Время, крадущее мечты

В то время, когда улицы Ростова-на-Дону изнывали от жары, когда асфальт местами прилипал к подошве, когда деревья и цветы опускали свои листья, пряча их от солнца, в помещении музея старинных часов было прохладно. В это время посетителей тут не было, так что было слышно, как живут обитатели музея, эти хранители времени, свидетели истории, созидатели домашнего уюта – часы. По залам прогуливался лишь один человек, вслушиваясь в ритм, отбиваемый часами. Он не подходил, не рассматривал экспонаты, он просто мерил шагами зал. Из другой комнаты медленно тихим шагом к нему подошёл один из сотрудников музея:

- Я могу вам чем-то помочь? Может быть хотите экскурсию или узнать историю какого-нибудь из представленных экспонатов?

Посетитель перевёл взгляд на подошедшего:

- Да, хочу узнать историю одних часов, но, к сожалению, не вижу их тут, хотя раньше они были вот на этом месте.

Сотрудник музея посмотрел в сторону, куда указывал посетитель. Сейчас там стояли часы, вставленные в телефонный аппарат.

- Не могу даже предположить какие тут были часы, - повёл он плечами, - может быть их переставили в другое место.

- Нет, их тут нет. – однозначно заявил посетитель, - эти часы не перепутать ни с какими. Жаль, что их нет.

- Понимаю вас, - сочувственно покивал сотрудник. – А могу я поинтересоваться чем же они вас так привлекли?

- Они… - посетитель немного замялся, - они могут вернуть время…

- Время? Очень интересно. И что бы вы хотели вернуть? Или изменить что-то?

- Нет, - покачал головой посетитель, - я ничего менять не хочу, а лишь хочу вернуть время настоящего счастья.

- Интересное желание у вас. А когда же оно было настоящее счастье?

- Я не знаю. – честно сказал посетитель, - поэтому и пришёл сюда.

Сотрудник музея кивнул, отошёл к стационарному телефону и начал крутить его диск. О чём он вёл речь было не слышно, но через пять минут он вернулся к посетителю и протянул ему клочок бумаги, на котором был написан адрес.

- Владелец часов сделал исключение, он покажет вам эти часы. Вот адрес. – и он протянул клочок.

- Город N? – посетитель внимательно смотрел на надпись.

- Совершенно верно. – серьёзно ответил ему сотрудник.

- И как мне найти город N и улицу без названия?

Сотрудник улыбнулся, взял из рук посетителя телефон и, открыв навигатор, ткнул пальцем в точку, проложил маршрут и отдал обратно. Посетитель взглянул на экран своего телефона: «Город N, улица неизвестная, дом… расстояние 3 километра».

- Мы будем рады видеть вас у нас, - улыбнулся сотрудник, - у нас много интересных экспонатов.

Посетитель вышел из музея, сразу же окунувшись в ростовскую жару, но это никак его не отвлекло от намерений прошагать три километра пешком, следуя стрелке на экране телефона.

И вот, когда навигатор озвучил, что его пункт назначения находится через сто метров справа, он отложил телефон и посмотрел в то место, куда его привели. Небольшая улица, покрытая жаренной пылью, с пыльной и чахлой растительностью вдоль заборов была словно застывшая во времени, даже ветер не нарушал покой листвы, не было слышно никаких звуков, только его шаги раздавались как единственные нарушители спокойствия. Он подошёл к дому. Небольшой флигель был обнесён низким забором, за которым соседствовали различных цветов кусты роз, наполняющие двор ароматом спелой малины и чего-то ещё сладкого. От палящего солнца они были укрыты тенью огромного куста сирени, настолько старого, что толщине его ветвей могли позавидовать некоторые деревья. Среди листьев ещё оставались засохшие грозди цветов, некогда наполняющие ароматом окрестности. Сам дом контрастировал с окружающим миром: аккуратно выбеленный, с зелёными ставнями, украшенными резным орнаментом, плотно подогнанные доски на фасаде не перекосились, не рассохлись, даже краска на них не облупилась, а в самом углу, на который падала тень, притаилась вырезанная из дерева скульптура небольшой совы.

