Время жизни. Забвение. Том 1

Мир TH812

Мадален неспешно помешивала крем в небольшой кастрюльке. Кастрюлька совсем не походила на чёрный котёл, ложка была самой обычной, деревянной, и даже кухня, находившаяся прямо под просторным обеденным залом, ничем не напоминала мрачную лабораторию. Спустись сюда кто-нибудь из посторонних, он бы разочаровался.

Мадален невольно улыбнулась, представляя, как этот кто-то осознает, что она вовсе не страшная колдунья-провидица, а обычная старушка. Мальчик с медными волосами, сидящий за длинным столом, вопросительно посмотрел на неё, но, так и не дождавшись пояснения, снова потянулся к кружке с красным чаем. Мысли Мадален невольно перескочили на него.

На общем собрании служителей Айры было решено сделать исключение для Джека — далеко не каждому позволялось свободно разгуливать по территории храма Мелсмори. Но Мадален вступилась за мальчика. Ведь помимо того, что за Джеком часто некому было приглядеть, она чувствовала, что ей следовало многое ему рассказать, пока время не закончилось.

Может, из-за таких предчувствий Мадален и следовало считать колдуньей, но она полагала, что подобное присутствует в жизни каждого человека. Кто-то чувствует острую необходимость в том, чтобы шить одежду, и становится портным. А кто-то, как она, должен нести через время слова, чтобы передать их в нужный момент тому, кто ими воспользуется.

— Расскажи про чёрных всадников, — невнятно попросил Джек, не до конца прожевав кусок булочки с изюмом.

Мадален снова посмотрела на мальчика. Ложка в её морщинистой руке описала ещё один уверенный круг.

— А что ты хочешь услышать? Снова описания и роли или тебя интересуют конкретные деяния? — взгляд вернулся к крему в кастрюльке.

Ещё оборот.

— Описания и роли, — тихо ответил Джек.

Мадален услышала в его голосе смущение и слабо улыбнулась.

Он ещё не понимал, что происходило, и смущался, когда замечал, что забывает некоторые детали её историй, но Мадален знала, что это неизбежно и была даже рада.

Со стороны подобные мысли могли показаться ужасным святотатством. Как можно считать за благо потерю памяти? Как может о таком думать служительница Айры — богини памяти? Однако это было лучшим исходом, ведь на кону стояла жизнь мальчика. С каждым часом Джек терял связь с тем, что было много лет назад и случится когда-то в будущем, но это позволяло ему жить в настоящем.

Тут Мадален почувствовала, что крем начал густеть. Она проворно сняла кастрюльку с огня и поставила на толстую доску на столе. Продолжая помешивать крем, Мадален вновь задумалась о Джеке. Нет, её роль была совсем не в том, чтобы сохранять чужую память, как считали многие, а чтобы научить находить её в нужный момент. К тому же она не сомневалась, что произнесённые ею слова меняли Джека. И эти изменения останутся с ним навсегда.

— Их было девять, — неторопливо начала Мадален. — И каждый был хорош в чём-то своём. Первый всадник был прекрасным воином, но не потому, что лучше других умел сражаться, а потому что никогда не отступал и не позволял себе сдаваться. Не было силы способной встать между ним и его целью. Но за это он заплатил высокую цену: в короткие моменты, когда всадник отвлекался или терял концентрацию, он превращался в недвижимую статую. Потому что без движения к цели его существование было бессмысленно.

Мадален оценивающе посмотрела на крем, замедляя движение ложки.

— Второй всадник, — продолжила она, — был ему братом. Из него вышел хороший стратег. Среди всех именно он думал обо всём наперёд, поэтому чаще других вытаскивал товарищей из тяжёлых ситуаций. Правда, характер у него был непростой, — Мадален не сдержала смешка.

Она задумчиво постучала ложкой о край кастрюли, очищая её.

— Третий всадник умел летать. Он мог попасть туда, куда не попадали другие. Оттого и располагал обширными знаниями и имел множество полезных знакомств. Четвёртый всадник был истинным дипломатом. Он ловко балансировала на грани любого конфликта, не позволяя ему развиться. Его искренне любили друзья и уважали враги.

Мадален протянула ложку с остатками крема Джеку, и тот, радостно подскочив, взял её и с удовольствием облизал.

