Врут календари

Глава 1

- Снег? – удивилась Женя. – Почти в середине июля? Да откуда он?

- Да ладно, мам, прикольно же, - сын схватился за телефон. – Клёвые фоточки сделаем.

Никита протянул телефон матери:

- На, сфотографируй меня на фоне этих сугробов.

Женя машинально взяла телефон, сфотографировала сына. В летних светлых шортах и растянутой майке на фоне сугробов он и правда смотрелся живописно. Женя вернула Никите телефон. Потрогала снег, Никита даже попытался слепить снежок.

- И правда, мам, откуда он? Не тает… Может, радиоактивный, - мальчик бросил снег, вытер руки о шорты. – Надо в интернете полазить, наверняка, есть новости.

Он попытался зайти в сеть с телефона:

- Вот, чёрт, связи нет. Я дома с компа посмотрю.

- Пошли отсюда скорее, что-то как-то жутковато стало.

- И мне, - признался четырнадцатилетний Никита, хотя в этом возрасте подростки все, как один, храбрые.

Они шли через старый заброшенный парк. Раньше, ещё в Женином детстве, там была больница, а сейчас здания разрушились, парк зарос, фонтан, конечно, тоже давно не работал. Только иногда ходили люди через этот парк, чтобы сократить дорогу, поэтому тропинка всё-таки была. Она как раз лежала возле старого фонтана, вот вокруг этого самого фонтана и возвышались пушистые горы сугробов, так удивившие Женю. Была середина июля, и снегу в самом деле там было не время. И не место.

Парк был пуст, никто не встретился семье на тропинке, не с кем было разделить удивление и испуг. Вскоре мать и сын вышли из парка, жаркое летнее солнце тут же растопило тревогу.

- Мам, я к Ваньке схожу, ладно? – попросился Никита.

- Нет, - строго посмотрела на сына Женя. – Ты опять уйдёшь и пропадёшь до ночи, знаю я тебя.

- Мам, ну я всё равно уйду, я не маленький, чтобы разрешения спрашивать, - упрямо сказал сын.

- И очень жаль, что немаленький. Маленький ты такой хороший был. И меня слушался. И на учёте в пдн не состоял, и к психологу мы не ходили, - в глазах Жени почти появились слёзы, она не хотела плакать при сыне, но вот опять не сдержалась.

- Мам, ну ты уже сто раз мне это говорила. Хоть на улице не надо, - сын оглянулся вокруг, стесняясь матери. - Всё, я пошёл. Буду сегодня, обещаю.

И мальчик убежал.

- Ну почему всё так? – вслух сказала Женя. И снова вспомнила, каким хорошим и послушным мальчиком был её Нититка в детстве. «Вот бы вернуть то время,» - уже не первый раз подумала она. «Воистину маленькие детки… маленькие бедки…»

Женя, конечно, понимала всё, да и психолог, которого они с сыном недавно начали посещать, объясняла ей про трудности подросткового возраста и нехватки мужского воспитания сыну.

Женя всегда была слишком мягкой, слишком «инь», как говорила её бывшая подруга Яна. Вот Яна слишком «инь» никогда не была, поэтому ничтоже сумняшеся «увела» парня у Жени. Женя тогда была беременна Никиткой. Вова, конечно, обещал, что с ребёнком будет всячески помогать, но к рождению Никитки они с Яной уехали из города, покорять столицу. А Женя с Никиткой остались. Видимо, Вове удалось всё же очаровать Москву, потому что деньги на Никитку пусть не сразу, но таки стали приходить Жене на карту исправно каждый месяц. Деньги были неплохие, грех жаловаться. Да Женя никогда и не жаловалась. Может, потому что она была слишком «инь», она простила Вову почти сразу. И Яну тоже простила. Что делать? Сердцу не прикажешь.

