Врачиха

Врачиха Денису не понравилась сразу. Не понравилась не фигурой, не лицом – с этим всё было в порядке. Она не понравилась ему взглядом. Холодным и безжизненным, хотя и заинтересованным. Такими глазами хищные звери смотрят на кусок мяса.

— Смотрите, пожалуйста, мне в глаза… — мягко проговорила она, едва закончив с формальностями. — И не отводите взгляд, Денис Максимович.

Денис вздохнул и сделал, как его просили. Взгляд хотелось не то, что отвести, а спрятать, по детски прикрыв глаза ладонями. Такой он был… нечеловеческий. Да, именно! Радужка девушки в белом халате блеснула мягким янтарным светом. Что-то тяжёлое опустилась Денису на плечи, придавило тёплым податливым весом к креслу. Стало тяжело дышать. Денис запаниковал, захотел моргнуть, но не смог. Врачиха наклонилась к самому его лицу… и проговорила медленно, отчётливо и веско:

— Ты больше не будешь пить. Никогда.

И всё исчезло. Денис судорожно вдохнул, дёрнулся всем телом, проверяя, слушаются ли его руки и ноги. Руки и ноги слушались. Никаких особых изменений в голове не ощущалось.

— И… всё?

Девушка в халате обошла стол и уселась в кресло. Глаза её больше не сверкали, из взгляда пропал даже тот небольшой интерес к пациенту, который чувствовался в начале.

— И всё, — подтвердила она равнодушно. — А вам что-то ещё нужно?

— Ну, не знаю… — мужчина помялся, размышляя, нужно ли ему ещё что-то. — А если я всё равно буду пить?

— Не будете.

— А если всё же?

Он понимал, что спорит из чистого упрямства, но и остановиться не мог. Неужели одна фраза, пусть и произнесённая в сочетании с чем-то вроде гипноза, стоила тех деньжищ, которые заплатила Даша? Одалживать даже пришлось…

— Нет, вы мне скажите, — гундел Денис. — Вот если, допустим, я приду домой и выпью, то что? Что тогда?

Врачиха слушала молча, уже сосредоточившись на заполнении какой-то бумажки. Рыже-русые волосу упали вперёд, скрыв лицо.

— Если я буду пить как прежде, а? Тогда вы деньги…

Девушка вскинула голову резко, снова вызвав ассоциации с хищным зверем. Глаза её не то, что блеснули, а вспыхнули.

— До… — она втянула носом воздух. — Свидания!..

Тело Дениса среагировало само, без всякого участия головы. Захлопнув рот так резко, что щёлкнули зубы, он развернулся на месте и деревянной походкой направился к выходу из клиники. С трудом переставляя негнущиеся ноги, мужчина доковылял до спуска в подземку, сел в поезд… отпустило его только шагах в пятидесяти от дома. Как раз напротив родного и хорошо знакомого алкомаркета.

*

Даша не сказал мужу ни слова, когда он прошёл на кухню, не разуваясь, и со стуком поставил на стол бутылку водки. Денис явно был в дурном расположении духа и выглядел при этом как учёный, готовящийся провести очень сложный, но очень важный опыт. Ловким движением он открутил пробку, боязливо понюхал горлышко. Рвотных позывов или даже просто неприятных эмоций не возникло. Рот наполнился слюной, сладко потянуло под ложечкой. Денис сглотнул. Даша заперла детей в дальней комнате и встала в дверях кухни, скрестив руки на груди.

Первая стопка пошла тяжело, но не тяжелее, чем всегда после некоторого перерыва. Мужчина сморщился, втянул воздух носом, кашлянул. Подмигнул жене, хотя в его взгляде не было ни грамма веселья, и налил вторую.

— Денис… — позвала Даша, и мужчину словно прорвало:

— Заткнись! Дура… Что, заняла у родителей своих на лечение, да? Все бабки отдала этой суке?

