Вперёд в СССР! Том 4

В морге я бывал несчётное количество раз.

Профессия обязывала.

Но высокотехнологичный морг нашего Управления — это что-то с чем-то. По сути, даже не морг, а исследовательская лаборатория с ОЧЕНЬ ограниченным доступом. Именно сюда перевели биоконтейнер с останками эмиссара после того, как он сдох и начал разлагаться.

Шувалов встретил меня на пороге лаборатории с планшетом в руках.

Мы оба прошли бактерицидную обработку и нацепили белые халаты.

— Что, будем вскрывать? — в шутку поинтересовался я.

— В этом нет необходимости, — неспящий был серьёзен и на мой специфический юмор не реагировал. — Обо всём позаботился робот-хирург.

— У нас и такой есть?

— Ну, ими все больницы оснащены, — Арсений посмотрел на меня как-то странно. — Обычная практика. Разве что здесь, в Управлении, автохирург оснащён дополнительным функционалом. Всё, до чего он может добраться, система записывает и картографирует.

— Картографирует, — задумчиво повторил я.

Всё-таки, сказывалось то, что я не из этого мира. Несмотря на моё уже какое-никакое давнее присутствие здесь, СССР будущего не переставал удивлять.

— Определение введено для ментальных сетей, - пояснил Шувалов. - Мы ведь, по сути, изменённого ментора изучаем.

Разговаривая, мы шли по тихому коридору, освещённому потолочными панелями. Очередной подземный сектор, обитатели которого видят солнце только на телеэкранах. Длинный ряд дверей, стерильность и многочисленные камеры наблюдения.

Остановившись у очередной безликой двери, Арсений открыл её кодом с панели, и мы вошли в небольшую комнату. Свет включился автоматически. Было прохладно, под ногами гуляли конвекционные потоки. В центре комнаты на закруглённом постаменте лежал саркофаг, усеянный зелёными и жёлтыми индикаторами.

— Наш клиент? — я кивком указал на закругляющееся окно в крышке.

— То, что от него осталось, — Шувалов пробежался пальцами по сенсорному экрану планшета, выводя какую-то сложную трёхмерную структуру. По точкам и связывающим их линиям я узнал рисунок ментальной сети. — Мы туда нанозонд запустили, вот результаты трансляции. Как тебе такое?

Я попытался вспомнить всё, что знаю о конфигурациях ментальных сетей. Точки — это энергетические узлы, накапливающие пси. Линии — каналы. У каждого ментора уникальная конфигурация, но есть устойчивые типы. Передо мной развернулась сложная кольцевая структура, что характерно для портальщиков и телепортеров. Вот только…

Я непроизвольно нахмурился.

— Что-то странное, да? — подсказал Шувалов. — Кольцо нестандартное. Вот здесь каналы явно расширены, а здесь мы видим увеличенные узлы.

— И у них цвета разные, — вставил я.

— А это самая интересная деталь, — кивнул экзобиолог. — Понимаешь, голубым цветом обозначены стандартные менторские узлы. Они у всех одинаковые — и у тебя, и у меня. А вот эти… чёрные… они как будто поглощают другой тип энергии.

— Разве у нас есть что поглощать? Кроме пси?

— Ну, хороший вопрос. У нас — нет. А вот у них… — Арсений бросил косой взгляд на саркофаг.

Некроды.

Запредельно сильные маги, которые используют некротическую энергию. У нас эта субстанция даже названия не имеет, но в секретных документах указано, что она как-то связана с некровирусом, поразившим всю эту цивилизацию. Нечто, запущенное или открытое божественным ИскИном, которому наши враги поклоняются. Лично я подозревал, что дело в особых наномашинах, но это могла быть и какая-то магия.

— Хочешь сказать, — я попытался увеличить на планшете один из тёмных узлов, — что они модифицируют наши ментальные сети под свои нужды? Редактируют конфигурацию? А так можно?

Арсений пожал плечами:

— Ранее считалось, что нельзя.

Плохая новость.

Если галоды рассчитывают на потребление в нашем мире некротической энергии, значит… Они задумали прорыв. Не банальный захват территории, а полноценное внедрение некровируса и переделку всего живого в мёртвое. Что соответствует их жизненным ориентирам.

Вопрос в том, что собрались тут потреблять переделанные эмиссары. Вот это было бы недурно выяснить.

И какой энергией будут пользоваться бывшие портальщики, запуская свою адскую машину?

