Время в кубе

— Чем плоха моя одежда? — древний примерял стандартный для сотрудников бюро пиджак. — Знаете откуда у меня этот кафтан?

— Дай угадаю, Мехмед II подарил? — она протянула ему пару мужских туфель и галстук. — Отвечая на первый вопрос: от твоего тряпья несёт прахом, а мой нос теперь слишком чувствителен. Да и на улице слишком выделяться не стоит.

Помимо формы, древнему выдали значок и пропуск рядового сотрудника. Разумеется, в штат его брать пока никто не собирался и не только из-за недоверия, но и по бюрократическим причинам — у него совсем не было документов. Кроме собственной биометрии он ничего не мог предоставить на пунктах контроля.

— И как так вышло, что ты даже берестяной грамоты не имеешь? — упёрла она руки в бока.

— Сами скоро поймёте, директор, — в его ухмылке обнажились клыки. — Записи недолговечны. Почти у каждого поколения смертных появляется новый паспорт или…

Ответ прервал звонок её мобильника.

— Директор Службы Безопас… — она осеклась. — Точно.

— Вот-вот, босс, не разгоняйтесь, мне в вашем кабинете нравится, — это был её заместитель. — У нас совещание через десять минут в третьем конференц-зале. Управляющий офисом присутствовать будет. Вас двоих конечно не вызывали, но я приглашаю.

— Мы придём, если отправишь кого-нибудь опустить жалюзи на нашем пути. Мы сейчас на вещевом складе минус первого, так что придётся затемнить всю лестницу и восточное крыло третьего этажа. Или к тебе принесут две кучки угольков.

— Эх, ваше бы чувство юмора, да в инстинкт самосохранения! — смеялся он. — Подождите минут пять и поднимайтесь.

На лестнице она ничего необычного не замечала, помимо лёгкости подъёма. Однако на третьем этаже раскрылось отношение коллег — они шарахались от неё. Даже, видавшие всякое, полевые агенты осторожно косились и расстёгивали пуговицы своих пиджаков, для быстрого доступа к оружию.

С той ночи директор почти не покидала стен бюро, однако с рядовыми сотрудниками виделась по минимуму: после заката копаясь в архивах, а днём пропадая в лаборатории, где их с древним усердно изучали.

«Что дальше? Чесноком обвешаются?! — внутри всё кипело. — Можно подумать, у нас перед носом маячили другие возможности…»

Она старалась не смотреть. Сфокусировалась на двери в конце коридора и просто шагала. Но вот обострённый слух отключить не могла.

— А это нормально, что они без конвоя? — шептались двое из бухгалтерии.

— Какой конвой: в цепи и на минус сорок седьмой!

— Надеюсь, она сыта, — поспешили к себе кадровики.

— И не говори, наш-то этаж запасы для переливания не делает…

Кулаки сжались сами. Она не уследила за ними, пока сдерживала порыв обернуться. Благо до двери осталось всего-ничего.

Директор вошла не церемонясь. Лишь древний вежливо поприветствовал собравшихся и сел за стол вместе с ней. Шторы в этом помещении оставались задёрнутыми почти всегда, а единственным источником света являлись три настольные лампы, позволявшие лишь подглядывать в отчёты и сводки. За овальным столом, в полумраке собралась вся верхушка. В том числе управляющий офисом.

— Мы как раз начинали, — кивнул её заместитель и обратился к остальным. — Они в качестве моих консультантов.

— Ясно, — управляющий зажёг сигару. — Продолжайте.

— Да, — прокашлялся директор Службы Мониторинга. — Мы зафиксировали его в пятнадцать сорок пять. Передали научному отделу, а их лингвисты сообщили, что это похоже на эльфийский сигнал бедствия.

— Эльфы? Почему сейчас? — шепнула директор своему заму. — Столько лет тишины…

— Соберите команду лингвистов и все их наработки. — Управляющий повернулся к руководителю Оперативной Службы — её бывшему подчинённому. — Сколько сейчас доступно агентов?

— Господин управляющий, — она поднялась, уперевшись кулаками в стол. — Позвольте нам.

