Время жизни. Империя. Том 1

Адден, первая эпоха

Слегка покачнувшись, экипаж остановился перед церковью, оставив за собой колею в грязно-серой каше. Скрипнула лакированная дверь. Иолан встретился взглядом с денщиком в чёрном плаще с высоким воротником. Тот без лишних слов понял, что от него требовалось, и посмотрел в сторону церкви.

Дождавшись, когда император выйдет, денщик закрыл дверь экипажа и направился к высокому русоволосому священнику, который уже ждал их. Возможно, из-за своего роста он привык сутулиться. Однако Иолан чувствовал, что не в последнюю очередь его присутствие заставляло священника пытаться быть как можно меньше и незаметнее.

Не по-весеннему холодный воздух превращал дыхание в маленькие облачка пара, поднимающиеся к стремительно темнеющему небу. Император посмотрел назад, не прислушиваясь к тому, что слуга говорил священнику. Неподалёку остановился фургон с его верными стражами. В народе ходило много страшных сказок о них. Иолану рассказывали, что люди считали Вечных стражей бездушными тварями. Там, где они появлялись, не ждали ничего, кроме боли и разрушений.

Однако слухи во многом были преувеличены. Иолан как никто другой знал, что стражи когда-то являлись людьми и без прямого приказа не причиняли вреда. Насилие не приносило им удовольствие. Им ничего не приносило удовольствие. Пустота уничтожила все личные желания и цели. Стражи давно позабыли свои имена, став безвольными тенями себя-прежних. Без чужого контроля они были безобидны.

Иолан вновь повернулся к церкви и поднялся по ступеням к дверям. Денщик вытянулся по струнке, священник согнулся в судорожном поклоне.

— Вашей церкви ничего не угрожает, — бросил Иолан. Его раздражал страх, который исходил от этого щуплого человека.

За что он так переживал? За свою жизнь, церковь или благополучие общины?

Иолану любой из этих страхов казался смехотворным. Император многое отдал бы, чтобы поменяться местами со священником. Как он мог бояться смерти, если его путь продолжится в Вечности?! Конечно, жизнь там иная, если её вообще можно назвать жизнью, и всегда существовала вероятность не осознать себя по ту сторону. Но по крайней мере, священнику не грозило исчезнуть в небытие, как Иолану.

В нос ударил тяжёлый запах благовоний. Иолан поморщился, беззвучно приказал денщику и стражам ждать снаружи, а сам направился к боковой двери, которая, как он предполагал, вела к лестнице. Иолан редко заходил в церкви, но планировка у них была предсказуемой.

Религия вызывала у императора ещё большее недоумение, чем страх смерти. Он мог понять мистические предположения, которые выдвигали по поводу происхождения слов, дающих начало всему сущему. О таком и сам Иолан не рассказал бы. Но рассуждения местных не заходили так далеко. Они были готовы даже императора причислить к богам.

Он устало покачал головой, поднимаясь по лестнице. Иолан не скрывал от них правду об Аддене — одиноком мире, появившемся в Изменяющейся сущности после его ухода из Вечности. Мире, который благодаря дереву, забравшему способности Иолана, начал вытягивать на эту половину Вселенной сути тех, кого в Вечности сложно было назвать людьми. Однако здесь у них получилось вырасти и измениться так, как не получалось там.

«Чтобы в итоге стать стадом упрямых баранов», — бессильно подумал Иолан.

С одной стороны, эти люди уже ничем не отличались от него. С другой — в них почему-то развились страхи и предрассудки, которых император не мог понять, как ни старался.

Иолан толкнул дверь в конце лестницы. Вокруг всё заполнили величественные звуки органа, и мысли императора обратились к цели прибытия.

С хоров открывался хороший вид на центральный неф, ряды жёстких лавок и орган в противоположном конце. Иолан скользнул взглядом по тёмным силуэтам слушателей. Среди них он заметил нескольких знакомых, которые обычно не посещали церковь. Вечера органной музыки не противоречили уставу местной религиозной общины, и прийти в это время мог любой желающий.

Появление Иолана никто не заметил, все взгляды оказались устремлены к ярко освещённой светловолосой певице в белом платье. Её сильный и глубокий голос был способен сравниться с органом. Однако она не спорила с ним, наоборот, голос и звуки инструмента дополняли друг друга.

