Время для шалостей

— Госпожа? Госпожа, просыпайтесь, уже скоро прибудем… — мягкий голос служанки сопровождался осторожным прикосновением её руки к колену молодой девушки.

Она намеревалась едва заметно тряхнуть его, однако колесо кареты с глухим стуком налетело на камень, и экипаж качнуло в сторону. Витта, наклонившаяся к своей госпоже, едва удержалась на месте, схватившись за край сиденья, а деликатное потряхивание обернулось грубым рывком, и колено Аннет дёрнулось в сторону.

— Ну, Витта-а… — с сонным вздохом протянула девушка, ещё сильнее прижавшись лицом к маленькой подушке, которую последние часы не выпускала из объятий, надеясь урвать ещё хоть толику сна.

— Госпожа! Немедленно уберите подушку от лица, вы же испортите макияж! — служанка выпрямилась, аккуратно разгладив складки чёрной юбки, и устремила на девушку строгий взгляд голубых глаз. — И даже не пытайтесь упрашивать меня дать вам ещё немного времени на сон. Нужно привести в порядок волосы, припудрить носик и расправить платье. По приезде вы переоденетесь, но даже с дороги обязаны выглядеть безупречно. Госпожа Аннет, прошу, просыпайтесь!

— Да поняла я, поняла… — буркнула девушка и нехотя оторвала щёку от подушки,и, не сдержав зевка, прикрыла рот ладошкой.

Карета, обитая насыщенной тёмно-синей тканью с вышитым гербом рода, давила и утомляла. На третий день путешествия Аннет Истиль, девятнадцатилетняя наследница, буквально сходила с ума от скуки, пытаясь отвлечься то беседами с Виттой, то чтением, то сном. К счастью, её верная служанка неустанно следила за внешним видом госпожи. Густые чёрные локоны, ниспадавшие мягкими волнами на плечи и грудь, сохранили свой блеск, а следы усталости искусно маскировал тонкий слой косметики. Дорожное платье Аннет сменила уже дважды — и пусть они различались лишь цветом, свежесть ткани дарила желанное ощущение чистоты — редкую, но бесценную роскошь в пути.

Витта же, напротив, выглядела измотанной, хоть и старалась сохранять достоинство. На длинной чёрной юбке до щиколоток образовались неопрятные заломы, а подмышки и спина синей блузы предательски потемнели от пота. Ситуацию спасал лишь чёрный плащ, под которым ей удавалось скрыть следы долгой поездки во время кратких остановок. Белокурые волосы, собранные в тугой хвост и прикрытые синим платком, выбивались редкими прядями, выдавая усталость.

Аннет отложила подушечку на колени, расправила затёкшие плечи и потянулась, разминая шею. Сморгнув выступившие после зевка слёзы, девушка направила взор глубоких чёрных глаз на служанку. Витта, хоть и была старше всего на пару лет, успела стать не только верной помощницей, но и кем-то большим. Последние три года она выступала в роли незримого охранника и ни на шаг не отходила от своей госпожи. Отец Аннет даже разрешил поставить для служанки вторую кровать в спальне дочери, чтобы та не зачитывалась любовными романами до полуночи.

Экипаж снова тряхнуло на очередной выбоине, и Витте пришлось упереться руками в стены, чтобы усидеть на месте. Раздражённо стукнув кулаком по перегородке, отделяющей их от кучера, она нахмурилась и крикнула:

— Эй, там! Поосторожнее нельзя? Не тюки с картофелем везёшь! Ты… — последние слова она процедила почти беззвучно, лишь шевеля губами и сдерживая брань в присутствии госпожи.

Аннет опустила взгляд на своё тёмно-синее платье — скромное по меркам её гардероба — и попыталась спрятать улыбку, самовольно растянувшуюся на её пухлых алых губах.

— Госпожа… — Витта сузила глаза. — Девушке вашего положения не пристало знать такие выражения. И не вздумайте сказать, будто что-то смешное мелькнуло за окном.

