Время чудовищ

Огромные золоченые часы на одной из высоких, устремленных шпилями ввысь башен замка из угрюмого серого кирпича пробили полночь, приглушенно, но отчетливо ударив в надтреснутый колокол. Тихий шелест, вторивший звуку, тревожащей колдовской волной пробежал меж крон кривых, изуродованных деревьев, будто передавая весть кому-то неведомому, скрывшемуся средь густых теней под лунным ликом.

Это было не впервые, и даже не первую сотню лет это повторялось, так что единственному разумному обитателю глухих лесов прошедший день показался лишь каплей в море, одинокой травинкой в бескрайнем иссохшем поле, еще одной звездой на небосклоне и песчинкой в жарких пустынях далеко к югу.

Элрик снова не спал. Не мог уснуть, не хотел даже вставать с привычного места в библиотеке. Громоздкие дубовые стеллажи, как угрюмые стражи, толпились в обширном зале, взирая на своего одинокого хозяина и будто ожидая дальнейших приказаний, но мужчина лишь вздыхал. Медленно и слепо перелистнув очередную пожелтевшую страницу, он смежил отяжелевшие веки и лениво наблюдал за неспешным движением огня в камине.

Книги его больше не развлекали, за годы в замке он выучил их уже наизусть и каждую мог пересказать, дословно повторив выцветшие чернильные строки и блеклые иллюстрации. Все знания прежних лет давно осели в голове и время от времени переливались из пустого в порожнее в бесцельных попытках спорить с самим собой, доказывая очевиднейшие истины, о которых он был наслышан едва ли не с детства.

Иногда, во время подобных разговоров, он вспоминал отца, чтобы не было так одиноко рассуждать, но тот всегда давал один и тот же совет: держись подальше от внешнего мира, опасайся людей, они коварны, и им нельзя доверять. Неважно, что происходит снаружи, важно, чтобы он оставался под защитой холодных, но родных стен.

Влажные поленья, скованные закоптившейся чугунной решеткой, звонко щелкнули и словно бы тяжело вздохнули вместо хозяина замка. Небольшой уголек, стрельнувший прямо на ковёр, угрожающе зашипел, словно малый дракон. Элрик, проследив за побегом, выгнул бровь и, нагнувшись к камину, голой рукой подхватил раскаленную щепку, отправив ее обратно в огонь. Смуглые пальцы южного аристократа покрылись контрастной мелкой чешуей, выплавленной черненым серебром.

Шорох уголька вдруг сопроводил иной звук, нечеловеческий слух уловил шум на улице: едва слышимый звон металлических ворот прямо перед заросшим, никому не нужным выходом.

Растерянно замерев, мужчина задумчиво растер следы гари на руках, не до конца веря, что ему не показался чужой стук. На мгновение всё затихло, и даже поленья будто пристыженно умолкли, не решаясь нарушить покой библиотеки, но тут отголоски ударов по ограде послышались вновь. Элрик решительно поднялся на ноги и широким быстрым шагом направился к выходу из своих владений.

— Эй! Есть кто дома?! Помогите, прошу вас!

Крича во все горло и цепляясь за проржавевшие прутья ворот, у конца подъездной дорожки стояла девушка в простом домашнем платье и огромных, разношенных сапогах на босу ногу. Ее неестественно белая кожа ярко выделялась среди окружающей темноты, а в середине ночи холодной осенью казалась чуть ли не синей.

— Господин, мне кажется, тут кто-то есть!

Голос незнакомки резко стих. Едва не подлетев к ней, Элрик наконец-то достиг ворот и смог заметить, что девушка испуганно смотрит куда-то в лес. Приглядевшись внимательнее, он различил на краю опушки двух крупных черных волков с красными глазами. Звери пригибались к палой листве, оскалив пасти, но не торопились нападать.

— Иди сюда.

Осторожно скрипнув ограждением, мужчина крепко схватил тонкую кисть и дернул к себе незнакомку, закрывая за ней дверь. В груди предупреждающе разгорелся огонь, Элрик готов был ударить по волкам первым, но они словно сознательно не желали вступать в бой. Стоило девушке оказаться в безопасности, как звери, будто заколдованные, расслабились и юркнули в сплетенные ветви чащи.

— Спасибо.