Да. Женя простила Вову. А вот мама Жени, Любовь Степановна, не простила ни Вову, ни Женю, ни даже Никитку. Хотя уж кто-кто, а Никитка точно ни в чём не был виноват. После рождения Никитки четыре года Женя с сыном жили у Любови Степановны, потому что в то время деньги от Никиткиного папы поступали нерегулярно, возможности снять квартиру не было, а замахнуться на ипотеку и подавно. Бабушка ни разу не купила Никитке игрушку, не угостила вкусненьким, почти никогда не оставалась с ним одна. «Хоть из дома не выгнала, и то ладно,» - была признательна матери Женя. Женя считала, что маме стыдно перед соседями и подругами, что её дочь «принесла в подоле», то есть родила не будучи замужем. Но ведь на дворе был двадцать первый век, никто уже строго не относился к таким вещам, как рождение ребёнка без отца, но Женина мама была в этом вопросе непреклонна. И невольно Жене казалось, что мама её не любит. Женя вспоминала своё детство, и в её воспоминаниях она почти никогда не видела материнской ласки, как после не видел бабушкиной любви Никита. Всегда только одни правила: «делай так, хорошие ребята так себя не ведут, будешь плохо учиться - станешь работать дворником.»

После того, как Женя и Никита съехали от Любови Степановны, бабушка с внуком практически перестали видеться. Мама Жени никогда не приходила к ним домой, сколько бы Женя её ни звала. Сначала Женя брала с собой сына, навещая мать, но та всем своим видом показывала недовольство от разговоров и игр мальчика. Никита, чувствуя, что ему не рады, стал капризничать и отказывался идти к бабушке. Женя перестала брать его с собой. Подрастая, Никита уже прямо говорил:

- Бабушке я на фиг не нужен. И значит она мне тоже.

Женя ужасалась этим грубым словам сына, но она, увы, тоже понимала, что Никита прав: бабушке он не нужен. Сама же Женя регулярно навещала мать, считая это дочерней обязанностью. Любила ли она свою мать? Да, пожалуй, всё-таки и любила. Женя иногда вспоминала о том, как мать изредка была нежна с ней в детстве. А, может быть, эти Женины воспоминания были иллюзией, просто Жене хотелось, чтобы так было.Когда Никите исполнилось двенадцать лет, приехал Вова, чтобы наконец-то познакомиться с сыном. Он спросил у Никиты, хочет ли тот приехать к нему в гости в Москву. Спросил у Никиты, разрешение Жени его не интересовало. Никита умоляюще рассказал о предложении отца, тогда сын ещё считал нужным интересоваться материнским мнением. Женя не смогла отказать ребёнку. Летние каникулы в Москве и общение с отцом сильно изменили Никиту, иногда Жене казалось, что отпустила она в столицу одного мальчика, а вернули ей совсем другого. Она тосковала по тому малышу, каким сын был, и не находила общего языка с этим часто грубившим ей подростком, имеющим своё мнение на любой счёт. Женя больше не была для него авторитетом, мальчик всё больше отдалялся от неё, предпочитая компании друзей, некоторых из которых Женя даже не знала. Он стал плохо учиться, драться с одноклассниками и грубить учителям. Классный руководитель посоветовала обратиться к детскому психологу. И вот уже полтора месяца, два раза в неделю Никита посещал врача. Сначала Никита сопротивлялся, но потом, Женя заметила, Никита сам ей никогда бы не признался, сын стал ждать этих встреч. И Жене стало немного легче. Беспокойство за сына перестало будить Женю по ночам. Она поверила, что постепенно, шаг за шагом, всё станет, как было, забывая о том, что «не бывает так, чтобы стало, как раньше.»

Телефон сына не отвечал, хотя было уже поздно. Женя снова стала волноваться и накручивать себя: подрался, украл товары в магазине, напился, да мало ли плохого может случиться со строптивым подростком вне дома. Женя «набрала» Ваню, его номер у неё был. Приятель сына ответил сразу: Никита ушёл от него час назад. Женя уже хотела звонить Никитиному инспектору в ПДН, так как её тревога за сына практически всегда лишала разума, как услышала звук поворачиваемого в замке ключа: Никита вернулся домой, живой и невредимый.

- Почему ты не отвечал? Ты же знаешь, что я переживаю! – кинулась к сыну Женя.