— Так, — я всё ещё всматривался в конфигурацию на экране планшета. — Хочешь сказать, он полностью сформировался. И готов… был готов… оперировать некротической энергией?

— Не совсем, — покачал головой Шувалов. — Во-первых, этих узлов недостаточно, чтобы чем-то оперировать. Особь погибла раньше, чем завершилась перестройка. Во-вторых, напомню, что реципиентом послужил не человек, а гратх. В данном конкретном случае. У гратхов схожие ментальные конфигурации, но их организмы требуют большего количества узловых точек. Я скормил имеющуюся инфу нейросети и получил модель предполагаемого развития эмиссара.

— Ты про анатомию?

— Именно. Стадии, через которые эмиссар провёл реципиента, прослеживаются без особых проблем. Последующая экстраполяция… Нейронки с этим легко справляются.

— Покажи, — мне стало интересно.

Шувалов забрал у меня планшет, смахнул картинку с кольцеобразной структурой и в несколько тапов вывел на экран другую трёхмерную модель.

— Это упрощённый вариант, — виновато пояснил экзобиолог. — И сжатый во времени. Детально проработанную модель этот планшет не потянет.

— Запускай уже.

Приложение сначала вывело на экран обнажённого орка со щёткой жёстких чёрных волос на голове. Я вспомнил, что с красными волосами эти ребята не рождаются. Дальше начались изменения. Стремительные, за всеми деталями не уследишь.

— Я специально ускорил, — прокомментировал Арсений. — Тут важен конечный результат.

Тело гратха корёжило изменениями.

Множественные мутации затрагивали всё — от мышц, костей и позвоночника до формы черепа и разреза глаз. Секунд за десять-пятнадцать орк превратился в уже знакомую мне тварь, но дальше… Я ожидал чего угодно, только не этого! Словно включили обратную перемотку и начали возвращать всё к исходным настройкам. Ровно через минуту просмотра картинка застыла.

— Это финальная стадия? — уточнил я.

— Она самая.

Передо мной снова предстал орк.

— Здесь какая-то ошибка, — не выдержал я.

— Никакой ошибки, — покачал головой Шувалов. — Я перепроверил трижды. Запущенное моделирование неизбежно показывает один и тот же результат.

— Но это же… не имеет смысла! — я начал злиться. — Они захватывают тело, перекраивают его, становятся жуткими тварями… чтобы что? Вернуть себе прежний облик?

Экзобиолог пожал плечами:

— Мотивация этих существ — твоя забота. Я оперирую чистыми фактами. Научно обоснованными. Есть результаты исследования, математически выверенная модель. А принимать это или нет — дело твоё.

Я выдохнул.

И постарался взять себя в руки.

— Ладно. Будем рассуждать здраво. Орк превращается в монстра, затем — в орка. Альфа и омега. И что, никаких различий?

— Одно есть, — признал Шувалов. — Конфигурация ментальной сети.

— Ага. Чёрные узлы?

— Они самые, — Арсений снова забрал у меня планшет, пробежал по нему пальцами и протянул обратно: — Смотри. С этого мы начинали.

Я увидел знакомую кольцеобразную структуру.

— А этим закончим, — неспящий ткнул пальцем в центр экрана.

Модель ожила.

Кольцо уплотнилось, протянулись новые каналы, выросли новые узлы. Много узлов, прямо дофига. После этого всё начало чернеть. Каналы и узлы меняли цвет прямо на глазах. За считанные секунды кольцо побледнело, посерело и налилось тьмой. Не осталось ни одной светлой точки.

— Серьёзно?! — вырвалось у меня.

— Организм, полностью приспособленный к потреблению некротической энергии, — с гордостью провозгласил Шувалов. — При этом конфигурация сохранена.

— Значит, он останется портальщиком, — догадался я.

— Верно, — кивнул Арсений. — Портальщиком-некродом.

Увиденное требовало детального переосмысления.

Но я не мог не задать ещё один вопрос:

— С людьми происходит то же самое?

— Недостаточно данных, — отрезал Шувалов. — Достань мне неразложившегося эмиссара-человека, и мы получим ответ. Пока же… это разные организмы. Обобщать некорректно.

— Понял.

Распрощавшись с экзобиологом, я поднялся в свой кабинет.

Пока ехал в лифте, размышлял над полученными сведениями.

Вторжение готовилось основательно. Эмиссары опережали нас во всём — и в понимании менгиров, и в знании особенностей ментальных сетей, и в стратегических выкладках. У врага есть чётко проработанный поэтапный план. Есть опробованные схемы. Наша мир - далеко не первая вселенная, в которую они запустили свои загребущие лапы. Это следовало учитывать. Мы же воюем вслепую, не до конца осознавая, с чем столкнулись, и как этому противостоять.