— С какой стати?! — исторг из себя директор Службы Мониторинга. — После таких-то выходок, да ещё и на себя одеяло тянуть…

Управляющий вскинул палец. В слабом свете сигары собравшиеся могли разглядеть только его прищуренные глаза и нахмуренные брови. Но директор отлично видела его лицо, на нём читалось любопытство.

— Продолжайте.

— Мы уже поняли, что эльфийское время работает иначе: если не хотим отправить полевых агентов на досрочную пенсию, позвольте нам съездить туда первыми. Мы двое не состаримся, как участники переговоров сорок лет назад. — Она покосилась на плотные шторы. — До заката всего полтора часа. Мы как раз успеем собрать всё необходимое.

Управляющий затянулся, всмотрелся в тлеющий уголёк, стряхнул в пепельницу и повернул своё кресло спиной к собравшимся.

— Действуйте.

— Благодарю.

Директор откатила своё кресло, быстрым шагом обошла стол и остановилась перед директором СМ. Она уже видела, как блестят её глаза в темноте, поэтому намеренно встала под нужным углом к лампе.

«Ну и пусть боятся. Лишь бы работу свою делали.»

— Координаты, — затребовала директор.

Тот осторожно толкнул к ней листок.

Древний вертел в руках часы на цепочке. Механизм прятался в корпусе из металла, внешне похожего на медь. Цветочный узор тонкой работы украшал изделие со всех сторон.

— Так вот, что вы забирали на минус семнадцатом. — Он откинул крышку. Единственная стрелка стояла на месте. — И что в них особенного?

— В шестьдесят втором, вместе со здоровенной книгой, их подарили нашим агентам послы эльфов, — она временами переводила взгляд с дороги на карту. — Долгое время механизм считался нерабочим, но современное оборудование позволило объяснить случившееся с нашими людьми — там где проходили переговоры время текло иначе. Часы ходят, просто в нашем измерении это почти не заметно. С помощью этих часов мы сможем отслеживать зону с изменённым временем и покажем их при встрече.

— Сколько лет живу, всегда считал, что уж эльфы-то сказка, — он спрятал артефакт в нагрудный карман. — А что за книга?

— Тяжеленный том, толщиной с мою голову. Лингвисты до сих пор его разбирают. Это что-то вроде пособия по эльфийскому, но оно не переведено до конца. Редкость контактов привела к сокращению бюджета и процесс затянулся. Начальство побоится последствий недопонимания, из-за неоконченного перевода, поэтому не позволит взять её в полевую работу. Я уж не говорю о её весе.

Они уже успели выехать за город, где вечерний туман нежно укутал собою поля. Директор свернула прямо на обочине и ещё пол километра ехала по устланному травой пустырю, пока не подъехала к усыпанному мелкими кустарниками холму.

— Следи за часами, — она открыла багажник.

Рядом с термосумкой, где во льду покоились несколько гемаконов, лежали множество разных приборов. Самые крупные она лямками повесила на себя, те что поменьше рассовала по карманам. Перед тем как захлопнуть багажник, директор нерешительно замерла, глядя на термосумку. Не смотря на холод, не смотря на клапана и запах влажной земли вокруг, она ощущала манящее касание багрового нектара. Без нужды вздохнув, директор взяла один гемакон и спрятала во внутреннем кармане.

Приборы трещали, пищали и гудели. Индикаторы мерцали, на дисплеях скакали волны и шкалы, а пляска множества цифр могла ввести в заблуждение даже подготовленного агента. Вместе с древним, они обошли холм по кругу, но ничего не зафиксировали. У росших вблизи деревьев, эфирометр показал колебания, но те укладывались в присущие растительным переговорам значения. Директор снова решила вернуться к холму и, под песню цикад, они начали подъём по спирали. Старались не пропустить и клочка земли, ведь аномалии встречались размером с монету.

— Что с часами? — директор не отрывала взгляда от индикаторов.

— Не ходят, — древний звякнул их цепочкой. — Насколько точно были вычислены координаты?

— Могли быть и не точными.

— Или дело в сигнале. Может звать уже просто некому.

