Время сломанных мечей. Часть вторая: Время бурь

Кажется, дела обернулись не лучшим образом для одинокого путника.

По крайней мере, так считала банда разбойников, которая выскочила перед ним на пустынном тракте.

Что сказать — их расчет был верен: мужчина был один, передвигался пешком, седина в волосах и морщины выдавали возраст. Конечно, на поясе висел меч, а через переносицу проходил шрам, говоривший о насыщенном прошлом путника, но что теперь мог сделать старик против пяти отборных молодцев?

Конечно, с бродяги много не возьмешь — но его богато вышитый плащ, скрывавший тело до самых пят, выдавал в нем человека знатного; уж точно не с пустым кошельком путешествует!

Мужчина оставался спокоен. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Доброго дня, господа. — учтиво поприветствовал он.

«Господа» совершенно невоспитанно загоготали.

— Доброго, да не для тебя. Отдавай деньги, папаша!

— Увы, судари, вынужден вас расстроить. — Мужчина похлопал себя по карманам, виновато улыбаясь. — Сегодня я совершенно не располагаю деньгами.

— Хорош гнать! — один из бандитов выскочил вперед, нацелив путнику в грудь острие меча. — Выворачивай карманы, коли шкура дорога!

Мужчина аккуратно, двумя пальцами, отвел от себя оружие. От такой наглости разбойник онемел.

— Туповат, — пояснил путник. — Да и ржавый весь. Поцарапаетесь — умрете от заражения крови.

Разбойник зашипел.

— Значит, снимем деньги с трупа. — угрожающе зарычал он. — Нет монет — сгодится и тряпье. Уж больно оно у тебя богатое!

Он уже замахнулся, когда прозвучал окрик.

— Кайл!

Разбойники, как по команде, разошлись в стороны, и вперед вышел светловолосый парень. Он был довольно молод, но крепко сложен; в его взгляде чувствовалась власть и сила.

Похоже, он и был их главарем. Даже самый бойкий из них, тот, кого назвали Кайлом, как—то съежился и отступил, хотя был в два раза крупнее вновь прибывшего.

Увидев лицо главаря, путник едва заметно вздрогнул, пробежавшись глазами по светлым волосам мужчины. Вздрогнул, но ничем не выдал своего замешательства — уж что—то, а скрывать эмоции он умел прекрасно.

На лице главаря шайки играла легкая улыбка, словно все происходящее его забавляло; однако яркие, синего цвета глаза оставались холодны, как лед.

— Скажи мне, Кайл, мы что, нападаем теперь на беззащитных стариков?

— Его заприметили ребята еще в Калинке. Он занял лучшую комнату, да и посмотри на его одежду! — осклабился Кайл. — Дедок явно имеет при себе достаточно золотых.

Главарь кивнул.

— Доброго дня вам, сударь. — обратился он к путнику. — Не против ли вы небольшого грабежа?

— И вам всего хорошего. — Отозвался мужчина. — Рад, что среди вас встречаются поистине вежливые господа.

Главарь усмехнулся:

— Простите моих ребят. Некоторые из них, конечно, и грамоте не обучены, но зато талантливые парни. И этим парням нужно кушать.

— Разумеется, — благосклонно кивнул путник. — Однако, как я сказал ранее, деньгами я не располагаю, увы. А в Калинке мне попросту повезло: владелица постоялого двора — моя давняя знакомая.

Главарь кивнул, учтиво улыбаясь. Эти двое, столь не похожие друг на друга, вели беседу так изысканно, словно находились по меньшей мере при дворе короля, но не как на полузаброшенной дороге в чащобе непроходимого леса. Кто—то из разбойников даже шутливо вздохнул: «во дают!» — но на него тут же зашикали.

— Что ж, господин. Придется вас обыскать. — Главарь махнул рукой, отдавая команду.

После тщательного обыска выяснилось, что взять с путника и вправду нечего — кроме, пожалуй, инкрустированного мелкой бирюзой медальона с выгравированными на крышке инициалами: Ф. С. Разбойник, держащий его в руках, озадаченно сморщил лоб, словно пытаясь что—то вспомнить:

— Никки, я, кажись, где—то уже видел такой узор…

— Вспомнишь — расскажешь, Посли, — беспечно отмахнулся главарь. — Что ж, Кайл, задал ты мне задачку.

