Время не вечно

Вспышка и темнота. Именно это Артур увидел перед тем, как потерять сознание.

День был обычным, даже слишком. Двадцать лет — казалось, должно быть ощущение рубежа, а чувствовал он лишь усталость от учёбы и туманную тревогу за будущее. Поэтому побег в компьютерный клуб с друзьями стал идеальным лекарством. Несколько часов смеха, пиццы, игр и дурачеств — и та привычная тяжесть в груди наконец отпустила. Он шёл домой, улыбаясь воспоминаниям о сегодняшнем вечере, и даже привычный промозглый ветерок не портил настроения. «Всё-таки, жизнь — хорошая штука», — мелькнуло в голове. И в этот миг мир взорвался белым светом, а потом наступила беспросветная темнота.

Сознание вернулось к нему через боль. Голова раскалывалась, будто внутри кто-то бил в набат. Артур с трудом приоткрыл глаза, и его обдало солёным, влажным воздухом. Не пыльная дорога родного городка, а шум волн и крики чаек. Сердце упало, уступив место леденящему недоумению. Он сел, потирая виски, и песок холодно зашуршал под ногами. Вокруг — лишь бесконечный океан и чёрное, бездонное небо без намёка на звёзды или луну.

«Что за чёрт?..» — хрипло выдохнул он. Логика, его верная спутница, отказывалась работать. Он помнил каждый шаг по знакомой улице, фонарь, который мигал, скрип собственных кроссовок. Никаких намёков на море. Паника, холодная и липкая, начала подползать к горлу, но он сглотнул и заставил себя дышать глубже. «Спокойно, Арт. Паника не поможет. Осмотрись».

Он поднялся на ноги, отряхивая песок с джинсов, и обернулся. Дыхание перехватило.

За спиной бушевал лес, но такой, будто его нарисовал безумный бог. На одном дереве красовалась осенняя багряная листва, и тут же с ветки свисала сосулька. Рядом почки набухали, готовые лопнуть, а под ними лежал сугроб. Дождь, снег и солнечные лучи смешивались в немыслимом, не подчиняющемся физике танце. Артур заворожённо наблюдал, как лист, падая, покрывался инеем, а упав на землю, тут же давал росток. Хаос был прекрасным и оттого ещё более жутким.

Его оцепенение прервал лёгкий стук у ног — маленькая, ещё тёплая птичка. Подняв голову, он увидел, как стая над лесом буквально молодеет на глазах: перья редели, тела становились меньше, пока птицы не падали, превращаясь в пухлые комочки, а затем и вовсе растворялись. Последняя, едва коснувшись ветки, сжалась в яйцо. «Это… невозможно», — прошептал Артур, и его голос, тихий и хриплый, потерялся в грохочущей тишине этого места.

Мир ускорился. Деревья рванули ввысь, яйцо обрастало каменными пластами, вздымаясь к небу, пока не скрылось в темноте. И вдруг — полная, абсолютная тишина. Дождь завис в воздухе, снежинки замерли, пурга стихла. В небе, словно падающая звезда, сиял огненный след.

Грохот разорвал тишину. Ударная волна едва не сбила Артура с ног. Он пригнулся, зажмурившись от яркой вспышки. Когда открыл глаза, на месте леса зиял дымящийся кратер, а в его центре лежало огромное, потрескавшееся яйцо.

Скорлупа разлетелась на осколки. В воздухе повисла маленькая чёрно-белая сфера, пульсирующая тёплым светом. Вокруг неё материализовалась реальность: возник контур лапы с обсидиановыми когтями, прозвучал хрустальный звон, смешанный с раскатом грома — первый крик, рождённый в пустоте. И из вспышки выпало существо.

Это был динозаврик, но словно высеченный из ночного неба. Его чешуя переливалась туманностями, а вдоль спины мерцали, как далёкие звёзды, бирюзовые огоньки. Он открыл глаза. В зрачках Артур увидел медленное вращение спиральных галактик. Существо сделало первый вдох, и одновременно с этим на землю, будто вздохнув, опустились последние застывшие листья.

Время вернулось в своё русло. Но в Артуре что-то сломалось. Холодная паника сменилась отчаянным, почти истеричным отрицанием. «Нет. Нет-нет-нет. Я умер. Я должен был умереть. Это… загробный мир? Кошелёк с деньгами для Харона?» — мысли метались, цепляясь за обрывки школьных знаний и обрывки воспоминаний о сегодняшнем дне, о друзьях, о полупустой банке колы. Реальность рухнула, и он стоял среди обломков.

Он поднял взгляд и встретился глазами с динозавром. Тот вырос, стал размером с лошадь, и в его галактических глазах теперь читался не детский интерес, а холодный, бездонный голод. Артур отпрянул, сердце заколотилось где-то в горле. Чудовище сделало шаг в его сторону, раскрыв пасть…

И рухнуло замертво. Из его пасти вырвалась и умчалась прочь стая живых птиц, а тело рассыпалось, как песок.

Лес снова был цел. Птицы начинали свой странный цикл увядания. Каменное яйцо уже формировалось в небе. Цикл повторялся.

И тут в Артуре, сквозь панику и непонимание, прорвалось что-то новое — яростное, животное желание жить. Не наблюдать, не сходить с ума, а действовать. Вспомнились мамины глаза, незаконченный проект на компьютере, смех друзей. «Я должен вернуться. Во что бы то ни стало».

Он видел, как яйцо падает, как приближается неизбежный взрыв и рождение монстра. Инстинкт подсказывал бежать, но разум, наконец-то отошедший от шока, выдал безумную идею. Сердце бешено колотилось, каждый нерв кричал об опасности, но ноги сами понесли его навстречу падающему яйцу, в эпицентр грядущего хаоса.

Скорлупа разбилась. Чёрно-белая сфера, источник всего этого безумия, зависла в воздухе. Не раздумывая, на одном отчаянном порыве, Артур протянул руку и схватил её.

Боль была мгновенной и ослепительной — будто в ладони взорвалось солнце. Он вскрикнул, но не отпустил. Сфера прожигала кожу, плавила плоть и с неумолимой силой рванулась вперёд, прямо в его грудь. Мир вокруг вздрогнул и рассыпался, как зеркало, на миллиард сверкающих осколков.

Он снова стоял на дороге. В знакомом промозглом воздухе. Под ногами — асфальт, а не песок. В ушах гудело, а в центре груди пылало новое, странное тепло. Оно не обжигало, а согревало изнутри, успокаивающе пульсируя в такт его бешено колотящемуся сердцу. Артур провёл дрожащей рукой по совершенно целой груди, затем по лицу. Он был жив. Он был здесь.