Плачущий голос десятком мелких игл пробежал по сердцу Элрика, отдаваясь легкой дрожью в теле. Замерзшие пальцы девицы вцепились в ткань рубашки. Снежно-белые ресницы прятали подступающие слёзы, а бесцветные локоны скользнули по плечам. Незнакомка показалась то ли привидением, то ли утопленницей, случайно попавшей в беду, слабой и напуганной настолько, что едва стояла на ногах. Мужчине ничего не оставалось, кроме как попробовать успокоить свою гостью, аккуратными прикосновениями погладив ее по голове.

— Не бойся, здесь тебе ничто не угрожает, но ты, я вижу, совсем продрогла. Идем внутрь, я позволю тебе согреться у камина.

Дождавшись легкого кивка, Элрик приобнял девушку за плечи и не спеша повел по широкой дорожке до дома. При свете свечей в просторной гостиной он усадил находку в глубокое кресло и выдал ей свой любимый, пусть и побитый временем, шерстяной плед.

— Как тебя зовут?

— Ребекка.

— Откуда ты взялась, Ребекка?

Пухлые чувственные губы поджались, будто она не хотела говорить об этом. Взгляд не понимался от пола, то ли стыдясь, то ли смущаясь. Мужские, не по размеру большие ботинки звучно шаркнули по дорогому, ручной работы ковру. Элрик присел перед девушкой, стараясь посмотреть в ее глаза, и чуть коснулся обуви.

— Ты позволишь снять их? Можешь пересесть ближе к огню.

Ответом ему послужили кивок и тихое урчание живота. Незнакомка неловко втянула голову, сильнее скрываясь за покрывалом.

— Если ты хочешь есть, то я сейчас что-нибудь придумаю. У меня в запасах должно было что-то остаться.

— Извините.

— Не за что извиняться. Ты моя гостья, я обязан достойно тебя встретить и приютить, таковы правила.

— Не слышала, чтобы их действительно кто-то придерживался.

— Я старомоден.

Мягко придерживая ножку Ребекки, Элрик осторожно снял с нее сапоги. Фарфорово-кукольные пальчики оказались в его ладони, нежная, чуть покрасневшая кожа льнула к рукам, словно шелк. Засмотревшись, он едва не позволил себе приподнять мешающий подол, чтобы изучить бледные бедра гостьи. Давным-давно Элрик жил отшельником и уже почти забыл, каково ощущать тепло женского тела. Скука, одиночество и застарелая тоска туманили сознание, нашептывая о том, что он в праве не сдерживаться, не кормить и не лелеять девушку, сразу попросив, взыскав плату за ночлег. Лишь остатки манер, вбиваемых в детстве учителями и родителями, заставляли его соблюсти хоть какие-то приличия.

Так бы и съел эту красоту.

— А как вас зовут?

— Элрик.

— Вы очень любезны, Элрик.

Отпустив гостью, мужчина добродушно улыбнулся и к собственному удовольствию получил улыбку в ответ. Ребекка словно оттаяла благодаря мимолетной ласке и, расслабившись, позволила себе порадоваться спасению. Милые ямочки на щеках привлекли жадное внимание, светло-серые яркие глаза едва не блестели при взгляде на хозяина замка.

— Пройдемте за мной на кухню. Слуг дома нет, так что я вынужден помочь вам сам.

— Если несложно.

— Ничуть.

В конце концов, если совсем чуть-чуть потерпеть, он получит свою плату за все старания. Едва ли дева откажется от сна в хозяйской спальне среди такой роскоши, что она и за всю жизнь не соберет.

Взяв ее прохладную ладонь в свою, Элрик потянул девушку за собой в многочисленные коридоры обители, что он за десятилетия домоседства выучил так подробно, что мог бы пройти вслепую.

На мрачных каменных стенах висели огромные яркие гобелены и шкуры давно убитых медведей. Бра в виде темных бронзовых лилий освещали путь негаснущими, околдованными свечами. Узкие окна-бойницы мелькали в длинных коридорах. Обширные витражи из цветастого стекла складывались в рисунки цветов, звезд и солнц, пляшущих в своем удивительном ритме, обещая украсить днем любой зал. С искусных полотен неизвестных художников на гостью уставились древние родственники Элрика и соратники из ближайшего круга семьи.

На мгновение задержавшись у одного из самых свежих портретов, Ребекка невежливо прыснула, со смехом глядя на серьезного, чуть высокомерного мужчину, заключенного в тяжелую золоченую раму.

— Ну и воротник.