— Денис, ты…

— А я бухаю! — в голосе мужа прозвучали нотки самодовольства, от которых Даше стало до тошноты противно. — Бухаю! Бухал! И буду бухать! Я говорил тебе, это не лечится! Это у меня в генах!

Он опрокинул в рот вторую рюмку и счастливо причмокнул. Знакомое тепло расплывалось по телу, в голове появилась лёгкость. Движения пока ещё оставались чёткими, но уже замедлились, словно он плыл в невидимом киселе, преодолевая его сопротивление. Водка с журчанием полилась в рюмку.

— У-у-у, сука… Гипноз она на мне… на меня… гипнотизировала, короче! — мужчина ловко опрокинул ёмкость в рот. — Стерва желтоглазая… Сколько ты ей отдала, м? Рассказывай!

Даша молчала. Глаза её налились кровью, руки мелко задрожали. Ухмыльнувшись, Денис поднял бутылку, наполняя рюмку в четвёртый раз подряд, как женщина вдруг рванулась вперёд. Её пальцы вцепились в запястье Дениса, сжали до синяков.

— Нет! — рявкнула женщина. — Хватит уже! Хватит!

Денис на мгновение опешил. Супруга никогда не одобряла его увлечения алкоголем, даже в те далёкие дни, когда он ещё не перешёл с пива на водку. Но чтобы так… И тут же он ощутил, как прибывает в груди ярость. Даша, дура! Сперва денег отдала шарлатанке, а теперь и…

— А ну, свалила! — взревел он в ответ, вырывая руку из захвата.

Даша висела, вцепившись в него, как приклеенная. Её лицо исказила странная гримаса, будто она готовилась не то зарыдать, не то расхохотаться во весь голос. И эта гримаса бесила даже сильнее, чем факто того, что она вступила с ним в борьбу.

— Отвали, сука!

Денис резко повернул корпус вправо, надеясь боком оттолкнуть жену к выходу с кухни. У него почти получилось задуманное, но её пальцы, скользнув по вспотевшей коже, очевидно, надавили на какую-то особую точку. Боль пронзила всю руку, от кончика среднего пальца до плеча. Мышцы свело жестокой судорогой. Пальцы разжались. Бутылка выпала из руки Дениса и медленно, словно в замедленной съёмке, крутясь, разбилась о край плиты. Муж и жена замерли, словно самая нелепая в мире пара танцоров.

— Твою мать… — выдохнул Денис.

— Денис, я… — эхом пролепетала Даша, но так и не закончила фразу.

Муж повернулся к ней. Медленно, как будто боясь расплескать то, что в тот миг кипело у него в голове. Возможно, его глаза сверкали не хуже, чем у врачихи, потому что Даша как-то разом стала меньше ростом, сгорбилась и посерела. И Денис сразу ощутил себя иначе. Большим, сильным. Всемогущим. Его рука словно сама собой пошла вверх…

Он никогда не бил жену раньше. Даже в самых крутых алкогольных пике, которых в его жизни случалось немало, он не поднимал на неё руку. Потому что, как бы там ни было, искренне любил. Но сейчас, когда его кулак со смачным шлепком опустился на её тело, он испытал острое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Приятная дрожь пробежала по его телу, даже зубы заныли от удовольствия.

— Денис! — взвизгнула Даша.

И он ударил ещё раз. И ещё. Целился он плохо, попадал в основном по спине, но и этого хватило, чтобы сбить женщину с ног. Первым порывом ему захотелось поднять её, извиниться, загладить свою вину. Ужас от того, что он сделал, сжал нутро когтистой лапой… но как же могуч он был в тот момент! Как страшен и силён! Разве можно было отказаться от подобного?!

Быстро схватив Дашу за волосы, Денис поволок её к плите. Жена, конечно, кричала, но эти вопли и рыдания только подогревали злость и азарт. Денис рывком поднял Дашу на колени и с силой ткнул лицом в то же место, о которое разбилась бутылка.

— Пусти, Денис! Пусти! Пусти-и-и!..

