Вратник Велеса.Новгородский оберег.

Скрип старого паркета под ногами был единственным звуком в этой непривычной, давящей тишине. Алексей Петров, двадцатидвухлетний студент-историк, с трудом тащил очередной тяжелый картонный ящик. На нем криво, будто второпях, было написано «НОВГОРОД. РАСКОПКИ-14. СУВЕНИРЫ». Это был сотый, если не тысячный, ящик, который ему предстояло разобрать. Три месяца назад, когда из полиции позвонили и сообщили о трагической «аварии» его дяди-археолога, Игоря Николаевича, жизнь Леши перевернулась с ног на голову. Он всегда считал дядю нерушимым, вечным, словно древний курган, который тот так любил изучать. Теперь от дяди остались лишь эта квартира, пропитанная запахом старых книг и пыли, и бесчисленные коробки, полные артефактов, осколков и, как оказалось, «сувениров».

Каждое прикосновение к этим вещам было для Леши как удар током. Он не чувствовал горя в том понимании, в каком его описывают в книгах, — не было слез, истерик или неудержимых рыданий. Вместо этого в груди поселилось что-то тяжелое и холодное, что-то, что не давало дышать полной грудью, и от чего все окружающее казалось размытым, нереальным. Он просто плыл по течению, следуя указаниям матери и собственному чувству долга. Найти что-то важное. Понять, что на самом деле произошло. В конце концов, официальная версия — «не справился с управлением» — казалась ему слишком простой, слишком плоской для такого человека, как Игорь Николаевич.

Леша поставил ящик на пол, и облачко пыли поднялось в воздухе, заставив его закашляться. Он присел на корточки, оглядывая содержимое. Тут было все, что только можно представить: старая, выцветшая карта Новгородской области, наполовину заполненные блокноты с неразборчивыми заметками, какие-то куски глины, щетки для чистки артефактов, и, конечно же, камни. Бесчисленные камни. Круглые и плоские, острые и гладкие, серые и с рыжими прожилками, будто застывшие капли крови. Один из них, лежавший сверху, привлек его внимание.

Это был плоский, идеально круглый диск размером с ладонь, сделанный из черного, почти угольного камня. Он был гладкий на ощупь, как отполированное стекло, и прохладный, но не ледяной, будто хранил в себе тепло летнего солнца. По его поверхности спиралью расходились руны, выгравированные тончайшими линиями. Леша не был специалистом по рунам, но его историческое образование позволяло ему смутно узнавать некоторые символы. Эти, однако, были другими. Более древними, более дикими, что ли. Они казались знакомыми и чужими одновременно, словно он видел их во сне, но не мог вспомнить где. Он взял его в руки, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Это было странное ощущение, будто камень не просто предмет, а живое существо, которое только что проснулось.

Он повертел его в руках, рассматривая каждую линию. Руны, казалось, перетекали друг в друга, создавая непрерывный узор. Леша почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев, и камень вдруг стал… теплее. Сначала он списал это на свое воображение, но тепло нарастало, распространяясь по ладони, и вскоре диск стал ощущаться так, будто его только что достали из горячей воды. Сердце Леши забилось чаще. Это было необъяснимо. Он положил камень на пол и отдернул руку, как от огня. Он смотрел на него, и ему казалось, что руны на нем… мерцают. Нет, это просто игра света, солнечный луч, пробившийся сквозь пыльное окно. Он попытался убедить себя, что это так, но внутренний голос, тихий и настойчивый, шептал, что это не так. Это было нечто иное. Что-то, что дядя хранил в ящике, полном сувениров, но что явно не было сувениром. И в этот самый момент Леше вдруг показалось, что он больше не один в этой комнате.

Он резко обернулся. За его спиной никого не было. Только груды коробок, старой мебели и пыли. Но ощущение чужого присутствия, холодное и леденящее, было таким сильным, что он не мог его игнорировать. Оно пробралось под кожу, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Леша вскочил на ноги, оглядывая комнату, ища источник этого чувства. Он не нашел ничего. Только мрак в углах, который, казалось, стал еще гуще, и тени от мебели, которые приняли какие-то странные, изломанные формы. Дядя всегда говорил ему, что в старых вещах есть своя душа, своя история. Но сейчас Леша чувствовал, что в этом месте была не просто история, а что-то гораздо более древнее и зловещее. Он быстро схватил камень с пола и положил его обратно в коробку. Теперь он не казался ему просто любопытной находкой. Он казался ключом. Ключом к чему-то, что было гораздо страшнее, чем он мог себе представить.

