Время желтых листьев

Осенний ветер поддевал оскудевшие ветви деревьев, сметая с них последние золотые листья, коими был усеян весь школьный двор. Ильдар, как водится, сидел за самой задней парты, непременно у окна и, подперев лицо, скучающе глядел на осеннюю меланхолию за окном.

Черные короткие и аккуратно причёсанные волосы блестели на свету, а тёмные глаза на первый взгляд казалось смотрели в окно, но будто бы они не смотрели туда, а куда-то в пустоту, раскинувшуюся между ним и окном. Учительница по биологии, тучная и флегматичная женщина, нерасторопно вела урок, водя указкой по доске.

Но суть её урока, нагромождение видов животных, их группировка по каким-то отрядам и семействам, смешивались в аморфную неудобоваримую кашу, раскалывающую об непробиваемый купол тишины Ильдара сотканный его навязчивыми грёзами. Что-же или кто-же не даёт ему покоя уже долгое время?

Динара – высокая, статная и полногрудая девушка с вьющимися черными как вороново крыло волосами и раскосыми глазами цвета горячего шоколада. Он прокручивал в голове её мягкий и приятный голос, грациозную походку, выдающую её рано созревшую фигуру. Даже когда сегодня её не было в школе по болезни, он представлял себе каждый аспект её сущности, думая о том, как он вновь может увидеть или услышать её.

— Усманов, к доске — отрезала учительница.

Ильдар, только что, вырванный из пучины навязчивых грёз, даже не заметил, как часть урока успела пройти. Теперь весь класс вместе с учительницей ждут, когда он выйдет к доске и покажет свои познания в биологии, в которой юноша был не очень силен. Разгладив подол пиджака, дабы не было видно напряжения, навеянного прилипчивыми мыслями, он встал из-за стола и плавными шагами подступился к доске.

Чем ближе Ильдар становился к доске, тем более неподъёмным грузом ложилась на его плечи, тяжесть множественных взглядов, со всего класса, и в особенности от серых припухших глаз преподавательницы биологии. Он набрал воздуха в легкие и представил себя героем “эдита”, чтобы отвлечься от волнения.

Остановившись у доски, Ильдар взял дрожащими руками тряпку и стал медленно оттирать доску, словно пытаясь до последнего оттянуть момент своей смертной казни. Когда доска потемнела от влаги, а тряпка приземлилась на подставку. Юноша аккуратно взял мелок, подняв голову, внезапно отяжелевшую.

— Записывай таксоны живых существ по убыванию — сухо скомандовала преподавательница — Скворцов с Кудрявцевым, не болтать на уроке...

Ильдар кивнул и начал что-то чертить на доске. Шкрябание неудобного, для руки, мела действовало на нервы, не хуже шероховатой тёмно-зелёной доски, по которой мел ездил не лучше, чем машина из глухого аула в середине зимы. Друг за другом на доску выводились надписи "царство - отдел - класс - семейство - род".

— Фаиля Мидхатовна — окликнул, подняв руку с передней парты, темноволосый и щуплый парень в очках — он пропустил таксон "отряд"

Ильдар вздрогнул от резкого замечания. Не оборачиваясь, он расслышал голос Влада, отличника и выскочку класса, о котором он забывал каждый раз, но тот постоянно давал о себе знать. Едва слышно он фыркнул от раздражения.

Учительница кивнула ему, после чего строго обратилась к Ильдару.

— Верно Пряников... Усманов дописывай.

Школьник промычал в знак согласия и, недолго думая, вставил недостающее звено промеж семейства и рода. Фаиля покачала головой и вновь одёрнула приговоренного к смертной казни.

— Неправильно... Гарифуллина, убери телефон.

Рука юноши задрожала, костяшки пальцев побелели не то от напряжения, не то от самого мела. Тяжелый и давящий комок совершил десант из горла в грудь. Взгляд плавно опустился на подставку, словно свисавшая с неё смятая, и испачканная мелом, тряпка стала самой интересной вещью в мире.

Он подняв внезапно отяжелевшую руку и ткнул кончиком мела в промежуток между царством и отделом. Фаиля отрицательно помотала головой. В классе раздались хихикания одноклассников. Ильдар перевёл тяжелый взгляд в сторону учительницы, безмолвно ожидая пощады.

Учительница ущипнула переносицу и повернулась к классу. Серые заплывшие глаза скользили по классу полному несносных девятиклассников; спортсмены, ботаники, тп-шки, хулиганы, клоуны, просто чудаки, все были в сборе. Обнаружив себя под прицельным взглядом учительницы биологии класс смолк, в ожидании чего-то.

— Дети. Вы ведь уже учитесь в девятом классе, некоторые из вас скоро выйдут из школы. Неужели нельзя вести себя хоть капельку взрослее?

— Простите Фаиля Мидхатовна, мы так больше не будем — Едва сдерживая глупую улыбку, ответил Дмитрий, светло-русый и худой парень в веснушках.

— Ты это уже говорил Кудрявцев, с пятого класса. Нам бы очень хотелось увидеть, как вы все изменитесь и правда станете вести себя хоть чуточку культурнее...

Стоя за спиной учительницы, Ильдар облегчённо вздохнул, смахивая пот со лба. Пытки были приостановлены, пусть и всего на минуту, но даже одной секунды с лихвой хватало, чтобы передохнуть. Он с лёгкой улыбкой смотрел на своих одноклассников, сидевших в поле боя преподавательницы.