Он открыл калитку, сделав шаг во двор, и сразу же почувствовал, что жара тут уже не так душит, что тут дышится легче и даже лёгкий ветерок проскальзывает по щекам. Он постучал в окно и через минуту дверь во двор отварилась. За ней стояла женщина в затемнённых очках прямоугольной формы, линзы очков делали её глаза особенно большими и выразительными, тёмные с проседью волосы ложились на плечи.

- Добрый день, - сказал он, показывая клочок бумаги, - мне сказали, что я могу увидеть тут часы.

Женщина улыбнулась, пропуская его внутрь двора:

- Ну если сказали, значит можете.

Он вошёл во двор, накрытый прохладой виноградника, раскинувшегося на перголе так, что всё под ним было спрятано от солнечного света. И даже создавалось ощущение, что чьи-то длинные пальцы накрывают этот двор, словно пряча его от всего окружающего. Женщина прошла в дом, и он проследовал за ней. Там в доме на небольшой кухне стояла газовая плита, на которой в медной турке варился густой кофе, медленно отпуская свои ароматы.

- Зачем вам часы? – спросила она, доставая сигарету.

- Я хочу вернуть время, когда я был счастлив. – честно ответил посетитель, - хочу знать, что это было за время.

Женщина кивнула, после чего подожгла сигарету и по комнате медленно поплыл дым, смешиваясь с запахом кофе. Он посмотрел на пачку сигарет:

- Я и не знал, что их ещё производят, в моей юности они ещё были, а потом куда-то исчезли.

Женщина кинула взгляд на пачку «Альянса», лежащую на столе:

- Можете курить, если хотите.

- Нет, я давно бросил и не тянет, просто… вспомнилось.

- Они висят на стене. - и женщина кивком головы указала на стену за спиной посетителя.

Тот повернулся. На стене почти под самым потолком висели часы. Коричневый циферблат, на котором были наклеены золотистые римские цифры, такими же золотистыми были и стрелки. Украшали часы пластиковые завитушки коричневого цвета, пытающиеся придать часам вид благородной антикварности.

- Снимите их со стены и идите в дом. – сказала женщина, снимая с огня турку.

Он ничего не стал уточнять, просто снял часы и сделал шаг в гостиную. Ещё несколько шагов и он вошёл в зал.

Он не заметил, как стрелки на часах изменили своё местоположение, показывая теперь 9.30. Жёлтые шторы, пропуская свет из-за окна, наполняли комнату таким же тусклым жёлтым светом, жёлтые обои с неброским рисунком и фотообои осеннего леса делали этот свет ещё более жёлтым, более тёплым и каким-то приятным. У окна, спинкой к фотообоям стояли два деревянных кресла. Он вдохнул воздух, слаще которого не было никогда – воздух, прогретый солнцем, смешанный с лёгким запахом полыни, с нежными нотками цветущей за окном сирени и манящим ароматом шоколада. Тут же на подлокотнике кресла стояла обычная керамическая кружка с ещё теплым какао, аромат которого переплетался с другими, дразнил и тянул к себе. Он сел в кресло, наклонился над кружкой и вдохнул аромат полной грудью. Плёнка каймака на поверхности какао немного вздрогнула, но не порвалась. Обхватив двумя руками кружку, он медленно, маленькими глотками стал пить его, смакуя каждый глоток, наслаждаясь вкусом того настоящего молока, на котором какао было сварено. Он поставил пустую кружку, вытирая с губ остатки какао. Повернув голову, он увидел лежащую на соседнем кресле раскрытую книгу. Он поднял книгу: Александр Дюма «Робин Гуд».

- Не может такого быть, даже обложка такая же….

Где-то за окном послышался тихий звон колокола, переливное пение птиц и даже лёгкое жужжание, которое издаёт бронзовка, перелетающая с цветка на цветок. Он встал и отдёрнул штору, яркий свет ударил по глазам, он проморгался и посмотрел в окно – через дорогу от дома раскинулось по-весеннему зелёное поле, убегающее аж до горизонта, где сливалось с синем-синем небом, мелкие цветки, словно пятна собирались на поле, образуя причудливые рисунки. Там всё было наполнено утренней свежестью, солнечным теплом и ощущением полёта, где-то там витала мечта о будущем, о том, сколько предстоит сделать, о том, что ждёт впереди, о будущих победах, там были все большие надежды маленького человека.