Первый кошмар пришел в ту же ночь. Тяжесть дня, стресс и усталость сделали своё дело, и Леша провалился в сон мгновенно, едва его голова коснулась подушки. Но сон этот не принёс отдыха. Он был вязким, тёмным, и пах сырой землёй и опавшей листвой. Леша находился в каком-то непонятном, но тревожно знакомом пространстве, где не было ни света, ни звуков. Только абсолютная, звенящая тишина. Он чувствовал, что идёт по болоту, ноги утопают в холодной жиже, а вокруг него — только черные, изломанные деревья, похожие на костлявые пальцы. И где-то впереди, в абсолютной темноте, мерцал тусклый, синеватый огонёк.

Его пытался догнать какой-то невидимый ужас. Леша чувствовал его приближение не ушами, а кожей. Холод пробирался до костей, и затылок покалывало от ощущения чужого, враждебного взгляда. Он пытался бежать, но ноги не слушались, вязли в грязи. Он кричал, но из горла не вырывалось ни звука. И этот шёпот… Шёпот был самым страшным. Он не был громким, но пробирался прямо в мозг. Непонятный, древний язык, который Леша не мог осознать, но смысл которого, казалось, был ему знаком на каком-то генетическом уровне. Слова, полные ярости и скорби. «Верни… закрой… они вышли…» — эти фразы повторялись снова и снова, перемешиваясь с другими, более резкими и злыми, которые он не мог разобрать.

В какой-то момент, когда холод стал невыносимым, а тени вокруг сгустились, Леша почувствовал, что в его кармане что-то жжёт. Он сунул руку, и его пальцы нащупали тот самый камень, который он нашёл в ящике дяди. Диск был раскалён. Он обжигал руку, но Леша почему-то не отпускал его. Вдруг руны на камне вспыхнули ярким, бело-синим светом. Отсветы от них заплясали на деревьях, отгоняя тени, и шёпот мгновенно стих, сменившись каким-то приглушенным шипением. Леша почувствовал, как невидимое присутствие отступает, словно его отшвырнуло мощной волной. Новая сила наполнила его, и он вдруг понял, что больше не боится. Он сжал камень в руке и закричал, пытаясь отогнать остатки ужаса, пока свет не померк, и он снова не остался один в темноте.

Леша проснулся в холодном поту, с громким, прерывистым вздохом. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он сел на кровати, с трудом пытаясь отдышаться и вернуть себе ощущение реальности. Тени в комнате казались враждебными, а ветер за окном выл, будто кто-то рыдал. Он сунул руку под подушку и нащупал там… ничего. Он вспомнил, что положил камень обратно в коробку в кабинете дяди. Вскочив с кровати, он, не раздумывая, бросился в другую комнату. Дрожащими руками он откинул крышку ящика. И вот он. Каменный диск лежал там, где он его оставил. Он был прохладным на ощупь, как и тогда, когда он впервые его взял. Леша не мог понять, что произошло. Неужели это был просто сон, вызванный стрессом и переживаниями?

Он взял камень в руки. Он был прохладным. Но что-то изменилось. Когда он впервые взял его, он был холодным, но не ледяным. Сейчас он был холодным как мрамор. И еще… Леша заметил, что одна из рун на нем светится. Она пульсировала слабым, синеватым светом, совсем как тот огонёк, что он видел во сне. Леша потрясенно смотрел на это, пытаясь найти рациональное объяснение. Может быть, фосфор? Нет, это было живое свечение, которое угасало и разгоралось, словно биение сердца. Он поднес камень к лицу, и ему показалось, что он слышит тонкий, едва уловимый шёпот, похожий на тот, что был в его кошмаре.

Он поспешно положил камень обратно в коробку, закрыл её и задвинул под кровать. Нужно было что-то с этим делать, но что? Он был студентом-историком, а не героем фэнтези. В его мире не было древних артефактов и зловещих теней. Была только пыльная квартира, бесчисленные коробки и боль от потери дяди. Но теперь в этот мир вторглось что-то еще, что-то, что выходило за рамки здравого смысла. И оно было прямо здесь, в его доме, в коробке из-под старых сувениров. Леша лег в кровать, пытаясь уснуть, но сон не шёл. Он лежал с открытыми глазами, глядя в темноту, и ему казалось, что он больше не один. Кто-то или что-то смотрело на него из глубины ночи, ожидая, когда он снова заснет.