- Ну, мааам, - устало простонал сын. – Не начинай, а. Я есть хочу. Можно я просто поем, а твои нотации выслушаю утром. Про то, каким хорошим я был малышом, и что из этого распрекрасного малыша внезапно выросло, о том, что время вспять, увы, не повернёшь и в коляску меня снова не посадишь, чтобы я всегда был под твоим присмотром.

Женя невольно засмеялась от того, как сын точно передал её интонации, было очень и очень похоже.

- Иди ешь, обормот, только разогрей.

Сын пошёл на кухню, а Женя со спокойной душой пошла спать. Сынок дома, можно расслабиться, сегодня с её драгоценным мальчиком ничего плохого не случится.

- И руки помой, - крикнула она сыну.

- Ага, - покорно согласился Никита.

«День закончился хорошо,» - засыпая подумала Женя. – «А если бы завтра был выходной, было бы ещё лучше».Но, к сожалению, завтра Жене было нужно идти трудиться. Впрочем, Женя свою работу любила: она была художником-оформителем и одновременно костюмером в местном театре. Труппа возвращалась с каникул, начинались репетиции, у Жени было полно работы, нужно было подготовить декорации и костюмы к новому сезону. Просто Никита в эти дни оставался совсем без присмотра, и Женя еле сдерживала себя, чтобы не звонить ему каждый час, узнавая о том, где он, зная, что Никиту такая опека раздражает.

Солнце заглянуло в окно, Женя потянулась, улыбнулась новому дню и встала с кровати. Она всегда вставала до звонка будильника. Женя взяла телефон, чтобы посмотреть на время. Значка включенного будильника на экране не было. «Вот, чёрт!» - сказала Женя вслух. – «А если бы я всё-таки не проснулась вовремя!» Но тут она вспомнила, что будильник точно заводила. Женя ещё раз посмотрела на телефон. «Вот и доверяй технике,» - подумала она. Дата сбилась. У телефона было ещё вчера. «А может и время сбилось! - встревожилась Женя. - Может, уже и не восемь часов, и я должна давно быть на работе! Хотя если бы я не пришла, мне бы позвонили». Но тревожная Женя всё-таки волновалась, хотя опозданий за ней никогда не водилось, и будильник она заводила только для успокоения: она всегда просыпалась минут за пятнадцать до его звонка.

Женя зашла на кухню, там на стене висели большие круглые чёрные часы. Эти часы Никита привёз из Москвы: подарок отца. Жене часы не нравились. «Такого уродства и у нас полно, стоило их из столицы везти,» - сказала Женя сыну, увидев их. Никита возмутился: «Мама, ты древность, и ничего не понимаешь, это сейчас очень модно. И они жутко дорогие.» Сначала они висели в комнате у Никиты, но их тикание было громким и мешало Никите, поэтому сейчас они висели на кухне к неудовольствию Жени. Жене хватало часов в телефоне, других она и не покупала. И вот эти чёрные часы показывали, что Женя, как всегда, встала вовремя. Женя исправила дату в телефоне, заглянула в комнату к Никите: сын спал, его длинные, до плеч, волнистые светло-каштановые волосы разметались по подушке. Постригаться сын отказывался.

Женя позавтракала и вышла из дома. Соседи с первого этажа складывали инструменты в машину, явно собираясь ехать в сад.

- В отпуске? – весело поинтересовалась Женя.

- Да нет ещё. Вот отдыхаем на грядках в воскресенье, - сказала соседка Маша. – До отпуска ещё неделя. В Турцию рванём.

- В воскресенье? – не поняла Женя. – Сегодня же понедельник. Воскресенье было вчера.

- Тёть Жень, вы на солнце перегрелись, - захихикал, высунувшийся из окна машины сын соседей Павлик.

- Ничего не понимаю, - встряхнула головой Женя. Она вспомнила, что и в телефоне сегодня было воскресенье. Но воскресенье сегодня никак не могло быть, потому что воскресенье было вчера. Вчера Никита ходил к психологу, а Женя его встречала. К психологу Никита всегда ходил по средам и воскресеньям. Не приснился же ей вчерашний день!