Эмиссары полностью контролируют биологические процессы в захваченных организмах. Эволюционируют в полноценных некродов, но при этом выглядят… как мы. То есть, собираются выглядеть.

Я напомнил себе, что с особью на финальной стадии развития мы ещё не сталкивались.

А значит, есть надежда, что процесс трансформации развивается медленно.

***

Глядя на четырёхгранную башню менгира, я вспомнил тот день, когда впервые попал в закрытый город. Тогда мы сидели в кабине вертолёта с Козловым, а сейчас — с моим отцом. В остальном же…

Меня накрыло эффектом дежавю.

За время моего отсутствия обелиск почти не изменился. Разве что голубые воронки очертились более рельефно и стали сиять ярче, да слегка усложнился орнамент. Знатоки уверяют, что этот орнамент преобразуется ежедневно. Выдвигались даже гипотезы о том, что перед нами — своеобразный визуальный язык общения.

— Ты ведь здесь уже был, — раздался в шлемофоне голос отца. — Недавно.

— По заданию, — ответил я.

— Пробовал контактировать с менгиром?

— Нет. Хватило контакта с эмиссаром.

Машина, разрубая винтами воздух, летела над крышами домов. Насколько я мог судить — не в сторону института. Город погрузился в осеннее настроение — листья в скверах желтели и опадали, ветер гонял их по тротуарам. Последнего я, конечно, видеть не мог из-за высоты, но фантазия у меня хорошая.

Я вспомнил название города: М13. Даже не какой-нибудь Ленинск или Октябрьск. Буква и число. Утилитарность, граничащая с пренебрежением… если не знать, насколько важны такие города для правительства. И да, «М» — это «менгир».

— Слушай, а почему все порталы воздушные? — произнёс я в микрофон. — Два раза тут — и всё время на «вертушках».

— Ограничения, — пояснил отец. — Говорят, есть барьер с особыми настройками, чтобы не пропускать наземных портальщиков и телепортеров. Иначе какой это режимный объект? Будут разгуливать все кому ни лень.

Наверное, можно было догадаться.

Телепатическое сканирование мы прошли без проблем. Я привычно снял блоки, выставив на всеобщее обозрение нужную картинку. Владлен Громов, спецотдел «Грань». И никаких вселенцев-анимансеров.

Вертолёты находятся в ведении государства, аэробайки и аэротакси в теории могут подняться на требуемую высоту и сделать там прокол, но незаметно проникнуть в М13 им не под силу. В том, что всякий летательный аппарат сразу фиксируется радарами и прочими хитроумными датчиками, я даже не сомневался. Это если забыть о курсирующем неподалёку атомоходе — оттуда и ракетой могут долбануть, если не пройдёшь проверку «свой/чужой». Или отправить на перехват сателлит-дрон. Ту же «Пчелу», ей оснащены практически все современные броненосцы.

Минуты через две я понял, что мы летим в сторону КПП.

Присмотревшись, увидел махину исследовательского вездехода.

Когда мы опустились на бетонированную площадку в нескольких десятках метров от КПП, к нам направились парни в костюмах биозащиты. Всё как всегда. Поводили своими голографическими «пикалками», не забыв проверить и пилота. Отчитались: «чисто». Тут же из будки КПП вышли военные, держа в руках устройства, смахивающие на металлодетекторы. Третья линия проверки…

— Почему не проходим стандартную процедуру? — уточнил я у отца.

— Мы спешим, — отрезал Громов-старший. — Менгир начал проявлять активность. Видел, как увеличилась яркость световых колец? А узоры видел? Мы такого не отмечали уже лет десять.

— Думаешь, он меня почуял.

— Это всё на уровне гипотез. Но да, я так думаю.

Сумку с личными вещами я сдал тут же, на КПП. Неизвестно, потребуется ли заселение, но там, в тайге, всё это мне не потребуется. Заберу на обратном пути.

А вот и знакомая собачка, которую я в прошлый раз окрестил «Николаем Петровичем». Странная псина, то ли искусственно выведенный гибрид, то ли анималист. Обнюхала нас по очереди, зевнула и неспешно затрусила к дивану в углу комнатушки, где нас оформляли. Я протянул дежурному паспорт, тот сверил данные, внёс в базу и активировал пропуск.

Дорога к менгиру была открыта.