— Потом кто-то из вас пойдёт в колледж, кто-то в университет, а в конечном счёте все будут работать. Нигде из этих мест не потерпят такого отношения, которое вы сейчас показываете. Вас или отчислят, или уволят. Вы поняли?

Класс застыл в напряженном молчании. Взгляды школьников лениво перекатывались по сторонам. Глядя на это, учительница привычно вздохнула и вернулась к уроку. Взглянув на доску и Ильдара, она закатила глаза.

— Царство, отдел, класс, отряд, семейство, род, вид. Запомни это, Усманов — машинально, воспроизводя заархивированные в голове знания, пробормотала она.

Юноша кивнул ей и дописал всё по её указке. Он облегчённо вздохнул, не зная, что первый этап пыток закончился. Учительница прочистила горло, перед тем как озвучить следующее задание - привести примеры для каждого таксона. Ильдар вновь сделал глубокий вдох и одним разворотом, повернулся лицом к классу, заложив руки за спину.

— Царство животные — начал Ильдар.

Фаиля кивнула, повесив оценивающий взгляд на волнующегося школьника, словно насквозь видя с какой неуверенностью он держится.

— Отдел млекопитающие...

— Усманов, млекопитающие это не отдел, а класс. Какой отдел между животными и млекопитающими?

Неловкое хихикание сорвалось с губ школьника, не поворачивая головы он беглым взглядом окинул одноклассников, безмолвно ожидая помощи хоть от кого-нибудь из них. Большинство подростков сидело, что называется в "оффлайне", выраженном в телефонах или блокнотах для скетчей.

Влад, по школьному, сложил руки на парте и взбудоражено улыбался, нетерпеливо ожидая, когда Ильдар напортачит у доски, чтобы с упоением склевать его на глазах у класса.

Лучший друг Ильдара, Пётр - высокий и пухлый здоровяк с средне-русыми волосами, тупыми серо-голубыми глазами уставился на него, невольно заставляя того отвернуться, дабы не разразиться смехом прямо у доски.

Скользя взглядом по классу, он случайно зацепился за свою подругу с детства. Это была Эльвира - невысокая круглолицая девушка с каштановыми хвостиками, и перманентно излучавшая раздражительную ауру цундерки. Ильдар боялся вглядываться в её вечно прищуренные глаза, в чьих серых радужках уже отблескивали сцены всех смертных казней, где главным героем был он сам.

— Усманов, отдел между животными и млекопитающими это хордовые.

Со вздохом проговорила учительница, словно бездумно повторяя многократно сказанное. Ильдар с умным видом кивнул ей, лишь бы не стоять неподвижно у доски, как мятежник насаженный на кол. Неловкий момент прилюдного унижения, по ощущениям, шёл уже несколько веков

***

Пять минут позора у доски были не самым приятным опытом, хотя в прочем и не концом света. По большому счёту каждый был в чём-то слаб, да и учительница всё же сжалилась и подсказала Ильдару половину названий видов, хотя это и не сделало ситуацию менее позорной. В прочем какой позор в незнании двадцати разновидностей хорьков или зайцев, если всю жизнь будешь думать, что это только один вид. Так думал Ильдар, неторопливо шедший на обед и покручивавший галстук промеж пальцев.

Оказавшись в школьном кафетерии, он заприметил Эльвиру, стоявшую в конце очереди. Вспомнив её лицо на уроке, он нервно сглотнул. Ильдар чувствовал, что его желудок словно сморщился и передумал есть, лишь бы его владелец быстрее развернулся обратно. Ильдар сделал один шаг назад, но Эльвира успела обернуться.

Увидев друга детства, она подбоченилась. Её прежде расслабленное лицо нахмурилось, сполна выдавая её готовность закопать Ильдара в землю, хотя при её виде он и сам захотел бы туда закопаться, хоть до ядра земли.

— Это что такое было у доски ?! — буркнула она нарочито грубоватым голосом, которым она хотела затенить природную писклявость.

— Прости, я прослушал, что она говорила — Неловко улыбаясь, отговаривался Ильдар.

— Прослушал — возмущённо повторила его слова девушка — да у тебя в голове ничего не отложилось за последние три года. Ты как термитов с муравьями умудрился перепутать ?!

Ильдар неловко хихикнул, почёсывая затылок.

— Разве они не похожи ?

— Да дурачок, термиты инфраотряд близкий к тараканам — сердито протараторила Эльвира со столь серьёзным лицом, будто для Ильдара это имело какое-то значение.

— Эта биология такая не-интуитивная — Покачал головой Ильдар.

— Ладно, пойдём возьмём еды, а то из-за тебя тормоза мы не успеем в буфет.

Началось нервное стояние в очереди. Хотя Ильдар стоял позади Эльвиры, от одного лишь взгляда в её спину, он заражался напряжением, сводящим мышцы челюсти и живота. Словно вокруг неё давно образовалось, нагнетающее атмосферу, личное магнитное поле.

Осторожные, тяжелые шаги. Ильдар украдкой оглянулся назад, поймав взглядом Петра. Мышцы их лиц словно намагнитились, в такт друг-другу, изогнувших в одинаковой дружеской улыбке. Здоровяк сложил руки перед собой на поясе, молча встав позади Ильдара, не переставая тянуть глупую улыбку, не отпускавшую обоих, словно они телепатически поделились какой-то тупой шуткой.

Очередь таяла также быстро как весенний снег в сельской местности. Ильдар нервно оглядывался, не поворачивая головы, всё казалось, что люди стоявшие сзади, сверлили его спину озлобленными взглядами, без слов требуя его поторопиться. Когда очередь, перед Эльвирой, укоротилась вполовину, она бросила взгляд на стеллажи - её щурый взгляд на мгновение приоткрылся от удивления.