— Нет, быть такого не может. Разломы между нашими измерениями открываются обычно на десятки часов. И ни мы, ни эльфы не можем их контролировать. По крайней мере, так было в шестидесятых…

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Она обернулась. Древний держал открытые часы перед собой за цепочку. Стрелка двигалась. Детектор стабильности пространства пронзил обострённый слух своим писком. Аномалеискатель затрещал, словно счётчик Гейгера. Шкалы на эфирометре подскочили. Кривая на дисплее замерителя нормальности упала плашмя.

Что-то потянуло её. Она падала! Какой-то из приборов ударил по лицу. Её крутануло в воздухе и директор больно приземлилась на гладкую ровную поверхность.

Она привстала на руках и огляделась. Её окружало кубическое помещение с одинаковыми серыми стенами, полом и потолком. Всё равномерно освещалось мягким светом, хотя никакого явного источника она не видела. Как и прямых теней на полу. А ещё дверей, окон, швов или хотя бы замочных скважин.

Директор выключила отвлекающие своим шумом приборы и лишь тогда услышала над собой шорох одежды — древний стоял на потолке. Тут же послышался чей-то голос.

— Баурд эле! Куртокт чшма! — говорило существо, сидевшее в одном из углов на стене, за спиной деректора. — Теэалькупе?

Она тут же вспомнила описания из архива: «Сопоставимого с человеком роста, однако тела не просто худые, но в то же время неестественно узкие, как в плечах и груди, так и в бёдрах. Острые подбородки, прямые носы, уши заострённые длиной с ладонь. Кожа тонкая, бледная. Волосы белые, но с оттенком зелёного, ближе по цвету к бабочке капустнице. Глаза красноватые с серым, точно бельмо центром — границы между радужной оболочкой и зрачком под этим бельмом не видно.» Эльф носил обтягивающую кожаную одежду с заклёпками и многочисленными пересекающимися швами. Местами чёрно-красный наряд украшали элементы из того же металла, что и часы. Определить пол существа директор не могла. Последнее упоминалось и в отчёте: одни исследователи кивали в сторону слабого полового деморфизма, другие винили строгое разделение ролей.

— Теэалькупе? — вновь спросил эльф.

— Мы тебя не понимаем, дружище, — развела руками директор. — Покажи ему часы.

Древний сделал несколько шагов и переступив на грань, где сидел эльф, остался на ней стоять.

— Куальтакеэ! — эльф обрадовался, увидев часы. — Сщмагебуа джюгмасе ляо…

— Мы не понимаем, — качала головой директор.

Уж это эльф понял. Существо поникло и усевшись на прежнее место обняло колени.

Директор переступила на их грань и наконец сняла с себя приборы: корпуса некоторых успели треснуть при падении, а у замерителя нормальности погнулись антенны и разбился дисплей.

— И куда это нас занесло? — огляделся древний.

— Что, за две тысячи лет на подобное не натыкался?

— Не доводилось. В отчёте из шестидесятых место переговоров описывается?

— Конечно. И это не оно. А ещё, свет здесь странный.

— Либо стены и есть источник, либо в них есть крошечные щели, — он присел и в упор начал рассматривать пол. — А может, они полупрозрачные.

— Что с часами?

— Стоят.

Пока древний осматривал помещение, директор начала проверять все приборы, что взяла с собой. Одни ничего не фиксировали, другие выдавали абсолютно хаотичные, а то и вовсе зашкаливающие значения. Махнув на аппаратуру, она присоединилась к древнему.

Они осматривали грани, пытались разделить стыки, проводили руками по поверхностям, надеясь отыскать неровность. Ничего, кроме принесённой на обуви травы и кусочков сырой земли. Куб, в который они попали казался монолитным.

— Как-то же твой сигнал прошёл… — Директор снова присела рядом с эльфом. — Чем ты его вообще отправил?

— Куабульгэдэ. Баурд эле. Альпуилэ лакуто…

— Вам знакомы какие-нибудь слова его языка? — подошёл древний.

— А толку? Я же говорила, там книга толщиной с мою голову. Их грамматика позволяет менять значение слов в зависимости от множества других элементов.

— Он уже говорил это « Баурд эле»…

— Баурд эле! Ляквотчщо! Смальгиди уо! — эльф руками изображал, как то ли откручивает гайку, то ли сворачивает кому-то шею. — Куащандиги?