— Ой, да брось, мне многое «не пристало» в моём возрасте и положении. К тому же здесь нет ни отца, ни матушки, чтобы в очередной раз упрекнуть за несовершенство моего воспитания, — отмахнулась Аннет, повернувшись к окну и чуть шире отодвинув занавеску, пытаясь рассмотреть хоть что-то за едущим рядом с экипажем стражником. — Сколько нам ещё ехать? Пейзаж за окном не менялся уже несколько часов. Мы уже приближаемся к поместью?

— К этому разговору мы ещё вернёмся. И не надейтесь, что я забуду, — сощурившись, Витта скрестила руки на груди и откинулась на жёсткую, несмотря на обивку, спинку сиденья. — Часа полтора, может быть, два.

— Ещё столько времени! — задёрнув плотную синюю, под цвет стен, занавеску, Аннет развернулась и наклонилась к служанке, уперев ладони в собственные колени. — Мы же успеем?

— И речи быть не может! — возмущённо воскликнула Витта, но тут же, совладав с собой, перешла на шёпот. — Аннет, госпожа, вы понимаете, о чём просите? Этот экипаж окружён стражей, впереди сидит кучер, кто-то может заглянуть…

— Витт, никто не посмеет заглянуть внутрь без моего дозволения. А звуки… Мы просто будем делать всё тихо. Очень-очень тихо, — шепнула она, и её пальцы легли на колено служанки, легонько поглаживая его через ткань.

— Я не думаю, что это хорошая… — начала Витта, но тонкие пальцы скользнули выше на бедро, всё ближе подбираясь к паху. — Это… очень плохая идея.

— Ну прошу…— Аннет приблизилась, её голос стал томным. — Я всего лишь хочу немного… расслабиться. Мы так долго ехали, подпрыгивали на этих кочках и камнях. А я бы предпочла попрыгать… на чём-то другом, — с лукавой улыбкой прошептала Аннет.

— Я порву все ваши любовные романы, когда вернёмся домой. Такие выражения…

—… не должна употреблять девушка моего статуса, — закончив уже заученную фразу, юная госпожа опустила длинные пальцы на пах служанки и прикусила нижнюю губу, предвкушая.

— Аннет! — шикнула Витта, поймав руку Госпожи, намереваясь отвести её в сторону.

Девушка всегда отличалась упрямством. Ещё в более юном возрасте она переворачивала поместье вверх дном, чтобы добиться желаемого, и ни родители, ни слуги не могли её переубедить. И тогда к ногам юной госпожи сыпались любые игрушки, сладости, фрукты, а в последнее время и книги. Вот и сейчас стоило Витте отвести её руку, как та с удвоенной решимостью вернула её на прежнее место, с ещё большим упорством сжимая чёрную ткань.

— Давай, тебе надо просто закрыть глаза и расслабиться. Никто не посмеет нас тревожить.

Медленно опустившись на пол экипажа, Аннет развела бедра служанки в стороны, удобно уместившись между ними, и подмяла под себя подол платья.

Пальцы свободной руки начали собирать полы длинной юбки, поднимая ткань всё выше, открывая сначала колени, затем гладкую кожу бёдер, пока, наконец, взору не предстало то, что таили под собой эти бесформенные тряпки.

— Витт… Он, в отличие от тебя, честный. И не против немного поразвлечься, прежде чем мы прибудем в поместье.

С улыбкой девушка прижалась губами к стволу аккуратного полуэрегированного члена. Она начала с нежных, едва ощутимых поцелуев, покрывая ими каждый доступный сантиметр. Пальцы слуги сжали собранный подол длинной юбки, побелев от напряжения, а лицо залило ярким румянцем. Глубоко вздохнув, Витт перевёл взгляд на сидевшую между ног госпожу, которая с неподдельным удовольствием ласкала его языком. Её губы скользнули ниже, и поцелуев удосужились округлые яички. Витт медленно выпустил из руки подол юбки и прикрыл рот ладонью, дабы заглушить рвущийся наружу стон. Сейчас ему необходимо было вести себя тихо, и он мог лишь смотреть на неё сверху вниз, отдаваясь воле госпожи. Аннет же с удовольствием наблюдала за каждым вздохом и содроганием тела слуги, чувствуя, как её соски затвердели под платьем, а дыхание стало хриплым от возбуждения, которое она уже не пыталась скрывать.