Нас ждал знакомый по прошлому разу исследовательский вездеход «Тайга». Бронированный оранжевый монстр, в котором можно было жить, а не просто ездить. Каждое колесо — высотой с человека.

Водитель уже сидел в кабине.

Мощный двигатель урчал, намекая на увлекательное путешествие.

Отец первым полез внутрь по приваренным к борту скобам, я последовал за ним. В салоне находилось четверо солдат, все в полной экипировке. Со штурмовыми плазменными винтовками Калашникова, оснащёнными подствольными гранатомётами и целеуказателями.

— И с кем мы собрались воевать? — поинтересовался я.

Громов-старший даже в лице не изменился:

— Влад, если мы… ты… сможешь контактировать с объектом… мы не знаем, что за этим последует. Всего не просчитаешь.

Я и сам это понимал.

Вместо Протасова нас сопровождал другой офицер, с которым я прежде не встречался. Сославшись на желание немного вздремнуть, я забрался в одну из спальных ячеек жилого отсека, закрыл глаза и вызвал Чу.

Фамильяр явился незамедлительно.

Мы встретились в его логове, там была небольшая перестановка. Исчез телевизор с непрекращающимся футбольным матчем, зато появилась ниша с икебаной. Кресло тоже пропало без следа. Хомяк в кимоно сидел на татами, скрестив лапки и взирал на меня с выражением безмерной скуки.

— Что, достиг просветления? — хмыкнул я.

— Смейся, мерзкий гайдзин. Тебе не понять высокого полёта демонической мысли.

— Не стану спорить. Подозреваю, однако, что ты разрабатываешь план порабощения мира.

— Ты меня раскрыл. И должен умереть.

— Пусть же световой меч рассудит нас, — в моей правой руке вспыхнул фиолетовый клинок. Раздалось характерное гудение, и Чупакабра отпрянул.

— Как ты это провернул? Это моя нора, мои законы!

— Я анимансер, — с усмешкой растворяю оружие в воздухе. — Многому тебе ещё предстоит научиться, мой нерадивый падаван.

— Ладно, — Чу плюхнулся в невесть откуда взявшееся кресло. Татами исчезло. — Чего припёрся?

— Мы едем к менгиру. И мне может потребоваться твоя помощь.

— Какая помощь? — насторожился фамильяр.

— Пока не знаю, — честно признался я. — Менгир изменил моего реципиента на генетическом уровне. Поэтому у нас такая хорошая конфигурация ментальной сети. Но как будет происходить контакт? На каком плане? Возможно, мне надо будет погрузиться в подпространство. Неизвестно, с чем я столкнусь.

— Думаешь, они агрессивны, — предположил демон. — Каменюки эти.

— У меня сплошные предположения. Хочу быть подготовленным, только и всего.

— Разумно, — одобрил фамильяр. — Пожалуй, я буду за тобой присматривать. Мало ли, что они выкинут.

— Спасибо.

Я уже собрался вернуться в реальность, но вспомнил одну важную деталь.

— Чу, а по какому принципу ты выбирал носителя? Когда переносил мою душу в этот мир?

На мордочке хомяка отразилось недоумение:

— Принцип? Дружище, я брал, что дают.

— В смысле — дают?

— При переносе запускаются определённые механизмы, — уклончиво ответил фамильяр. — Я нажимаю спусковой крючок. Закладываю определённые параметры. Но что получится… Можно назвать это лотереей.

Я покачал головой.

Слишком уж много совпадений. Общая фамилия, исследования отца, контакт с менгирами, подходящая для анимансера ментальная сеть…

— Потом обсудим, — отмахнулся я. — До связи.

И выпал из хомячьей норы в вездеход.

Через несколько часов мы остановились, двигатель «Тайги» заглох. Выбравшись наружу, я увидел, что мы стоим на вершине высокого холма. Справа протекала небольшая речушка, заросшая вдоль берега камышами. К холму вплотную подступил лес, но был он какой-то странный, нездоровый. Как будто некая чудовищная сила пыталась лепить деревья по лекалам чужой вселенной.

Прямо передо мной высился менгир.

Навскидку — километров пять.

При таких масштабах расстояние определить сложно. У меня попросту нет объектов, с которыми я могу сравнить это циклопическое сооружение.

Взобравшись по скобам на крышу вездехода, я уселся наверху, скрестив ноги.

Послышался голос отца:

— Мы на самом краю УНИ. Дальше ехать опасно.

И в этот момент я услышал Зов.