Временное Бессмертие

— Вы труп, мистер Вэнс. Технически вы еще дышите, но это инерция.

Вэнс не моргнул. Он смотрел на экран томографа, где его внутренности светились в разрешении 4К. Это была карта разбомбленного города. Печень — черная масса, поражение семьдесят процентов. Метастазы на позвоночнике, в легких, в лимфоузлах.

Тотальный распад. И это было его тело.

— Корректнее, Бреннан, — голос Вэнса звучал сухо. — Я плачу тебе не за метафоры.

Доктор Бреннан швырнул цифровое перо на стол. Он был бледен. Его руки дрожали — мелкий, противный тремор, выдающий сильное волнение.

— Это не метафора. Это четвертая стадия с тотальным распадом. Мутация KRAS сожрала вас изнутри. Ваша печень — это просто мешок с токсинами. Вы должны были умереть еще вчера. То, что вы сидите здесь и разговариваете — это... это биологическая аномалия.

Вэнс провел языком по деснам. Сплюнул в салфетку — розоватая слюна с прожилками крови. Организм уже начал отключать системы жизнеобеспечения.

— Сроки?

— Полгода. Максимум. И это будут очень плохие полгода, Ричард. Опухоль агрессивна, но мы поймали её на стадии, когда... когда уже поздно резать, но вы еще стоите на ногах.

Бреннан говорил устало. Он не хотел делать больно, он просто констатировал факт безысходности.

Ричард медленно застегнул рубашку. Боль под ребрами была привычной — тупая, ноющая. Последний месяц он списывал это на стресс и вечные перелеты. Оказалось — рак.

— Обезболивающее? — спросил он.

Бреннан кивнул и протянул рецепт.

— Дексаметазон, — буркнул врач. — Стероид продержит вас на ногах еще час. Потом нужен будет морфин.

Стероид подействовал. Боль отступила, оставив холодную ясность. Вэнс выпрямился.

— Варианты?

— Гроб. Цинк или красное дерево, на ваш выбор. Я просто онколог, а не Лазарь.

— Варианты, сука! — Вэнс шагнул к врачу. Его голос был тихим, но от этого еще более страшным.

Бреннан отступил к стене, прижав планшет к груди.

— Нет вариантов! — взвизгнул Бреннан, пытаясь вырваться. — Нельзя пересадить все! У тебя рак везде! Ты — ходячая опухоль!

Вэнс отшвырнул его. Бреннан ударился спиной о шкаф с инструментами. Звон стали.

Ричард тяжело дышал. Воздух выходил со свистом. В груди хрипело.

Он подошел к зеркалу. Сдернул больничный халат.

Голое тело в отражении выглядело чудовищно. Желтая, пергаментная кожа обтягивала ребра. Живот вздут от асцита. На коже — паутина лопнувших капилляров. Синяки там, где брали кровь. Следы от катетеров.

Это был не он. Это был мертвец, которого забыли похоронить.

Вэнс занес кулак, чтобы разбить зеркало. Увидеть, как это лицо разлетится на осколки.

Он замер. Рука дрожала в воздухе.

— Нет, — выдохнул он.

Он опустил руку и включил ледяную воду. Плеснул в лицо. Вода смешалась со слюной и потом.

— Я не сдохну, — прошипел он.

Боль ударила снова, сгибая его пополам. Тошнота подкатила к горлу. Он склонился над раковиной, его вырвало желчью. Бок горел огнем.

В кармане сброшенного на пол пиджака зажужжал телефон. Настойчиво. Агрессивно. Как сигнал тревоги.

Вэнс поднял его. Дрожащими пальцами вытащил аппарат. Разговаривать ни с кем не хотелось, было острое желание жахнуть смартфон в дребезги о кафель стены.

Экран светился в полумраке. Имя на дисплее заставило его замереть.

Лисандер Холт.

Лисандер. Странно. Когда я видел его последний раз, он был почти мертвецом. Что за...

В кабинете повисла тишина. Гудел кондиционер. За окном выла сирена скорой помощи. Кто-то еще надеялся.

— На сколько максимально я могу оттянуть свой конц? — спросил Вэнс.

Бреннан опустил планшет.

— Без лечения — полгода. С паллиативной поддержкой, морфином и искусственной комой — может быть, год. Но последнюю неделю вы не будете собой. Это будет существование овоща.