Иолан заложил руки за спину и отступил к стене. Он в очередной раз задался вопросом, зачем сегодня приехал лично. Если бы император отдал приказ Вечным стражам, они выполнили бы всё, что требовалось. Но после стольких неудач в экспериментах с пустотой Иолан не мог просто сидеть и ждать, когда очередного подходящего кандидата приведут к нему. Императору хотелось лично проследить за каждым этапом с самого начала. Словно так он мог обеспечить успех нового эксперимента.

Иолан не вслушивался в слова романса. Только отрывочная фраза о тёмных глазах достигла его разума. Наконец он заставил себя посмотреть в сторону того, ради кого приехал.

Как ему сообщили, органист являлся родным братом певицы. Однако его слегка растрёпанные волосы, в отличие от волос сестры, были чисто белыми. Он выглядел молодо, в нём чувствовались гибкость и сила. Хотя сейчас органист полностью сосредоточился на исполняемой партии и казался серьёзным, Иолан знал, что он известен всей округе своими шутками. Кого-то это раздражало. Кто-то, наоборот, восхищался молодым человеком. Однако никакие его дурачества не заканчивались плохо. Фаэли, как доложили императору, и мухи не обидит.

Иолан выждал до последнего аккорда. Он не хотел разрушать торжественную мелодию своим вмешательством. Почему-то никто не сообщил ему, что Фаэли был прекрасным исполнителем.

Однако стоило музыке стихнуть, как Иолан послал Вечным стражам короткий сигнал приступать. Ему нравилось, что, в отличие от обычных людей, им не требовалось лишних слов. Стражи понимали малейшие перемены его настроения. Они приходили бесшумно и выполняли свою работу быстро и чисто.

Зрители не сразу заметили фигуры в тёмных плащах и поняли, что происходит. Они начали вскакивать с жёстких лавок, только когда двое стражей уже стояли по обе стороны от органиста, а остальные заняли места по периметру и у дверей.

— Что… что вы делаете?! — голос певицы прорвался через нарастающий гомон.

Император прикрыл глаза. Ей не стоило вмешиваться. Вечные стражи её не тронут, если она не будет сопротивляться.

Фаэли тоже никто не причинил бы вреда, если бы он пошёл добровольно. Но органист попытался уйти. Неужели не понимал тщетность этой попытки?

— Что здесь происходит? — властный холодный голос заставил Иолана открыть глаза и вновь посмотреть вниз.

У органа в чёрном роскошном платье стояла Ева и грозно смотрела на Вечных стражей. Один из них удерживал певицу, которая рвалась к брату. Второй возвышался над лежащим у его ног органистом с таким видом, будто он не имел представления, как парень оказался на полу, и почему сквозь его сжатые зубы вырвался стон.

— Пожалуйста, не трогайте его, — умоляла певица. — Он ничего плохого не сделал! Пожалуйста, оставьте его в покое! — по лицу девушки текли слёзы.

— По какому обвинению вы собираетесь его забрать? — также холодно спросила Ева. — Где ваш капитан?

В другое время стражи непременно отвели бы её к капитану и объяснили, чей приказ исполняют. Но не сегодня. Они продолжали молчать. Потом тот, который стоял над Фаэли, вновь повернулся к органисту. Ева нахмурилась.

Иолан устало провёл рукой по лицу. Он не ожидал встретить её здесь и не хотел, чтобы она стала свидетелем этой сцены. Словно почувствовав его эмоции, Ева подняла голову и безошибочно отыскала Иолана в полутьме церкви.

Их взгляды встретились. Она смотрела на императора не больше пары секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы он почувствовал всю глубину эмоций, которые Ева пыталась скрыть за строгой маской. Иолан ощутил сухость во рту и сжал челюсти.

Она понимала его. Ева знала, почему Иолан так поступал. С тех пор, как она согласилась уйти с ним в Адден, Ева ни разу не отворачивалась от него. До этого момента.

Иолан шагнул вперёд и положил руки на парапет балкона. Ева больше не пыталась призвать стражей к ответу или как-то помешать им. Она подошла к певице, обняла и что-то зашептала, не давая смотреть, как её брата уводят. Иолан продолжал пристально изучать Еву, всё ещё кожей ощущая её осуждение.

Неужели понимания не всегда достаточно?