Временные трудности или вынужденный брак

— Ты выходишь замуж.

Тихие, но решительные слова отца прозвучали как приговор. Меня бросило в жар от нахлынувших эмоций, но здравый рассудок помог сдержаться и не перейти на крик. В упор глядя на родителя, я процедила сквозь сжатые зубы:

— Ты...ты сейчас пошутил?

Не осмеливаясь смотреть мне в глаза, отец подошёл к окну и стал делать вид, что его что-то неожиданно заинтересовало: какая-то точка, призрачная грязь на начищенном стекле, что в моменте оказалась важнее меня.

О нет, я не позволю меня в очередной раз игнорировать, особенно сейчас, когда решается моё будущее.

— Ну уж нет! — я настойчиво потребовала объяснений, ударив ладонью по столу. — Не смей отворачиваться от меня! Сейчас же объясни, что это значит!

Плечи отца бессильно упали, но он так и не повернулся. Медленно и тяжело выдохнув он произнёс:

— Что ты от меня хочешь? Я сказал, как есть. У фразы “выходишь замуж” нет иного значения.

— Но как? Почему?! Зачем?! — град предсказуемых вопросов сам вырвался из меня.

— Так надо. Тебе просто необходимо смириться с этим. Всё уже решено.

Потупившись, я сверлила взглядом седеющий затылок отца, не веря в то, что слышу.

— Кем решено?!

— Мною и твоим будущим мужем, — как-то обречённо прохрипел он.

— Будущим мужем?! Папа, ты в своём уме?! А меня спросить вы не забыли?! Может ты позабыл, но за окном 21-й век и договорные браки давно в прошлом, — внезапная мысль привела меня в чувства. Я быстро заморгала и выпрямилась, как струна, — и вообще, кто… кто этот человек, которому ты меня пытаешься спихнуть?!

Папа бросил на меня через плечо озадаченный взгляд. В его выцветших, усталых глазах промелькнуло раскаяние.

— Никто тебя не "впихивает", как ты выразилась. Просто я решил позаботиться о твоём будущем.

Внезапная догадка болью отозвалась в сердце. Да так, что на мгновение перехватило дыхание.

— Ты продал меня?

Кажется, последняя отчаянная фраза, оказалось для него последней каплей. Наконец, папа обернулся и даже сделал шаг в мою сторону, но потом остановился, нервно растирая ладонь большим пальцем право руки. Ему было трудно говорить, но и мне не менее трудно выслушивать.

— Нет, Шарлотта, не говори так. Не продал,... но у меня не было другого выбора. В противном случае, мы бы просто оказались на улице.

Кажется, теперь я начинаю понимать суть разговора, но всё же должна услышать всё от него и может тогда вместе мы найдём более здравое решение проблемы.

— Папа, ответь честно… Что происходит?

Я с тревогой наблюдала, как побледнело и осунулось лицо человека, который всегда защищал меня и оберегал, несмотря на трудности и постоянную занятость. Но, кажется, этому пришёл конец.

Нервно потирая шею, папа пролепетал:

— Я банкрот, Шарлотта. И в конце этой недели мы потеряем дом и окажемся на улице.

Ноги мои мгновенно налились свинцом, пульс участился, кровь мощным потоком прильнула к голове. Я давно догадывалась, что дела у нашей семьи идут не важно, но чтобы настолько…

— Но почему?! — я пыталась понять, что и когда пошло не так. Джон Нилсон, мой отец, был весьма преуспевающим бизнесменом и наша маленькая семья никогда не испытывала нужды в финансах.

По всей видимости, заметив непонимание в моих глазах, папа продолжил:

— Я всё поставил на кон и решил пойти на риск. В случае успеха, я бы удвоил свои акты, но в конечном итоге, ошибся и всё потерял. Акции фирмы обвалились и я погряз в долгах.

Мой мозг отказывался всё это понимать. Я просто не могла поверить, что только вчера у нас было всё: фирма, деньги, дом. А сегодня мы оказались ни с чем.