— Курник за 70 рублей ? — вслух возмутилась она.

Ильдар грустно вздохнул, пожав плечами.

— Сейчас все дорожает...

— Но всему же должен быть предел — Раздражённо фыркнула она, скрестив руки под грудью.

— В плане инфляции, нет. Помнишь Зимбабве?

— Ты мне тут не каркай — буркнула девушка.

Ильдар хихикнул, прикрыв рот рукой.

— Во всяком случае нам остаётся лишь смириться.

— А то без тебя не знаю.

— Зимбабве это которая в Турции? — полюбопытствовал Пётр.

— Чего? — вполоборота спросила Эльвира.

— Ничего — отрывисто ответил Ильдар, погрозив кулаком другу.

Не хватало еще трехчасовой лекции Эльвиры о том где находится Зимбабве, где Турция, почему Пётр идиот и почему Ильдар с ним вообще дружит. Здоровяк фыркнул, засунув руки в карманы. Ильдар вновь повесил молчаливый взгляд на хвостики Эльвиры, опускавшиеся на стройные плечи. Взгляд медленно и устало спускался по белой ткани рубашки, слегка висевшей на спине, но туго затянутой в поясе, и дошёл до бежевого кардигана, обмотанного вокруг пояса, синей плиссированной юбки и черных защитных шорт.

Отстояв своё в очереди, Ильдар с Эльвирой взяли себе салат и небольшой чай. Они устроились за столиком, в углу помещения. Во время еды, юноша замечал, как странно одноклассница поглядывает на него, будто украдкой и исподлобья. Но когда она ловила на себе ответный взгляд Ильдара, тут-же натягивала хмурое выражение лица и скалилась на него, чтобы заставить его отвести взгляд, что он обычно и делал.

Стараясь делать вид, что он сосредоточен на телефоне, Ильдар коротко и урывками озирался в сторону Эльвиры, чьё внимание тоже было приковано к телефону, прежде, чем вновь отдёрнуть взгляд, когда она поднимает свой на друга. Кажется, в данной ситуации, для них обоих телефон был всего лишь защитным средством от болезненного и обжигающего контакта друг с другом.

Он пытался понять, что с ней было не так. Конечно, Ильдар с детства знал её как раздражительную “цундерку” и знал все стороны её личности, но сегодня к ней добавилась новая, более нервозная и осторожная. С чем же были связаны эти изменения ?

— Ты здесь салат не доел — буркнула девушка, тыкая парню на остатки салата по углам коробочки.

— Я уже наелся — лениво протянул Ильдар.

— Здесь хватит курицу накормить, а ты так разбрасываешься — Нахмурилась она, скрещивая руки

— Ну так пусть курица и ест? — с виноватой улыбкой задался он риторическим вопросом, надеясь, что не вызовет еще больший гнев девушки.

Вместо этого, Эльвира покачала головой и взяла пластиковую ложку, зачерпнув остатки салата из посуды, она протянула её ко рту Ильдара, слегка наклонившись и прижавшись мягкой грудью к столешнице. Она открыла рот, молчаливо указывая ему на то, чтобы он повторил тоже самое. Её чересчур серьёзное выражение лица, выглядело подобно маминому или тетушкиному, что совершенно не шло его юным и круглым чертам. О

Лицо Ильдара покрылось легким румянцем, от странного ощущения этой ситуации. Как будто она выглядит не то по-детски, не то как романтичная ситуация из аниме. Его губы медленно приоткрылись. Ложка с остатками салата тут же оказалась во рту, который Ильдар закрыл. Вытащив пустую ложку, Эльвира улыбнулась, хотя это выражение лица больше подобало злодею низкого пошиба из второсортных фильмов, даже несмотря на то что она не замышляла ничего дурного.

— Молодец Ильдар.

Ильдар обыкновенно собирал свои вещи и когда он собрался поставить стул на парту, прежде чем уйти из кабинета, он заметил, что из пустой трубки стула выпала смятая записка. Юноша развернул его и увидел, что там что-то написано на непонятном языке. Кроме этого, записка отдавала апельсиновым запахом. Ильдар вопросительно приподнял бровь и перевернул записку. На обратной стороне красовался уже русскоязычный текст.

“Так и знала, что придётся переводить для тебя. После уроков приходи к одинокому дереву на заднем дворе, ОБЯЗАТЕЛЬНО”

Ильдар горько улыбнулся, сразу догадавшись о том, кто оставил эту записку. Витиеватый женский почерк с хвостами, подобно кометам улетавшими далеко от своих родных строчек, от того что она старалась писать быстро, но в тоже время красиво. Мягкие апельсиновый запах, который бог знает кому ещё мог бы понравиться кроме неё.

Аккуратно сложив записку на четверти и вложив в карман брюк, Ильдар поставил стул на парту и вышел из кабинета. В коридоре играла мелодия мокасин стучавших по полу в обычном спокойном темпе, но с отзвуками волнения и опасливого ожидания парня.

“Интересно, что она задумала?”

Ни на метр не отступая, эта мысль преследовала Ильдара, на всём протяжении школьных коридоров. Поправив лямку рюкзака, он вышел во двор и обогнув школу по полукругу, пришёл на тот самый дворик, где находился одинокий дуб о толстом стволе и редких облезлых листьях. Весьма атмосферный контраст с цветущей сакурой из сцен аниме повествующих о встрече школьников под деревом на школьном дворе.