Ричард кивнул. Полгода. Шесть месяцев. Четыре тысячи триста двадцать часов.

Он мысленно перебрал свой календарь. Встреча с советом директоров в пятницу. Запуск спутника в следующий вторник. День рождения дочери через 10 месяцев.

Она не получит поздравления…

— Есть экспериментальные протоколы? — спросил Вэнс. — Швейцария? Израиль? Китай? Я слышал, в Шэньчжэне печатают органы биопринтером.

— Это фантастика, Ричард. Они печатают куски ткани, а не функциональную печень. Вам нужна полная замена системы. Пересадка невозможна из-за метастазов. Новая печень тоже будет сожрана за месяц, но вы не доживете до операции. Ваш организм в состоянии кахексии. Вы — биологический банкрот.

Слова ударили больнее, чем диагноз. Банкрот.

Вэнс шагнул к врачу. Бреннан инстинктивно отступил.

— Я могу купить эту больницу, Майкл. Я могу купить весь этот квартал и снести его бульдозерами. Неужели вы говорите мне, что за все деньги мира нельзя купить... время?

— Вы можете купить комфорт, — тихо ответил Бреннан. — Лучший уход. Тишину. Отсутствие боли. Это все, что я могу предложить.

Вэнс почувствовал, как ярость поднимается внутри — горячая, бессмысленная волна. Ярость человека, который привык контролировать всё: рынки, людей, политиков. А теперь его клетки, его собственные биологические подчиненные, устроили бунт и свергли царя.

— Вон, — прошептал он.

— Ричард, я подготовлю документы для хосписа...

— Я сказал — ВОН! — заорал Вэнс. Голос сорвался на визг. Он схватил со стола металлический лоток с инструментами и швырнул его в стену. Лоток ударился о кафель с грохотом. — Убирайся отсюда! Шарлатан!

Бреннан побледнел, но сохранил достоинство.

— Я буду в коридоре, мистер Вэнс. Одевайтесь.

Он вышел.

Ричард остался один. Он стоял посреди стерильного кабинета, тяжело дыша. Легкие свистели. В боку пульсировала боль.

Он посмотрел на свои пальцы. Они дрожали так сильно, что он сжал их в кулаки. Ногти впились в ладони. Нужно срочно взять себя в руки и восстановить контроль над телом, пока он еще хозяин своему разуму!

Это конец. Финишная черта.

Поездка домой выпала из памяти. Провал. Черная монтажная склейка.

Вэнс сидел на заднем сиденье своего "Майбаха". Бронированное стекло, тонировка, кожаный салон с запахом ванили. Вэнс поморщился — сладкий запах вызывал тошноту. Отсеченный от мира звукоизоляцией, он плыл сквозь Манхэттен.

Дождь колотил по стеклу. Нью-Йорк выглядел серым, размытым. Небоскребы уходили верхушками в низкие тучи. Люди на тротуарах бежали под зонтами, прятались под козырьки.

Вэнс смотрел на них с жадностью и ненавистью.

Вон тот толстяк, жующий хот-дог на углу. У него холестерин зашкаливает, одышка, наверняка диабет. Но он проживет еще двадцать лет.

Вон та женщина с коляской. Усталая, в дешевом плаще. Она будет видеть, как растет ее ребенок.

Вэнс отвернулся.

На коленях лежал телефон. Экран был черным. Никто не звонил. Никто не знал. Пока.

Если новость утечет, акции "Вэнс Индастриз" рухнут к открытию биржи. Шортисты как шакалы больную антилопу, разорвут компанию на куски. Конкуренты начнут рейдерские захваты. Его империя, которую он строил тридцать лет, кирпич за кирпичом, труп за трупом, рассыплется в прах еще до того, как его тело остынет.

Нужно привести дела в порядок. Трасты. Завещание. Алиса... Она слишком молода, чтобы управлять холдингом. Ее сожрут. Жена? Хелен заберет свою долю и уедет в Ниццу к своему инструктору по йоге.

Он один. Абсолютно, тотально один.

Машина въехала в подземный гараж "432 Парк-авеню". Бетонные стены, яркий свет ламп. Водитель, Кевин, бывший морпех, открыл дверь.

— Мы дома, сэр. Вам помочь?

Вэнс взглянул на него. Кевин — здоровенный лось, шея как у быка. Здоровьем пышет.