Никки присел на упавшее деревце на краю дороги. Весь его вид выражал задумчивость.

Кайл заскрипел зубами:

— Да кто ж знал, Ник! Весточка верная была…

— Может быть, добрые господа меня отпустят? — Путник продолжал обращаться к главарю банды, посчитав его, видимо, единственно достойным уважения. — Взять со старика нечего — даже каши не сваришь, суховат я стал. А я дам вам свое рыцарское слово, что никому не донесу о вас…

Никки засмеялся:

— Слово, рыцарское? Вы слышали его, парни?

Разбойники рассмеялись. Все, кроме Посли, все так же задумчиво крутившего медальон.

Никки резко посерьезнел — кажется, даже разозлился:

— Если вы, сударь, еще и рыцарь, то я точно предпочту прикончить вас. Слово рыцаря значит в нашей жизни меньше, чем любовь шлюхи. — Он резко встал; из—за спины с тихим шипением выскользнул изогнутый меч — куда лучшего качества, чем у его банды. — Что, старик, готов к смерти?

Кайл одобрительно усмехнулся. Бросив на него быстрый взгляд, мужчина выпрямился:

— Смерть не приходит по приглашению. Как можно к ней быть готовым?

— А ты ловок языком чесать. — Никки резко сменил манеру общения. — Только твои речи не помогут. Но ты меня заинтересовал: нечасто встретишь такую птицу в здешних местах. Я дам тебе шанс: скажи, почему мы должны тебя отпустить. И если ответ мне понравится — так и быть, отпущу.

Мужчина усмехнулся:

— Так уж вышло, что у вас нет совершенно никаких причин не убивать меня. Я один, я немолод, никто не знает, где я, и хватится не скоро. Да, я действительно богат, но мои деньги не при мне. И, коли мое слово честного солдата здесь ничего не значит — позвольте попросить об одолжении перед неминуемой гибелью.

— Честных солдат не бывает, дедуль. Верность любого из них зависит от цены.

— Да. Но цена — не всегда деньги; иногда это сохранность семьи, родины или друга.

Никки усмехнулся:

— Много болтаешь. Я вижу, ты мастер пофилософствовать, но у меня на это сейчас нет ни настроения, ни времени. Выкладывай свою просьбу; мы с ребятами обдумаем ее.

Мужчина едва заметно улыбнулся:

— В таком случае, я бы хотел умереть в бою. Вы, я вижу, хороший боец; умереть от вашей руки будет не так стыдно, как быть зарезанным на заброшенном тракте.

Новый взрыв смеха заглушил окончание фразы.

— А ты неплох, старик, — одобрительно заметил Никки, пока остальные продолжали смеяться. — Я обучался у лучших мечей страны — если ты думал, что сможешь меня победить, то зря. К тому же — мои ребята всегда начеку.

— О, возможно, — смиренно кивнул его собеседник. — Но так уж вышло, что и я обучался у лучших мечей; и хоть я и не молод, но смогу дать тебе достойный бой. Но я прошу не шанса уйти — я понимаю, с кем имею дело. Я лишь предлагаю сделку.

— И какого же рода?

— Все просто: если ты победишь, то убиваешь меня. Если же побеждаю я… — он замолк, пережидая новый взрыв смеха. — То вы берете меня в плен.

На миг воцарилось молчание.

— Я не ослышался? — Недоверчиво переспросил Никки, опустив меч. — Ты хочешь, чтобы мы тебя взяли в плен?

— Именно.

— Что же, ты и правда необычный, старик. Но какая нам с этого выгода?

Мужчина улыбнулся.

— Разреши мне сообщить это только после поединка. Если я выиграю.

— Если — ключевое слово. — Никки кивнул своим мыслям и снова поднял меч. — Да будет так, старик. Заодно развлечемся с ребятами.

