Время жить... и время играть

…Снова ослепительно сверкнула молния – на долю секунды громадный, кошмарно-грязный, тревожный город внизу весь побелел. Словно каждый его поганый уголок обличили и очистили. Но только на долю секунды.

Со всех сторон под хаотичными яростными порывами ветра хлестал ледяной дождь. Бесконечным потоком капли неслись вниз, и странно, как они ещё не затопили мрачный мегаполис. Он горел тысячами вывесок, торчащих тут и там – неоново-розовых, кроваво-красных, болезненно-жёлтых. И повсюду летали капли, отражая весь этот свет – убогий издевательский фейерверк наоборот.

Но мне дождь был нестрашен. Прочный, длинный, но лёгкий плащ укрывал мои плечи и спину, ниспадая на пол; всё тело покрывал водонепроницаемый костюм, а его в свою очередь защищали мощнейшие броневые пластины, идеально стыкующиеся друг с другом, но не стеснявшие движения.

Я сидел на краю потрескавшейся крыши тёмного полузаброшенного здания.

Я ждал.

Через минуту я снова взял в правую руку небольшой бинокль и быстро настроил резкость на перекрёсток далеко впереди, в двух кварталах отсюда. Он был освещён еле работающим оранжево-красным фонарём.

Ровно под фонарём остановилась, обрызгав тротуар дождевой жижей, потрёпанная, в пятнах ржавчины машина. К ней, держа руки в карманах и немного втянув голову в плечи из-за ливня, суетливо подошёл худой мужчина вороватого вида. Быстро оглянувшись, он наклонился и постучал костяшками пальцев в окно и, кажется, что-то сказал.

Из передней дверцы машины вышел человек покрупнее – или он казался таким из-за бронежилета, надетого под грязной курткой.

Между этими двумя начался диалог. О чём – я не слышал, я не устанавливал поблизости подслушивающих устройств.

Но шёл этот диалог явно напряжённо: не прошло и минуты, как худой принял растерянный вид. Судорожные движения руками сообщали, что он о чём-то оправдывался, а по губам собеседника, высвеченным очередной вспышкой молнии, я и без подслушивания понял, что тот грязно матерится и не верит худому.

Ещё десяток-другой секунд, и открылись остальные дверцы машины, выпуская наружу целый отряд громил – они были в чёрно-красной форме, тоже с бронежилетами, на лицах противогазы, в руках мокро заблестели автоматы.

Ясно.

Я быстро положил бинокль в одну из нескольких поясных сумок и бросился с крыши вниз.

Пару секунд я с растущей скоростью падал, вокруг мелькали капли дождя, окна, и я даже, кажется, услышал чей-то крик из окна: кто-то заметил меня. Но, разумеется, ничего не успел разглядеть.

Отточенным движением я распростёр руки в стороны и раскрыл плащ – под него тут же устремились мощные потоки холодного ночного воздуха, и моё свободное падение сменилось контролируемым полётом.

Сузив глаза (хотя их и всю мою голову надёжно защищала маска), я летел в сторону перекрёстка. Подо мной проносились автомобили, автобусы, грузовики, десятки фонарей, из которых, быть может, лишь треть работала, и то иногда мерцая. Фигурки преступников всё приближались.

Секунда шла за секундой, я видел, как худого мужчину уже окружили головорезы во главе с тем, что матерился. Он резко схватил худого за воротник, тот попытался отцепить руку, но сопротивление было бесполезно. Второй почти поднял худого и ударом прислонил спиной к ближайшей стене, и чётко на голову жертвы сразу же уставились дула автоматов…

Края моего плаща шумели на ветру, и видимо, один из громил услышал это и резко повернул голову в мою сторону.

- Твою же мать, это Бэтм!... – заорал было он зычным голосом, но было поздно.

Я подобрался, вытянул вперёд ноги и тяжёлым ударом своих бронированных сапог отправил преступника прочёсывать спиной мокрый тротуар метра на три вперёд – короткий вскрик, и он лишился сознания.

Таким образом сбросив скорость и приземлившись, я немедля схватился за пистолет с крюком у себя на поясе – все остальные противники уже нацелили на меня автоматы. Но они на секунду-другую растерялись и были напуганы.

Это всё и решило.

Я выстрелил крюком, зацепился за автомат в руках ближайшего противника и что было мочи потянул на себя – автомат тут же вылетел у того из рук, а сам громила, теряя равновесие, сделал несколько неуклюжих шагов в мою сторону.

Я бросился к нему, заработав долю секунды, в течение которой оставшиеся двое противников не стали бы стрелять, чтобы не попасть в своего – и мощным апперкотом отправил врага в нокаут.

Мгновеньем позже я сделал большой кувырок в сторону следующего противника, и очень вовремя: выпущенная другим автоматная очередь прочесала тротуар сразу за мной; но они снова не успели; в ужасе закричал худой, который всё так же стоял у стены.

Я уже оказался рядом с противником, выбил автомат у него из рук, и пока тот кричал и справлялся с болью от удара, я заломил его и обвил шею левой рукой, повернулся в сторону последнего и выставил его товарища как живой щит.

…Между тем мужчина, что допрашивал худого, успел залезть обратно в машину и резко дать газу. Заверещав шинами, машина развернулась, чуть не врезавшись в столб, и унеслась прочь с тремя открытыми дверями.

- Ах ты трусливая паскуда, куда..!! – завопил последний оставшийся преступник, и пока он отвлекался, я с силой толкнул к нему своего «заложника».

- Чёрт, какого… - растерялся он, когда товарищ упёрся головой ему в грудь.

А через секунду-другую я уже схватил за головы их обоих и ударил друг о друга. Вновь короткий, полный боли вскрик – и оба без сознания тяжело обвалились на землю.

Тут же, не теряя времени, я снова выхватил пистолет с крюком наготове, уже зная, что самый первый, за кем я наблюдал, пытается улизнуть.

Далеко уйти тому не удалось – всё это время перепуганный до смерти Худой пытался, всё так же прижимаясь спиной к кирпичной стене, дойти до угла здания и скрыться за ним в ночи.