— Нет, — отрезал Вэнс. — И заглуши мотор. Чтобы я тебя не видел до утра.

Лифт поднял его на девяносто шестой этаж. Уши заложило от перепада давления.

Пентхаус встретил тишиной. Огромное пространство, обставленное минималистичной мебелью. Стекло, бетон, редкое дерево. Холодно. Стильно. Мёртво.

Вэнс бросил пиджак на диван. Подошел к бару.

Налил виски. "Маккаллан" 25-летней выдержки. Янтарная жидкость – маленький миг забвения от проблем.

Он поднес стакан к губам. Запах спирта вызвал тошноту. Печень протестовала.

— Плевать, — сказал он вслух.

Выпил залпом. Обожгло горло. Тепло разлилось по желудку, но тут же сменилось спазмом боли. Вэнс согнулся, опираясь о стойку бара.

— Сука... — прошипел он сквозь зубы.

Боль не отступала. Она стала частью его, свинцовым осадком на дне желудка.

Вэнс налил себе виски. Руки дрожали. "Маккаллан" плеснул мимо стакана.

На столе зажужжал телефон. Ричард посмотрел на экран — "Лисандер Холт".

Странно. Лисандер должен быть при смерти. Эмфизема, сердце... Полгода назад он выглядел как ходячий труп. Зачем звонит? Попрощаться?

— Да? — Ричард принял вызов.

— Привет, Ричи. — Голос в трубке звучал бодро. Слишком бодро для умирающего. — Я слышал, ты в городе. Может, пересечемся? Есть разговор. Не телефонный.

Он появился ровно через 42 минуты. Дверь лифта бесшумно открылась. Лисандер вошел в пентхаус, небрежно бросив на столик у входа магнитную карту.

Вэнс застыл с открытым ртом.

Вместо дряхлого старика в инвалидном кресле перед ним стоял пышущий здоровьем мужчина лет сорока. Гладкая кожа, ясный взгляд, пружинистая походка. Это был Лисандер, но... версии 2.0.

— Какого черта... — прошептал Ричард. — Ты же умирал.

Лисандер усмехнулся, прошел к бару и налил себе воды.

— Умирал. Ключевое слово — "в прошлом".

Он повернулся к Вэнсу, и в его глазах Ричард увидел что-то пугающее. Спокойствие человека, который обманул саму смерть.

— Я знаю про твой рак, Ричи. Ты выглядишь точно, как я полгода назад. Плюс наш отдел экономической разведки давно мониторит сервер твоего врача. Они внедрили бэкдор через фишинг. Я видел твои снимки еще вчера. Печень?!

Ричард опустился в кресло, криво усмехнулся. Скрывать уже не было смысла.

— Шпионажа, а не разведки, — проскрипел Вэнс. — Но суть не меняет.

— Да, у меня рак. Четвертая стадия. Бреннан дает полгода.

— Бреннан хороший врач, но он мыслит рамками учебников. — Лисандер сел напротив. — Я пришел не просто так. Мы с тобой старые друзья, хоть и грызли друг другу глотки за тендеры. Я не хочу, чтобы ты сдох.

— Ты нашел донора? Пересадка?

— Нет. Это не медицина, Ричард. И точно не наука. — Лисандер подался вперед. Его глаза заблестели, словно он снова оказался там. — Это... другое. Церемония. Камлание. Магия богов северного народа.

Он замолчал, подбирая слова. Руки сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Темнота. Огонь костра. И он — Шаман. Один. Бьет в бубен. Ритм такой, что сердце подстраивается под удары. Он пел, выл, танцевал вокруг меня. Я видел его тени на стенах пещеры. Они плясали, меняли форму, тянулись ко мне. Я чувствовал, как этот звук проникает внутрь. Не через уши, а через кости.

Лисандер говорил быстро, лихорадочно.

— Вибрация бубна вытряхивала из меня болезнь. Я чувствовал, как что-то выходит из груди. Тяжелое, черное. Шаман кричал, бил в кожу, и я кричал вместе с ним. А потом... тишина. И пустота. Чистая пустота внутри.

Вэнс слушал, завороженный. Это звучало как бред, но результат сидел перед ним.

— Шаман? — Вэнс скривился, но неуверенно. — Ты предлагаешь мне танцы с бубном?

