Вы несёте одну и ту же чушь целый год. Мне плевать на ваш лепет. Пошли вон отсюда, а не то завтра ваши могилы станут отхожим местом всей деревни.

Тени предков замерли. Их безликие капюшоны повернулись к нему. В их молчании впервые читалось нечто новое.

— Ты не раскаиваешься? — спросил голос отца, и в его обычной скучной интонации что-то изменилось.

— Нет, — отрезал Главк. — Мне плевать на ваш грёбаный траур, на ваши правила и на ваше мнение. Ваши укоры — как шум ветра. А ненависть и страх соседей… — он усмехнулся, — …начали меня забавлять.

В тот миг, казалось, изменился сам воздух. Фигуры предков вдруг пошатнулись, их очертания поплыли, словно размытые чернила. А потом… они рассмеялись. Это был обычный смех. Смех живых людей.

— Наконец-то! — сказал один из «предков», его голос стал моложе, полон едкой насмешки. — Целый год я тут изображаю твоего деда-козловода! А меня в столице диссертация по некромантии ждёт!

Фигуры сбросили капюшоны. Под ними оказались лица живых — незнакомых мужчин и женщин в мантиях со странными знаками.

— Поздравляю, деревенщина, — сказал тот, кто был «отцом» Главка. Он достал из складок мантии хрустальную сферу и что-то пробормотал. — Ты прошёл. Теперь ты — принц-кандидат, наследник Тёмного Властелина. Добро пожаловать в ад высшего магического образования.

Как ему потом рассказали, их деревня была не единственной. Таких было десятки, разбросанных по глухим углам Империи. Это был гигантский, циничный отбор тех, кто когда-нибудь составит высшую элиту мира — и, возможно, сядет на трон Тёмного Властелина. Могущественных архимагов, чтобы они меньше занимались интригами, отправляли на «сбор урожая» — изображать придирчивых покойников, чтобы выявить тех, кто не ломается под давлением системы, а начинает получать от её ненависти удовольствие… и подчиняет её себе.

— Нас это бесит не меньше, чем вас, — на первой же лекции в мрачном Высшем Имперском Университете объяснял Главку и другим счастливчикам седой архимаг, всё ещё нервно потиравший виски после пятилетней «отработки» в роли привередливой покойной свекрови. — Владыка загадочно называет это «Поехать на картошку» или «В колхоз». Но такова его воля. Тёмному Властелину нужны не послушные рабы, а те, кто выдержит любое давление, кто не признаёт авторитетов, кто сможет повести толпу — и, если нужно, отправить её на гибель. Вы — будущее Империи. Её высшая элита. Но только те, кто выживет. А таких будет немного. Не надейтесь на пощаду. И не давайте её сами. Правила выкованы тысячелетиями. И главное правило гласит: нет никаких правил. Есть мучительная смерть — или победа.

Но отбор наследников не единственная цель. Вторую называют «Прополкой». Почётная работа по подбору наследников Владыки в грязной деревне на самом деле дико угнетает. Маги, ещё вчера властители жизни и смерти тысяч, вдруг вынуждены изображать пугало перед дикими крестьянами. Кто-то обязательно не выдерживает. Начинает писать прошения Владыке, предлагать прожекты, надеясь, что их вызовут во дворец и кошмар закончится. Таких слабаков убирают. Воля Тёмного Властелина — закон, и исполнять её — счастье для подданного. Свою жизнь они заканчивают в шахтах Сумеречных гор, выискивая глубоко под землёй магические камни, пока не сгорят от излучения или не сойдут с ума.

Главк оглядел аудиторию. Десятки таких же, как он, «бунтарей» с мрачными глазами слушали лекцию. Он понимал: они не друзья. Каждый из них мог стать его убийцей, и он — их. Обучение будет жестоким. На каждом семестре, на каждом курсе кто-то сломается, сгинет во вспышке магического взрыва или падёт жертвой интриг сокурсников. Но немногие выжившие станут принцами Круга Престола — новой элитой, стоящей у самого подножия трона. Лучший из них станет кронпринцем, главным наследником и будущим хозяином Империи. Когда он сменит старого Властелина, все принцы Круга будут уничтожены. Чтобы начать всё с чистого листа. У нового Тёмного Господина будут свои наследники.

Но принцы Круга — не покорные овечки. Каждый из них мечтает о троне. Поэтому часто кронпринц вместо власти получает могилу.

В зале пахло страхом, амбициями и предательством. Главк ловил на себе взгляды таких же, как он, принцев-кандидатов. В одних читался вызов, в других — холодный расчёт. Он усмехнулся. Деревня с её укорами теперь казалась тихим, милым местом. Здесь же начинается настоящая охота. И он не будет дичью. Он — охотник. Когда-нибудь Империя станет его. А рядом на трон сядет его жена, его Ианта. И они будут властвовать вместе. Вечно.