Увидев, как я резко к нему повернулся с направленным на него орудием, он подпрыгнул и взвизгнул – так сильно выпустив воздух, что криком сдуло несколько капель, что пролетали перед его лицом; видно, успел уже решить, что я собираюсь просто пристрелить его.

Но крюк и не понадобилось использовать. После увиденного бедолаге хватило остатков ума сообразить, что, если он уже в поле моего зрения, скрыться невозможно. Не догоню сразу, так выслежу.

Я медленным шагом стал приближаться к нему, мои тяжёлые сапоги посылали по воде под ними крупные круги волн – в ответ Худой заходился всё усиливающейся дрожью; он был совершенно парализован.

Наконец между нами остался всего фут. Я был и так выше Худого, но от ужаса тот съёжился и вдобавок осел. Он не отрывал от меня взгляда, часто и хаотично моргая – в меня из-за этого отлетали крохотные брызги.

- Загадочник, - произнёс я ровным голосом.

Добавлять больше ничего не потребовалось: Худой в течение минуты вывалил на меня всю информацию о нужных точках в городе.

Затем, до того, как он успел сказать ещё слово, я вырубил его.

…и клавишей Tab проверил виртуальную карту – как только я открыл её, в нескольких случайных точках среди светло-серых полупрозрачных 3D-моделей зданий высветились новые вопросительные знаки зелёного цвета. Неотрывно ассоциируемый с Загадочником, он каждый раз казался насмешливым.

Я вздохнул, убрал правую руку с мыши и протёр глаза.

После недолгих размышлений решил: завтра уже полечу искать эти секретики. Не выдержу сейчас летать вокруг какого-нибудь непонятного здания, силясь найти хоть какой-то чёртов способ туда проникнуть. Зелёный не зря насмешливый цвет. Громадная, до зубов вооружённая, бронированная летучая мышь, полчаса пытающаяся пролезть в заброшенный дом и забрать трофей в виде… зелёного вопросительного знака – это и правда унизительно для Величайшего в мире Детектива.

В общем, харе на сегодня. И темно уже.

Я вышел в главное меню, не удержался и пару минут просто послушал играющую там музыкальную тему. В свете экрана ноутбука, в полной тишине небольшой комнаты общежития, один (сосед пропадал у друга допоздна), я в последний раз за этот день погрузился в густую, мрачную атмосферу.

Чёрт, обожаю этот шедевр.

Плевать, что 250 загадок, трофеев, абсурдных подземных гонок на Бэтмобиле; плевать, что десятки вышек и боёв с тренированными бойцами, столько же мин и боёв против танков-дронов; плевать, что игровая ночь длится вечность и Бэтмен должен бы давно слечь в полном изнеможении – условность же! Всё равно это охренительно.

Не менее охренительно то, что на часах не какие-нибудь задротские 3:48, а только 23:07, и я теперь с чистой совестью мог малость почитать и отправляться спать. К семинарам на завтра я готов, языки все сделал, даже дополнительные задания выполнил, есть чем блеснуть.

Единственное, что…

Не успел я словами подумать эту мысль, сердце сразу плюсануло мне пульс до 75 или 80.

Крюками в бандитов стрелять и летать на резиновом плаще – раз плюнуть, а…

Но я решил не давать волю уже подобравшемуся, до одури неприятному, тревожному, душному чувству.

Немного фэнтезийных радостей на ночь, и спать, всё.

***

«Typical Моздокова» - думали в этот момент все.

Преподаватель хорошая, но немного как вихрь: пришла в рандомное время, подняла в воздух много знаний и полезных материалов – «Хватайте, ловите!», мол – и унеслась Просвещать другие массы, часто неблагодарные…

В холле у окна стоял небольшой бежевый диван, и мне посчастливилось успеть занять на нём место. На самом краешке, почти съезжая и падая (слева от меня сидели ещё четыре человека), но всё же как бы Элита.

У окна, опёршись спиной о толстую раму, стоял одногруппник Егор Денисов. Судя по виду – немного взлохмаченные волосы, без особых стараний выглаженная тёмно-синяя рубашка и красноватые глаза – этот субъект пошёл спать как раз где-то в 3:48.

Он в очередной раз носком ботинка пнул кроссовок на моей ноге, с вызовом торчащей в его сторону – я не глядя ответил элегантным поднятием среднего пальца правой руки.

Противостояние вновь вошло в тихую фазу.

В каковую с облегчением вошёл и я сам пятнадцать минут назад, поняв, что главный сегодняшний квест откладывается, так как ключевой человек не пришёл.

- Дим, - неожиданно серьёзным тоном позвал Егор, я поднял голову от распечаток с конспектом. – А ты не видел вчера кое-какой анонс?

Я задумался, отведя глаза в верхний правый угол, будто в поисках значка инвентаря – но ничего не вспомнил и коротко покачал головой.

- Историю серии Batman: Arkham.

…в этой временной точке сошлись два события – слишком крупных, чтобы уместиться в моменте и моей бедной голове.

Мой мозг в ответ на новость запустил бурную реакцию предельной радости, даже, можно сказать, чистого счастья, и это немедленно отобразилось на лице.

Одновременно из немного сумрачного коридора в паре с подругой вышла Фирстова Вика, и мой мозг запаниковал, замешкался и бросил силы реагирования и на это событие тоже.

Результатом стал мой открытый в изумлении и растерянности рот, один из уголков которого радостно тянулся вверх после новости от Егора, широко распахнутые глаза, и мечущийся от друга к Вике взгляд.

Output: Егор в голос заржал, и вся группа, включая Вику, устремила взгляды на этот дуэт придурошности.

- Да ты чё, серьёзно не слышал? – спросил он, когда немного отошёл.

- Бл... – сдавленно вырвалось было у меня, но тут на этаж поднялась Моздокова, и я вскочил с дивана, ни на кого не глядя.

На ходу бросил Егору: «Сорри, давай потом».