Он скинул с плеч куртку; разбойники одобрительно загудели, отходя чуть назад, чтобы дать соперникам место.

Посли встрепенулся, едва не выронив медальон:

— Никки, я вспомнил!

— Помолчи, братец. — Никки уже стоял в боевой стойке, напряженно наблюдая за соперником, который боролся с завязками плаща.

— Но это важно!

— Заткнись!

— Уймись, Посли, — рыкнул стоящий рядом с ним Кайл. — Что на тебя нашло, дай поразвлечься!

— Ты не понимаешь, — зашипел Посли. — это символ дома Стоуни!

— И что?

Путник, наконец, скинул плащ. Без него он как будто стал немного выше, и даже как будто моложе — появился блеск и твердость в глазах, осанка стала ровнее; одежда под плащом оказалась не такой богатой, но явно сшитой хорошими мастерами из качественной ткани. Удобная, легкая, не стесняющая движений.

Такую обычно носили те, кто привык много двигаться. Или сражаться.

— Стоуни — это семья лучших в стране мечников! Ты и про Победоносца Финеаса ничего не слышал?

Кайл грязно выругался.

— Никки, стой!

Но бой уже начался.

Соперники стоили друг друга; их движения были молниеносны. Больше всего это походило на какой—то смертоносный танец.

Различалась лишь техника: Никки предпочитал резкие, порывистые замахи, жестко парировал удары, почти не двигаясь с места. Его соперник — а это действительно был первый меч королевства, Финеас Стоуни, — напротив, находился в постоянном движении, заходя то справа, то слева, в попытке прорвать каменную блокаду главаря разбойников.

Словно океан находит на скалы — такой была их битва.

Посли, заметно побледнев, бормотал:

— Порежет, как пить дать порежет…

— Заткнись! — Кайл, тоже осознав опасность такого поединка, неотрывно следил за каждым движением противника. — Этот Финеас уже старый. А Никки молодой и крепкий. Да и махаться мастер. Что может случиться?

— Ты не понимаешь! — Посли старался говорить тихо, чтобы слышал только Кайл. — Этот Финеас любого молодого за пояс заткнет. Он сейчас то ли главнокомандующий, то ли советник короля. Если он пропадет — нам несдобровать: через неделю тут уже будет армия! А если победит — будем искать себе нового главаря.

Кайл усмехнулся:

— Ну, скажем, насчет этого я не против…

— Не каркай! Влипли мы, вообще—то…

В этот момент Никки словно ослабил защиту; воспользовавшись этим, Финеас одним ловким движением опрокинул его на землю, приставив меч к горлу.

— Кажется, я победил.

Никки выглядел ошеломленным, но и заинтригованным одновременно.

— А ты не такой простой старик, как мне казалось.

— Не следует судить по внешности. Особенно при первой встрече. — Финеас отошел от Никки; разбойники тут же ощетинились мечами. — Эй! — Финеас демонстративно откинул меч и поднял руки. — Я же давал слово рыцаря. Не знаю, как остальные из нас — но я свое слово держу.

— Свяжите его, — кивнул Никки, накидывая куртку. — С этой минуты ты наш пленник, Финеас Стоуни. Да, я слышал, о чем вы шептались, ребята. — И, задержав взгляд на Кайле, прибавил: — каждое слово.

Финеас слегка склонил голову.

— Только скажи мне вот что, старик. — Никки скрестил руки на груди, внимательно изучая его. — Почему ты сразу не сказал, кто ты? Ты же понимаешь, что мы бы взяли тебя в плен и без всяких поединков. Ты — ходячий мешок с деньгами, в чем резон нам тебя убивать?

Финеас улыбнулся.

— Да, вы могли меня убить. Но тогда бы потеряли тот самый пресловутый «мешок». Я просто хотел узнать, что вами движет — жажда крови или жажда наживы? А ты сразу показался мне человеком азартным. Так что я был уверен, что тебе будет интересно испытать свои силы.

— Твои рассуждения полны изъянов. Но пусть так.

Финеасу связали руки и надели мешок на голову («чтобы не смог узнать, где наше логово», — резонно заметил Никки). Уничтожив все следы своего пребывания, разбойники двинулись в чащу.

