Врождённый порок тьмы

Эта история случилась одним замечательным пасмурным и дождливым днем, когда солнца не видно из-за свинцовых туч, ветер норовит сорвать шапку, а плащ не спасает от перспективы промокнуть до последней нитки.

В такую погоду студенты академии Гримворт особенно любили по окончании занятий выбраться за пределы родного мрачного заведения, чтобы выйти «стенка на стенку» против оборванцев из окрестной деревушки.

Селяне, одетые кое-как, с остервенелым наслаждением зачерпывали целые пригоршни грязи и навоза и бросали их в будущих тёмных колдунов и колдуний, сопровождая это дело отборными ругательствами.

Те же, в свою очередь, отвечали оппонентам россыпью самых разнообразных порч и хворей, соревнуясь, у кого выйдет заковыристее и интереснее. На поле брани то и дело вспыхивали тёмными искрами и прилетали в зазевавшегося бедолагу лишаи на любой вкус и цвет, золотуха, борзянка, волчуха, нехочуха, порой с кем-то случался и полный ноздрец.

Дошло до того, что однажды крестьяне додумались соорудить из остатков цивилизации и палок грязевую катапульту и нанесли сокрушительный удар, завалив мерзких студиозусов компостом по самые верхушки остроконечных шляп.

Этот позорный инцидент послужил поводом для экстренного заседания Академического Совета, на котором был рассмотрен вопрос об использовании стихийной эпидемии для следующего удара. Но, к несчастью для селян, которые уже и сами не прочь были вымереть всей деревней, инициатива была отклонена. Ибо столь крайние меры покончили бы с традиционным гримвортовским развлечением навечно.

Но вернемся к нашему рассказу. В один из таких батальных дней в кабинете ректора находилась юная особа в огромной шляпе второкурсницы и длинной темной мантии, местами неумело заштопанной. Она, возможно, сошла бы за вполне сносную колдунью, если бы не слишком радостно торчащие во все стороны рыжие волосы и подозрительно здоровый румянец на щеках.

Сопровождала ее мадам Погибельс, истинная представительница классической тёмной педагогики, страшно гордившаяся своим редким земляным оттенком кругов под глазами.

Юная особа же то и дело бросала тоскливые взгляды в окно, в котором за стеной дождя можно было разглядеть, что веселье уже перешло в стадию кульминации. На коленках у нее стояла картонная коробка, испещрённая небольшими сквозными отверстиями. В коробке что-то трепыхалось, шебуршало и билось.

Дверь с приятным зловещим скрипом отворилась.

– Мадам Погибельс, надеюсь, у вас имеется воистину веский повод, ради которого вы отвлекли меня от… – профессор умолк, разглядев позади мадам студентку, точнее пружинку её огненного локона, и подался назад, забыв, что он, в общем-то, в своем кабинете. – Только не мисс Мракони! Зайду позже!

– Но… Господин Тьмо, – закудахтала мадам, пытаясь его остановить. – Это переходит уже все мыслимые границы. Я не имею на мисс Мракони никаких рычагов влияния, я для неё все равно, что вот этот вот стол или диван!

– Ладно, выкладывайте, что опять, натворила эта несносная… дочь Его Темнейшества, да продлятся дни его правления вечно! – произнес он, пугливо и подобострастно оглядываясь вокруг.

Девчонка, заслышав об отце, тряхнула головой и улыбнулась, демонстрируя чудовищно милые ямочки на щеках.

– Не сметь улыбаться в стенах приличного заведения! – рявкнул ректор.

– Вот видите! – поддакнула мадам Погибельс. – Никакого уважения! И так во всём.

– Ближе к делу, – Тьмо ослабил галстук и грузно уселся в своё устрашающе огромное чёрное кресло из кожи неведомо кого.

– Только что у нас было практическое занятие по зооморфомагии. Всем студентам раздали по сгустку чистейшей тёмной энергии. Эви, – обратилась она к мисс Мракони, – продемонстрируйте, какое зловещее животное вы создали на основе полученных знаний и ресурсов.

– Хорошо, мадам Погибельс, – скромно сказала девушка и открыла коробку.

Мадам предусмотрительно отошла подальше. Ректор в любопытстве вытянул толстую шею и тут же отпрянул с видом сильнейшего отвращения на лице.

Из коробки с писком выбралось до дрожи милое существо, являющее собой сплав мышонка и бабочки. К пушистому серому тельцу прилагались крупные разноцветные крылья, которые запросто поднимали его в воздух.

Ректор непроизвольно сморщил переносицу, приложил ладонь ко рту и пробормотал в ужасе:

– До чего симпатичное, фу! Что же вы хотели получить, мисс Мракони?