Успел увидеть, как выражение растерянности и некоторой обиды на его лице сменилось ухмылкой, будто он что-то понял – или так подумал.

«Буря близко. Буря всратых шуток»

С этой мыслью, заходя в аудиторию последним, я закрыл за собой дверь и быстро направился к одной из длинных парт.

***

...и меня опять уделал последний неуклюжий проходимец в оранжевой жилетке. В обычной рандомной стычке на улице.

Потом я проторчал минут двадцать у нескольких механизмов, светящихся зелёным. Разум подсказывал, что загадка элементарная, но чёртов трофей я так и не достал, и покатился на Бэтмобиле в поисках других приключений.

Увидел горящее здание – пустил новый ток в систему огнетушения, выкурил Светлячка.

И, конечно, упустил его. Заодно разнёс машинкой углы пары десятков зданий.

Наконец, пять минут тыкался на очередном месте преступления. Всё это время передо мной висела жертва в белом халате, с головой, хаотично перевязанной грязными, окровавленными бинтами. Труп несчастной словно взирал на меня невидимым взглядом, полным немой укоризны. Я несколько раз пропустил очевидные отметки на её теле.

Когда я их всё же нашёл, ушастый рыцарь начал длительный диалог со своим дворецким о связи всех этих убийств между собой. А я, вместо того чтобы слушать и удивляться, почему великий детектив не дворецкий, который ищет большую часть информации, зачарованно думал о своём.

…для начала – забери меня Ктулху, она зачем-то села рядом!

Я приложил все усилия, чтобы ядра всех атомов в моём теле, особенно в голосовых связках, притворились, что состоят только из нейтронов, но сам мозг уже запустил фильм о Моём с Ней совместном будущем…

- Привет, - просто сказала Вика и, к счастью, остановила поток бреда в моей голове.

- Привет, - ответил я и удивился, каким ровным держал свой голос; но всё же нервно усмехнулся: - Ты извини…

Вика резко повернулась – с искренним удивлением в глазах? Или… Эта едва заметная улыбка.

Да мы в игру вступили!

- Ты про что вообще?

- Ну, - нахмурился я и с пренебрежением указал рукой в сторону двери, - За этот идиотский эпизод.

- Если б ты не сказал, я бы о нём и не подумала, - ответила она.

Я не слышал насмешки в её голосе и ужасно надеялся, что так будет ещё хотя бы несколько секунд.

- Значит, тебе повезло, - с облегчением сказал я.

- Хмм. – Вика ухмыльнулась, - А ты так разинул рот от радости, что наконец началась пара, или потому что я пришла?

…Как говорится, потрясающий ход.

Я успел покраснеть?..

Мои глаза заметались. У меня было не больше пары секунд. Я посмотрел на Моздокову – сегодня опять хмурую. Она недовольно приподняла верхнюю губу, углубив ранние морщины у носа.

Я с выражением преувеличенного восторга посмотрел на неё, Вика тоже направила взгляд в ту сторону.

- Трудно сказать, кого я ждал больше, - сказал я наконец, качая головой, как молодой Брэд Питт.

Вика прыснула – я вслед за ней.

Боже, нашего первенца мы назовём!..

«Идиот»

***

…как только все вышли из аудитории, я решился.

- Слушай, - подошёл я к Вике, нервничая из-за взгляда её подруги, стоящей чуть дальше в сумрачном коридоре, - Не хочешь в кино сходить?

Удивлённая, она слегка открыла рот.

- Ну, со мной, - добавил я зачем-то и невольно скривился от неловкости. – Если не…

- Да супер, давай, - ответила она, судя по всему, с улыбкой. Я осмелился посмотреть ей в глаза…

Ух ты.

Я во всех деталях увидел сложнейшие переплетения в её голубых радужках, восхитительные чёрные ресницы, аккуратные стрелки и даже… кажется, слегка расширившиеся зрачки.

И улыбка с её лица до сих пор не сошла.

Да не могло этого быть.

- Класс! И когда ты свободна? – очнулся я.

- Всегда, - рассмеялась Вика… с лёгкой грустью? Что?! Мне показалось? – Ну почти. Завтра вечером – запросто.

- Отлично, тогда я… ну… зайду за тобой? – Я всё же почувствовал, как краснею.

- Обязательно, - она кивнула и улыбнулась ещё шире.

И эту широкую улыбку я продолжал видеть перед глазами, пока колотил три-дэшных преступников, гонялся за чокнутым пироманом на ранце и сканировал страшные швы на истерзанном трупе. Когда ещё бабочкам летать в животе?

… она уже ушла, а я, почти чувствуя на себе взгляд камеры оператора в тупейшей романтической комедии этого века, как олень скакал и стучал копытцами по ступенькам вслед за Викой.

Забыл уточнить, в каком блоке живёт.

***

- …Ну вот, в шесть зайду за ней в 516-й.

Егор на этот раз успел занять место на диване, причём наилучшее – ровно посередине, откуда тебя никому не согнать.

Он опустил на колено бумаги с конспектом и пометками и долго на меня смотрел.

Ох не кончится это добром…

- Если ты сейчас, - поднял я грозно палец, готовясь обидеться что есть мочи, - Если ты СЕЙЧАС…

Егор протянул руку; я только теперь заметил, как серьёзно он на меня смотрел.

Я осёкся. У меня вытянулось лицо, и я пожал другу руку. Он крепче сжал мою ладонь:

- Просто король.

- Да это… - я смущённо улыбнулся. – Не, ладно, спасибо. Теперь бы не… - Я изобразил обеими руками мощный взрыв. – Это с тобой я могу сказать вообще всё что угодно.

- Дим, а вот не надо этого, - сказал вдруг Егор; я прислушался, - Ну ты не знаешь, что ли, всю эту хрень? Когда притворяются, грудь колесом… - Егор демонстративно поморщился, - Вот правда. Скажешь хрень – ну и скажешь. Всегда можно объяснить, причём искренне, открыто. Она же тебе нравится. И если нравится – не думаю, что она такая высокомерная дура, чтобы ничего не понять и не увидеть, что ты классный.

