Время Перемен

Папский дворец в Авиньоне

На высоком берегу реки Рона возвышались суровые готические стены, утопающие в прибережных грушевых садах. В папский дворец на неприступной скале вёл единственный стрельчатый мост из дикого камня. Приметив всадника на замыленном, едва живом от бешенной скачки коне, дозорные скрестили алебарды, но увидев на шее путника знак папского легата тот же час развели, склонившись в почтительном поклоне. Миновав ворота, крыло консистории, выделявшееся башней часовни, а также башни Труйи, высокопоставленный всадник приблизился ко входу в массивный, мрачный дворец, увенчанный башнями-«пинаклями», походившими из-за множества крестов на радиолокационные станции.

Оставив поводья слугам, мужчина решительным шагом направился во внутренние покои, украшенные фресками и гобеленами. Дворец Папы ещё не был достроен, повсюду виднелись строительные леса и колотый камень, а в переходах витал запах свежей извёстки. Впервые попавшим сюда бросалось в глаза сочетание аскетизма и роскоши, стремление к величию и, одновременно, умиротворение, непостижимым образом объединённые гением скульптора под одной крышей.

Прибывшего господина здесь хорошо знали. Слуги, завидев кардинала, глубокого кланялись, примасы и архиепископы кратко приветствовали его и почтительно расступались. Дойдя до покоев Папы, Пьер Роже столкнулся нос к носу с главным камерарием:

— Ваше Высокопреосвященство, Папа никого не принимает! — хранитель ключа, увидев куда направляется кардинал, решительно перекрыл собою дверь и схватился за ключ.

— Ринальдо! — кардинал скривился, с трудом сдерживая злость. — Я загнал двух анжуйских жеребцов вовсе не для того, чтобы расшаркиваться с тобой и дожидаться окончания аудиенции Жака. С кем он? Как обычно шепчется с Никколо? Впрочем, не важно. Немедленно доложи понтифику о моём прибытии! — неожиданно рявкнул кардинал. — Святой Престол ждут ОЧЕНЬ большие проблемы и ТЫ, — он заглянул в глаза камерарию, — должен хорошо постараться, чтобы твой зад и дальше грел это место.

Не на шутку перепугавшись, хранитель скрылся в покоях папы и вскорости перед грубым посетителем открылись золоченные двери кабинета, куда кардинал вошёл решительным шагом.

— Ваше святейшество! — Пьер Роже поклонился, но недостаточно глубоко, что было обусловлено его истинной ролью в «Авиньонской темнице».

Молодой кардинал не уступал во влиянии самому Папе, являясь фаворитом Филиппа VI де Валуа, а значит, фактически будущим новым папой Римским без всяких приставок, помимо прочего, он же был смотрящим от короля за ставшим излишни независимым Бенедиктом XII и главой профранцузской партии в папской курии.

— Прошу меня простить, что отвлёк от дел Святого престола, но это, — кардинал потряс перед носом внушительной кипой бумаг, — не терпит отлагательств.

— Сын мой, мне кажется, ты излишне возбуждён. Что такого могло произойти, чтобы ты лично спешно вернулся в Авиньон, бросив НАШИ дела в Венеции.

— Боюсь наши дела ничто, в сравнении с теми вестями, что пришли из земель схизматиков. Вам следует прочесть ЭТО самому, немедленно! Неделя, другая и невероятные слухи достигнут Европы.

Не дожидаясь ответа, Пьер передал Папе пачку листов, запечатанных воском, и уселся на стул.

По мере чтения лицо Папы постепенно краснело, на лбу выступали испарина, руки ощутимо дрожали. Время от времени Бенедикт поднимал на кардинала полный недоумения взгляд, но не находя и намёка на розыгрыш снова погружался в чтение.

— Всемирная благая Христианская Церковь и новый Патриарх, снисхождение архангела Михаила и благодатного огня, явление Марии Магдалины, массовые чудеса! Как это понимать, Пьер?! Твои люди ничего не напутали? Очевидно, они приняли бесовское действие за Божье чудо. В конце концов это проблемы византийского патриарха, а не наши. Кардинал скривился, пригубил бокал с анжуйским.

— Может быть вы невнимательно читали донесение, ваше Святейшество? Новую церковь учредили представители в том числе и нашей конфессии.