— Я-я не уверена. Я ведь не учила этот язык, так читала документы аналитиков вскользь. Откуда мне помнить?

— Я ведь указывал в своём отчёте: память тоже может обостриться, после обращения, — древний присел.

— Вот это первое, кажется означает «время». Хотя, как единицу измерения тоже можно использовать. «Ляквотчщо» это куб, тут я уверена. «Смальгиди уо» — то ли «загадка», то ли «пространство»… может быть «место». Зависит от этого «уо», я этой частицы совсем не помню. Кажется, он пытается объяснить, сколько он тут торчит.

— А чем они питаются? И как долго могут обходиться без пищи? — задумался древний. — Никаких припасов у него с собой нет.

— Они питаются светом родной звезды, отражённым их луной. Аналитики считают, что дело в минералах или ещё чём-то, что с поверхности спутника преломляет свет до нужного спектра. А вот сколько они могут протянуть без этого, полная загадка.

— Полагаю долго — если их погода работает тем же образом, что и земная. Иначе они вымерли бы в пасмурный сезон.

— Значит, мы либо здесь на несколько часов, либо на недели, — она пожала плечами.

Шли часы. Директор снова возвращалась к приборам, в надежде следила за стрелкой часов, пыталась говорить с эльфом. Всё безрезультатно. Древний осмотрел, казалось, всю внутреннюю поверхность куба: обстукивал, искал неровности ногтями, прикладывал ухо. Ни щелей, ни источников света. Ничего.

А ещё тишина. В абсолютной тишине куба каждый шорох удваивался в громкости. Дыхание эльфа звучало словно ручной насос, шаги древнего эхом отскакивали в черепе, даже соприкосновение век оказалось слышно.

— Садись, передохни, — ладонью хлопнула по полу директор. Её уши тут же пожалели об этом. — Скорее всего, сигналы с нашей прослушки и отслеживающих браслетов прекратили поступать. Нас поедут искать большим отрядом — не думаю, что все разом угодят в эту ловушку.

— Мы не знаем, сколько времени прошло снаружи. Да и эльф рискует умереть, — осматривая стыки произнёс он.

— Думаешь голод по свету его всё-таки погубит?

— Его погубит наш голод. Точнее, ваш, директор. Я-то утром пил кровь, ещё долго протяну.

Рука сама дёрнулась к гемакону во внутреннем кармане. Запах подразнивал, но она ещё не была голодна. Директор перевела взгляд на эльфа: поникшего бедолагу потрясывало, а его волосы спутались. Под тонкой бледной кожей проступали сосуды. Обострённый слух и мертвецкая тишина помещения позволяли услышать… Ток крови. Биение эльфийского сердца.

Она резко отвернулась. Отсела подальше, стараясь не смотреть.

— Проклятье! — выкрикнула директор.

Древний осматривавший стык трёх граней вдруг улетел куда-то вперёд — помещение в один миг превратилось в тоннель. Оно именно растянулось, ведь даже приборы разбросало вслед за древним.

Слева раздался протяжный вздох. Директор обернулась — у эльфа опадали волосы, обвисала кожа под глазами и щеками, выступали морщины, на лбу и кистях показались какие-то пятна.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

— Он стареет! Древний, что с часами?

— Идут. Очень быстро! — Он махал им рукой. — Бежим вперёд, там есть поворот. Других путей всё-равно нет.

Директор помогла эльфу подняться и опереться на неё. Увидев их скорость, древний примчался за ними и взял старика на руки, не забыв отдать ей часы. Стрелка неслась быстрее секундной на Земле. Грохоча каждым шагом, они рванули со всех ног, по одинаково освещённому тоннелю. Впереди действительно виднелся угол поворота.

Она на бегу взглянула на часы: стрелка превратилась в размытое пятно, а тиканье механизма теперь походило на жужжание. Ещё сотня метров давящего на уши грохота ботинок, шелеста собственной одежды, болезненного дыхания эльфа и шума часов. У поворота стрелка слегка замедлилась…

Директор неожиданно упала на колени, ударилась о стену и перекатилась на соседнюю грань. Её живот горел. Горло казалось вот-вот всосёт череп. Всё тело дрожало. Какой-то скрип изнутри тела эхом разносился по тоннелю.