Брызнула из разбитого носа кровь, попав мужчине прямо на оскаленные зубы. Он торопливым движением слизнул ярко-алую жидкость… и достиг нового пика наслаждения от происходящего, яркого, почти оргазмического.

— Сука!.. — выдохнул он.

Дашин череп снова встретился с белой металлической поверхностью. Раздался глухой стук, и Денис завыл, перекрывая вопли жены. Ещё разок! И ещё! Раздавшийся следом треск и то, как обмякло тело в руках, сбило его с толку. Он недоумённо глянул на женщину и увидел, что прямо в центре лба у неё красуется… вмятина? Лучшего слова, чтобы описать увиденное, он подобрать не смог.

Снова проснулся ужас от осознания того, что он вытворял, но на этот раз куда слабее. Не ужас даже, а так – бледная тень забытых моральных норм, человеческих чувств и эмоций. Куда сильнее был восторг. Восторг! Кровавый, бешеный экстаз зверя, забившего первую жертву.

Денис ещё несколько раз приложил Дашу головой об плиту. Вмятина стала глубже, крови – больше. Но эмоции были совершенно не те. Адреналин начал потихоньку покидать кровь…

— Папа!

Словно волна мороза пробежала по спине. Каждый волосок встал дыбом. Денис развернулся прыжком, готовясь отразить нападение… но его не последовало. Пятнадцатилетняя дочь стояла там же, где несколько минут назад – её мать. Только руки она держала иначе – прижав ладони к широко раскрытому рту, а не скрещенными на груди.

Рука Дениса сама собой потянулась вправо. Лезвие ножа издало дребезжащий звук, скользнув по столешнице. Мужчина шагнул вперёд, изо всех сил стискивая деревянную рукоять в кулаке.

Дочь сообразила, что происходит, слишком поздно. Попыталась рвануться назад, в прихожую, где смутно виднелся силуэт младшего брата… но не успела. Тяжёлая пятерня шлёпнула её между лопаток, опрокидывая на пол.

— Рома, беги! — взвизгнула девчонка и захрипела, когда клинок в первый раз вонзился её в спину.

Дениса передёрнуло. Это оказалось даже приятнее… Больше крови, больше движений, страшнее раны, больше агонии! Он уселся на слабо извивающееся тело верхом, перехватил нож двумя руками. Клинок, повинуясь его движениям, заходил вверх и вниз… Вверх… И вниз! Вверх… И вниз!.. Струйки крови красили стены, мебель, зелёное поло, в котором он недавно сидел в кабинете врачихи…

И всё снова закончилось слишком быстро. Дыхание дочери прервалось, нож втыкался в её тело, как в кусок свинины или говядины. Не интересно. Совершенно не интересно…

Денис поднял взгляд и увидел приоткрытую дверь квартиры. Кто-то не в меру любопытный заглядывал в внутрь. Следов семилетнего сынишки не было…

— Ах ты тварь!

Лицо подглядывающего моментально скрылось. А Денис испытал новую грань восторга: восторг погони. Подскочив на ноги и скользя в начинающей густеть крови, он ринулся к входной двери. Куда мог побежать семилетний мальчишка? Взрослый, конечно, попытался бы добиться помощи от соседей. Ребёнок же скорее бросится на улицу.

Игнорируя лифт, мужчина, так и не расставшийся с ножом, поскакал вниз по ступеням. Седьмой этаж, шестой, пятый. Между пятым и четвёртым сидела на ступенях компания подростков, остолбеневших при виде окровавленного мужика с ножом в руке. Денис, не сбавляя скорости, успел полоснуть клинком влево и вправо, распарывая кожу. Истерические вопли, нёсшиеся в спину, придали ему сил.