— Это жабо.

— Жаба?

Разочарованный вздох сорвался с губ Элрика сам собой. Что еще он хотел услышать от деревенщины? Едва ли она представляет, что такое мода аристократов, и уж тем более элементарные манеры в высшем обществе. Одарив гостью снисходительным взглядом, он дождался, пока она стушуется и опустит голову.

— Так одевались полторы сотни лет назад, отец заказал этот портрет, когда был молод.

— Отец? А он тоже здесь?

— Конечно нет, он умер одним из первых, когда людская королева решила, что имеет право отбирать драконьи сердца и кровь ради продления собственной жизни и могущества.

Вцепившись в руку мужчины, дева виновато поклонилась, позволив ему вдоволь любоваться искренним раскаянием.

— П-простите, я не знала.

— Ничего. По человеческим меркам это было уже очень давно.

— Я думала, что драконы остались лишь в сказках.

— Как видишь, мы неплохо скрываемся, хотя ближайшая деревня не так уж далеко. Магия стережет этот замок, поддерживает его и оберегает от непогоды. Небольшой семьей, а то и вовсе одному, здесь можно прожить хоть тысячу лет.

— А еда?

— Драконам она не слишком нужна, если не нужно обращаться, но кое-какие запасы есть на всякий случай. Конечно, тоже защищенные от порчи.

Послушно покивав, Ребекка вновь поджала губы. Светлая, выбеленная прядь упала на ее лицо, и Элрик не без удовольствия коснулся волос, осторожно заправив их за девичье ушко. Какая же хорошенькая гостья, а какая понятливая, просто загляденье.

— Откуда ты пришла ко мне, Ребекка?

— Я не могу сказать…

— Не можешь?

— Вдруг вы отправите меня назад.

— Не среди ночи, но утром, может быть.

Если успею наиграться. Хотя за столько лет одиночества и месяца не хватит для утех, но едва ли с этим справится деревенская девица. Пальцы потянулись к чуть порозовевшей щеке и, очертив скулу, спустились к подбородку, вынуждая Ребекку поднял глаза и посмотреть прямо на дракона.

— Я открою ворота для тебя, когда пожелаешь. После ужина или через неделю, всё равно.

— Спасибо.

Рано меня благодарить, Ребекка, рано.

Элрик довольно улыбнулся и продолжил путь к кухне. Слуг в замке не было уже очень давно, но дракон еще помнил, что и где лежит. Эту часть своих владений он посещал относительно часто. Приятно было хотя бы раз в полгода сготовить что-то из старых, полюбившихся блюд в память о прошлых счастливых днях с семьей, когда в каменных стенах царило оживление, вино лилось рекой, а матушка украшала живыми цветами гостиную и двор в преддверии каждого праздника.

— Вяленое мясо и сыр тебя устроят?

— Вполне.

— Немного вина?

— Ой, с удовольствием!

— Смотри, пей вдумчиво, едва ли пробовала что-то настолько дорогое.

Достав все продукты из околдованного ледника, Элрик нарезал мясо и сыр на ломтики, а затем наполнил старый бокал из толстого стекла рубиновым вином с ароматом лета, спелой вишни и карамели. Весь ужин разместился на высоком дубовом столе для слуг, но Ребекка явно не была против такого простого приема. Дракон и сам уже забыл, когда в последний раз доставал из закромов серебряные столовые приборы и посуду из костяного фарфора для пышных обедов в столовой.

Тонкие пальцы гостьи свернули рулетом нехитрый ужин и отправили его в рот. Свободная рука тут же потянулась к бокалу.

— Это так вкусно, ни разу не ела ничего подобного.

— И чем же тебя кормили ранее?

— Кашей на воде и изредка отварным мясом.

Покачав головой, Элрик проследил, как торопливо и жадно Ребекка съела еще несколько кусочков. Любой другой девушке он тут же сделал бы замечание и попросил не торопиться и не наедаться, но эту стало будто бы жаль. Потянувшись к разделочной доске, дракон собрался нарезать еще больше мяса и сыра, но с улицы неожиданно раздался новый шум. Замерев, Элрик постарался различить рычание волков, уже виденных сегодня, но вместо них послышалось мерное постукивание по воротам и неразборчивые слова.

— Два гостя за одну ночь после стольких лет одиночества.

Закашлявшись при очередном глотке вина, Ребекка прикрыла ладонью рот и подскочила с места.