Я не знал, что и говорить, на глаза почти навернулись слёзы. Хотелось горячо обнять его, но я только закивал:

- Спасибо.

Тут я заметил, что глаза у него опять красноватые.

- Слушай, ты извини, - начал я, - Но у вас же сегодня зачёт. А ты опять щелкунов гонял[1]?

- Astonished, exhilarated, flabbergasted, stupefied, mesmerized. These are called extreme adjectives, my man, and you ain’t got a right to claim my ignorance here, - спокойно, с каким-то техасским акцентом чуть ли не пропел Егор, - вопросы?

А я всё так же понимал происходящее в Бэтмене при помощи шакальных русских субтитров.

- Неа, - отрывисто ответил я, совершенно поверженный, и отсалютовал, - Удачи.

- Тебе удачи. – Он ещё раз серьёзно посмотрел мне в глаза; затем снова уткнулся в конспект, который, вполне вероятно, ему уже и не надо было повторять.

Вот как он это делает?..

***

Персонаж из фильма выдал очередную остроту – в зале раздалось несколько смешков, и те показались мне слишком громкими; я немного нахмурился.

Мы с Викой переглянулись и тут же увидели понимание в глазах друг друга, обменялись кривоватыми скептическими улыбками.

Я с огромным облегчением опустился в кресле, позволил себе вальяжно закинуть ногу на ногу и с неслыханной для себя до этого громкостью хрустнул попкорном. Впервые за два с лишним часа свидания я не думал о том, как смехотворно всё это выглядит…

…в коридоре пятого этажа общаги я ходил туда-сюда и на каждом шаге проклинал себя за эту чёртову гипер-пунктуальность. Договорились в 7, но уже в 6:35 мой мозг не выдержал и, как мемный кот, объявил, что пора в путь – невероятно долгий и извилистый путь на четыре этажа выше. Я не курил, но, чтобы как-то потянуть время, зачем-то останавливался на паре лестничных площадок, где иногда курили другие. Два раза импульсивно спускался назад на один лестничный пролёт, осознавал, что будет сущим идиотизмом возвращаться к себе, чтобы переждать оставшиеся двадцать минут. Да и опоздать можно! Боги…

В довесок несколько человек с пятого этажа одарили меня безжалостно сальными и многозначительными взглядами – я же сначала отводил глаза, но понял, до какой степени себя выдаю, и стал в ответ зыркать демонстративно враждебно. Ни девушек, ни парней это не впечатляло, они ухмылялись и шли дальше.

Когда время было уже без пяти 7, я остановился, закрыл глаза и представил себе, что стою в огромном, закрывающем всё тело и ноги плаще Бэтмена – под холодным, тяжёлым готэмским дождём. Стою на крыше… Сквозь веки прорываются красно-розовые вспышки.

Не прошло и минуты, как мне полегчало.

Всё под контролем. Брюс Уэйн осилил ту бесконечную ночку и одолел целую армию, и я уж точно осилю этот ещё не начавшийся вечер. И врагов у меня никаких нет. Ну, кроме самого…

Дверь открылась, Вика вышла и быстро, негромко закрыла за собой дверь, повернулась ко мне.

На несколько секунд я подумал опять: «Ничего и никоим образом и близко не под контролем».

Вроде бы она и не разоделась так, что каждый квадратный сантиметр ткани неистово верещал модностью. Холодно-голубая блузка с цветочным рисунком, заправленная в свободную расширяющуюся тёмную юбку до колен; матовые туфли на невысоком каблуке; золотистая цепочка, по два тонких серебристых браслета на руках; распущенные каштановые волосы со слегка завитыми прядями; восхитительная – за…застенчивая? Опять показалось?! – улыбка. Это было…

Мои вполне приличные бордовая клетчатая рубашка, чёрные джинсы и красные, в тон рубашке, кеды на миг показались мне одеянием очаровательного бомжа-ловеласа.

Я вдохнул, стараясь делать это не очень шумно.

Вика, похоже, моё молчаливое обалдение сочла неким комплиментом и улыбнулась ещё шире:

- Привет. Ты так очень симпатичный. Рубашка тебя прям стройнит. И кроссовки сочетаются, - осыпала она меня комплиментами, одобрительно кивая.

На каждом комплименте я опять уже давал имена нашим детям. «Да прекрати уже, идиот».

- Привет и… - я растерянно развёл руками, - спасибо. А ты… - «Что, детям имена придумывал, да? Считал, сколько на кольцо копить будешь?! Не успел комплименты девушке придумать, а, олень?! Стоит он на крыше, мокрая летучая мышь…» - Ты… Просто супер-классная. Юбка… - Я запнулся, моё лицо отчаянно попыталось замаскироваться под цвет рубашки. – Ах, б…

- Ну-ну, - Вика подошла и мягко коснулась моего плеча – ладонь была очень тёплая… - Спасибо, мне очень приятно.

Я снова на неё посмотрел – те же добрые глаза и та же чудесная улыбка. Наконец и я решился улыбнуться.

Но взять за руку не решился, хотя более очевидного намёка от самой Вселенной было не придумать.

Дорога до кинотеатра была полна оглушительных молчаливых пауз, и не потому, что не у нас не было тем для разговора, а потому, что мой мозг включил программу маразматичной псины, которая лаяла неуместными, невпопад идущими репликами и перебивала собеседницу. Ещё я не мог оторваться от её ног.

Каждый раз я качал головой и извинялся, каждый раз Вика просто говорила: «Ничего». Каждый раз я думал: «Женюсь».

Мы пришли рановато, до сеанса оставалось двадцать минут. Взяли попкорн и колу, уселись на один из диванов. Вдвоём.

Вика как бы рассеянно оглядывала зал, рассматривала какой-нибудь постер, спрашивала меня, что из этого я смотрел.

«Ты первое, что я смотрел в этом кинотеатре».

«О, погоди, это что, годный комплимент? Скажи! А ну скажи!»