— И ты хочешь исправить ситуацию, продав меня за кругленькую сумму? — я уставилась на папу, в надежде услышать обратное, но увы… вместо слов утешения, и того, что всё это было глупой шуткой, он внезапно взорвался, ударив кулаком по столу, от чего я невольно дёрнулась.

— Чёрт побери, Шарлотта, — рявкнул он, — я столько сделал для этой проклятой семьи! Не спал ночами, похоронил свои мечты и личную жизнь, пережил столько унижений, пресмыкаясь перед партнёрами! Можешь хоть раз не думать только о себе?!

— О себе?! — мои губы задрожали от обиды. Несправедливые обвинения отца задели меня за живое и голос мой дрогнул. — По-твоему, жить и спать до смерти с чужим мне человеком, это мелочь?! Неужели ты и впрямь сейчас назвал меня эгоисткой?!

Наконец, моя вспышка гнева, привела отца немного в чувства. Гулко вздохнув, он медленно опустился в кресло, стоящее возле письменного стола, где всегда царил легкий хаос из нагромождённых документов и папок.

Опустив голову и накрыв затылок руками, он выглядел таким беспомощным и разбитым, что сердце моё сдалось и на миг я позабыла о своём плачевном положении.

— Прости, милая,... но я в отчаянии. Если ты не выйдешь за него, то это конец. Я не знаю, что ещё могу сделать…

“Выйдешь за него”, — эхом отозвалось у меня в голове. Я поняла, что так и не получила ответ на вопрос о том, кто был избран мне в “мужья”. Хотелось закрыть глаза и подождать, пока меня кто-то разбудит. Но, к сожалению, такова была моя жестокая реальность, поэтому, крепко сжимая кулаки, я повторила:

— Кто он? За кого ты хочешь меня выдать?

— Кристиан Келли, — подавленный голос главы семейства достиг моего сознания.

— Что?! Келли?! — я с ужасом вспомнила того, о ком говорил сидящий напротив мужчина. — Нет, папа! Ты не можешь так со мной поступить!

Кристиан Келли был весьма известным, преуспевающим банкиром, умело распоряжающимся немалыми активами, но я с трудом воссоздавала в памяти его лицо. Ничего конкретного, только твёрдый металлический блеск в глазах и седеющие виски.

— Почему ты так остро реагируешь? Что с ним не так? — папа искренне не понимал моего шока.

— Ты шутишь?! Правда не понимаешь? Он же старик!

Да, я не помнила его лица, но то, что он далеко не молод тут же всплыло из глубины сознания.

Папа недовольно поморщился и покачал головой.

— Не преувеличивай, он моложе меня.

— Моложе? Сколько ему? 45? 50? 60?

Кажется, папа даже оскорбился на моё резкое замечание. Недовольно поджав губы, он строго спросил:

— И сколько, по-твоему, мне лет?!

— Ну, может я немного и утрировала.

— Чарли, ему всего 43 года.

— А мне 19! Папа! 19! Он в отцы мне годится!

Но, кажется, мои слова не слишком впечатлили упрямого родителя, потому что он с энтузиазмом принялся расхваливать человека, которого выбрал мне в мужья.

— Он сдержан, привлекателен и отлично выглядит на свой возраст.

— Да плевать мне на то, как он выглядит! Я не стану выходить за него!

Градус напряжения между нами достиг максимума и казалось, что ещё минута и полетят искры. Судя по тому, как быстро менялось настроение Джона, он был на пределе. Воспалённые нервы сдали и он взорвался, обрушивая на меня всю горечь своих переживаний и обид. Отец подскочил с места и закричал на меня не своим голосом, пнув ногой стол:

— Я хотел по-хорошему, Шарлотта! Хотел уговорить Кристиана, чтобы он не торопился со свадьбой. Думал, что вы сможете пообщаться и привыкнуть друг к другу, но теперь ничего делать не стану! В конце недели состоится ваша свадьба! И до этого момента ты будешь сидеть под замком, чтобы не вздумала бежать! Нравится тебе это или нет!

Я беспомощно моргала, не узнавая собственного отца. Была настолько шокирована, что даже не почувствовала, как по щекам потекли слёзы.