С виду казалось, что здесь никого не было, но, когда Ильдар подошел ближе, он почувствовал здесь, чьё-то присутствие, словно тень за стволом дуба. Он нервно сглотнул, принявшись робко подходить ближе. Когда между ним и деревом осталось около пяти метров, из-за него вышла Эльвира. Похоже, она стояла к дереву спиной и вышла в плавном развороте, чтобы не показать, что она держит за спиной.

Сомкнув руки сзади, Эльвира медленно подошла к Ильдару. Её лицо выглядело не менее напряжённым, чем у парня. Её взгляд был прикован к Ильдару, лишь иногда делая перерывы в сторону увядшей осенней травы. Со своей стороны, парня разбирало любопытство, он то смотрел на лицо Эльвиры полное нетерпеливого ожидания в ситуации, автором которой была она сама же, но в тоже время он отворачивался в сторону, на забор, на пролетавших ворон, на мчавшие машины.

Все детали, которые парень примечал за ней на протяжении всего дня, практически собрались вместе в огромный и запутанный пазл, чьё содержание ускользало от понимания Ильдара, но в тоже время дразнило его воображение туманными и полупрозрачными намёками. Безусловно он долгое время был слишком робок, чтобы спросить, а она слишком надменна чтобы сказать. Поэтому они застряли здесь, словно два камня которых мог бы столкнуть друг с другом лишь морской прибой.

Она медленно подступалась к нему, отрывистыми шагами, словно подпрыгивала с одной ноги и тут-же подтягивала вторую. Юноша нервно сглотнул, его начала напрягать эта ситуация, ведь он стал подозревать к чему клонит Эльвира. Когда расстояние между ними стало непочтительно коротким, Ильдар уже был покрыт красной краской и сжал руки за спиной, лишь бы Эльвира не видела, как они судорожно трясутся. Девушка встала на такое расстояние, что её горячее дыхание щекотало шею Ильдара, она подняла на него прищуренный взгляд, давно отяжелевший от груза невысказанных чувств.

— Ты знаешь, зачем пришел сюда? — хрипло спросила Эльвира.

— Ты позвала меня — неловко ответил Ильдар.

— Как думаешь, зачем я тебя позвала, знаешь?

Ильдар помотал головой. Эльвира взяла глубокий вздох, невольно пощекотав шею Ильдара, отчего он вздрогнул. Она опустила взгляд на его сине-зелёный галстук, словно считая это естественным продолжением неловкого зрительного контакта. Её рубашка, натянутая на груди, нервно приподнималась от надрывного дыхания, больше напоминавшего сопение от которой потела ткань галстука и рубашки Ильдара.

— Дурачок — процедила она — ничего не понимаешь…

Глаза Ильдара суетливо забегали по сторонам. Его губы приоткрылись в нерешительной попытке что-то сказать, но тяжесть всех слов русского языка застряла даже не в горле, а где-то в груди, по соседству с сердцем бешено отбивавшим ритм безудержного страха. Эльвира шмыгнула носом, не решаясь поднять взгляд на него, но решившись провести пальцем по грубой ткани галстука.

— Ты вообще замечал всё это время, что я хочу тебе сказать?

— Я не знаю…

Настал момент, по своей длине гораздо короче секунды, но по важности многократно превышавший вечность. Это было что-то на вроде Большого Взрыва, когда монотонная вечность сингулярной точки стала всем сущим миром, или многотысячелетней истории человечества, получившего свой взрыв в последние полтора-два века. Не имевший ни малейшего понятия, о словах которых Эльвира от него заперла, казалось бы, на целую вечность, он всё понял в одно мгновение. Сердце начало надрывно отбивать нараставшую мелодию, предшествующую кульминации эпического размаха. Каждая мышца плеч и челюсти непроизвольно напряглась и встала в боевую стойку, зафиксировав руки за спиной, а рот в полуоткрытом состоянии.


— Погоди…

— Теперь ты понимаешь? — вновь спросила Эльвира, шептавшая практически себе под нос, но с такой силой, что её слышала вся вселенная ужавшаяся до размеров школьного дворика.

Его внутренний оркестр готовился к кульминации. Бешеное дыхание упиралось в макушку Эльвиры, слегка приподнимая её идеально уложенные волосы. Ильдар всё понимал, но не хотел или не мог озвучить. Его губы лишь тряслись, не в силах проронить ни слова. Девушка надрывно фыркнула. Парень ощущал на себе силу руки Эльвиры, готовой крепко сжать его галстук и вырвать со всей дури.


— Ильдар… я люблю… тебя… — чуть громче шепота проговорила девушка.

Нервный ком сломанным лифтом рухнул вниз, чуть не разорвав горло Ильдара. Навстречу кому взмыло сердце, готовое вылететь в горло для своей настоящей ошеломительной кульминации, распиравшей всё тело школьника. Вулканическая лава разливалась по его раскалённым венам, готовая покрыть пеплом школьный дворик и замуровать эту сцену в вечности его неразрешимого напряжения.

Красная краска настолько плотно въелась в кожу Ильдара, что казалось она не сойдёт с лица до конца его жизни. Он сделал шаг назад, но Эльвира шагнула вперёд на точно такое же расстояние, на которое он отступил. Взгляд её серых глаз намертво прицепился к его карим глазам, в глухом и тяжелом ожидании ответа. Ильдар понял нужно отвечать сейчас же. Он приоткрыл высохший рот лишённый слюны и чуть-чуть покашлял в руку.