— Никки, если ты все слышал, почему не остановил бой? — Посли, кажется, больше других был заинтригован случившимся. — Он же мог тебя убить!

— Видишь ли, приятель, я тоже наслышан о нем. — Никки, чуть сощурившись, вперился взглядом в идущую впереди фигуру пленника. — Победоносец, Носитель Знамени, Мудрый Всадник… Как его только не называли. Услышав от тебя его имя, я понял, что он не убьет меня.

И, когда все остальные прошли чуть вперед, добавил вполголоса:

— Но в следующий раз вспоминай, пожалуйста, побыстрее.

***

…У главных дверей первой в Объединенном королевстве Школы Общего образования толпился народ. Здесь были и аристократы в роскошных одеждах, и купцы, купившие своим детям место, и даже пара-тройка крестьян – не иначе, как собиравшие необходимую плату за обучение всей деревней.

Атмосфера царила напряженная, но в то же время – радостная: первый набор сегодня закончил обучение. Все глаза были устремлены на высокие дубовые двери, украшенные причудливой резьбой и медными накладками: вот-вот они должны были открыться и выпустить толпу молодых людей, три года корпевших над учебниками, изучавших непостижимые простым смертным – как казалось многим, стоявшим здесь – науки.

С этого момента студенты, имевшие на руках грамоты об окончании Школы, казались едва ли не небожителями.

– Ну, что там? – нетерпеливо восклицали задние ряды, напирая вперед.

– Тихо вы! – огрызались передние. – Скоро выйдут!

– Долго как…

– Это вы, чернь необразованная, вечно спешите. А ученым людям некуда торопиться!

Один из ожидающих, высокий мужчина средних лет с повязкой лекаря на плече, саркастически хмыкнул. Он не участвовал во всеобщей толкотне, предпочитая держаться особняком; да и вообще, он вовсю старался придать своему лицу вид максимально безучастный, словно то, что вокруг происходит, его никоим образом не волнует. Однако, когда, наконец, зазвучал горн, и двери Школы начали медленно открываться, непроизвольно подался вперед вместе со всеми.

Площадь наполнилась радостными восклицаниями и аплодисментами. А двадцать молодых людей, одетые в одинаковые темно-синие мантии, смущенно щурились на солнце, прижимая к груди заветные грамоты.

– Даррин! – воскликнул кто-то, признав своего сына. Тут же, как по команде, со всех сторон раздались приветственные крики, и толпа, более ничем не сдерживаемая, хлынула вперед.

Мужчина со знаком лекаря прижался к колонне, опасаясь быть сбитым толпой; однако глазами он продолжал обшаривать кучку новоиспеченных выпускников, кого-то выискивая…

И, наконец, ему повезло: взгляд уцепился за шевелюру отросших темных волос. Выпускник так же, как и лекарь, прижался к стене, терпеливо пережидая шквал поздравлений, объятий и радостных криков.

– Рик! – лекарь начал протискиваться сквозь толпу.

Парень, каким-то чудом, услышал.

– Сэм! Наконец-то!

С трудом, но мужчины все-таки добрались друг до друга. После обязательных объятий Сэм отстранил юношу, критически его разглядывая:

– А ты подрос, малыш. Я думал, совсем зачахнешь в своей библиотеке.

– Да конечно, – обиделся Рик. – у нас и физические тренировки были.

Рик и правда изменился; уезжал из Виндора пятнадцатилетний юнец с потухшим взглядом, худой, неловкий, едва вышедший из детского возраста; сейчас же перед Сэмом стоял практически молодой мужчина. Рик подрос, возмужал, окреп; было видно, что в Школе, и вправду, отдавали должное не только книгам, но и физическому воспитанию учеников.

Сэму оставалось только порадоваться за своего юного друга.

– Пойдем, перекусим? Отметим твой выпуск, – предложил он, пока они с Риком выбирались с все еще многолюдной площади. – Расскажешь немного об учебе, а я тебе – о Виндоре.

– С удовольствием.