Соседи смотрели на Женю удивлённо.

- Я, наверное, заработалась, - улыбнулась Женя. – Пропустила воскресенье. Как хорошо, ещё один выходной! А я уже на работу собралась.

И Женя побежала домой. Что происходит? Вчерашний день ей приснился? Но сон был таким реалистичным. Женя стала вспоминать вчерашний день. Встала она попозже, выходной же. Прибиралась, готовила, разбудила Никиту, он пошёл к психологу, она его встретила, этот снег… Снег? Ну, конечно, снег. Откуда снег в июле! Вчерашний день ей приснился, и сегодня и в самом деле воскресенье. Женя выдохнула. Ну надо же. Кому расскажешь – не поверят. Так. Сегодня воскресенье. Ещё один выходной. Через час нужно разбудить сына, чтобы он пошёл к психологу. Всё хорошо. Зря она не поехала в отпуск в этом году, согласилась на подработку, делала декорации для театра в соседнем городе. Никитка ездил с другом в деревню к его бабушке. Женя не хотела опускать сына, но тот не слишком и отпрашивался, поставил мать перед фактом: я еду и всё.

Женя тихонько сидела на кухне, пила кофе и вспоминала свой сон. Каким же он всё-таки был реальным. Пришло время будить Никиту. Женя вошла в комнату сына потрепала его по голове:

- Сынок, вставай, пора собираться.

- Куда ещё? – сонно пробормотал сын. – Я никуда не собирался, дай поспать.

- Как это никуда? Встречи с психологом мы не пропускаем.

- Мам! – Никита открыл глаза. – К психологу я вчера ходил. Ты чё? Сегодня понедельник. Почему ты не на работе? Ты дни перепутала?

Никита сел на кровати:

- Ты прогуляла? Подумала, что сегодня воскресенье и прогуляла работу? Ух ты! Мам, а ты вчера ничего не пила? Ну… алкогольного? – засмеялся Никита.

Женя оцепенела:

- Понедельник, говоришь? И вчера ты был у психолога?

- Мам, ты чё? – испугался Никита. – Ты заболела? Ты же встречала меня. Там ещё этот радиоактивный снег был. Чёрт, забыл посмотреть, писали ли о нём в интернете. Ну, мам! Что с тобой? – Никита схватил Женю за руку.

Женя не могла выйти из странного оцепенения. Происходило что-то необычное! Её зачем-то обманули соседи? Сегодня понедельник. Что за глупые шутки! Зачем им так шутить над Женей. Она кинулась к телевизору, включила его. Программа и в самом деле шла воскресная. Никита испуганно бегал за ней.

- Мама, что-то не так! Что случилось, мама?

- Ты точно помнишь, что вчера было воскресенье, а не суббота? – задала она вопрос сыну. – Тебе не приснился сон или что-то такое подобное?

- Мама, мне страшно, зачем ты меня пугаешь? – у Никиты на глазах неожиданно появились слёзы. Вот уж странность! Женя уже лет десять не видела, чтобы сын плакал. – Конечно. Ну, хочешь я Ваньке позвоню, он подтвердит. Он подрабатывает в субботу. А вчера было воскресенье, он был дома, я к нему ходил. Ну вспомни. У меня ещё фотки есть, помнишь, со снегом? – Никита кинулся к телефону, фотографий не было. Сеть показывала, что сегодня воскресенье. Тогда Никита позвонил Ване, Ваня ещё спал.

- Я же был вчера у тебя в гостях? Мама не верит, подтвердишь ей? – спросил Никита.

- Ага, - сонно ответил Ваня. – Подтвержу. Только я вчера на работе был, я же по субботам у дяди в магазине подрабатываю, если она у родителей спросит, то правда всё равно раскроется. А ты где на самом деле был? Мне расскажешь?

Разговор Никита включил на громкую связь, и Женя всё слышала.

- Сегодня и в самом деле снова воскресенье, - прошептала Женя, а затем просто рухнула в обморок.