— У вас жажда… — древний вернулся за ней.

Она с трудом поднимала глаза. До лиц своих спутников не дошла — взгляд приковало к венам переплетающимся на шее эльфа. Заболели челюсти! Острая боль пронзила весь череп и на пол что-то упало. Что-то маленькое громко звякнуло. А она продолжала смотреть на вены эльфа. В ушах грохотало его испуганное сердце, а вслед за ним гремела и кровь в жилах.

— Клыки… — выдохнул древний. — Вам ещё рано! Неужели так быстро здесь все происходит?

Немного придя в себя, она глянула вниз — четыре зуба директора лежали на полу. Она коснулась челюстей языком и укололась о свежие клыки… Сама не заметила, как поднялась на ноги. Взгляд замер на эльфе. Тот всё съёживался, старел на глазах. Хорошей крови в нём становилось всё меньше…

— Назад, директор! — приказал древний. — Вы не просто убьёте этого несчастного, но и развяжете войну с их цивилизацией! Заклинаю вас!

Она шагнула к ним… Нет, она уже летела на эльфа, выбросив руки вперёд! Древний закрыл его собой и одной рукой отбивался. Она пыталась бить его, толкать и хватать, но с тем же успехом могла драться с ковшом экскаватора, настолько он был сильнее. Его кулак ударил ей в переносицу! Мелькнул где-то снизу, влез под пиджак… Во рту директора расплескалась такая сладкая, расслабляющая кровь. Глаза сами закрылись, она прижала руками свою добычу и глотала, что было сил.

Придя в себя, она обнаружила в руках разорванный гемакон. Лицо и руки покрывала смешанная с антикоагулянтом кровь. Несколько капель с грохотом разбились о гладкий пол. Эльф на руках у древнего в страхе прижимался к своему защитнику.

— Прости, длинноухий, — она уронила пустой гемакон на пол. — Я себя вообще не контролировала.

— Нет времени! — древний схватил её за руку и повлёк за собой.

За поворотом тоннель начал закручиваться по своей оси. Стрелка на часах то ускорялась, то замедлялась, в какой-то момент показалось, что она и вовсе дёрнулась в обратную сторону. И вдруг, замерла. Эльф тяжело дышал. Древний держал старика осторожно, словно фарфоровую статуэтку. Они поспешили дальше.

Тоннель петлял, ветвился тупиками, проходы возникали в стенах, потолке и полу сами собой. И так же исчезали, без предупреждения. Прямая закончилась и троица начала пробовать ответвления. Уперевшись в очередной тупик, они развернулись и увидели… Оставленную в начале аппаратуру. Кусочки травы и мокрой земли. Они вновь оказались в точке старта.

— Есть и хорошие новости, — произнёс древний.

Директор обернулась: эльф выглядел, как прежде, стоял на ногах и пытался отдышаться, опираясь о собственные колени. Остались лишь пятна на лбу и кистях.

«Неужели это признак его голода? — директор ощупала языком новые зубы. — Либо я его сожру, либо он помрёт от голода. И я всё-равно его сожру. И что тогда? Война с эльфами? Бюро точно не потянет. А без нас и остальной мир не справится…»

Пол провалился! Они падали в возникший тоннель! Тот начал изгибаться и вся тройка, вместе с расколоченной аппаратурой по касательной съехала вперёд. Они вскочили и побежали к повороту.

За ним оказался огромный кубический зал, с множеством входов на всех гранях. Однако низ у него всё же был — в центре одной из граней стоял широкий пьедестал, а над ним, медленно вращаясь во всех плоскостях левитировал такой же серый, как всё остальное куб.

— Баурд эле! Ляквотчщо! Смальгиди уо! — решительно произнёс эльф, указывая пальцем на парящую структуру.

Он шагнул вниз и, оказавшись на одной из внутренних граней, направился к центру пола. Директор и древний последовали за ним. Троица спустилась по своей грани и обходя провалы в полу, приблизилась к структуре. Каждый шаг эхом отскакивал от громадных стен.