Осыпав промежность Витта поцелуями, Аннет переключилась на головку, обведя её языком и собрав солоноватую каплю предэякулята. Рука Витта дёрнулась и, прежде чем тот успел оттолкнуть госпожу, она обхватила головку губами и принялась жадно сосать, медленно вбирая член глубже. Запрокинув голову и вцепившись пальцами в сиденье, он сдался, позволяя разлившемуся по телу возбуждению захлестнуть его.

Прикрыв глаза, Аннет продолжала ласкать языком и вбирать его член всё глубже, пока её аккуратный носик не уткнулся в лобок, покрытый редкими светлыми волосами. Хотя размеры Витта и не поражали воображение, когда она вбирала его член до основания, в горле всё равно перехватывало дыхание. Поэтому, задержавшись на миг, она отстранилась, выпуская полностью вставший, после нежных ласк, член. Дойдя до середины, она высунула язык, продолжая скользить по стволу, давая себе передышку, прежде чем вновь проглотить его целиком.

Вновь поднявшись примерно до середины, девушка обхватила основание его члена ладонью, плотно прижав губы к кулаку, и начала активнее работать языком. Свободная рука скользнула к яичкам, аккуратно массируя их. Указательный палец прошёлся по кожному шву вниз, до чувствительной точки под мошонкой, и принялся поглаживать её, заставляя Витта выгибаться под натиском ласк. Его член напрягался всё сильнее, выдавая, как ему хорошо. Его ладонь крепче прижалась к губам, сдерживая рвущиеся громкие стоны. Тело дрожало под её прикосновениями, он был на грани.

Продолжая ласкать чувствительное место, Аннет сосала член парня, словно нарочно вынуждая его застонать в голос, чтобы кучер и окружавшая экипаж стража услышали насколько хорошо ему сейчас.

Её рот работал искусно — губы, язык, пальцы действовали в унисон, доводя до исступления. Член в её рту напрягался, пульсируя всё сильнее с каждым движением. Госпожа будто дразнила его: то отпускала, то облизывала, то вновь вбирала до основания. Ещё несколько движений губами и кулаком и рука Витта сжала чёрные локоны, оттягивая девушку от пульсирующего, готового вот-вот взорваться, члена.

Аннет, не желавшая останавливаться, подалась вперёд, вбирая его до основания. Пальчики ловко ласкали яички и область под мошонкой, доводя слугу до оргазма. С коротким сдержанным всхлипом Витт прижал голову девушки к своему паху, стиснул зубы и, согнувшись, уткнулся лицом в её спину. Член, плотно сжимаемый губами госпожи, запульсировал, и тёплые вязкие струи брызнули в горло Аннет, вознаграждая её за принесённое удовольствие. Она не отпрянула. Плотно прижалась губами и проглотила всё, что он ей подарил, и лишь после этого медленно отпустила.

Тяжело дыша, Витт разжал пальцы, выпуская пряди чёрных волос, и откинулся на жёсткую спинку сидения. Аннет медленно выпрямилась и провела тыльной стороной ладони по губам, вытирая слюну. С улыбкой смотря на расслабленного слугу, она опустила подол длинной юбки, скрыв то, что уже начинало обмякать, и, поднявшись с пола, села напротив.

Настроение девушки значительно улучшилось, с её губ не сходила улыбка, и она даже начала тихо напевать что-то под нос, разглаживая образовавшиеся на платье заломы.

— Воды… — голос Витты, прозвучавший хрипло и едва слышно, привлёк внимание Аннет, и та перевела взгляд на всё ещё расслабленного Витта, полулежащего на противоположном сидении.

— М? Ты что-то сказала? — чуть склонив голову, девушка поддразнила слугу, видя, как в светлых глазах читается явное недовольство её поведением.

— Воды, моя госпожа, — прочистив горло, служанка медленно выпрямилась и свела бедра вместе в попытке вернуть сдержанность.