Далеко идти не пришлось – Сэм заранее облюбовал неподалеку приятное заведеньице с не менее приятными ценами. К тому же заведовал здесь знакомый Сэма – так что можно было надеяться не только на вкусную, но и свежую еду.

Пока они ждали свой обед, Рик без умолку рассказывал об учебе, о своих одноклассниках, учениках, о том, какие науки ему посчастливилось изучать. Сэм слушал, не перебивая: ему было и интересно слушать, и изучать.

Да, Рик действительно изменился, подумалось лекарю. Он стал увереннее, спокойнее. Это был совсем не тот мальчишка, которого он провожал в столицу три года назад.

Тогда, кажется, за все три недели пути они не перекинулись и парой предложений – Рик предпочитал отвечать односложно, и все время пути либо смотрел вперед, либо спал. А теперь…

– Ты изменился, Рик, – вслух озвучил Сэм.

Парень пожал плечами, поглощая еду.

– Прошло три года. Ты тоже не молодеешь.

Сэм фыркнул.

– Что там в Виндоре? – Рик, наконец, расправился со своим обедом и отставил тарелку в сторону. – Мне писали родители и… Рива, но из писем не особо понятно, что происходит. А сюда, в столицу, виндорские новости не долетают.

– Немудрено. Король Филипп старается не допускать слухов; кажется, в последнее время он решил как можно сильнее отдалиться от Материка. Торговцы недовольны: теперь, чтобы получить разрешение на торговлю, нужно собрать столько печатей, что приступать к этому нужно за год. Народ ропщет, но что поделать.

Рик нахмурился:

– Филипп закрывает Виндор?

– Похоже на то. Корабли с Материка не принимают в портах; наши корабли пока ходят до Материка, но поговаривают, что это ненадолго. – Сэм понизил голос. – Как бы это не обернулось новой войной.

– А что в деревне?

– В деревне все хорошо. Твой отец почти достроил дом, Мэллы ему в этом помогают. Ну, все сообразно вашим корнским законам. Рива учится у твоего отца… Кажется, ей по душе гончарное ремесло.

Рик улыбнулся:

– Похоже на нее.

Сэм закатил глаза:

– Рива передавала тебе, что очень ждет. Я обещал, что привезу тебя еще до того, как ляжет первый снег. Так что, друг мой, у нас пара дней отдыха, и…

Глядя на внезапно посерьезневшее лицо Рика, Сэм осекся.

– Рик? Ты же поедешь домой, верно?

– Эээ… – Рик смущенно заерзал. – Вообще-то… я хотел остаться на Материке. Ненадолго!

– Отцы тебя убей, Рик!

– Сэм!

– Тебя не было дома три года! – Сэм откровенно разозлился. – Три! Родные сходят с ума! Невеста ждет!

– Я уже написал им! – взвился Рик. – Прости, что не сказал, но… Я не могу поехать домой! Прямо сейчас – не могу!

– Я понял. – Сэм спрятал лицо в ладонях, успокаиваясь. Немногочисленные посетители уже начинали на них коситься, и Сэм предпринял волевое усилие, чтобы не устроить скандал при посторонних. – Понял. И как ты себе это представлял?

– Ты писал, что хочешь проводить меня до порта и отправиться в путешествие по Материку. – Рик откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. – Я хочу с тобой. В конце концов, я должен выбрать профессию, так почему бы тебе не обучить меня врачеванию?

– Чего? – Сэм захохотал. Проходящая мимо девушка с подносом, полным тарелок, укоризненно на него взглянула. – Ты? Лекарем? Да ни в жизнь!

– Ты знаешь, что я смогу! – Рик начинал злиться. – Я уже помогал тебе. А сейчас я знаю куда больше, чем три года назад.

– Но ты же не хочешь быть лекарем. Ты сам говорил…

– Мало ли, что я говорил, – Рик закатил глаза. – В конце концов, писать книжки – это не работа. Это так, баловство, детские мечты. А лекарем я смогу приносить пользу людям, и в этом путешествии я смогу набраться практики, и…

Рик продолжал приводить доводы в пользу своей идеи, но Сэм уже не слушал. Его слова выглядели… ненастоящими, как зазубренный текст из книги. Сэм остро ощущал, что от слов Рика прямо-таки разит бесчувственностью.

