Время предателей. Часть 2. Дети Альбии

Когда они с Халсой появились во внутреннем дворе, где пара десятков псоглавцев оттачивали боевые умения, тренировка тут же оборвалась. Присутствующие при появлении д’ахгера отошли на почтительное расстояние, и все как один поклонились.

Единственными, кто не двинулся с места, были высокие деревянные идолы, мастерски вырезанные из цельных стволов. Бордовые пятна метили песок под каждым из деревянных образин с разукрашенными причудливыми чертами. Грозные глаза сопровождали Креса каждый шаг, пока они с Халсой шли по тропе, по сторонам которой возвышались жерди, вкопанные в землю. На верхушках было насажено по черепу клыкастых тварей. Были там и свежеубиенные крысиные и человеческие черепа, которые еще не успели сгнить до кости. Середину площадки замыкал круг, выложенный из острых камней, внутреннюю сторону покрывал слой темно-алого песка.

Тренироваться в самом центре мрачного капища? Вполне в духе рок’хи.

– И только-то, – хмыкнул Халса, глядя на то, как кнут завывает в руках знаменитого Крысолова. – Ты убил крысу такой плеточкой?

– В том числе.

Рукоять лежала в ладони как влитая, словно ждала только его все эти годы. Крес распустил кнут по всей длине и в очередной раз взмахнул кожаным ремнем – воздух сразу же звонко взвыл от боли.

Лучше и придумать нельзя.

– Лучше доброго копья все равно ничего не придумаешь. Свою первую крысу я убил именно им, – пожал плечами д’ахгер. – Но у каждого свои причуды.

После выпитого Халсу слегка пошатывало, его лицо налилось краснотой, а глаза влажно поблескивали.

– Отличное оружие, – кивнул Крес. – Благодарю.

– Все равно без дела валялось, – махнул рукой д’ахгер и двинулся прочь. – Наш брат к такому баловству не приучен.

Провожая д’ахгера взглядом, Крес сжал кожаный ремень в кулаке. Несложно было догадаться, откуда взялся этот боевой кнут в арсенале Сердце-дома. Там хранилось еще много чего железного, медного и костяного. Но Крес по старой памяти остановился на этой, как выразился Халса, «плеточке» и старомодном боевом ноже из хорошей стали. Сделанный под громадную лапищу рок’хи, он больше напоминал мясницкий нож, которым было сподручнее скорее рубить, чем резать, однако остротой он отличался отменной. Креса до сих пор так и подмывало пососать ненароком порезанный палец.

– Крысолов! – подскочил к нему невесть откуда взявшийся Васса. – Надо же какая у тебя… плетка.

– Тебе не дам, не проси, – бросил Крес, опуская руку с кнутом. А ведь еще чуть-чуть и он мог легко снести паршивцу голову…

– Больно мне и надо, – зарделся мальчик. – Но я все равно рад.

– Чему это?

– Тому, что ты жив. И что ты получил от Халсы щедрый дар, а значит, не заберешь нашу д’ханку.

– По-твоему я променял жену на кнут?!

– Ну, а как же? В любой хорошей истории герой обязательно получает щедрый дар. Кто-то хорошее оружие, а кто-то д’ханку в союзницы, как благословение от д’ахов за доблесть и мудрость.

– Значит, по-твоему, я не достаточно мудр и доблестен в бою?

– Я такого не говорил… – смутился Васса.

Только тут Крес заметил, что волчонок сверкал ссадинами и свежими синяками с головы до пят. Одежонка висела мешком и кое-где липла к телу, сверкающему от пота. Раскрасневшийся мальчик, тем не менее, выглядел зверски счастливым.

– Кстати, а ты чего это тут делаешь?

– Тренируюсь.

– Ты? – удивился Крес, встречая на себя суровые взгляды идолов. – В Сердце-доме?

– Ага! – до ушей улыбнулся волчонок, козыряя свежевыбитой щелью между зубами.

– Васса, ты куда пропал? Тренировка еще не окончена! – окликнул его высокий старик с длинным шрамом по всей пятнистой черепушке. Висячие усы придавали ему сходство с одним из местных божков, только двух длинных клыков не хватало.