Аннет наклонилась к небольшой сумочке, достала из скудных запасов початую бутылку воды и протянула Витте. Забрав из рук госпожи бутылку, служанка откупорила её и сделала несколько жадных глотков. Сейчас она выглядела удовлетворённой, но вымотанной и сил на ругань совершенно не осталось. Поэтому, вернув бутылку, служанка скрестила руки на груди, бросая на госпожу укоризненные взгляды, которые лишь сильнее её забавляли. Допив воду, Аннет широко улыбнулась и отодвинула занавеску, наслаждаясь раскинувшимися перед её взором полями.

Не прошло и часа, как копыта лошадей застучали по каменной подъездной дорожке. Экипаж выехал на широкую аллею, окаймлённую стройными рядами старых дубов, чьи кроны сплетались над головой, образуя тенистый зелёный туннель. Впереди показалось поместье — величественное трёхэтажное здание из светлого камня, обрамлённое колоннами и увенчанное остроконечными башенками. Его фасад украшали высокие арочные окна с витражами, переливающимися на солнце синими и золотыми отблесками, за которыми угадывались тени мебели. Парадный вход венчали массивные дубовые двери с резными узорами, над которыми сиял герб семьи — геральдическая птица с раскинутыми крыльями и синим камнем в груди.

Перед домом расположился ухоженный двор: аккуратно подстриженные кусты роз окаймляли мощёную дорожку, ведущую к изящному фонтану в центре. Обогнув фонтан полукругом, кучер остановил экипаж у парадного входа и, спрыгнув с козел, поспешил к дверце, почтительно распахнув её перед своей госпожой и подав руку.

Аннет неторопливо перевела взгляд на сидящую напротив Витту. Лишь дождавшись её едва заметного кивка, она подала руку кучеру, принимая его помощь. Изящно придерживая полы дорожного платья, девушка ступила на выложенную камнем дорожку и подняла голову, встречая собравшихся людей.

Вышедшая следом Витта встала чуть позади госпожи, сложила ладони поверх тёмной юбки и, склонив голову, скромно опустила взгляд.

У ступеней, ведущих к парадному входу, их ждали полдюжины людей, одетых в наряды с синими акцентами — знаком принадлежности к главной ветви семьи. Все они приветливо улыбались, встречая прибывших.

— Кузина, наконец-то вы прибыли!

К экипажу поспешил молодой человек с волосами чёрными, как смоль, и такими же глубокими чёрными глазами, как у самой Аннет. Его тонкие модные усики придавали облику щёгольскую утончённость, а синий фрак плотно облегал плечи, подчёркивая стройную фигуру и статус главы поместья, притягивая взгляды не только Аннет, но и дам у входа.

— Риам! Неужели это ты! — Аннет ахнула и, не скрывая радости, бросилась навстречу спешащему к ней мужчине, оставив Витту следить за тем, как кучер и стража выгружают багаж из задней части экипажа.

Когда между кузенами осталось всего несколько шагов, Риам поклонился, а затем галантно, с точностью до светского приличия, распахнул объятия, подхватывая неугомонную девушку. Лёгкий поцелуй в обе щёки завершил приветствие.

Забрав личные саквояжи, Витта подошла к кузенам, ожидая, когда те закончат с приветственными объятьями. Заметив приближение служанки, Риам перевёл на неё взгляд — тягучий, оценивающий, с оттенком чего-то… маслянистого. Его губы растянулись в улыбке, глаза хищно блеснули.

Выпустив кузину из объятий, он шагнул к Витте, ещё раз поклонился и ловко выхватил саквояжи из её рук. Но при этом не удержался — провёл кончиками пальцев по тыльной стороне её ладоней. Движение было нарочито медленным, почти интимным.

— Вит-та, — протянул он, выделяя каждый слог и с улыбкой отмечая, что служанка едва заметно вздрогнула, но осталась такой же невозмутимой. — Крайне рад видеть тебя в моём поместье, — продолжая улыбаться, мужчина подмигнул слуге и, развернувшись, направился в сторону имения. — Милые дамы, прошу за мной. Отдохните с дороги. Слуги проводят вас в комнаты и позаботятся о багаже. А я…— Риам обернулся, снова задержав взгляд на обеих, — с нетерпением жду встречи за обедом. Надеюсь, мы проведём вместе по-настоящему незабываемое время.