— Прости, Эльвира — прошептал он, отведя взгляд в сторону.

Взгляд девушки переменился – доселе её страх исходил от неизбывного смущения и трепетания, обыкновенно сопутствовавшего подобным сценам, то теперь ей перешла часть страха неизвестности доселе терзавшего Ильдара. Её пытливый взгляд заприметил на лице парня нотки сомнения, не свойственного романтическому смущению.

— Ильдар ? — чуть громче прошептала она, покрепче сжав его галстук, будто может потерять его как лёгкий воздушный шарик.

— Эльвира, я…

Это не было похоже на смущение, предшествующее ответу на признание. Из каждой его буквы сочилось сомнение. В признании, в её чувствах к нему. Её ноги предательски подкосились, галстук уже не удовлетворял её безопасность, и она взялась обеими руками за его плечи. Тонкие пальцы намертво вцепились в грубую ткань его пиджака, ощущая худое юношеское тело под ним.

— Ильдар ? — с большим страхом вопрошала она.

Означенный парень вновь собрался отступить назад, но руки девушки крепко вцепились в него, намертво вдавив в землю. Его глаза смотрели на что угодно, только не на Эльвиру. Он силился что-то выбить из себя, но некстати напавшее заикание съело больше слов, чем он хотел сказать. От лихорадки он был готов впервые в жизни, даже выучить все языки мира на месте и ответить на нём, поскольку все слова в русском грозились закончиться и утечь как песок через пальцы.

— Эльвира… дай мне всё объяснить… Эль… Эльвира…

— Ильдар — чуть ли не навзрыд воскликнула девушка, дёргая его за плечи — почему ты не отвечаешь ?!

— Эльвира я хочу… я не… не могу…

— Что это значит, что ты не можешь, почему ?!

В уголках её прищуренных глаз заблестело от влаги. Видя это, Ильдар понимал, что её станет больше, когда она услышит его ответ. В этот момент наступает странная ситуация. Сердце отыграло свой концерт и скрылось за алыми занавесками антракта. Дыхание будто остановилось. А в теле воцарился невиданный ранее холод. Это было странное ощущение, но как никогда лучше, подходившее для взвешенного и адекватного ответа.

— Прости, я не могу… принять твои чувства.

Эльвира содрогнулась, её руки с одной стороны ослабли, но с другой стороны кисти застряли на пиджаке. Её дыхание оборвалось, как у только что умершего человека. Он даже мог поклясться, что чувствует, как остановилось её сердце. Со своей стороны, Эльвира могла подумать, что она ослышалась от трепета и переспросить его, но это было бессмысленно. Она видела, как он смотрел на неё сейчас, это была не любовь, это было всего лишь желание отвертеться и в тоже время не навредить старой дружбе.

Несмотря на опасения Ильдара, капли слёз так и остались на уголках глаз. Эльвира просто замерла, как статуя обречённой любви, которой даже не было смысла плакать. Он просто смотрел в пасмурность сизого осеннего неба, не говоря, не делая, даже не думая. Словно это немая сцена неразрешенной любовной лихорадки застряла в вечности безысходного бытия.

Осенний ветер поддевал оскудевшие ветви деревьев, на которых не осталось ни одного листика, коими был усеян весь школьный двор. Ильдар, как водится, сидел за самой задней парты, непременно у окна и, подперев лицо, взбудоражено глядел куда-то вперёд.

Черные короткие и аккуратно причёсанные волосы блестели на свету, а тёмные глаза на первый взгляд казалось смотрели в сторону учительницы и доски, но будто бы они не смотрели туда, а на что-то, вставшее между ним и ею. Учительница по физике, худая и долговязая женщина, оживлённо вела урок, деловито водя указкой по доске.

Но суть её урока, нагромождение каких-то законов, регулирующих движение тележки с грузом по горке, смешивались в аморфную неудобоваримую кашу, раскалывающую об непробиваемый купол тишины Ильдара сотканный его навязчивыми мыслями. Что-же или кто-же не даёт ему покоя уже долгое время?

Динара – высокая, статная и полногрудая девушка с вьющимися черными как вороново крыло волосами и раскосыми глазами цвета горячего шоколада. Он прокручивал в голове её мягкий и приятный голос, грациозную походку, выдающую её рано созревшую фигуру, прикрытую массивным чёрным пиджаком. Она сидела прямо перед ним, большой магнит для его внимания, сосредоточенного исключительно на ней: на каждом движении тела, порыве голоса, взмахе локонов.

Эльвира в это время сидела справа от Ильдара, то и дело поглядывая на него украдкой, тем самым привычным ей движением. Словно экзаменатор, одной рукой она что-то писала, второй держала телефон, пока её глаза бегали между Ильдаром, учительницей и двумя вышеперечисленными пунктами. Та самая привычная аура напряжения, словно не хотела отставать от Ильдара, нагло заявляя о своём присутствии школьнику, чьи мысли были напрочь забиты созерцанием его “богини”.

— Гайнутдинова, к доске — отрезала учительница, поправляя очки — Кудрявцев, не тыкай ручкой в Никитину…

Девушка с улыбкой кивнула преподавательнице.

— Хорошо, Марина Сергеевна.

Она со скрипом отодвинула стул и вскинув пучок волос, грациозно зашагала к доске, цокая туфлями. Ильдар был не единственным, у кого во рту уже не помещались слюни возбуждения, как минимум треть если не половина парней в классе, ловили взглядом каждый её шаг, и ушами каждое её цокот и шелест школьной формы. Поднявшись на возвышенность, она плавно развернулась к классу, взяв мел одной рукой и подбоченившись другой. Марина вновь поправила очки, скрестив руки на груди.