По щекам потекли слёзы и посетитель, задёрнув штору, вышел из комнаты. Женщины не было в кухне, и он вышел на улицу, за дом, туда, где пристроенная к дому беседка была увита диким виноградом. Там стоял небольшой журнальный столик, на котором стояли две маленькие чашки с парящим чёрным кофе, женщина сидела, откинувшись на спинку кресла, в её руке дымилась сигарета. Он только сейчас обратил внимание на то, что у неё необычные руки: тонкая ладонь с длинными узловатыми пальцами.

- Твой кофе стынет. – сказала она, указывая на кресло рядом.

- Почему именно вот так? – спросил он, - ведь в моей жизни было много счастливых моментов: моя семья, рождение детей, наши дни вместе, какие-то дела, праздники. Ведь всё это наше счастье, мой счастье.

- Счастье не меряется в событиях, это не то, что можно описать словами. Всё то, что ты назвал – это осознанное восприятие счастья, то, что ты понимаешь, что ты ценишь, то, что ты будешь помнить всю жизнь. В моменты, когда будет грустно или невыносимо тоскливо, ты будешь вспоминать это и жизнь твоя будет наполняться новыми красками. – Она сделала глоток кофе, после чего затянулась сигаретой, выпуская переливающийся в пробившихся лучах дым. – Но то, что было сейчас – это подсознательное счастье. Это счастье момента, счастье секунды. Так совпало, что весь набор всего, что ты видел и чувствовал отложилось внутри тебя, в самой глубине. Ты забыл про это, не придал значение, но твоё подсознание помнит, что это был самый первый момент, когда ты ощутил счастье внутри себя. И все последующие мерились по этому шаблону. И с этим шаблоном ты идёшь по жизни, всё то, что ты прочувствовал так же, ты называешь счастьем. И это счастье только твоё, у других оно другое и мерить счастье одними весами не получится.

- Как у вас это получается?

- Ты же знаешь, что это не я, а часы. Я только даю им время, а всё остальное делают они. Время – это абсолютная единица измерения, не поддающаяся корректировки и незыблемое.

- Время…. – повторил он. – Время… и оно бежит как река. Вот там, в той комнате я помнил себя ещё ребёнком, способным свернуть горы, но время пришло и все мои большие мечты остались лишь мечтами…

Женщина повела плечами.

- А вам это зачем? – спросил он. – Зачем вам давать своё время?

- Моё время остановилось. – сказала женщина, отпивая кофе. – Оно навсегда остановилось на отметке в пятьдесят шесть лет, я даю часам время, но не своё.

- А чьё?

- Ничьё. Ностальгия каждого, кто пришёл сюда, дарит время тому, кто придёт в следующий раз, а я всего лишь не даю этому времени уйти, держу его в себе, до прихода нового посетителя.

Он молчал.

- У вас вкусный кофе.

- Арабика.

Он встал, молча кивнул женщине, не в силах что-то сказать, потому что комок подходил к горлу.

- Ты забыл свой листок.

Он взял со стола листок, положил его в карман, и вышел из двора.

Солнце Ростова продолжало накалять воздух и пройдя немного, он остановился. Сейчас он осознал кого видел и с кем говорил, сейчас его словно пробило током, он развернулся, побежал назад, но ни через десять, ни через тысячу метров не было флигеля с розовыми кустами. По лицу потекли слёзы, слёзы обиды маленького обманутого человека, мечты которого были безжалостно разбиты о взрослую жизнь. Он достал клочок бумажки, развернул его, но никакого адреса там не было, были лишь строки:

Глядя на угли тлеющих мостов, сожженных позади,

На отблеск зелени, оставшейся вдали,

Вперед ступая, но назад идя во сне лунатиком,

Влекомы силой сна в потоке том.

В выси всевышней развевая флаг

Достигли мы сияющих высот всемирных грез,

Нагроможденье вечное желаний спесь, и в том резон,

Но голод неутешный все ж у нас,

Глаз, утомленных взор по-прежнему за горизонт,

Хоть есть и проще путь, где были мы не раз.

Трава свежее,

И свет был ярче,

И вкус был слаще,

Чудесны ночи,

С друзьями поручь.

Рассвет пылает,

Поток играет

Рекой бесконечной,

Всегда и навечно.