Марина, студентка-антрополог, с которой Леша дружил со второго курса, была его полной противоположностью. Прагматичная, умная и всегда готовая найти логическое объяснение любому явлению. Она предпочитала факты и доказательства, в то время как Леша всё ещё верил в древние легенды и мифы, которые так любил его дядя. Именно поэтому он и решил рассказать ей о своих кошмарах. Он сидел напротив неё в небольшой кофейне, сжимая в руке кружку с остывшим чаем, и чувствовал, как глупо он выглядит, пытаясь описать свой сон.

«И что? Ты говоришь, что тебе приснилось болото, и кто-то за тобой гнался? Леша, это же обычный кошмар. Ты пережил огромный стресс, ты разбираешь вещи дяди, ты спишь в чужой квартире. Это нормально, что тебе снятся такие сны,» — сказала Марина, отпив кофе. Её тон был дружелюбным, но в нем слышалась нотка скептицизма.

Леша покачал головой. «Нет, ты не понимаешь. Это было не просто. Это было… реальным. И камень, который я нашёл. Он… светился.»

Он рассказал ей о диске, о том, как он обжег его, о том, как одна из рун на нём пульсировала. Он говорил быстро, пытаясь передать ей всю тревогу и страх, которые он чувствовал. Но слова, казалось, теряли свою силу, когда они вылетали из его рта. В его рассказе это звучало как дешевый фантастический фильм.

«Светящийся камень, который обжигает?» — Марина слегка улыбнулась. — «Леша, ты же сам историк. Ты знаешь, что такого не бывает. Скорее всего, это какая-то редкая порода камня, которая реагирует на температуру или свет. Возможно, фосфоресцирует, или что-то в этом роде.»

«Но я чувствовал… присутствие,» — упрямо настаивал Леша. — «И шёпот. В моём сне я слышал шёпот, и когда я проснулся, я слышал его снова, очень-очень тихо, но он был.»

Марина на мгновение задумалась. Она посмотрела на Лешу с беспокойством, но не с тем, которое он ожидал. Не беспокойством о его кошмарах, а беспокойством о его психическом состоянии. «Леш, ты должен взять себя в руки. Ты устал, ты не спишь нормально. Тебе нужно отвлечься. Может, сходим в кино? Или просто погуляем по городу?»

Её слова были логичными и разумными, но они только разозлили Лешу. Он ожидал, что она хотя бы попытается его понять, что она не будет отмахиваться от его слов, как от бреда. «Ты мне не веришь, да?» — тихо спросил он.

Марина вздохнула. «Я тебе верю, как другу. Но я не верю в светящиеся камни и шепчущих призраков. Прости, но это… это нелогично. Пойми, ты сейчас очень уязвим. Ты потерял близкого человека, и твой мозг, возможно, пытается найти какое-то объяснение, какое-то мистическое объяснение, потому что… потому что так легче пережить. Но это не так. Дяди больше нет. И ты должен это принять.»

Эти слова ранили Лешу сильнее, чем она могла себе представить. Он почувствовал себя не просто непонятым, а одиноким. Он встал из-за стола, не допив свой чай. «Спасибо, что выслушала, Марина,» — сказал он холодно. — «Я, наверное, пойду. Мне нужно ещё кое-что разобрать.»

Он оставил её одну, чувствуя, как между ними образовалась невидимая, но очень толстая стена. Леша пошёл по улице, сжимая кулаки в карманах. Он был зол на себя за то, что рассказал ей. Он был зол на неё за то, что она не поверила. Но больше всего он был зол на себя, потому что где-то в глубине души, он понимал, что её слова имеют смысл. Может быть, он действительно сошёл с ума от горя? Может, он просто выдумывает всё это, чтобы заполнить пустоту? Эта мысль была самой страшной из всех, и именно она заставила его ускорить шаг, уходя от кофейни, от Марины, от здравого смысла, который, казалось, медленно, но верно покидал его.

Дождь начался внезапно. Крупные, холодные капли обрушились на город, смывая летнюю пыль и запахи. Леша шел по улице, не обращая внимания на ливень. Он был зол, разочарован, и слова Марины эхом отдавались в голове. Он чувствовал себя идиотом, который пытается объяснить реальному человеку то, что может быть только плодом его воображения. Но внутренний голос, тихий и настойчивый, шептал, что это не так. Он знал, что не сошел с ума. Он знал, что с камнем что-то не так.