— У нас есть тележка массой M, на которой лежит груз массой m. Тележка съезжает без трения с горки высотой h. Вопрос: с какой скоростью тележка окажется в самой нижней точке? И, что важнее, как влияет на эту скорость груз, если он неподвижен относительно тележки?

— Спасибо, Марина Сергеевна. Позвольте я подойду к вопросу системно. Во-первых, ключевое условие: груз неподвижен относительно тележки. Это означает, что мы можем рассматривать систему «тележка + груз» как единое целое, как одно тело массой (M + m). Между ними нет относительного…

Ильдар слушал Динару, пропустив её голос сквозь густую пелену неизбывного вожделения. Её обычный девичий голос в ушах парня звучал подобно сладкому пению райских гурий. А её лицо, несмотря на природный оливковый цвет, ему казалось ангельски прекрасным, к чему так хотелось прикоснуться хоть одним пальцем, но было нельзя, дабы не осквернить её своим земным присутствием.

Нудные объяснения физики сливались в бесформенный винегрет, облечённый красотой неземного голоса Динары. Мысли Ильдара скомкались в бесформенный клубок концентрированной и опасно обжигающей энергии, готовой взорвать черепную коробку, если ей не дать спуск. Парень твердо решил признаться сегодня после уроков, если успеет её поймать конечно. Так, в монотонном и напряжённом ожидании момента, прокручиваемого в голове Ильдара, прошёл учебный день.


Ильдар шёл по коридорам, держа одну руку в кармане, а другую под лямкой рюкзака. Его взгляд был обращён налево, в сторону окон, медленно уплывающих ему за спину. В школе было тихо, ученики скорее всего уже разгромили гардеробную и разбежались по домам, оставив ему возможность эффектно шагать по пустым коридорам, чувствуя себя героем какого-нибудь тайтла про школьную романтику.

В одном из окон Ильдар заприметил несколько фигур, одна из которых выглядела знакомой. Подступившись к подоконнику, и приглядевшись получше, он узнал среди группы девушек, Динару. Его лицо расплылось в лёгкой теплоте улыбки. Он присел боком на подоконник, сложив одну ногу под собой, и его рука спешно отворила окно и распахнув его. Ильдар чуть наклонился в сторону улицы, в весьма опасной позе и помахал рукой Динаре, чтобы задержать её немного.

Одна из девушек, светло-русая остролицая девушка, подняла взгляд, чем заинтересовала остальных. Видя, что на него смотрит Динара, Ильдар ещё шире растянул глупую подростковую улыбку. Он жестом показал в их сторону, имея ввиду Динару, затем махнул рукой в сторону того самого дуба. Девушки вопросительно переглянулись, а Динара кивнула ему. Юноша победно улыбнулся, пробив кулаком невидимый барьер над головой.




Спустя минуту, Ильдар уже был на заднем дворике, расхаживая вокруг дуба и глубоко держа обе руки в карманах. Сердце трепетало, по конечностям прокатывалась лёгкая дрожь, а осенняя прохлада, казалась почти жарой. Он сунул одну руку в рюкзак и вытащив телефон, стал оценивать свою внешность через его пустой экран. Всё вроде чисто, ухоженно, правда скулы торчат и уши немного как у Чебурашки. Парень немного растормошил волосы на висках, чтобы их прикрыть.

Тихий шелест осенней листвы, под легкими женскими шагами, заставил Ильдара встрепенуться. Он торопливо сунул телефон обратно в рюкзак, и поднял взгляд на подошедшую Динару, с идиотской улыбкой, будто мультяшный персонаж, чуть не пойманный на чём-то. Девушка заправила выпавший локон за ухо, и подтянув лямку сумки, подошла к нему ближе. Тот разгладил рубашку и сделал пару выдохов, выравнивая дыхание.

— Загруженный денёчек сегодня был — начал первым Ильдар.

— Согласна — утвердительно промычала Динара — среды они всегда такие.

— Вот именно, уж думал после такого, не успею тебя поймать.

Динара хихикнула, прикрывшись рукой.

— После той лабораторной по физике, меня уже ничем не напугаешь.

Ильдар поддержал её звонким смешком.

— Ты же умная. Тебе это раз плюнуть, не так ли ?

— Хе-хе, да ладно тебе, кто угодно умный, если будет учиться, а не в игры играть.

Ильдар с улыбкой прищурился.

— Это на меня намёк ?

Динара вновь хихикнула, на секунду наклонившись вперёд и выпрямившись.

— Учти, ты сам это додумал.


Взаимная улыбка непринуждённо озаряла их юные лица. Ильдар не мог не наслаждаться каждой секундой, каждым мгновением чистого сияния на ней, на её раскосых глазах которых улыбка сделала ещё более узкими. Чем дольше он на это смотрел, тем сильнее он боролся с желанием вытянуть обе руки вперёд и пощупать её щёчки, её изящное лицо, её аккуратный носик, её тонкие и чёрные брови. Её сияющая улыбка быстро прошла, чем вывела Ильдара из эйфорического транса.

— Ну так, что ты хотел мне сказать? — сохраняя вежливую улыбку, спросила она, сложив руки на юбке.

— Ах, точно — протянул Ильдар, гуляя глазами по невидимому полукругу над головой Динары и почёсывая затылок — ну как бы это сказать.

— Тебе не нужно волноваться о том, что я подумаю, просто скажи как есть.

