Время требование вспомнит, и Моцарта, и Сальери.

Пролог.

Мы все вместе не поместимся в зодиак, где удача живёт,

и в шкатулку Пандоры.

Удобно и в этом считать, и Бога,

сотворителем наших дел по образу крови.

... Накинув на женского бога шинель сорок

пятого года.

Именно, когда-то Далида пела о первых даже в аду

для "Ненастья".

Когда-то на их мире был построен сегодняшний мир:

На левых сторонах плеч русских атлантов.

Часть 1.

Пять лет не химера. Византийские времена-

рыцари и паломники.

Дружба, что же ещё чистокровно заменит любовь?

На неё столько ставили, что стало медленнее вертеться колесо.

Вера с надеждою, только когда впечатляют, и волю

ведут за собой.

Нужно быть в сравнении или слишком- разным

или настолько похожим, что в подражании ищешь третье лицо.

В этой игре только по цвету разных кукол и школ

ночной договор со смертью перед дуэлью

разожжёт откровения дверь:

Любовь-это боль.

Что нет её на одном месте, в долине ли бабочек,

или в Каллистратовом воинстве.

Знаете, как люди её н а с и л у ю т в своё собственное преображение?

оправдание, и мнение, в свои запирая города и хижины,-

пряча в н о в ы е имена.

Любовь умирает в собственности,-

эго-между верой и надеждой;

в той прежней одежде, в которой мы её не знаем.

Часть 2.

Даже у неё это не получалось,

что бы видели какая она может быть без изъяна,-без человека,

отданная богом, и ограниченная

в содержании памяти, лет.

Херувим в одеждах ангельских, получивший у ворот Рая меч

в виде оливковой ветви.

Одним ключом правосудья не закроешь Януса в крепость,

где самые упитанные крысы "крещённого" Августа.

Сквозь платье Афродиты проходят...

19-ть магистров, держащие виноградную ветвь.

Я видел женщин с достоинством на' лице.

И стрелки на колокольне у времени были на часах её нарисованными.

Часть 3.

Трудно найти декорацию лучше

заходящего солнца. Вы ищите его,

он найдёт вас;

что ждёт там каменная баба?Голые факты зависят от фантазии...

И житейская суета... Пусть былое

рассудит тогда грядущую суть.

В смутном времени,

когда отводят глаза времени, когда опираются на клюки, и на головы

чертей и демонов, и на мага-

вальяжные грёзы крёза.

Часть 4.

Не безумие опрокинуло на покой его.

Он не опирался на сутяжные приказы,

на молитвы Ноя об оливковой земле.

Когда писал прозу по образу-всего оду,

то арийское подобие прокляло его,

прикасаясь третьей стороной штандарта.

Впечатлительность моя, мнительность его и здесь подвела его,

освободив от лёгких, бессермяжных денег дворовых баснописцев.

Он видел девочку на коне и шаре,в ухе белую одну серьгу-в ней

подкованную змею.

Время требование вспомнит, и Моцарта, и Сальери,

и накопленное судьбой родит, не изгоев, не бастардов, а без перьев

человечьего стандарта.

Вот пробегут и эти стрелки; каждый день

вчерашнее теряет, и его нелепость увяданья,

как далёкую звезду нежность девичью хранит.

Отсмеются, и отплачут на чужой земле которых...

Часть 5.

... Может в кепке, может в шлеме,

может пахнущий скотом и чернью, и картофельной золой?

Обязательно придёт нецелованный король;

как же это грустно-во второй вселенский раз безвольно,

для него во всём истории немыслимо,

узнавать то, что и потерял.В узнавании.

Кто вновь его согнал, как птицу, только скрежетали скрижали метаморфозы-

сны о времени, от излишней нравственности красного бархата, ментика,

путающего обноски с бургундским.

В первый раз в жизни история молчит.

Человеку, решила это не одна она, нужно

перед всеми раскрыться-

закрыть на веки эти призрака памятные двери.

Во второй раз история с женщиной говорит, листая страницу.

Кто Ассоль в офорт поставил,

тотем был эскулапа доброго рыбой.

Не безумье опрокинуло его, чашу доброго терпенья,-

близлежащие в доступном месте мысли,

а лихорадка мира в средней части близорукости вселенной

над небом, не укрывшим христианские тела от вида,

гибнувших марин.

Эпилог.

Именно, когда-то Далида пела о первых даже в аду

для "Ненастья".

Когда-то на их мире был построен сегодняшний мир:

На левых сторонах плеч русских атлантов.