— Только не говорите, что я здесь, не выдавайте меня.

— Тебя кто-то ищет?

Испуганно вздрогнув, девушка отрицательно замотала головой, словно действительно надеясь обмануть дракона. Поняв, что убедить его не выйдет, она вновь смутилась под насмешливым взглядом Элрика и, обогнув стол, подошла вплотную, вновь вцепившись в батистовую ткань рубашки. Глаза Ребекки, подобные полным лунам, смотрели жалостливо, с мольбой, словно он вмиг стал ее единственной надеждой.

— Господин, позвольте мне укрыться у вас. Я готова возместить любые хлопоты и еду. Умею я не так много, но буду работать, служить вам столько, сколько скажете, только не выгоняйте из дома, за порогом меня ждет жестокий человек и заточение.

— Советую тебе забрать свои слова назад, пока я не согласился. Ты не понимаешь, что предлагаешь мне.

— Понимаю.

Дракон цокнул языком и наклонился к бескровному лицу гостьи, по-хозяйски властно впиваясь в ее губы поцелуем, с каждым мгновением позволяя себе зайти всё дальше, проверяя, не пойдет ли дева на попятную. Прислуга в его замке давно не была нужна, и смысла в ней не было, любую служанку при уборке могло заменить простенькое заклинание, но та же магия не могла согреть постель или подарить немного ласки в долгие темные ночи. Элрик давно обдумывал небольшую прогулку до ближайшей деревни или по лесу в надежде найти себе пассию хотя бы на время, и Ребекка подходила на эту роль как нельзя кстати. Сжав девушку в объятьях, он нетерпеливо расцеловал тонкую шею. Свободная рука потянулась к подолу. Ненужная тряпка мешала ему стиснуть отросшими когтями мягкое нежное бедро. Сладчайший запах кожи гостьи туманил остатки разума подобно вину, длинный язык дракона скользнул по ключицам, будто собирая нектар с ее тела.

Так бы и съел ее, так бы и съел.

Но от ворот вновь послышался шум, кто-то упрямо бил по металлическим прутьям то ли палкой, то ли дорожным посохом.

Элрик клятвенно обещал себе засадить всю ограду и близлежащие леса терном и шиповником, чтобы никто кроме него не смог выйти из дома или войти в него.

— Г-господин…

Тихий голос Ребекки отвлек дракона, и, оставив последний поцелуй у трепещущего сердца девушки, он с сожалением отпустил ее, оправив задравшееся платье.

— Уберись, я сейчас вернусь.

Дождавшись кивка, Элрик проследил, как гостья на подгибающихся ногах возвращается к столу. Еще несколько секунд были потрачены на то, чтобы вернуть полностью человеческий вид рукам и части лица. Жар, разгоревшийся в груди, твердил о том, что вторым незваным гостем можно было и пренебречь или вовсе избавиться от глупца, явившегося в такой неудобный момент, но старая родительская выучка, разумная часть его сознания, напоминала, что встретить у ворот нужно каждого, ибо за личиной путешественника могут скрываться сами боги. Откажешь им, и быть беде.

Широким, стремительным шагом дракон вновь преодолел коридоры и залы дома, а за ними спустился по длинной лестнице крыльца к подъездной дороге, поросшей кустами роз. У ворот замка, как и ожидалось, замерла высокая темная фигура в черной мантии. Длинный витиеватый дорожный посох легко постукивал по ограде.

— Прошу прощения за столь поздний визит, господин…

— Прощаю, вам что-то нужно? Ночлег?

— Нет-нет, я не буду обременять вас своим присутствием, только задам вопрос. Вы не видели мою дочь? Невысокая, светленькая. Мы повздорили, и глупышка сбежала из дома.

Голос незнакомки был тихим, чуть трескучим, как бывает у стариков, но с пугающе приторной доброжелательностью. Не дрогнув, Элрик с уверенностью честно ответил:

— Нет. Вашу дочь я не видел.

Мало ли светленьких девушек на свете, я не у каждой спрашивал о матери. А уж через мои руки прошла далеко не одна.

— Кхм, может, вам знакомо имя Рапунцель.

— Ни разу не слышал его.

— Что ж, извините за отнятое время.

Беглый взгляд в темных провалах глазниц показался дракону неприязненным, но старуха не стала препираться. Вежливо поклонившись, она развернулась и направилась к краю леса, где из темноты уже глядели несколько пар красных угольков.