Куб не просто медленно вращался, его грани, словно головоломка перемещались друг относительно друга. Ячейки разных размеров выступали, смещали целые ряды себе подобных и вставали на новое место. В такт изменениям куба, появлялись и исчезали провалы в гранях зала.

— Похоже на куб Эрнё Рубика... — нахмурился древний. — Неужели он вдохновлялся этим местом…

— Баурд эле! Ляквотчщо! Смальгиди уо! — закричал эльф, повторяя руками крутящее движение. — Куащандиги? Куащандиги?

Большие ячейки вновь перестроились, а вслед за ними открылось несколько проходов, два других закрылись, а три сместились.

— Что он имеет в виду? — после слов древнего, куб снова крутанулся, сместив несколько ячеек размером меньше среднего.

— Куащандиги? — показывал пальцем эльф. Куб вновь перестроился.

— Тихо… — шепнула директор и приложила палец к губам.

Она достала из кармана брюк блокнот и ручку. «Оно реагирует на громкость звука» написала она для древнего.

— А-а-а! — выкрикнул тот.

Тройка самых больших ячеек сместилась на другую грань. Помещение вновь изменилось.

— А… — тихо шепнула она.

Сдвинулись несколько самых маленьких ячеек, а комната осталась прежней. Директор вновь поднесла ручку к блокноту: «Попытаемся собрать его!»

— Вы нас слышите? — от голоса директора куб вновь перестроился. Она шагнула вперёд, села на пол, положила перед собой диктофон и нажала на кнопку. — Я буду записывать наш разговор, если вы не против.

— С чего вы взяли, что оно живое?

— Чуйка. Это не механизм, я уверена. Мне уже доводилось вести переговоры с существом манипулировавшим пространством и временем…

Только в тот раз оно походило на огромного, летающего без крыльев жука, формой тела напоминавшего то ли осьминога, то ли каракатицу. Точнее таковой предстала его видимая часть — тварь не могла вместиться в человеческую реальность целиком.

Сперва, директор отметила шесть размеров ячеек и посчитала количество каждого. Затем она произносила звуки разной громкости и отслеживала, какие размеры, на какую громкость отреагируют. Все трое сели перед блокнотом и изучили получившуюся схему.

«Любой кубик Рубика собирается с центров…» — она попыталась объяснить это стрелками, чтобы эльф тоже понял.

— А… — произнесла она. — А… А! А-а-а!

Грани перестроились, ячейки сместились. Ещё несколько раз и первый центр из среднеразмерных ячеек оказался собран. Они смотрели на оставшиеся грани и указывали друг другу, какой громкости нужны звуки и в какой последовательности.

— А! А-а-а! А-А-А-А! — выкрикнул эльф. — А… А.

Куб и зал вокруг снова перестроились.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Ещё несколько попыток и первые четыре центра оказались собраны. Самое лёгкое закончилось. Эльф тем временем снова начал стареть. Медленно, но всё же стареть.

— А! А… А-а… А-А-А! — произнёс древний.

Ряды центральных ячеек начали перемещаться между собой. Собранные центры нарушились. Директор начала указывать в блокнот на ошибку, но древний лишь вскинул руку, призывая к молчанию.

— А… А-А-А-А-А!

Ячейки вновь пустились в пляс, конструкция крутанулась, ряды сместились и… все центры оказались на своих местах. Древний улыбнулся обнажив один из клыков.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Часы отстукивали, уже быстрее. Эльф старился прямо на глазах. На лбу вновь проступили морщины, под глазами образовались мешки. Его тонкие руки тряслись. А директор вновь начала чувствовать голод. Горло пыталось всосать в себя её язык.

— А… А-а! А-а-а… — что было сил произнёс эльф.

Угловые ячейки одной из сторон встали на свои места. Директор прикинула расположение, стараясь не отвлекаться на жажду.

— А-а-а! А!