– Летучую мышь, – едва открывая рот, пробормотала Эви.

– По-вашему, это благородное существо выглядит именно так? Уберите сие творение немедленно в коробку, пока меня не вывернуло наизнанку!

– Но… ведь, – почти шёпотом пыталась отстоять свою точку зрения незадачливая студентка, – это мышь. И она летает. Значит, по логике…

– По логике! По логике летучая мышь испокон веков является гербом Гримворта, а вот это вот, – показал он пальцем на славное создание, – живое оскорбление чувств любого уважающего себя адепта темной магии. Вы сегодня же в присутствии всех студентов академии уничтожите это… цветастое недоразумение. Уберите его и оставьте нас с мадам!

– Даркориус, место! – скомандовала Эви мышонку, открывая коробку. Тот послушно забрался в нее, и юная мисс Мракони, понурив голову, поплелась к выходу. Затем немного задержалась в дверях и робко спросила:

– А можно мне теперь пойти на баталии?

– Нет, – резко ответил ректор.

– Но почему? – возмутилась девчонка.

– В прошлый раз вы бросили в толпу плебса веселянку вместо ветрянки.

– Я перепутала, – смутилась студентка и покраснела. – Хотя бы ни в кого не попала!

– Вы попали в мимо пробегавшую собаку, мисс Мракони. И эта собака полночи хохотала у меня под окном! Пока я не превратил её… в кошку!

– Чудовищная изобретательность! – восхитилась мадам Погибельс, высунув нос из своего угла.

– Благодарю, мадам, – важно кивнул Тьмо, гордо подбоченившись.

– Ой, – еще больше покраснела девушка. – А кошка тоже хохотала?

– Идите уже, – устало махнул рукой в её сторону профессор.

– Что вы скажете по этому поводу? – возмущённо вопросила у ректора классная дама, когда за студенткой закрылась дверь.

– Скажу, что хоть это и невыносимо тяжело, но придется терпеть еще два года и ставить отметки…эээ…авансом. Потому что это, – он вдруг стал говорить, не размыкая губ. – Ыыы хыы ыхыхы.

Что мадам Погибельс расшифровала как «сами знаете, чья дочь».

– Хао хау хаа ха хо («Я-то знаю, чья она дочь») – ответила она. – Но бедное дитя отстаёт в развитии, она просто не тянет общую программу наравне со всеми! Семнадцать лет, и до сих пор ни одной бородавки на лице! Она и без того изгой среди других ребят.

– Действительно, это ненормально, – подтвердил профессор. – А доктор Страховидлов смотрел?

– Смотрел, – вздохнула мадам. – Предполагает врожденный порок тьмы, обусловленный природным сбоем, но я слышала, как говорят, что…

– Что? – подался вперед ректор.

Мадам предусмотрительно задернула плотные шторы с узором в виде паутины и произнесла, понизив голос:

– Юи ооят… – произнесла она.

– Да скажите уже нормально! – не выдержал ректор. – Я вас не понимаю!

– Люди говорят, – зловеще прошептала Погибельс, – что сам темнейшество Мракони, когда дочь была еще совсем мала, допустил ужасную педагогическую ошибку.

– Не томите!

– Он совершил истинное преступление. По неопытности и молодости, не иначе… Вложил в своё дитя каплю родительской любви и заботы.

Профессор в волнении вскочил с кресла.

– Ни слова больше! Я категорически запрещаю вам произносить эту клевету в моем кабинете и где бы то ни было ещё! Студентка Мракони имеет врожденный порок тьмы. И точка!

В приёмной Эви вынула летучего мышонка из коробки и прошептала:

– Пойдем, Даркориус, в этом месте нам с тобой не рады.

Она сунула зверушку за пазуху, зашла в свою комнату, где забросила в сумку кое-что из необходимых вещей и быстро спустилась во двор академии. Миновала огромные кованые ворота, увенчанные на самом верху арки изображением нетопыря.

Баталии подходили к концу.

Уставшие студенты вяло махали волшебными палочками, выкрикивая заклинания хворобы. Селяне, едва стоявшие на ногах, пытались перезарядить грязевую катапульту.

Эви прошла мимо, не удержавшись от соблазна бросить заклинание в одного из доходяг:

– Оцепенение! – крикнула она и махнула палочкой.

– Спасибо за исцеление, мисс! – помахал ей рукой крестьянин, опуская рычаг набитой под завязку катапульты.

Плююююх! Шмякнулся огромный снаряд, решая исход битвы не в пользу студентов.

– Вот всегда так, – пробормотала девушка с досадой, и легко зашагала прочь из Гримворта.