— Я предлагаю тебе жизнь! — Лисандер ударил ладонью по столу. — Мне плевать, как это выглядит! Пусть хоть пляшут на углях! Посмотри на меня! Я дышу! Я бегаю по утрам! Я трахаюсь как в двадцать лет!

Он вскочил, прошелся по комнате, демонстрируя пружинистую походку.

— Это работает, Ричи. Это чертовски работает. И мне все равно, чьим именем они это делают.

— Сколько?

— Дорого. Очень дорого. Но деньги — это бумага. А это, — он коснулся груди, — время.

Вэнс молчал. Логика кричала, что это бред, но факт сидел перед ним и пил воду.

— Кто это? Где найти этого Лекаря?

Лисандер достал визитку. Плотный черный пластик, на котором был написан только номер телефона и имя "Ассистент".

— Это визитка его Ассистента. К самому Шаману просто так не попасть, он... специфический. Живет в другом измерении. Ассистент решает вопросы по записи на лечение. Позвони ему. Скажи, что от меня. Он назначит встречу.

— И всё?

— И готовь деньги, Ричард. Кэш, золото, камни. Они не берут переводы. И еще... — Лисандер наклонился вперед. — Не тяни.

— Звони, пока берут трубку. Связь односторонняя. Если они не ответят сейчас — больше на Ассистента не выйти. Других контактов нет.

Он встал, похлопал ошарашенного Вэнса по плечу и направился к выходу.

— Звони, Ричи. Это твой единственный шанс.

Дверь закрылась. Ричард остался один на один с визиткой.

Вэнс стоял неподвижно минуту. Потом две.

Его мозг, привыкший решать сложные логистические задачи, уже работал на полных оборотах, игнорируя боль и страх.

ДЕНЬГИ! ОЧЕНЬ МНОГО ДЕНЕГ! Собрать за двое суток. В физическом виде.

Это вызов. Самый большой вызов в его жизни.

Он подошел к столу. Взял визитку. Черный прямоугольник. На одной стороне — тисненый золотом символ: глаз, вписанный в пирамиду. На другой — номер телефона. Никакого кода страны. Спутниковый?

Он нажал кнопку вызова.

Гудки шли долго.

— Да? — голос на том конце был странным. Глухим, словно пропущенным через модулятор.

— Это Ричард Вэнс. Я от Лисандера.

— Мы ждали, мистер Вэнс.

— Мне нужна помощь.

— Мы знаем. Цена — один миллиард долларов.

Вэнс едва не выронил телефон.

— Сколько?!

— Миллиард. У вас есть ровно 48 часов. Сбор — Париж, аэропорт Ле Бурже, Терминал 3 бизнес-авиации. Я встречу вас лично.

— Кто "я"?

— Можете называть меня Референт. Теперь по условиям. Слушайте внимательно, я не повторяю. Мы не принимаем безнал, криптовалюту или долговые расписки. Только физические активы. И они все должны быть неучтенными IRS.

— Что именно? — Вэнс включил громкую связь, схватил ручку.

— Наличные: только "синие" доллары нового образца, евро, швейцарский франк. Купюры должны быть банковскими, неразрезанными или в вакууме. Никаких мятых, меченых или старых денег. Мы берем только "пресс".

— Дальше.

— Металлы: Золото — слитки LBMA, "четыре девятки". Платина — в слитках или инвестиционных монетах "Платиновый Орел" или "Кленовый Лист". Палладий — только в гранулах промышленной чистоты.

— Камни?

— Бриллианты — только D-F color, IF-VVS1 clarity. От пяти карат. Сертификаты GIA обязательны. Цветные инвестиционные камни: бирманские "голубиная кровь" (Pigeon Blood) рубины, кашмирские сапфиры, колумбийские изумруды "Muzo Green" без пропитки маслом. Александриты — только уральские, с реверсом 100%.

— Искусство?

— Музейный уровень. Импрессионисты, старые голландцы, ранний авангард. Мы принимаем раритеты. "Голубой период" Пикассо, яйца Фаберже (императорская серия), рукописи да Винчи. Провенанс должен быть железобетонным. Никаких "чердачных находок".

— Это безумие... — прошептал Вэнс. — Где я достану Фаберже за двое суток? И главное — что я получу за этот миллиард?