Он вернулся в пустую, темную квартиру. Запах пыли и старых книг, который раньше казался ему уютным, теперь ощущался как запах гробницы. Он снял мокрую куртку, повесил ее на крючок и пошел на кухню, чтобы согреться чаем. Пока вода закипала, он стоял у окна, глядя на мокрый город, и пытался успокоиться. Но тревога никуда не уходила. Ему казалось, что квартира больше не принадлежит ему. Она принадлежала теням, шорохам и… чему-то еще.

Странные звуки начались, когда он уже сидел на кухне, сжимая в руках горячую кружку. Сначала это был едва уловимый скрип в коридоре, будто кто-то медленно и осторожно ступает по старому паркету. Леша замер, прислушиваясь. Он знал, что он один. Дверь была закрыта на замок, окна — тоже. Но скрипы не прекращались. Они стали ближе, раздавались уже из гостиной. Леша медленно поднялся. Кружка в его руках задрожала.

Он пошел в гостиную, крепко сжимая кулаки. В комнате было темно, только тусклый свет от фонаря на улице пробивался сквозь занавески. Никого не было. Он почувствовал, как сердце ухнуло в грудь. Скрип был здесь. Он был реальным. Но он не мог понять, откуда он исходит. Вдруг из-за старого книжного шкафа послышался шорох, похожий на шелест сухих листьев. Леша резко повернул голову. Он увидел, как что-то темное и бесформенное отделилось от шкафа, словно тень, ожившая от света.

Это не было призраком или духом в том смысле, в котором он себе их представлял. Это была… тень. Чистая, концентрированная темнота, которая колыхалась и меняла форму, словно живое существо. Она была маленькой, размером с котенка, но Леша чувствовал от нее такую древнюю и зловещую силу, что ему захотелось бежать. Ноги приросли к полу. Он не мог пошевелиться. Тень медленно поползла по паркету, приближаясь к нему. Она не издавала звуков, кроме этого тихого шороха. И Леша вдруг понял, что это не просто тень. Это было существо, которое обитало в кошмарах, то самое, которое преследовало его в болоте.

Он почувствовал, как по его спине струйками стекает холодный пот. Он знал, что это не могло быть правдой. Это был бред. Галлюцинация. Но его глаза видели то, что они видели. Тень подползла к его ногам, обвилась вокруг них, словно живая змея, и начала подниматься по телу. Леша закричал. Его крик был глухим, прерывистым. Он чувствовал, как холод пробирается под кожу, замораживая кровь в жилах. Он пытался стряхнуть ее, но тень была невидимой и неосязаемой. Он почувствовал, как она проникает в его тело, словно холодный дым.

Когда тень полностью поглотила его, Леша упал на пол. Он не чувствовал боли, только леденящий холод. Он видел, как комната вокруг него растворяется в темноте. Звуки исчезли. Остался только он и это существо, которое теперь было частью его. И он услышал тот самый шёпот. Теперь он был не просто в его голове, он был повсюду. Шёпот был яростным, злым, полным ненависти. Он не понимал слов, но чувствовал их смысл. «Ты не вернешь… ты не закроешь… ты будешь нашим…» И в этот момент Леша почувствовал, что теряет контроль над своим телом. Руки поднялись сами собой, и он увидел, как его пальцы начинают сгибаться.

Ему удалось собрать остатки воли. Он вспомнил про камень. Он был его единственной надеждой. Он изо всех сил, превозмогая леденящий холод, который сковал его тело, пополз к коридору, где он оставил ящик. Тень внутри него сопротивлялась, пытаясь остановить его. Она выкручивала его суставы, сжимала легкие, но он полз. Медленно, но верно, он добирался до своей цели. Когда он дотянулся до ящика, он засунул в него руку и вытащил камень. Диск был ледяным, как будто находился в вечной мерзлоте. Но в тот момент, когда он коснулся его, руна на нем вспыхнула ярким, слепящим светом, и Леша почувствовал, как по его телу проходит электрический разряд. Тень внутри него закричала, но этот крик был не слышен, он был ощутим. Он вырвался из его тела, словно струйка дыма, и исчез в темноте. Леша лежал на полу, дрожа, пытаясь отдышаться, и смотрел на светящийся камень в руке. Он больше не был один. И он понял, что его кошмары — это не плод его воображения, а начало чего-то гораздо более страшного. Он был частью чего-то древнего, и он был втянут в войну, о которой даже не догадывался.