На первый этаж он вырвался исполненный жажды убийства. Сейчас! Немедленно! Консьержка испуганно выглянула из крохотного окошка своей будки, и Денис моментально ринулся в атаку. Громко ойкнув, старушка успела отскочить, прежде чем обезумевший мужчина рукоятью ножа высадил стекло. Полосуя кожу об осколки и не замечая этого, он просунул руку внутрь и несколько раз махнул ножом, пытаясь наугад пырнуть пожилую женщину. Но та была слишком далеко – забилась в дальний угол и сидела, обхватив голову руками. Ломать дверь будки слишком долго…

— Я вернусь и тебя выпотрошу, старая ведьма! — взревел мужик.

В вда прыжка он достиг двери подъезда, пинком распахнул её и застыл, ошалело глядя на залитую закатным светом улицу. Всё было в крови. Алые стены, алая мостовая, алые лица прохожих… как прекрасно!

Хохоча и брызгая слюной, Денис побежал по тротуару. Люди бросились врассыпную, но медленно, так чертовски медленно! Рука с зажатым в ней ножом без перерыва летала, чертя кресты в воздухе, кресты на машинах, кресты на на лицах и спинах людей. Ещё! Ещё крови! Больше крови!

Денис позабыл о сыне. Что ему до мальчишки, когда вокруг столько свежего мяса, столько горячей непролитой крови? Только успевай хватать растерянных усталых прохожих за воротники, да втыкать в их бьющиеся тела нож, наслаждаясь упругой дрожью рукояти. Денис хохотал. Денис улыбался так широко, что его губы едва не лопались…

А потом все куда-то пропали. Он остался на улице совсем один. Весь в крови, тяжело дышащий и неудовлетворённый. Жаждущий продолжения веселья. Жаждущий…

Несколько человек двигались прямо ему навстречу. В их облике было что-то странное, необычное, но Денису лень было анализировать. Счастливо зарычав, он бросился вперёд. Люди выкрикнули какие-то непонятные слова злыми голосами. Денис радостно загавкал в ответ. Прыгнул, оттолкнувшись от асфальта обеими ногами. Сбил с ног одного из этих странных людей. Рука с ножом привычно пошла вверх.

А потом Денис вдруг почувствовал, что его кто-то крепко ударил в грудь. А потом ещё раз. И ещё. Удары были такой силы, что он едва способен был оставаться в сознании. Да ещё от странного грохота путались мысли. От едкой вони, боли в груди и страха подкатила тошнота. Но он не мог остановиться. Зарычав, мужчина попытался перерезать глотку тому, на ком сидел верхом.

Следующий удар пришёлся в голову, раздробил ему черепную коробку, выплеснул на асфальт мозги вместе с остатками замутнённого сознания.

*

— Дышим!

Врачиха хлестнула Дениса по щеке.

— Дышим, дышим, дышим! Неженка!

Ещё одна пощёчина. Денис зашевелился в кресле, на котором сидел, поднял руки и немедленно блеванул себе в ладони. Желтоглазая врачиха поморщилась и отошла на шаг назад.

— Ещё и обблевался…

Фыркнув, девчонка обошла стол и уселась на место.

— Понравилось?

Денис, всё ещё слабо понимающий, что происходит, вяло покачал головой. Грудь всё ещё болела в трёх местах – как раз тех, куда вошли пули. Голова раскалывалась. Тошнило и вовсе нестерпимо.

— Вот поэтому ты и не будешь больше пить! — торжествующе заключила врачиха.

— Это… Я это сделал? Я их убил?

Денис тупо посмотрел на свои испачканные рвотой руки, ища кровь, но, разумеется, ничего не увидел.

— Нет. Пока нет. Но теперь ты живёшь в своём теле не один. С тобой теперь живёт… зверь. Бешеный зверь. Понимаешь?

Денис кивнул, хотя ни черта и не понимал.

— Считай, что он на поводке. И считай, что поводок растворяется водкой. Так доступно?

Денис повторно кивнул.

— Хорошо. Всё, свободен тогда. Жене привет.

Мужчина поднялся на ноги, непроизвольно потёр ладони о зелёное поло. Потом вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Ему больше не хотелось дразнить врачиху, задавая ей вопросы. И в магазин по пути домой заходить не хотелось.