- Ты первая, - выдавил я, и на этом умер даже мой мёртвый объём лёгких.

Вика вопросительно на меня посмотрела. Затем лукаво улыбнулась и взяла из моего ведёрка попкорн:

- Фпафибо, - сказала она, хрустнув.

Я постарался в ответ выдать улыбку, достойную Тимоти Шаламе. По ощущениям же, на практике получился какой-то молодой Стив Бушеми[2]. И всё же это… успех?

Тут снова во времени сошлись два события.

Вика придвинулась поближе ко мне, и краем зрения я это увидел, моё сердце восторженно подскочило…

Тут же подскочил я сам со следующими словами:

- Давай, наверное, пойдём сядем уже?

Я повернулся к ней, разве что не хлопая своими оленьими ушами и не свистя сквозь воздух огромными рогами; я ожидал увидеть выражение лица человека, окончательно уличившего меня в олигофрении.

Но увидел такую же сияющую улыбку – пусть и с ощутимым оттенком иронии.

- Ну да, пойдём, - она встала, изящным жестом расправив юбку.

- Я не договорил тогда: у тебя классная юбка и очень красивые ноги, - вырвалось у меня, прежде чем я что-либо осознал: словно небеса сжалились и даровали мне шпаргалку.

Но нет, это я сказал!

Вика чуть зарделась, подошла и взяла меня под локоть. Какие тёплые у неё руки…

- Спасибо, Дим.

И мы двинулись ко входу в зал, почти как супружеская пара из сериала про девятнадцатый век.

Зал был большой, свет уже выключили – и я, чувствуя растущую уверенность, аккуратно взял ладонь Вики и пошёл чуть впереди. Она с готовностью позволила помочь спуститься по ступенькам до нужного ряда, хотя её каблуки к такому вовсе не вынуждали.

«Только бы не сорвалось» - забегала у меня в голове мысль.

Мы дошли до наших мест, и я получил возможность ещё раз посмотреть на её ноги, когда опускал и придерживал для неё сиденье кресла.

- Мерси, - тихо сказала она.

- Э… Don’t mention it, - ответил я и хотел уже было провалиться к самому ядру Земли – но Вика тихонько рассмеялась.

«And now… we ride!»

…и вот ещё одна затупленная острота. А впрочем…

- Мне кажется, тут косяк перевода и дубляжа, - шепнула мне Вика, едва касаясь щекой моего плеча. Конечно же, и духи её были прекрасны.

Но ещё прекраснее было то, что она сказала: во имя Всеволода Кузнецова Всея Руси[3], она обратила внимание на дубляж! Никто из тех, кого я знаю, и близко этим не интересовался.

- Хотя вроде Александр Гаврилин[4] – мне он очень нравится, - продолжила она. – Что думаешь?

…Момент истины. Уже в третий раз во времени готовились совпасть два события, будущее угрожающе поблёскивало несколькими мутными гранями Великой Тупости. Но, словно Нео из «Матрицы», я мысленно вытянул вперёд руку и сказал этому «Нет».

- Я как-то не обратил внимание, - прошептал я в ответ; её лицо всё ещё было близко. - Засмотрелся на тебя.

Вика довольно резко выпрямилась и посмотрела мне в глаза. Я замер, по всему телу волной холодных игл пробежали мурашки. Но я решил: ва банк – значит, ва банк:

- Честно говоря, я чуть ли не половину фильма пропускаю, - усмехнулся я, как мне в этот момент казалось, харизматично, - Что странно, учитывая его зрелищность…

…Последнее «-сть» я договаривал, когда Вика полностью взяла мою ладонь своей и плавно положила голову на плечо. Волосы мягкие и приятные…

Стараясь двигаться максимально аккуратно, будто я нёс хрустальный набор посуды через комнату с бардаком, я, сидевший до этого прямо, опустился назад в кресло; закрыл глаза.

- Знаешь, соседка мне говорила, что ты стремноватый чудик, - сказала Вика, её голос гудел в моём плече. – Вот это она вообще ошиблась, конечно.

Ну, это раунд.

Голос Гаврилина продолжал озвучивать кривовато переведённые шутки, а я слушал лишь вполуха.

Всё под контролем, и мне даже не нужно представлять себя горой мускул в костюме летучей мыши.

***

Прозвенел долгожданный звонок на сорокаминутную перемену. Одна за другой распахивались двери аудиторий, и по коридорам и этажам, раздаваясь эхом, покатились вздохи облегчения и усталое бормотанье целых батальонов студентов.

В отличие от большинства, я, хотя и тоже устал, пребывал в благостной рассеянности, а как только пара закончилась, к этому прибавилось предвкушение. Я медлил и без малейшего раздражения позволил одногруппникам выйти из аудитории первыми.

Выйдя же сам, я сразу стал оглядываться и просиял, увидев, кого искал.

Мы подбежали друг к другу, едва обращая внимания на кучу других студентов в округе, что спешили к лестницам и в столовку.

- А-хе-реть! – хором прокричали мы, обратив на себя пару десятков взглядов, из которых несколько, крайне недовольных, принадлежали преподавателям – мы с глупой ухмылкой махнули им рукой в извинительном жесте.

- Ахереть! – восторженным шёпотом повторили мы, вперив друг в друга одинаково безумный взгляд.

Егор кивнул в сторону лестницы, я быстро закивал, и мы запоздало последовали за всеми остальными в столовую:

- Вот это история… - протянул Егор, мечтательно поглядев в окно на лестничной площадке.

- Не, ты понимаешь, на ДВА С ПОЛОВИНОЙ ЧАСА выкатить… - подхватил я, не успевая за своей мыслью. – Такое. Он музыку по нотам разобрал, псих!

- А архитектура?

- А персонажи? Да про них всех сначала отдельный полуторочасовой выпуск запилить, а потом ещё книгу написать. И несколько фанфиков, - добавил я.

- Ну фуу, - с ухмылочкой отреагировал Егор.