— Что скажешь? — спросила она.

— Вкуснотища, — заверил мальчик, причмокнув.

Мадален серьёзно кивнула и указала рукой в сторону мойки. Рядом в тазике ждали своей очереди грязные тарелки, миски и приборы.

Джек, захватив со стола опустевшую тарелку, отнёс туда ложку.

— Пятый всадник был хорошим врачом. Он мог излечить любую физическую рану. А иногда и не только физическую. Шестой…

— Огненный всадник! — радостно вставил Джек, видимо, желая показать, что кое-что не забыл.

— Да, огненный всадник, — подтвердила Мадален. — В нём жило пламя. Он был непоседой и шутником. Легко мог обмануть и запутать. Но при этом никогда не предавал друзей и был готов умереть за них. Седьмым всадником стала девушка. Она мастерски пряталась у всех на виду. А как ловко выведывала тайны у врагов! Мало кто мог противостоять её обаянию, когда она использовала его в полную силу. И хотя всадница мечтала стать обычным воином, из неё получился хороший шпион.

— Дальше изобретатель, — снова подсказал Джек.

— Верно, — согласилась Мадален, доставая форму для выпечки. — Изобретатель, творец. Всадник, который приносил в мир невиданные доселе механизмы. Девятой стала его постоянная спутница. Как жаль, что он зачастую не замечал её помощи и поддержки, — Мадален покачала головой.

Девятая всадница была её фавориткой. Скромная, но сообразительная девушка со светлой душой.

— Она дружила с числами, быстро просчитывала вероятности. И иногда казалась едва ли не предсказательницей.

Джек снова забрался на высокий стул. Рассеянно болтая ногой, он протянул:

— Но не только они жили в замке Времени.

— Не только, — эхом отозвалась Мадален. — Ещё там жила девочка, которой только предстояло найти свой путь. Всадники её очень любили и оберегали. Хотя иногда проявляли излишнее усердие.

— А ещё там жил тот, кому… — Джек не договорил, услышав на лестнице, ведущей на кухню, шаги. Он оглянулся на арочный проход.

«Тот, кому они подчинялись», — мрачно додумала Мадален. И эта мысль привычной тяжестью легла на сердце.

Она не стала больше ничего прибавлять, так как в этот момент вошла девушка с вьющимися чёрными волосами. Её лицо не покрывали морщины, но время оставило свой отпечаток в потускневших зелёных глазах. Она была старше, чем казалась.

— Всё хорошо? — прозвучал тихий вопрос гостьи.

Мадален кивнула, в очередной раз порадовавшись, что Джек плохо запоминал её «сказки». Гостье не следовало знать о них. Она к ним не готова.

Поправив застёжку тёмно-зелёного плаща, гостья посмотрела на Джека и протянула руку.

— Джек?

Мальчик коротко взглянул на Мадален, потом нехотя соскользнул со стула и поплёлся к девушке. Мадален знала, хотя у неё и не было доказательств, что та не являлась его матерью. А ещё, впервые придя в храм Айры, спутница Джека назвала ненастоящее имя.

«Потерянная», — грустно подумала Мадален. Хотя, конечно, ей было непросто в Бирте, и имя приходилось скрывать.

Джек взялся за руку девушки, и они повернулись к лестнице.

— Когда вас ждать в следующий раз? — спросила Мадален, прежде чем они ушли.

Гостья, помедлив, оглянулась.

— Я не знаю, — честно призналась она.

Мадален вздохнула, но не стала засыпать её вопросами. Знала, что на большую часть та не ответит.

Глаза Мадален остановились на мальчике. Ей было жаль Джека. Она ещё многое могла бы ему рассказать.

— Не забывай меня, — попросила Мадален, хотя знала, что совсем скоро Джек не сможет вспомнить даже её имя.

— Обещаю, — сказал мальчик, и Мадален мягко ему улыбнулась.

Айра учила, что память не исчезает бесследно. Но будет ли этого достаточно? Мадален почувствовала, что взгляд затуманился. Её гости уже начали подъём по лестнице, а она всё никак не могла отвести глаз от Джека.

Наконец Мадален сморгнула непрошенные слёзы, глубоко вздохнула и, оглядевшись, вернулась к готовке.