– Ах, это ты знаменитый Крысолов? – поднял он кустистую бровь. Двигался старик легко и непринужденно, почтенные лета не имели над ним никакой власти. – Вот уж не думал, что ты проживешь так долго...

– Меня так просто не убьешь, – бросил Крес, встречаясь с ним глазами.

– Не поверишь, как часто я слышал эту фразу, – ухмыльнулся в длинные усы старый рок’хи. В руках он сжимал тонкую и опасную трость, которую использовал явно не для ходьбы. – Впрочем, может быть, тебе и свезет, и ты доживешь до моих лет.

– А ты кто?

– Меня зовут дедушка Гонц, сын Абальша, – представился тот и замахнулся тростью. – И я тренирую этого пострела, который снова отлынивает.

– Я разве не порадовал тебя сегодня, дедушка Гонц? – надулся волчонок, увернувшись от свистящего орудия.

– Порадовал, а теперь огорчаешь! – нахмурился старик и снова поднял палку. – А ну марш в круг! Разговоры будешь разговаривать, когда еще семь потов сойдет! Что о тебе подумают д’ахи?

Васса сжал зубы и, поднимая столбы пыли, бросился к остальным мальчишкам.

– Приятно было познакомиться, Крысолов, – хлестко ударил старик тростью о ладонь, твердую как камень. – Надеюсь, ты доживешь до нашей следующей встречи.

– И мне, Гонц, – кивнул Крес уже ему в спину. – Бывай.

* * *

– Тут все поговаривают про какой-то к’хул, – сказал Крес, когда они с волчонком, выжатым как лимон, спускались по лестнице. – Знаешь, когда он?

– Еще бы, – кивнул Васса, переводя дух на очередном пролете. Спуск давался малышу ой как нелегко. – Завтра вечером.

– Вы, я гляжу, зря времени не теряете…

– А чего им тянуть? – пожал плечами мальчишка. – Народ всегда собирается как только случается какая-то напасть: хворь, набег, смерть, свадьба…

– Я.

– Ну и это тоже, – хихикнул Васса, массируя уставшие ноги. – Только я думаю, они будут обсуждать, как крысюков бить. Уж больно много их тогда было, я ни разу столько в одном месте не видел. Ну, может и до твоей судьбинушки языки доплетутся, если бочку с медовухой не откроют раньше времени. А чего им тебя обсуждать? Разве вы с Халсой не решили все вопросы?

– Нет.

– Ты чего… – остолбенел волчонок. – Ты же вроде сказал, что все решилось?..

– Черта с два! Вы все, похоже, неплохо устроились. Это же тоже воля д’ахов?!

– Ну да. Отец так говорит.

– У вас и снег идет по воле д’ахов? А если не идет, то тоже по их воле?

– Ну да, а как же, – захлопал глазами Васса. – Что же ты хочешь сказать, он сам идет, когда захочет?

– Как удобно… А раз крысы с неба падают, то это тоже д’ахи повелели?

– Ага, – уверенно ответил мальчишка. – Иначе и быть не может. Они же тупые, Крысолов.

– Ну да, как я мог не понять, – вздохнул Крес. – Иди мальчик, скройся где-нибудь в укромном местечке и разомни свою ручонку – порадуй д’ахов.

– Не понял.

– Видно не все желания д’ахов тебе еще под силу.

– Ты говоришь загадками...

– Поймешь, никуда не денешься.

С неба легонько накрапывал дождик, небо было затянуто плотным мороком туч, и сложно было в точности определить, сколько сейчас времени, далеко ли до заката.

– Васса, – призадумался Крес. – Ты знаешь, далеко до болот?

– Пройтись придется, – как ни в чем не бывало ответил Васса и хотел добавить что-то еще, но осекся на полуслове. – Зачем тебе?..

– Хочу сходить в гости к бабушке Болотихе и поболтать о том, о сем, – честно признался Крес и с хлопком опустил ладонь ему на плечо. – И я буду очень признателен, если ты покажешь дорогу.

Васса открыл было рот, и тут же клацнул зубами, словно пустопорожний щелкунчик.

– Нет, – замотал головой волчонок, делая шаг назад. – Даже думать не смей.

– Почему?

– Зачем тебе туда идти?