­— Кто посмел?! — губы Папы от ярости мелко дрожали.

— Пару каких-то мелких архипресвитеров из Волыни и куда более серьёзная фигура. Бывший аббат монастыря доминиканцев, в Люблине.

— Люблин? Это какой-то городок в королевстве Казимира?

— Совершенно, верно, ваше Святейшество.

— Но как он мог решиться на предательство? Никколо. — Папа обратился к седому, степенному кардиналу, сидящему по правую руку. — Немедленно готовь буллу об отлучении от церкви и низвержении из сана этого мерзавца и забудем о недоразумении.

— Ваше Святейшество! — в разговор вновь вступил молодой Пьер. — Боюсь, вы не до конца понимаете масштаб проблемы. На церемонии еретиков присутствовало около тридцати тысяч схизматиков, католические и греческие священники, дворяне, муллы, около трёх сотен купцов. От Юань, до Арагона и Швеции. Благодатный огонь загорелся у ВСЕХ, одновременно! Явление архангела Михаила и некой женщины, которую еретики объявили Марией Магдалиной, наблюдали даже в соседнем городе! Четырнадцать слепых прозрело, двадцать шесть калек встали на ноги, две тысячи излечившихся. Архангел или кто он там, принёс дары — гвозди из тела Христа, Святой Грааль и некий Изначальный Божественный Свет невероятно впечатливший многих, в том числе и моих агентов. Мы не сможем замести это под ковёр.

— Происки дьявола! — Папа отмахнулся от слов кардинала, но тот и не думал останавливаться.

— Разумно ли отлучать тех, что по своей воле вышли из лона Святой церкви? Новые схизматики признали право нашей церкви нести свет господень, запретили называть католиков еретиками и признали вас, Ваше Святейшество, стремящимся к святости! Более того, признали многих католических святых, в том числе и ваших, канонизированных предшественников. Отлучение слишком резкий шаг. Боюсь, чтобы мы не делали в этой ситуации это приведёт к ухудшению положения Святой церкви. Человек, что это придумал, воистину, дьявол во плоти! Его трактовка Библии, Богословская академия, Библия с картинками и прочие ереси прямой и самый опасный вызов Святому Престолу со времён раскола.

— Что ты предлагаешь?

— Не торопиться. Возьмём паузу, внимательно изучим их документы, а после соберём Вселенский Собор, а до того лучшие боговсловы составят отлучительную грамоту.

— И уравняем этим их в статусе с правоверными и проклятыми Несторианами!

— Никколо! — кардинал выразительно посмотрел на Папу и обратился к своему коллеге. — Вы бы не могли оставить нас с его Святейшеством, наедине. Вам думаю не помешает ознакомиться с документами еоретиков чтобы понимать о чём речь.

— Что ещё у тебя? — раздражённо бросил Папа, после того как его первый собеседник покинул их.

— Мои люди в Венеции выяснили, кто слил информацию Морозини о наших делах с домом Барди. Папа подался вперёд, лицо его сделалось хищным.

— Не тяни, Пьер.

— Граф Мистислав из ругов. Тот самый, которого отлучил от церкви митрополит схизматиков создав непродуманным поступкам кучу проблем с новой церковью.

Бенедикт откинулся в кресле и начал массировать виски.

— Полагаешь события как-то связаны?

— Возможно за этим варваром стоит кто-то из наших недругов, а значит дело куда серьёзнее и в этом свете меня беспокоит другое. Как думаешь, что произойдет в Риме, когда до них дойдут слухи о снисхождении архангела Михаила, который ЛИЧНО беседовал с патриархом и этим несносным графом.

— Ты имеешь ввиду моё учение о блаженном видении Бога?! Боже мой...

— Ваша булла пятилетней давности, которую и я поддержал на конклаве, прямо определяет, что лишь душам святых на небесах доступно непосредственное созерцание Бога и ангелов. Как пить дать группа итальянских кардиналов во главе с Борджиа попытается обернуть явление святых себе на пользу выставив их как Блаженное видение. А учитывая положение нашего короля и его «успехи» в войне с англичанами, «коллеги» постараются вернуть престол в Рим, а тебя Жак низложить и объявить антипапой. Есть ещё вероятность что за фасадом еретической церкви стоят тамплиеры, и в этом случае....

— Что же нам делать?! — закричал Папа.