Она сместила угловые ячейки на другой грани, но вместо желаемого результата, нарушила центры образовав кресты из не подходящих ячеек. Комната изменилась. В ушах уже слышался ток эльфийской крови.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Древний исторг из себя ещё несколько звуков разной громкости. Угловые ячейки встали на свои места на всех шести гранях, а центры восстановились. Эльф без сил упал на пол. От этого звука, куб вновь перестроился. Постаревший бедняга тяжело дышал, переставляя этим звуком мелкие ячейки… Древний зажал ему рот. Через нос выходило тише, но старику от этого было не легче.

Тик.

Так.

Голод директора становился сильнее. Она слышала только сердцебиение будущей жертвы. Больше не могла концентрироваться. Вцепилась зубами в кулак и глянула на древнего.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

— А… А. А… А… А-а, — древний осторожно переставлял обратно сместившиеся по ошибке ячейки. — А… А! А.

Директора начало трясти. Она старалась не смотреть на эльфа, но всё же заметила, как его веки опускаются. Он слабел, с каждым ударом стрелки часов.

— А! А-А-А! А-а-А! А-а-а… — древний взялся перемещать ячейки на рёбра куба.

Директор свернулась калачиком на полу, стараясь не издать лишнего звука. Древний, судя по взгляду тоже боролся с голодом.

«Лишь бы двух тысяч лет опыта хватило. Лишь бы эльф дотянул…» — смотрела она на них, уже прокусив себе запястье.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Тик.

Так.

Она уже не слышала, что произносил древний. Просто смотрела на него, стараясь следовать его примеру самоконтроля. Схватилась за уши — эльфийское сердце грохотало слишком сильно. Она отгоняла от себя кровавые видения, стараясь думать о том опыте, что помогал древнему.

Тук.

Ту-ук.

Тук.

Ту-ук.

Она подняла глаза — оставалось лишь два ребра. Древний действовал осторожно, но грани путались. Он возвращал их назад и пытался снова. Не выходило. Директор вскинула палец призывая к тишине.

Тук.

Ту-ук.

Тук.

Ту-ук.

Сквозь стук эльфийского сердца, она отстучала пальцами. Грани сместились. Спутались… Отстучала ещё и вернула ячейки обратно. Дала новую команду, уже костяшками. Затем ногтями…

Тук.

Ту-ук.

Тук.

Ту-ук.

Все грани сошлись. Куб стал единым. Он медленно прекратил вращение и опустился к своему пьедесталу, почти касаясь его.

Проходы в помещении один за другим принялись закрываться. Сами стены зала начали сужаться. Директор схватила свой диктофон и кивнула древнему в сторону их тоннеля. Тот взял на руки истощённого эльфа и они помчались обратно. Стены за ними складывались! Закрученный тоннель постепенно выпрямлялся… Стена позади толкнула их вперёд! Они промчались по прямой и рухнули на пол в кубе…

В неполноценном кубе. Две из его примыкающих граней отсутствовали. На месте первой оказался проход к усыпанному мелкими кустарниками холму. Проход на месте второй вёл в лес исполинских деревьев, окутанный голубым свечением люминесцирующего мха. На лианах вверх ногами повисли птицы с переливающимся оперением, а в просветах между ветвями виднелась красная, с жёлтыми и фиолетовыми пятнами луна. Небольшие домики точно грибы кучковались меж огромных корней. Всё, как в отчёте шестьдесят второго года.

Часы встали. Эльф снова выглядел молодым. Даже пятна на коже начали проходить под светом родной луны.

— Куащ амбикюуэс стивай, — с улыбкой произнёс он. — Щква гольбин…

Стены метнулись вперёд и вытолкнули пришельцев в их миры. Директор упала лицом в траву, рядом лежала разбитая вдребезги аппаратура. Обернувшись, она не увидела никакого прохода.

Увидев древнего, она вспомнила о голоде терзавшем обоих. Вскочила и добежав до машины распахнула багажник. Один пакет она сразу швырнула напарнику, а во второй впилась сама. Оба свалились в сырую траву и с наслаждением глотали прохладную кровь.

— Что, чёрт возьми это было?! — наконец напившись, выпалил древний.

— Знаешь, мне неловко признаваться, но большинство полевых работ заканчиваются именно этой фразой. — Она рассмеялась вспоминая свой первый раз. — Добро пожаловать в бюро ПЯС!