«Он врет», – понял лекарь, глядя на парня.

Тут он заметил, что глаза у Рика остались такими же, как три года назад – холодными, бесчувственными, мертвыми.

Что бы ни скрывал Рик, он явно не настроен этим делиться. И Сэму оставалось только одно.

– Святые Отцы… Хорошо, – прервал он собеседника. – Но, ради всего святого, скажи своим родителям, что я был против. Просто… Если я откажу, ты же один поедешь, да?

– Именно.

– Эх… Ладно. Когда-нибудь, надеюсь, ты расскажешь мне правду.

Рик просиял:

– Спасибо, Сэм!

– Было бы за что… – хорошее настроение вмиг улетучилось. – Но запомни: я твой учитель, а это значит, что ты всегда и во всем слушаешься меня. Понял?

– Конечно.

– Что ты написал своим родителям?

Рик нахмурился:

– Эээ… Написал, что решил изучать лекарское искусство, и ты любезно согласился учить меня… И мы отправились путешествовать…

Сэм выругался. Со всех сторон тут же раздались гневные окрики.

– Извините! Пошли уже! – Сэм торопливо кинул на стол несколько монет и потащил Рика прочь. Уже на улице он вновь на него накинулся: – Какого… Рик, что ты творишь?

– Прости, Сэм. – Рик пожал плечами, и Сэму показалось: да ни капельки ему не стыдно. – Мне нужно было, чтобы ты согласился.

Сэм выругался вновь.

– Я не понимаю. Ты закончил учебу. Ты не видел семью три года. Да и невеста твоя… В общем, неужели тебе совсем не хочется повидаться с ними?

– Хочется, – признал Рик. – Но у меня осталось одно дело… И если Филипп и вправду прекратит всякие связи с Материком, я никогда не узнаю…

– Что?

Рик помолчал немного.

– Сэм. Пожалуйста. – Парень взглянул на лекаря с мольбой. – Я не могу пока сказать. Но я узнал кое-что недавно. А ты мой единственный способ остаться на Материке.

Сэм прикрыл глаза, привалившись к стене. Рик терпеливо ждал ответа.

– И ты мне сейчас ничего не расскажешь, да?

– Да. Извини, не могу…

– Отцы с тобой. – Сэм отлип от стены и быстрым шагом направился куда-то; Рик едва поспевал за ним. – Идем. Нужно собрать все необходимое…

Рик просиял:

– Спасибо! Я не подведу...

– Погоди радоваться. – Сэм хмуро смотрел на своего новоиспеченного ученика. – Все не так просто. Если ты думал, что мы будем свободно разгуливать по Объединенному государству, то ты заблуждаешься. Сейчас нам нужно в Гильдию лекарей – да-да, есть и такая, не делай такое удивленное лицо! Там ты получаешь грамоту об ученичестве. А дальше... Находим жилье здесь, в столице, и ездим по поручениям гильдии.

Сэм увидел вытянувшееся лицо Рика – и рассмеялся.

– Пресвятые Отцы... на что ты рассчитывал вообще?

– Ни на что, – буркнул Рик.

– Ох уж эти легенды о странствующих рыцарях... Ты, наверное, думал, что мы будем разъезжать по стране, спасать прекрасных принцесс, слушать хвалебные песни в свою честь? Какой ты еще ребенок. Врачевание – сложная наука; мы будем ездить туда, куда укажут главы Гильдии, лечить хворых, собирать редкие травы, выслушивать бесконечные жалобы... Ты уверен, что хочешь этого? Не лучше ли вернуться домой? Женишься, отстроишь дом, найдешь ремесло себе по нраву – да хоть бы и писательское. Тихая, мирная, спокойная жизнь...

– Нет. – Рик сжал ладони в кулаки, при этом стараясь избегать взгляда Сэма. – Нет. Если нужно, будем собирать травки.

– Карла меня убьет...

– Что?

– Ничего. Пошли уже, раз решил...