Самодовольно вздернув подбородком, Элрик мысленно похвалил себя за маленькую победу и большое приобретение. Если девица еще не успела испугаться и спрятаться в коридорах, то стоит поскорее ее навестить. Значительная часть ночи уже закончилась, а день неизбежно обещал хлопоты. Придется проверить остатки провизии и достать из старых сундуков наряды прежних жительниц дома, можно было бы конечно предложить девице ходить по замку нагишом, на радость хозяину, но в древнем жилище то тут, то там гуляли сквозняки.

Ступив за порог, дракон притворил двери и в замочной скважине щелкнул ключом.

Стоит припрятать его туда, где человеческий глаз не найдет.

За спиной послышался голос полный надежды.

— Вы прогнали ее?

— Незванную гостью? Да, спровадил. Она искала дочь, Рапунцель, а я не знаю никаких дочерей, только свою любовницу Ребекку.

Тихий вздох стал ответом для Элрика. Резко обернувшись, он поймал деву в объятья и вновь прижал к себе, больше не пытаясь сдерживаться. Смяв ее губы и выпустив язык, он не колеблясь разорвал когтями платье, чувствуя, как невинное девичье тело дрожит в его руках.

Съесть бы ее, впиться в нежную кожу зубами и бесконечно слизывать алые капли, пока Ребекка в сладострастии извивается подо мной.

— Элрик…

Стоило лишь на мгновение перевести дыхание, скользнуть поцелуем к шее, как девица, цепляясь за плечи дракона, всхлипнула, ощущая, как ее оставляют силы. Крупные нечеловеческие ладони подхватили упругие бедра, ноги Элрика едва двигались, но он заставил себя подняться к личной спальне. Только там кровать была достаточно большой, по его вкусу, чтобы не пришлось ловить Ребекку на краю.

Откинув ненужные одеяла, он положил деву на шелковую простыню и избавился от белья на ней. Грудь и живот расцветили новые красные отметины от легких укусов, дракон хотел было спуститься ниже, но его одежда стала вдруг отчаянно мала.

— Помоги мне…

Тихо зарычав от нетерпения, дракон с трудом заставил себя сдержаться и замереть, пока прохладные пальцы Ребекки с трудом расстегнули ворот рубашки, стянули ее с Элрика и послушно огладили его тело, словно желая согреться на горячей груди.

— Продолжай.

Он старался не выпускать пламя, но чувствовал, что дыхание стало заметно теплее. Склонившись к хрупким плечам, дракон едва прикоснулся к ним губами, наблюдая за тем, как кожа Ребекки покрывается мурашками, а дрожащие руки стараются справиться с поясом брюк.

В этом было нечто настолько порочное, что от похоти кружилась голова.

Едва Элрик ощутил, как последняя преграда пала, он склонился к девушке и, обхватив ее талию нечеловеческой рукой, подмял под себя, не в силах выдержать и мгновения промедления. Вклинившись между ее ног, он расслышал короткий вскрик и запоздало укорил себя за торопливость, стоило еще немного времени уделить ее ласкам, но накрывшее удовольствие смело все мысли «против». Всё, что он мог сейчас, это успокоить деву и, нашептывая ей слова любви, двигаться медленнее, свободной рукой потянувшись к полной груди.

Не прошло и минуты, как мимолетное напряжение отпустило Ребекку, и, поддавшись чувствам, она обрадовала Элрика сладким стоном. Бедра девушки крепко обхватили его талию, сильнее притягивая к себе.

Дракон едва не зарычал от нахлынувшей страсти и, отпуская контроль, набирал темп, расцеловывая покрасневшие щеки и будто медовую кожу ключиц. Томный, замутненный наслаждением взгляд девы был милее и дороже любой картины в замке. Склонившись к Ребекке, он заметил, как она приподнялась в ответ.

Тоже желает наградить меня лаской? Настолько я нравлюсь ей?

Сложно было представить, насколько хорошо было невинной девице, что она, еще ничего не зная, решила хотя бы поцеловать Элрика. Опухшие губы коснулись жилки на шее, ладонь легла на затылок. Довольно улыбнувшись, дракон лишь на мгновение замедлился, стараясь не мешать Ребекке, как вдруг нечто острое длинными хладными иглами впилось в его горло, жадно проникая в послушно подставленную оголенную плоть.

Съем, всего тебя съем.