­— Нет человека, нет проблемы. Примас Польши докладывает, что король Казимир идёт войной на земли еретиков. Полагаю, ваше письменное благословение с некоторыми пожеланиями относительно судьбы новой церкви и этого графа будут более чем, уместны.

***

Очень давно в Триасе здесь плескалось тёплое море и плавали ихтиозавры. Отложения морского дна на основе гранитных пластов спровоцировали образование марганцевой руды. Позже, сие место стало центром Скифской державы и стало известно как священная земля Геррос. Во времена Ливонской войны казаки основали здесь свой первый форпост, известный как Томаковская Сечь, а ещё позже, при Советах открыли Больше-Токмакское месторождение марганцевых руд. Поверхностные выходы минералов марганца в пойме реки Ингулец почти выработали и семнадцатая геологическая экспедиция, работая в осень-зиму нашла в здешних краях богатый пласт руды на глубине, всего-то, семнадцати метров. Сырьё стратегическое, дефицитное и то, что сюда отрядили группу оптического телеграфа с гирляндой тарелок-аэростатов, наполняемых синтез-газом не было удивительно. Пункт связи, помимо обеспечения связи с Глуховым через Лтаву, она же будущая Полтава, визуально контролировал Днепровские пороги, многие военные и торговые пути западных улусов Золотой Орды, включая стратегически важный Муравский шлях...

Тонкая нить стального троса уносила пристегнутого Ярополка к подножию кучевых облаков. Земля стремительно уходила из-под юноши превращаясь на высоте в разноцветные куски степей и лесов, и лишь голубая лента Днепра не давал ему потеряться в пятом океане. Поначалу от страха сердце уходило в пятки, но с каждой новой сменой того становилось всё меньше и меньше. В последние дни ему даже начинал нравиться процесс, хотя до восторга пока было далековато. Метрах в пяти от кабины он поймал развевающийся на ветру кабель, подсоединил к гарнитуре и начал голосом контролировать режим подъёма.

— Трави! — трос, на малой скорости потянул отрока к корзине. — Самый малый ход, — едва слышно прошептал Ярополк в микрофон. — Стоп!

Наблюдатель завис напротив гондолы из ткани. Ловко прицепил стропу с карабином к поясу вокруг той, подтянулся, отцепился от петли троса и ловко пробрался внутрь где подвесил поясную беседку к крюку, так крутиться куда сподручней. На высоте два километра через подзорную трубу тюмены видны как на ладони. Сменяя, друг друга каждые восемь часов наблюдатели дотошно фиксировали бесконечные сотни, что извилистыми змеями упрямо тянулись на восток.

Первым делом Ярополк заправляет плёнку. Повсюду, на переправах через Днепр, с аэростатов и парапланов велась фотосьёмка. Ночью пленку проявляли и расшифровали, а на следующий день ценную информацию отправляли в Светлояр. Работа была поставлена на широкую ногу и в главном военном штабе число идущих на русские земли нукеров знали куда лучше чем эмир Кара-Кисек, самый влиятельный хан из бывшего улуса Ногая имевший немалое влияние на ханов из улусов Бурундая, Мауци, Картана и той части Крыма, что не пожелала прислушаться к мягким советам эмира Еголдая.

Кара-Кисек, происходивший из влиятельного рода мангыт, пустым взглядом смотрел на муть. Потоки иловых частиц причудливо закручивались, смешиваясь под ногами его арабского скакуна с прозрачными водами Днепра. Эмиру чудились в отражениях вереницы пленных и горящие стены русских городов, слышались крики и звон золотых монет. Второй день его тысячи переправляются на правый берег через Протолчий брод, единственную пригодную переправу через эту большую реку, в низовьях. На этот поход он поставил, всё, буквально всё и проиграть, не успеть к разделу пирога не имел права. Наоборот, эмир осознанно проигнорировал недвусмысленные намёки из Сарая и объединив силы с соседями решив первым снять сливки.

Бывший улус Ногая переживал не лучшие времена. Некогда мангыты держали в страхе всю Южную Европу. Ногаю платили дань Болгария и Византия, Сербия и Хорватия. Дрожали в страхе Литва, Польша и Венгрия… Граница улуса ограничивалась на севере Карпатами, на западе рекой Олт, а на востоке — Днестром. Тумен Кара-кисека занимал большую часть Придунайской низменности включая большую Добружскую степь.