– Надо.

– Нет, не надо, и я уж точно туда не пойду. Я устал.

– Струсил.

– Что?!

– Пошли, познакомишь меня с Болотихой. Или ты испугался глупых сказок?

– Нет! – побледнел Васса и попытался улизнуть, но Крес крепко держал его плечо.

– Так и знал, – покачал головой Крес, приобнял его и повел подальше от лишних глаз. – Как дело касается болтовни и самогонки – ты герой, а как дела – баба.

– Нет, я не баба! – захныкал Васса. – Вот именно, что не баба. Туда нельзя ходить, Крысолов! Никто кроме баб и всяких чудиков туда не ходит. И те боятся.

– Вот я и говорю – баба, – затянул Крес, вышагивая с ним по раскачивающемуся мостику. – Мужик уже давно бы плюнул на все условности и помог другу с его бедой. А ты гузкой крутишь. К Соше что ли пойти? Она не откажет.

– Ага, Сошу мать не отпустит!

– И тебя тоже?

– Нет, – покраснел Васса. – Но туда ходить нельзя. Это запрещено!

– Ты точно собственных сказок испугался. Боишься, что она тебя в бане веником железным парить будет?

– Нет. Нет. Нет! – запричитал Васса, смешно вращая глазами. – Но ты не понимаешь, что…

– Что? Ой, точно струсил.

– Да пошел ты!

– Фу, че-то портками мокрыми запахло! – Крес притворно сжал пальцами нос и сморщился.

– Не пойду я туда! – твердо сказал Васса, пытаясь освободиться. – Сам иди. Я тебе дорогу покажу, так уж и быть, но пойдешь туда один.

– Хмм… – протянул Крес, оценивая такое предложение. Потом еще раз ударил мальчика по плечу и отпустил. – Что же, идет, раз так. Теперь ты баба только наполовину. Черныш.

Васса обиженно зашипел, но сбегать не стал. Обогнул Креса и быстро пошел по ближайшему переходу. Крес двинулся следом, держась за поручни двумя руками, чтобы не навернуться. Так они прошагали несколько площадок и спустились по веревке на землю. Крес молил Сеншеса и его жен, чтобы кто-нибудь из местных чрезмерно не заинтересовался ими и не увязался следом. Сложно было надеяться скрыться совсем незаметно – его отросшую ярко-красную шевелюру точно знала вся деревня. Оставалось только уповать на то, что все слишком заняты своими хлопотами, чем присмотром за соседскими детишками и их несносными гостями.

Пока они вышагивали по земле в окружении высоченных рефов, Крес заметил кривоватую фигурку, которая определенно направлялась в их сторону. Васса уловил не столько ее, а то, как на нее отреагировал Крес, и замер в нерешительности. Фигурка не сделала ни единой попытки привлечь их внимание или окликнуть, а шаркающей походкой сокращала расстояние между ними. На кривых плечах сидела круглая голова, заросшая рыжеватыми грязными волосами. Рок’хи и так не поражали красотой и изяществом внешнего облика, но это лицо напоминало свиное рыло с отрезанным пятачком, вылезающим из пушистой шевелюры. Бородой вокруг толстых губищ даже не пахло.

– Мулька, блин, – выдохнул Васса, когда дурачок подошел к ним вплотную. – Чего надо? Домой иди.

Тот что-то промычал и уставился на свои ноги – черные с крупными, обломанными, вросшими ногтями.

– Домой вали, говорю! – толкнул его мальчик и, минуя его, пошел в прежнем направлении.

– Как бы он за нами не увязался, – сказал Крес, догоняя Вассу. Обернулся – Мулька провожал их тупым, незаинтересованным взглядом.

– Ты шагу прибавь, и не увяжется. Ой, не к добру мы его встретили…

– Почему? Думаешь, ябедничать пойдет?

– Неа. Он вообще почти не разговаривает, а если говорит, то несет обычно всякую несвязную чушь. Но если кто в лес уходит, то стараются лишний раз с ним не сталкиваться. Тебе про него отец рассказывал?

– Ага.

– Вот-вот. Нехороший знак, Мульку встретить. Может, передумаешь?