- Да я не про это! – рассмеялся я, пихая того в бок.

- У меня теперь такое ощущение, что я игру прошёл – примерно, как в детстве какой-нибудь «Обитаемый остров» прочитал. Да, оценил боёвку, взламывать технику старался почаще, в принципе проникся сюжетом, атмосферой, ну и в конце-то концов я отыскал все трофеи и решил все загадки. Но блин!

- Посмотрел, и такое ощущение, что своим прохождением оскорбил игру, - закончил я за него. – Ну ладно, не оскорбил, но…

- Ну я понял, - закивал Егор. – Вот именно!

Мы наперебой выбрасывали друг на друга едва оформившиеся мысли и не замечали, как дошли до столовой. Там мы на несколько минут замолкли, чтобы спокойно выбрать что повкуснее и подешевле и не притягивать к себе взглядов, в том числе откровенно нежелательных.

Каким-то чудом остался свободным (и почти чистым!) приятный небольшой столик в углу, и мы, немного его протерев, с предельно довольным видом поставили на него весьма увесистые подносы с яствами и восхитительным питьём. Большая порция пюре с куриной котлетой, летний салатик, пирожное картошка, яблочный сок.

Мы с Егором посмотрели друг на друга и синхронно произнесли: «Какава всё-таки жизнь». Традиционное мемное предисловие к чудесной студенческой трапезе.

- И это токо пелвая тясть, - проговорил Егор, немного не дожевав, затем выставил указательный палец, будто бы я торопил его; проглотил, запил.

- Ты успокойся там, - хохотнул я, вилкой отрезая себе кусочек котлеты. – Вторую часть теперь, наверное, год ждать.

- А это даже хорошо, если год, - заметил Егор. – Хотя этот может и раньше. У чувака какая-то бешеная продуктивность.

Я энергично закивал, но взял паузу, чтобы как следует насладиться едой. Егор намёк понял, и губа у него была не дура, он последовал моему примеру. Несколько прекрасных минут мы восполняли утренние страдания, разве что перехватывая окружающие разговоры и тихо посмеиваясь: так, один знакомый парень за соседним столиком шёпотом поведал о том, как в преддверии кошмарной сессии попытался слегка подкатить к красивой дочке преподавателя, чтобы та, если не принимала у него экзамен, то нашептала маме на ушко что-нибудь хорошее. У него даже намечались успехи, но всё пошло самую малость не так, когда он вдруг решил для надёжности передать через дочку взятку. Начался было скандал…

- Надо же, а я теперь и кое-что ещё знаю про этого фрукта, - пробормотал я тихонько, глазами указывая Егору на этого гения.

- Серьёзно?

Я многозначительно улыбнулся. Егор нахмурился и задумался.

- Ааа, так он быв… - протянул он. – И да, к слову об этом. What’s the story?

Я снова улыбнулся…

***

…Улица встретила нас умеренной, освежающей прохладой, приятным шумом ночной жизни и уютным, слегка туманным оранжево-жёлто-красным ночным освещением. Это только улучшило отличное настроение, в котором мы и так пребывали.

Несмотря на то что мы согласились, что фильм не особо смешной, Вика разошлась и за несколько минут со смехом пересказала ряд сцен – я заливался вместе с ней, вставляя свои ремарки. Мы прошли мимо урны, и пришлось вернуться, чтобы выбросить ведро из-под попкорна, что вызывало ещё один приступ смеха.

Пройдя немного по улице и наконец отделившись от довольно плотного потока людей, вы ещё раз вдохнули полной грудью – и с уверенностью взяли друг друга за руку, я дал правую, она левую. Потом Вика извинилась за разрушенный романтический момент и попросила поменяться местами – мы снова рассмеялись.

Рука у неё была тёплая, кожа приятная и гладкая.

- Знаешь, - начал я, - Я просто адски волновался. Вообще всё к чертам просто полетит, думал…

- Ну кое-где ты, конечно… - слегка прыснула Вика.

- Ой дааа, - хлопнул я себя по лицу свободной рукой. – Но поверь, могло быть хуже.

Она в ответ ещё раз одарила меня своей шикарной улыбкой.

«Неужели мне предстоит к этому привыкнуть? Перспективка супер, скажу я вам»

- Только слушай, ты не подумай, но… что там тебе про меня говорила соседка? – спросил я; голос у меня был уже несравненно более уверенный, чем ещё час назад, но я ощутил, как подступает мерзкая тревога.

«Спокойно».

- Аа! – Лицо Вики скривилось в немного преувеличенном пренебрежении. – Да ты забей, правда.

- Нет, ну всё-таки, - усмехнулся я с облегчением. «Она на моей стороне». – Чутка посплетничаем.

- Оо, а ты умеешь разговорить, - хохотнула Вика. – Ну что... Ладно, - вздохнула она уже более серьёзно. – На самом деле она не только про тебя болтала, она меня, прямо скажем, восстанавливала против вас обоих – с…

- Егором? – Я вскинул брови и более холодным, чем стоило, голосом спросил: - И что ж ей не так?

- Нуу… Мол, вы такие все из себя эти… - заколебалась Вика и попыталась рукой воспроизвести какой-то жест.

Я не заметил, как крепче сжал её ладонь, а моя немного вспотела. Наконец я не выдержал:

- Задроты? – и в мой голос полноценно вернулась тревога, а также прибавилось холода; я невольно замедлил шаг, вынуждая то же сделать и Вику.

- Ну да, да… - с явным облегчением кивнула Вика, посмотрела на меня: - Что ты… Прости, я совсем не хотела тебя обидеть или…

- А, ничего! Правда ничего! – торопливо ответил я, но всё равно был растерян. – Тебе не надо за неё извиняться. Пускай думает, что хочет, - добавил я, глядя перед собой.

Видимо, в последнее предложение я вложил что-то настолько страшное, что Вика сама остановилась и посмотрела мне в глаза:

- Дим… Прости, я тебя всё равно обидела. Я не хотела, совсем…

Я смотрел на неё, мои руки снова зашлись мелкой дрожью, которую я так ненавидел. Но в глазах Вики была такая искренность, такая… нежность?