Ильдар бросил на неё короткий и изучающий взгляд. Лицо заинтересованного и любопытствующего ожидания. Прямо сейчас судьба зависела от того насколько изящно он снимет клошар и покажет, что у него внутри, нет не как эксгибиционист, а именно в душе. Секунды утекали подобно песчинкам в песчаных часах его встречи с Динарой и их нельзя было терять напрасно.

Он собрал в кулак весь свой словарный запас, всё своё умение красиво изъясняться и доносить свои мысли. Всё культурное и интеллектуальное, что накапливал Ильдар за свою жизнь, должно было стать его главным козырем в решающей битве сегодняшнего дня, где его речь пушка, Динара крепостная стена, а дуб молчаливый арбитр. И он непременно сделает свой пушечный выстрел.

— Динара… ну ты мне это, нравишься в общем…
Взгляд означенной девушки вмиг стал тяжелее Колосса, и она уронила его вниз, к подземному царю Аиду. Её руки, прежде расслабленно покоившиеся на юбке, вцепились в её плиссированную ткань, разминая его, и изучая жесткость. А её прежде расслабленная аура вмиг стала такой же тяжелой как у Эльвиры, но эта тяжесть была другого характера, у первой она была требовательной и закапывающей Ильдар в глубокую яму чувства вины, а вторая сама испытывала вину и словно боялась, что Ильдар сам в неё упадёт.

Ильдар заметил это, отчего его уверенность подкосилась вместе с ногами, которые потенциально решили отказать ему на пару с Динарой. Его сердце вновь забилось как бешеное, инстинктивно желая выскочить из грудной клетки прямо в руки Динаре, чтобы ощутить на себе тепло её прикосновения. Первый выстрел лишь пощекотал кладку, но не пробил стену, оставив в стороне все надежды на любовный блицкриг.

— Я давно тебе хотел это сказать, ещё с весны, но всё не знал, как подойти — сказал Ильдар, ковыряя носком по земле.

— Я понимаю тебя Ильдар — мягким голосом, боящимся навредить ему, ответила Динара, судорожно заправляя за ухо локон, который даже не выпадал.

Его первоначальный лёгкий румянец сменился яркой пунцовой краской человека потерявшего контроль над эмоциями. Воротник рубашки резко стал ему неудобным, требуя судорожных движений дрожащей руки, не знающей куда себя девать. Его взгляд совершил короткую разминочную пробежку от окон школы до ворон, буднично ошивавшихся на дороге недалеко от школьного забора.

— Просто я не хочу тебя обидеть, ведь ты сам по себе добрый и хороший парень.

Её взгляд ушёл в сторону, а коленки потерлись друг об друга. В свою очередь, взгляд Ильдара замер и застыл в одной точке на лице Динары. Он уже понимал, что означает этот тон. Его румянец уступил место бледноте, напоминавшей флаг капитуляции, который возможно ему вот-вот пригодится и который ждёт контратаки разгромной для его артиллерийского расчёта.

— Я не могу принять твои чувства…

А вот и финальный выстрел. Его руки бесцельно повисли у карманов, сердце кажется остановилось и его пошатывающееся вперёд и назад тело, оставалось на ногах по инерции. Лицо окончательно приобрело оттенок мертвеца. А по ушам прокатился звон, изуродовавший все голоса и звуки, которые слышал Ильдар. Зловещие заливания ворон превратились в уродливый гул одной вороны находившейся в пятнадцати временных отрезках сразу и при этом в одной точке пространства.

Мчавшие мимо машины, словно преодолевали сто пятьдесят метров у его школы, дольше века, в котором каждая секунда отдавала в уши Ильдара мощнейшим землетрясением. Это уже не говоря о звонком, и явно обеспокоенном голосе Динары, объяснявшей ему причины своего отказа.
Штурм крепости любви завершился сокрушительным поражением и гибелью армии захватчика, возможно даже капитулянтский флаг будет некому втыкать в дуло бесхозной пушки, над которой безмолвно надсмехался дуб.

— Понимаешь, я просто вообще не планировала отношения в школе. Мне всегда казалось и сейчас кажется, пятнадцать лет - это вообще детский сад и всё такое. Я очень боюсь влезать в это и вести себя кринжово. К тому же я планировала отложить это дело до конца университета как минимум, чтобы ни на что не отвлекаться, я обещала родителям красный диплом с медалью. Прости меня, Ильдар, это мои проблемы, которых у тебя не было бы с любой другой девушкой. Ильдар, тебе плохо. Ильдар ?

Осенний ветер поддевал оскудевшие ветви деревьев, на которых не осталось ни одного листика, коими был усеян весь школьный двор. Ильдар, как водится, сидел за самой задней парты, непременно у окна и, подперев лицо, опустошенно глядел куда-то вперёд.

Черные короткие и машинальным движением руки причёсанные волосы блестели на свету, а тёмные глаза на первый взгляд казалось смотрели в сторону учительницы и доски, но будто бы они не смотрели туда, а на что-то, вставшее между ним и ею. Оксана Владимировна - учительница по литературе, в меру полная и темноволосая женщина в очках, задумчиво разговаривала будто сама с собой, но то и дело обводя взором свою так называемую аудиторию.

— И вот мы подходим к финальному объяснению, к той сцене, которая ставит точку не только в романе, но и в целой эпохе чувств. Онегин, преображенный страданием, наконец-то способен на настоящее, всепоглощающее чувство. Он пишет Татьяне то самое письмо, которое когда-то писала ему она. Жест отчаяния и надежды. И встречает ее — не светскую львицу, а ту самую Татьяну, которая «в тишине читает его письмо и льет обильные слезы.