– Нет, ерунда все это. Пошли. Не этого дурака бояться надо…

Последние «населенные» деревья остались за их спинами, и они какое-то время шли по лесу, все сильнее углубляясь в заросли. Неожиданно Васса остановился, как вкопанный.

– Я забыл…

– Чего? – спросил Крес, переводя дыхание. Все же рок’хи куда резвее его передвигались по лесу, даже такие маленькие. – Только не говори, что в лес надо было с левой ноги заходить.

Вместо ответа волчонок поднял глаза к небу и внимательно осмотрелся.

– Вроде нет пока никого… – проговорил он себе под нос и пошел дальше, но осторожничая каждый шаг.

– Да о чем ты?! – Крес пытался проследить за его взглядом, но так ничего и не заметил.

– Дозор, – ответил волчонок на ходу. – Отец сказал: их удвоили после нападения. Вокруг деревни теперь дозорных больше. В основном всех бросили на юг, но и за этой стороной, наверное, следят тоже. Кто их знает, этих твоих крысюков, на что они решатся. Если сейчас нам свистнут, чего ответишь?

– За грибами идем, – предположил Крес.

– Какие еще грибы?! – вспылил Васса. – Я серьезно спрашиваю. Ведь даже я не знаю, зачем мы идем на болота!

– А вы, ребятишки, чего совсем не играете в лесу?

– Ну… бывает… Но мы так далеко не отходим. Обычно…

– Рассказывай! Я в твоем возрасте вообще плевать хотел на то, что взрослые говорят. Опять блеешь, как баба.

– И зачем я только согласился, – пробурчал Васса себе под нос. – Думал ты друг мне, я тебя поддержать хотел, а ты…

Что «ты» мальчик не закончил, а припустил себе дальше. Крес, нагло ухмыляясь, побежал следом. Васса настолько легко и бесшумно передвигался по лесу, что Крес чувствовал себя пьяной босоркой в лавке с хрусталем. Теперь он старался ступать как можно мягче и лишний раз не тревожить кусты, которых здесь было вдоволь. Он не спускал глаз с далеких ветвей, на каждом ожидая увидеть «гнездо» с бдительным дозорным.

– Крысолов!

– Что? – Крес чуть не налетел на него, настолько резко пацан остановился.

– Потише ты! – мальчик потянул его за куртку и зашептал в самое ухо. – Вон на том дереве…

Васса опустился на корточки, и они проползли немного в сторону. Потом волчонок аккуратно опустил ветку колючего куста и выставил палец в направлении размашистого исполина. Крес сощурился и до боли вгляделся в шапку листьев, на которую указывал мальчик, но так и не смог понять, что там углядел Васса. Он никогда не жаловался на зрение, но и в этом искусстве рок’хи явно перещеголяли его сородичей.

– Пойду, свистну ему, – прошептал мальчик. – А ты времени зря не теряй. Как только он отвлечется, перебегай вон к тому дереву. И свистнешь мне соловьем, когда спрячешься.

И быстро зашелестел прочь. Крес лежал в кустах с открытым ртом и считал напряженные удары сердца, пока до него не донесся резвый свист, который легко было принять за птичье пение.

– Фью-фью! Фить-фить! – коснулась его ушей веселая трель. И снова, – Фью-фью! Фить-фить!

Крес ждал, сам не зная чего, но в ответ ничего не прозвучало. Может, показалось? Он по-прежнему ни черта не мог разглядеть в том месте, куда ему показывал мальчонка, сколько не щурил уставшие глаза. Шелестят редеющие листья, раскачивается сетка веток, зеленеет мох, белеют грибы-паразиты – и ничего более. Может быть, при более ясной погоде... И вот снова:

– Фью-фью! Фью-фью! Фить-фить!

Это точно Васса? Крес начал волноваться, но не посмел даже вздохнуть. Он помнил, как рок’хи прятались на ветвях деревьев в ночь схватки с босорками, и как метко они пускали стрелы по чудовищам.

Столкнуться с противником, которого даже не видишь – не самый лучший исход дня.

– Фью-фью! Фить-фить! – продолжало раздаваться все настойчивей.

– Васса! Это ты что ли, засранец?! – полилась брань откуда-то сверху. – Нахрен ты свистишь в таком месте? Хочешь всю линию поднять что ли?