— Как ты мог? — едва смогла выдавить из себя. Плотный ком горьких рыданий мешал говорить.

Прикрыв лицо руками, я выбежала из кабинета, не желая больше никого видеть.

Сегодня отец потерял деньги, а я семью и надежду на счастье.

Время до рокового дня пронеслось неумолимо быстро. Я с ужасом просыпалась по утрам, мысленно прощаясь со своей так несправедливо отнятой свободой.

За всё это время отец ни разу не приходил и не пытался со мной поговорить. Его сестра приносила еду и уходила, не проронив ни единого слова. Отношение как к заключённой больно давило на меня, но может, это было и к лучшему. Всё равно мне нечего сказать отцу, а с тёткой я никогда не была близка.

Приняв душ, обмотала вокруг груди полотенце и вышла из ванной. Я с тоской посмотрела на белое платье, аккуратно разложенное на кровати, и осознала, что моя жизнь окончена. Все надежды и мечты рухнули в одночасье, и теперь меня не ждёт ничего, кроме жалкого существования в качестве жены ненавистного мне мужчины, от одной мысли о котором меня бросало в нервную дрожь. Хотя, признаться, “подарок” жениха оказался весьма достойным. О таком платье могла мечтать любая невеста. Лёгкая, полупрозрачная ткань водопадом струилась вокруг узкой шелковой юбки, доходящей до пола. Но главным украшение наряда был открытый корсет с V-образным вырезом. По бокам красовались полупрозрачные вставки, а на груди ровная шелковая сборка с тонкой, едва заметной вышивкой ручной работы. Классическая, роскошная элегантность дизайнерского платья просто покорила моё сердце, от чего настроение было чуть менее паршивое.

За спиной раздался нетерпеливый стук в дверь, который означал, что мне стоит поторопиться. Буркнув, что скоро выйду, я облачилась в наряд невесты и покрутилась перед зеркалом.

— А ведь это мог быть один из самых счастливых дней моей жизни, но увы.

Без лишней скромности я подумала, что из меня получилась прекрасная невеста. Дорогое платье подчеркнуло стройность фигуры, приподняв немного налитую грудь. Длинные, светлые локоны, которые я решила оставить распущенными, ниспадали на открытые плечи. Даже не вериться, что когда-то меня посещала безумная идея закрасить чистый от природы блонд черной краской.

Я отказалась от услуг визажиста и сама сделала лёгкий макияж, что оказалось очень удачным решением. Отсутствие ярких цветов на лице не отвлекало от сочного зелёного оттенка мои глаз.

Глядя на своё отражение в зеркале, я даже улыбнулась, но потом вспомнила о предстоящем “торжестве” и уголки губ вновь опустились.

Решив больше не думать ни о чём, я подошла к двери и, переведя дух, повернула ручку. Наконец, она оказалась незаперта, но радости это не вызвало. Я была даже согласна пережить какое-нибудь стихийное бедствие, лишь бы сорвалась церемония.

На улице меня ожидало черное авто с молчаливым, угрюмым водителем, который слишком быстро доставил меня до церкви.

Звон колоколов резанул чувствительный слух и я нервно сжала руки в замок. Опустив голову, закрыла глаза и попыталась успокоиться, но предательские слёзы упали на прозрачные верхние юбки. Капля мгновенно разошлась по ткани и растаяла у меня на глазах, как и надежды на счастливый брак с любимым человеком. И пусть его пока не было, хотя… теперь уже и не будет.

— Приехали, мисс, — раздался низкий, хрипловатый голос безымянного водителя, когда дверь авто отворилась. Мужчина помог мне выйти и кивком указал на высокие, массивные двери из тёмного дерева, за которыми слышались приглушённый голоса гостей.

— Вы забыли цветы, — мужчина подобрал на сидении аккуратный, нежно-розовый букет и передал его мне. Я благодарно улыбнулась и поблагодарила, скрыв тот факт, что намерено оставила его в машине. Может, надеялась, что будет повод вернуться, а может из-за простого каприза.