— Мы вылечим Вас полностью от всех болезней и омолодим ровно на один год — голос в трубке был сухим, как пепел.

— Год?! Миллиард за один год?! А какие гарантии?

— Гарантии вы можете получить в банке, мистер Вэнс. У нас вы получите факт. Или не получите ничего. Время пошло.

Связь оборвалась.

Вэнс медленно опустил руку. Миллиард. За 48 часов. Физическими активами.

Он нажал кнопку селектора.

— Маргарет? Код черный. Буди юристов. Мы начинаем распродажу. Всё, что можно превратить в кэш. Сейчас же.

— Мистер Вэнс? Что случилось? — голос секретарши был сонным.

— Слушай внимательно. Бери ручку. Пиши.

Он глубоко вдохнул. Адреналин бил в кровь.

— Объявляй "Код Черный" по холдингу. Поднимай начальника службы безопасности, финансового директора, главу юридического отдела. Всех, кто может двигать деньги быстро и тихо.

— Но, сэр... сейчас ночь...

— Мне плевать! Если кто-то не возьмет трубку — он уволен. Сбор у меня в пентхаусе через час.

Он начал ходить по комнате. Боль в боку не ушла, но он её игнорировал.

— Дальше. Свяжись с Картером. С тем типом, который решал вопросы с алмазами в Антверпене. Найди его, даже если он в аду. Он мне нужен здесь к утру.

— Четыреста двадцать миллионов наличными. Это две с половиной тонны бумаги, — сказал Вэнс.

— Две с половиной тонны? — переспросила Маргарет. Голос дрожал.

— Именно. Мне нужны броневики, Маргарет. Не кейсы, а грузовые паллеты. Это двадцать пять тысяч пачек. Логистика уровня военной операции. Звони послу Сан-Марино. Или кто там у нас сейчас на зарплате в Париже? Мне нужен дипломатический коридор. Груз не должен проходить досмотр. Оформи как гуманитарную помощь или диппочту. Плати любые деньги, но, чтобы таможня даже не дышала в сторону нашего трапа. Миллионов десять на "смазку" должно хватить.

— Маргарет! — Вэнс остановился у окна. Город внизу сиял огнями. Его город. Его охотничьи угодья. — Закончился закон. Начинается выживание. Делай, что я говорю.

— Да, сэр.

— И еще. Гольфстрим не потянет. Золото и бумага — восемь тонн. Плюс мы с семьей и охрана. Бизнес-джет просто не взлетит с такой гирей. Готовьте Боинг BBJ. Тот, который мы переоборудовали для азиатских турне.

— Он в ангаре на техобслуживании...

— Выкатывайте! Закидай механиков деньгами, но, чтобы борт был готов к вечеру. Заправка под завязку. Полетный план до Парижа. Вылет... как только мы загрузимся.

— Мы летим в командировку?

— Типа того, Маргарет.

Он повесил трубку.

Вэнс подошел к сейфу, скрытому за панелью из красного дерева. Приложил палец. Сканер пискнул. Дверца открылась.

Там лежали пачки наличных, пистолет, паспорт. И шкатулка с фамильными драгоценностями Хелен.

Он открыл шкатулку. Бриллиантовое колье сверкнуло в свете ламп. Подарок на десятую годовщину. Полмиллиона долларов.

Капля в море. Ему нужно две тысячи таких колье.

Почему не продать акции? "Вэнс Индастриз" стоит миллиарды.

Нет. Это сразу заметят. Комиссия по ценным бумагам заморозит счета при первой же крупной транзакции. А Шаман требует активы вне системы. Черный, невидимый капитал.

Вэнс захлопнул шкатулку.

Двести пятьдесят миллионов в камнях. Двести пятьдесят в золоте. Двести пятьдесят в кэше. Двести пятьдесят в искусстве.

Он вспомнил "Ван Гога", который должен был выставляться на Сотбис.

Вэнс посмотрел на тубус с Ван Гогом. Надеюсь, ты стоишь своих денег, голландец.

Он налил себе еще виски. На этот раз выпил медленно, смакуя каждый глоток. Боль в печени ответила тупым толчком.

— Терпи, сука, — сказал он своему органу. — Скоро я тебя заменю.

Он чувствовал себя живым. Впервые за месяц. Страх исчез. Осталась только цель.

И цена.

Миллиард долларов за жизнь.