Острие «языка» великой Дешт-и-Кипчак, известной в будущем как Черноморско-Каспийская степь, сдулось с головой Ногая срубленной безвестным русским воином где-то на берегу Буга. Тохта огнём мечом прошёл по кочевьям и городам бывшего биклярбека чем подорвав силу крайнего улуса Золотой Орды. Спустя каких-то то полсотни лет, бывшие данники монголов зашевелились, начали облизываться на богатые причерноморские степи и речные равнины. А как по другому-то? Земледельцы всегда будт производить гораздо больше прибавочного продукта с квадратного километра условной территории, чем степняки, а значит, в перспективе, оказывать на последних демографическое давление. Именно так Русь и победила Большую Орду, попросту демографически перемолов войска сюзерена. Когда население страны перевалило за десять миллионов против двух-трёх у степняков, крах последних стал лишь вопросом времени. Степные империи они все такие, картонные и и в этом плане в его улусе, окруженным густонаселёнными землями дело обстояло точно также, то бишь очень печально.

Руки внука Тохты были связаны и тем, что он был вынужден считаться с элитой бывший врагов - печенегов, узов и куманов, черных клобуков и хазар откатившихся на край великой степи под катком покорителя Вселенной и здесь же осевших. Монголов то и пяти процентов не набиралось. Большой плавильный котёл пока ещё не зовётся ногаями, но после большой замятни эти народы начнут своё победоносное возвращение на Восток, став ядром будущих Ногайского и Крымского ханств, а после долгие три века терзать южное подбрюшье Руси.

Новыми товарами и дорогами князь Мстислав крушил и кромсал хрупкое равновесие северной ветви Великого Шёлкового пути и в такой обстановке истинные хозяева мира, бывшие конкуренты, денежные мешки Генуи и кланы сирийско-среднеазиатских евреев невольно действовали заодно. Норма прибыли на фарфор в Сарае и Хаджи-Тархане опустилась вдвое, а часть топовых, ходовых товаров и вовсе перестали брать. Князь, сам того не осознавая, по многим позициям одномоментно завернул на себя рынки Европы, Руси и частью, аж Северной Африки. Генуэзский консул Каффы Доменико ди Кампофрегозо главный «босс» по Черноморским колониям неугомонной и беспринципной республики в искусстве словоблудия не уступал Колывану. Зимой консул привёз в ставку эмира сундучок с золотом, подарки и сведения о огромной, невероятной горе железа под Воронежом. Купцы оценили груз в шесть миллионов флоринов! Запредельная сумма, значительно превышавшая наличные запасы серебра и золота Европейских стран и Большой Орды, совокупно. Кара-Кисека долго уговаривать не пришлось и консул, сделав чёрное дело, отправился на север к королю Казимиру.

И всё же сила, что собрал эмир для похода на Русь впечатляла. Неудивительно, ведь в эпической битве при Синих Водах, случившейся после кровавой и великой замятни, эти, здорово ослабленные междоусобицей улусы, собрали аж два тюмена, не говоря о том, что большую часть войск, сражавшихся в последние годы против поляков под флагом Узбека, составляли именно его воины. Пороха в «ягодицах» и опыта его нукерам хватало. Золото Генуи, слухи о несметных богатствах и железная воля Кара-Кисека собрали под дланью потомка Тохты три полноценных тюмена. Три! На самом деле даже чуть больше, эмир физически не мог отследить мелкие отряды беев, то и дело просачивающиеся через Крымский перешеек, чтобы как гиены пограбить целыми земли урусов.

Не успели последние конники эмира покинуть зону контроля одиннадцатого пункта оптического телеграфа, как наблюдатель соседней станции, девятой, той что под Глуховом, заметил новую беду, польских рыцарей короля Казимира, идущих стальною рекой в сторону Путивля. Оттуда, с большой вероятностью поляки направятся степным гостинцем южнее реки Семь с выходом на Муравский шлях в районе Еголдаева городка. А вот войска литовских князей во главе с Ольгердом разведка вела более плотно и маршрут их передвижения штабу был известен досконально. Восемнадцать тысяч конных прут на Светлояр от Новгород-Северского, Свиным шляхом в направлении на Радогощ, обходя с юга дремучие Брянские леса.