Собравшись с мыслями, я переступила порог и в ту же секунду гомон гостей стих, а нежные, тонкое голоса детского хора эхом разнеслись по длинному залу. Помещение было наполнено светом и тонким ароматом ладана с примесью лёгкой гари догорающих свечей. Цветные фрески сияли под потолком, а в центре у алтаря светился сложный, замысловатый витраж, переливающийся всевозможными цветами. Солнечные лучи, проникающие сквозь него, оживляли светлый и печальный лик Девы Марии, от чего замирала душа у всякого, кто осмеливался взглянуть в её глаза.

Опустив голову я пошла вперед, чувствуя, как тошнота от волнения подкатывает к горлу.

Впереди, у алтаря, стоял он, мужчина, что вот-вот станет моим мужем, и я не сдержалась. Украдкой взглянула на него из-под опущенных ресниц. Он был выше моего отца на целую голову, да и плечи его были шире и крепче. Крупный подбородок, затемнённый густой щетиной, определённо свидетельствовал об упрямости характера, а тёмные, опущенные брови отражали дурное расположение духа. Кажется, он так же был не в восторге от всего происходящего, но пытался скрыть это за маской безразличия. Меня напугало суровое выражение и недовольство, мерцающее в холодных, металлических глазах.

Возможно, женщины соответствующего возраста могли находить его даже привлекательным, но я сейчас могла думать лишь о том, что хотела развернуться и сбежать… Однако, несмотря на всю боль предательства, всё же я не могла так поступить с отцом, потому что любила его.

Я шла медленно, пытаясь оттянуть неизбежное, но это не помогло. Вскоре проход кончился и я оказалась у алтаря.

Мужчина в белом фраке одарил меня холодным взглядом, но всё же смог выдавить из себя подобие сдержанной улыбки. Мороз пробежал вдоль моего позвоночника, но здравый смысл подсказал, как действовать дальше. На моих губах заиграла кривая, даже немного нервная, ответная улыбка, но и этого оказалось достаточно, чтобы суровый взгляд будущего мужа смягчился. Внезапно исчез убийственный блеск во взгляде и мне даже показалось, что он сожалеет о том, что всё так случилось. Словно мы вдвоём стали невольными заложниками непростого и безвыходного положения. Но, если со мной всё понятно, то какая причина у него? Что могло произойти, что зрелому, состоявшемуся мужчине пришлось взять в жёны незнакомую девушку, которая могла спокойно сойти за его дочь?

“Может, он не такой уж и плохой,… — промелькнула безумная идея в моего голове, — но несмотря на это он слишком стар… Мне никогда не нравились мужчины старше и я уверена, что никогда не смогу полюбить этого человека…”

Поток моих бесконечный мысленных стенаний прервал сильный, пробирающий до дрожи голос пастора. Он затянул длинную, проникновенную молитву, но у меня никак не получалось сосредоточиться на её смысле. Присутствие мужчины, о котором я его знала, сильно отвлекало и сбивало с толку.

Кое-как мне удалось выстоять всю церемонию и вот, наконец, громогласный голос священнослужителя разнёс по залу фразу: "Готова ли ты, Шарлотта Нилсон, ...взять в мужья Кристиана Келли». Все присутствующие замерли в ожидании, а отец, вообще, казалось, перестал дышать.

Дрожа всем телом, я посмотрела на него, потом перевела взгляд на Кристиана и задалась вопросом могу ли попытаться хоть что-то изменить? Но ответа не было, а пастор выразительно приподнял брови, торопя меня.

Я больно прикусила нижнюю губу и, подавляя в себе очередной приступ рыданий, тихо ответила дрожащим голосом:

— Да, согласна.

Я совершенно уверена, что моё мнение, как и раньше, никого не интересовало и всё происходящее было лишь формальностью.

— Я согласна, — обречённо повторила я, незаметно смахивая с лица сорвавшуюся слезу.

После моих слов я впервые услышала голос Кристиана Келли. Он так же, как и я ответил перед лицом Господа, что берет меня в жёны.

Ещё несколько минут и церемония была окончена.

Отныне я стала миссис Келли. Только будущего рядом с Кристианом Келли я не видела.