Сеншес его ешь – говорили из того самого места, где мох да грибы… но там же ничего не было!

– Я, дядь. Здравствуй!

Листья пришли в движение. Одна из веток отделилась от сестричек, словно дерево внезапно решило почесаться, и тут же приобрело черты псоглавца в плаще грязно коричневого оттенка.

– Ну, здравствуй, малец, – поднял лапу дозорный. – Ну и чего тебе надо здесь? Хочешь, чтобы кхамер пятки тебе вылизал?

– Нет, – последовал задорный ответ. – Можно мне на дерево?

– Ты чего там самогонки обсосался, дурачок?! – кричал на него рок’хи потрясая кулаком. – А ну вали домой! А то все отцу расскажу!

– Ну, дядь! – упирался Васса. – Я тоже хочу быть дозорным.

– Первый раз слышу такую чушь! – засмеялся псоглавец. – Сидеть тут целый день и слушать этих треклятых птиц?! Даже не почесаться…

– Ага, – ответил волчонок. – Можно к тебе?

– Нет.

Крес выбрался из-за кустов и по широкой дуге обошел место, где сидел дозорный. Ругая себя за нерасторопность в искусстве передвижения по лесу, он добрался до нужного дерева, прижался к холодному стволу и медленно выглянул.

– А если писать захочется?

– Ты хочешь узнать, что я делаю в такой ситуации? Встань поближе узнаешь!

– Сбрось веревку, дядь!

– Сейчас я сброшу. Только сам слезу, чтобы надрать твою тощую задницу! А ну вали обратно в деревню! И нехер меня от дела отвлекать. Смотри, отец вечером узнает, где ты трешься.

Крес засунул два пальца в рот и тут осознал, что и знать не знает, как свистеть этим треклятым соловьем! Попробовать просвистеть, подражая Вассе? Вряд ли у него получится сымитировать птичий свист так же талантливо, как это делал мальчик. Но не орать же ему…

– Фьюююить! – забряцало между деревьев.

Перебранку мигом отрезало. Крес, кляня себя последними словами, сросся с деревом.

– Да, это ж соловей, дядь… – послышались неуверенные слова мальчика.

– В первый раз слышу я такого сиплого соловья… – ответил ему дозорный. – У тебя намного лучше получалось.

– Показалось, наверное, или соловей уже старый. Помирает, вот и решил спеть напоследок.

– Это что дружок твой?! Вы двое решили меня вконец д…ть?!

– Ааа, мне уже пора. Бывай, дядь, – бросил мальчик, и трава зашелестела под его ногами.

– Васса, ты куда? – кричал ему дозорный.

– За грибами!

– За какими нахрен грибами? А ну вернись, засранец! – не унимался псоглавец, но Васса не обратил на него никакого внимания и вскоре затонул в листве.

– Васса! Васса! Кхамер косточки обглодает. Васса!

Крес отделился от своего укрытия и медленно пополз в том направлении, куда убежал Васса. Хорошо бы дозорный не заметил, что друг Вассы чуть ли не вдвое больше и тяжелее его. Волчонок выпрыгнул чуть ли не из-под земли:

– Это что по-твоему соловей?!

– Южная особь, очень редкая, – ответил Крес. – Ты бы чего получше придумал, а то поди сейчас за нами побежит.

– Этому только на ветке сидеть, и он знает, что это тропа хоженая, – волчонок припустил вперед, показывая дорогу. – Это он только для острастки такой злой. Сам понимаешь: сидит тут целый день, развлечений никаких, да и со стороны болот никто и не подумает сунуться. Так что он тут вроде украшения.

– Понятно, – кивнул Крес, но ему стало только тревожней. Раз он не способен даже с подсказкой разглядеть дозорных, то ему остается полагаться только на Вассу. – А ну еще один такой же попадется?

– Не попадется. они растянуты в линию, а дальше только по прямой топать. Где-то здесь тропка должна быть…

– Ты-то сам, откуда дорогу знаешь?

– Знаю.

– Ага, за девчонками подглядываешь?

– Нет!

– Не подглядываешь? Не знал, что ты из этих…

Как и сказал Васса, пройтись пришлось и немало.