Она сама протянула вторую руку и взяла мою вторую ладонь.

Моё сердце совершенно растаяло, и я улыбнулся:

- Пустяк, Ви…

…и она меня поцеловала. Быстро, но не слишком резко. И…

Чёрт возьми, что-то в этой жизни таки получается точно как в сказке… Поцелуй был тёплый, чувственный, протяжённый, но не слишком долгий, не сказать, что страстный, но…

Ah, come on, он был идеальный!

Мы разомкнули губы, Вика опустилась: ей нужно было чуть встать на носочки, в чём была отдельная прелесть.

Мы по-новому смотрели друг на друга.

- Теперь правда простил? – спросила она, улыбаясь… почти робко? «Это мне-то такая улыбка! А-хе…»

В ответ я только усмехнулся и сотворил ещё один микроскопический момент схождения двух событий во времени: пока не успел одуматься я и отреагировать она, чмокнул её в губы сам.

Вика зарделась, ничего не сказала. Но не переставала улыбаться.

Мы молча пошли по улице дальше. Вокруг уже не было ни души. Стало ещё немного холоднее, но недостаточно, чтобы было неприятно. Шла ночь, и шла она волшебно…

- А ты не договорила, - сказал я. – Что ж ты ей говорила в ответ на вот это всё?

- Та я не относилась серьёзно в общем-то. Говорила, что она ж вас на самом деле не знает, она с вами и не говорила-то ни разу, только перехватывала, о чём вы общались, где-то у себя в голове перерабатывала так неслабо, надумывала миллион разных вещей и вот это… этот результат выдавала мне, - усмехаясь, описывала Вика.

- И всё равно ты как будто недоговариваешь, - протянул я с улыбкой. – Ну честно.

- Ну есть чуток, - призналась она. – Да, ладно, я… она меня запугала.

По моей спине пробежал холодный пот, и воздух вдруг как будто сделался тяжелее.

- Запугала? – переспросил я.

- Да! Поэтому я тоже была не уверена, что… получится. – Вика повела рукой, как бы обозначая всё наше свидание. – Думала, вот мы с тобой встретимся, и как начнётся…

- Что начнётся? – опять переспросил я, очень тихо.

- Ну вот эта вся… - Вика увлеклась и не смотрела на меня. – Будешь мне рассказывать, во что ты там играешь до трёх ночи, лекции читать, кто там какую игру как разрабатывал, совать мне наушники и включать музыку оттуда. Короче, я реально боялась, что ты до сих пор где-то на уровне подростка по уровню развития. Или нет… Ты же мне был симпатичен, поэтому я скорее боялась, что это Егор на тебя влияет. Что вы живёте в своём мирке, пальцы мозолите об клавиатуру и джойстики эти, господи. «Пятая плойка, пятая плойка, купить плойку» - пробасила она, кося под кого-то типа пещерного человека. – Стипендию на игры спускаете, у родителей просите. Скинчики и раскраски покупаете… - она рассмеялась собственным словам. – Ну вот это всё, понимаешь?

Я не ответил. Несколько секунд мы шли в тишине.

- Ну я и думала, что вот, свидание будет неловким, на нас коситься ещё будут, ведь соседка ж меня мурыжила, мол, увидишь, он напялит какую-нибудь футболку с Дотой там или что-то такое, и пойдёте, сладкая парочка…

- А если б я правда надел такое? – спросил я еле слышно.

Вика расхохоталась на всю улицу:

- Я бы дверь перед тобой закрыла, ха-ха-ха!

…у меня уже дрожали не руки, а всё тело, а перед глазами встала пелена – возможно даже, что я побледнел.

«…рот бы ты свой сейчас закрыла» - пронеслась перед моим внутренним взором мысль, за которой я проследил в оглушённой растерянности.

- Дим, ты меня слышишь вообще? Эй! – дозывалась до меня Вика.

Мы снова остановились, я обнаружил, что замер на месте с бессильно опущенными руками. Посмотрел на Вику – она была не на шутку обеспокоена.

«Ах ты ж б…»

- Слышу, - ответил я глухо.

- Ты… ты чего? Я что-то опять не то сказала?

- Пха! – вырвалось у меня, прежде чем я хоть как-то нашёлся с ответом.

«Приплыли. Шли её на…»

- Дим, - начала Вика. – Ты или ведёшь себя очень странно, или тебе нехорошо. Что та…?

- Ты серьёзно не понимаешь? – перебил я её.

- Я… А чт… - запнулась она. – Погоди. Это из-за Егора? Но я ж не про те…

- Ааа, ты не про меня! – обдал я её внезапной для нас обоих волной сарказма. – Фух, а я уж подумал. Всего-то мой лучший друг. Как ты там сказала? На уровне подростка, да? Егор Мозгов Недобор. И меня с собой тянет, - распалялся я, сильнее наклоняясь над Викой. – Как мне тебя отблагодарить, что глаза мои открыла?

Лицо её вытянулось, секунд на десять Вика обомлела.

- Нет, это же соседка, - тихо сказала она. – И я не говорила прямо, что ты тоже как подросток! Я же сказала, я этого боялась из-за…

- Из-за футболочек с Пуджиком – ой, прости-прости за свой недозрелый жаргон. Футболочек с Доткой и мозолей от джойстиков. Во тьме ночной, при свете дня – играем, ходим под себя! Да?! – выдал я этот несусветный позор, с глупым удовлетворением отметив, что мы всё равно на улице одни; но остановиться я уже не мог.

Теперь и я её задел. Выражение на лице Вики кардинально поменялось, хотя, казалось, только слегка сдвинулись брови и уголки рта. Но всё это быстро и слаженно выстроилось в То Самое. Брезгливое презрение.