В пустоту души Ильдара воцарившуюся после двух кровопролитных битв этой осени, словно опадающие листья упали слова учительницы. Впервые за столько времени, он слушал уроки, не как Эльвира, не конспектируя и не запоминая содержания. Просто слушал, потому что это были звуки, движения, которых не было в душе. На минутку ему даже показалось, что из идиотов класса он единственный кто реально её слушал.

— И что же она? Она произносит свой знаменитый монолог. “Я вас люблю (к чему лукавить?), / Но я другому отдана; / Я буду век ему верна”. Ключевые слова здесь не “я вас люблю”, а “я другому отдана”. Пушкин дает нам не мелодраму, а трагедию выбора. Трагедию долга, который оказался сильнее страсти.

Оксана сделала паузу и окинула задумчивым, чуть усталым, взором класс. Ильдар немного вздрогнул – ему казалось, что она смотрела прямо на него, как будто на героя математической задачки чьё имя с ним внезапно совпало. Его взгляд робко юркнул в окно, чтобы не пересекаться с учительницей. Пронесло, она продолжила свой одинокий монолог.

— Часто говорят: Татьяна поступила жестоко. Но в ее отказе — не жестокость, а величайшая строгость к себе. Она отказывает не Онегину. Она отказывает собственному счастью, потому что построила свою жизнь на ином фундаменте — на чести, верности, ответственности. Она любит его, да. Но она уважает себя и те обещания, которые дала. Ее “нет” — это не холодное слово. Это пожатие руки, обожженной о горячий чайник: инстинктивное, мгновенное, от боли и понимания последствий.




Ильдар задумался над словами, почерпнутыми из урока, наверняка впервые с окончания младших классов. Он вспомнил о своих “нет”, которые были брошены с разницей в неделю. “Нет” Динары которая стремилась к идеальной успеваемости. Его собственное “нет” к Эльвире, которое ничем не обосновывалось кроме его собственных завышенных интересов к самой красивой и популярной девушке в классе.

— Обратите внимание на последние строки. Онегин остается стоять, “как будто громом поражен”. Громом — это звук истины, которая рушит его мир. Он не просто получил отказ. Он получил урок. Урок в том, что не все в жизни подчиняется нашему “хочу”. Что есть время сеять чувства, и есть время пожинать последствия их отсутствия. Его любовь опоздала. Опоздала на несколько лет, и эту пропасть уже не перепрыгнуть.

Эльвира была его подругой детства, они знали друг друга, большую часть своей жизни и он решил, что она не лучше той девушки, с которой всё его общение сводилось к паре групповых проектов и просьб скинуть расписание или домашнюю работу. Это была самая недальновидная мысль в его пятнадцатилетней жизни.

— И что же остается герою? Пустота. Та самая пустота, из которой и вырос когда-то его сплин. Только теперь она в тысячу раз глубже, потому что теперь он знает цену того, что потерял... вернее, того, чего никогда по-настоящему и не имел. Пушкин оставляет его в этом состоянии. Без надежды, без будущего. Потому что трагедия исчерпана до дна.


Ильдар шёл по коридору, сунув руку в карман и лениво насвистывая себе. В голое крутились обрывки мыслей накопившихся за последние две недели, перемешавшиеся с планами на вечер. Как обычно: поиграть через дискорд с Петром, подурачиться там же в голосовом чате, посмотреть ещё пару серий ван-писа, чтобы наконец-то добить цифру с пятьсот просмотренных серий.

Рядом с ним показалась фигура Эльвиры, ей было по пути с Ильдаром, и вдобавок она нарочно шла на одной скорости с ним. Краем глаза парень увидел её глаза Шредингера, физически смотревшие вперёд, а психологически на него. Казалось, даже спустя две недели после неудачного признания, ей было что предъявить другу детства.

— Как твоя жизнь ? — не глядя на него, буднично спросила Эльвира.

— Неплохо, могло быть и хуже — с фальшивой невозмутимостью ответил Ильдар.

— Неплохо говоришь — ядовито усмехнулась Эльвира — ты должно быть счастлив, встречаясь с самой идеальной девушкой в школе.

— Возможно, да — отвечал Ильдар, не желая спорить или опровергать, дабы лишний раз не думать об этом.

— Я не хочу завидовать тебе, всё же мы друзья — с фальшивой ласковостью протянула девушка — поэтому я желаю тебе удачи в ваших начинающихся отношений и пусть лодка вашей любви никогда не разобьётся.

Она вслед помахала ему и завернула в кафетерий. Ильдар провожал её усталым взглядом, после чего вздохнул и продолжил свой бессмысленный путь.


Хотя он не мог врать Эльвире и прежде всего самому себе. Она была хорошей подругой для него, но никак не девушкой. Он мог бы вечность перечислять все причины, но всегда остаётся одна главная – тот самый фитиль любви так и не зажегся. Может быть он намок, а может оборван, или вовсе зажигалка была куда-то потеряна. Во всяком случае главная искра так и не загорелась. Это наверно и должно быть главной причиной.

Так какой же основной вывод сделает Ильдар из своей личной трагедии ? Может быть он и правда откусил настолько огромный кусок, что не смог его разжевать. Или он столь привередливый, что не захотел брать более удобный вариант ?
А впрочем никакой, он всего-навсего малолетний обрыган которому из девушек светит только подушка с Джейн Доу или Мияби.