- То есть вы, ну… по серьёзке так, да? – сказала она, и её голос тоже заледенел. – Херачите в стрелялки там… - Это она произнесла нарочито мерзким, издевательским тоном и сопроводила таким же жестом «пиу-пиу». – Драчки, стратежки. В двадцать, ёпта, с лишним годиков – и вам нормально, серьёзные люди. Мужиками будете. Как-нибудь да заработаете на жизнь, семью, дом.

…это было таким ударом ниже пояса, что на мгновенье с меня сдуло весь мой праведный гнев, ощетинившийся сарказмом и булькающий язвой. Осталось слабое худощавое тело с обвисшими руками, что не преминул подчеркнуть порыв теперь уже ощутимо холодного ветра, который прижал мою рубашку к телу. Это мгновенье я с обнажённой болью смотрел в глаза и лицо, что ещё несколько минут назад лучились роскошной улыбкой и выражали… влюблённость… в меня. Притяжение – ко мне.

Задроту.

И всё этим сказано.

Мы молчали целую минуту.

Как же много мне хотелось ей сказать. Что Егор так шпарил на двух иностранных, как ей, ко второму курсу не способной познать Present Tenses в одном лишь английском, и не снилось. Что у него была почти стопроцентная посещаемость, пока Викуля с подружаней, живя в общаге в двух шагах от универа, опаздывали на пары на десять-пятнадцать минут, потому что кофеёчек по расписанию. Что глаза у Егора были красные и болезненные не только из-за десятков часов в Battlefield и Overwatch, но и из-за конкурсов по 3D-моделированию, которых он выиграл больше, чем олимпиад Вика и её придворное окружение за всю жизнь. Что у него было завидное будущее.

А мои пальцы были в мозолях, да. Потому что я терзал струны и синтезатор, выдирая себе свободные от учёбы часы, чтобы было чем блеснуть на собеседовании на позицию игрового композитора.

Как мне хотелось сотрясти воздух всеми этими аргументами, защитить достоинство и друга, и своё.

Но… а зачем? От кого?

На меня, скорчившись, смотрело лицо, за коим находился разум, накрепко вцепившийся в прекрасно усвоенные, смердящие ядом предубеждения.

Я вновь собрал немного сарказма и вложил его в улыбку:

- Знаешь, иди своей дорогой, сталкер, - проговорил я, немного дурачась и попытавшись сымитировать голос из соответствующей игры.

- Чё бл...?! – почти взвизгнула Вика, возмущённо взметнув ладони; я с трудом удержался от смеха.

А я уже шёл один по улице – лёгким, бесшумным, размеренным шагом. И только лениво отозвался:

- Сорямба, это для посвящённых, - полу-пропел я, махнув на прощание рукой.

Я не прислушивался к тому, что она плюнула мне вслед. И сам я без лишних сомнений плюнул на всю зловонную бурду, которую она непременно сварганит и коей угостит свою компашку. Пускай давятся на здоровье.

А я опустил руку и закрыл глаз.

В этот час уже и правда было довольно холодно. Но я не ощущал это как что-либо неприятное.

Напротив, это помогло мне сфокусироваться… Представить, как ложится на плечи и ниспадает до щиколоток плащ – лёгкий, надёжный, таинственный и чёрный, как сама ночь. Представить, как бьют по лицу крупные капли – пусть не совсем чистые, но такие свежие, такие мокрые, в них сама жизнь…

…зацепиться прочным, грозным крюком за крышу повыше – и взмыть, ворваться в этот мрачный воздух навстречу сотням водяных стрел, что сверкают красновато кашляющими фонарями. Воспарить над утлыми шиферными крышами, досками, переброшенными между крышами, монструозными небоскрёбами, жирно поблёскивающими костеподобными линиями надземных магистралей. На долю секунду быть пойманным ослепительной вспышкой молнии – чтобы затем так же легко скрыться. И, найдя цель, яростно спикировать и поразить, парализовать. Победить.

***

Мы с Егором задорно чокнулись бутылками и солидно приложились к пивному напитку.

Все предметы были закрыты. Впереди было многообещающее лето. От самой многообещающей его части, убийственной жары, мы и прятались в этом чудесном заведении, с наслаждением смакуя окончание года.

Глаза Егора всё ещё были красными и грозили к вечеру покрыться ещё более густой сетью капилляров – но я взял с него слово, что первую неделю каникул он проведёт на курорте у Морфея, качаясь на холодных, как бриз, складках простыни.

- А эта чего? – поинтересовался он, поведя бутылкой туда-сюда. – Ну, Викуля-ка…

Я изо всех сил сделал лицо а-ля «съел спелый лимон».

- Don’t, - твёрдо сказал я. – You’ll embarrass yourself.

- Лан-лан.

- Что Викуля… бегает по общаге. Ей нужно больше золота[5]. – Моя попытка сделать Варкрафт провалилась, но Егор заценил и поржал.

- Донатеры – они такие! – подвели мы итог.

И снова чокнулись.

[1] Щелкуны – вид поражённых грибком зомби в игре The Last Of Us. Встречаются в тёмных местах, слепы, но обладают отличным слухом, крайне агрессивны и опасны.

[2] Для наглядного сравнения:

Шаламе: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D0%B5,_%D0%A2%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D1%82%D0%B8
Бушеми:

https://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/hollywood/50290/foto/m17657/699752/

[3] Всеволод Кузнецов - известнейший российский актёр дубляжа. Например, озвучивает Кота в сапогах в «Шреке» и одноимённых мульфильмах, почти всегда озвучивает Тома Круза, также его голосом говорят многие персонажи видеоигр: Альтаир из Assassin’s Creed, Геральт из «Ведьмака 3» и др.

[4] Ещё один известный актёр дубляжа. Озвучивал таких персонажей, как Эдвард Каллен из саги «Сумерки», Локи из «Тора» и «Мстителей», ящерицу Ранго из одноимённого мультфильма – цитата из последнего, «And now... we ride!», приведена выше на странице.

[5] Один из культовых мемов из русской озвучки игры Warcraft: когда у игрока не хватает золота на покупку чего-либо или постройку, мрачный и сиплый голос напоминает: «Нужно больше золота».