Глава 2

- И что, это как в том фильме? «Счастливого дня смерти»? Мы обречены проживать один и тот же день всю оставшуюся жизнь? Какая-то временная петля? Инопланетяне? Что? Это когда-нибудь перестанет? Что мы должны сделать, чтобы перестало? – подбородок Никиты трясся, сейчас он снова стал маленьким мальчиком, который ищет спасения от горестей у мамы.

- «День сурка», - сказала Женя.

- Какого сурка?

- Ты, наверное, не видел этот фильм, там тоже один и тот же день повторяется.

- И что надо сделать, что не повторялся? Мам, я не хочу один и тот же день.

- И я не хочу. И никто не хочет, наверное, - растерянно ответила Женя. – Но с нами это случилось. И если сейчас мы пойдём и будем рассказывать об этом всем, то нас на пару спрячут в психушку. Мы должны найти выход сами. Нас двое, не как в тех фильмах. Нас двое – нам повезло, а вдвоём мы справимся.

- Ты думаешь, снег как-то связан с этим? – подумав, спросил Никита. – В этом дне была только одна странность – тот снег.

Женя удивлённо посмотрела на сына, как сама не сообразила!

- Конечно, снег… Собирайся, пойдём проверим, там ли он.

- Может, зря я не пошёл к психологу. Может, надо было делать всё, как вчера?

Психолог Марина Сергеевна позвонила, когда Никита не пришёл в положенное время, Женя сказала, что сын сегодня не сможет прийти по семейным обстоятельствам.

- Я не знаю, как правильно, Никита, но делать что-то нужно. Поэтому для начала мы пойдём к этому снегу.

- Если для того, чтобы стало, как раньше, нужно тебя слушать, то, мам, я буду. Может, это из-за того, что я тебя не слушаю. Так я буду, мам, правда, - бормотал Никита.

Женя прижала к себе сына.

- Мы найдём причину, Никита. Я обещаю. Только помогай мне, хорошо? Мы должны действовать вдвоём. Мы справимся.

- Конечно, мама. Не представляю, чтобы я чувствовал, если застрял бы один в этой временной петле, - Никита снова всхлипнул, в который раз удивив Женю.

- Пойдём. Может, сейчас потрогаем этот снег, и всё закончится.

Хотя Жене и самой в это не верилось. Раз уж такое странное событие с ними произошло, то вряд ли оно так просто закончится. Жене снова ущипнула себя за руку, нет, она не спала.

В парке, как и в то, вчерашнее, воскресенье, никого не было, а вот снег, как и тогда возвышался возле старого неработающего фонтана.

- И что теперь? – шёпотом спросил Никита. – Мы снова его потрогаем и завтра будет завтра, а не сегодня?

- Вероятно, да. Очень хочется в это верить! – также шёпотом ответила Женя.

Никита потянулся к снегу.

- Стой! – испуганно крикнула Женя. – А вдруг всё не так, как мы думаем! В прошлый раз мы потрогали снег и вот, что вышло. Может быть, сейчас попробую я одна… Мало ли что. Рискнуть должен кто-то один. И этот кто-то я.

- Что? – Никита тоже закричал в ответ. – А если ты уйдёшь вперёд, в будущее, а я один зависну здесь в этом чёртовом воскресенье? Что я буду делать тут, мам? Не бросай меня одного, пожалуйста.

Мальчик вовсю уже плакал. Женя прижала сына к себе.

- Как ты мог подумать, что я тебя брошу? Ну что ты такое говоришь, маленький ты мой. Ты прав. Мы должны быть неразлучны сегодня. Весь день. Я просто хотела защитить тебя. Конечно, я тебя не брошу. Никогда.

- Я подумал, что вдруг ты считаешь, что всё из-за меня. Вдруг это всё из-за того, что я тебя не послушал в тот день. Может, мне не надо было идти к Ваньке.

- Ну не может же причина и в самом деле быть в этом, - запротестовала Женя. – Ты и раньше меня не слушал, однако время шло своим чередом.

- А, может, мы с тобой просто сошли с ума? – горестно вздохнул Никита.

- «Это гриппом болеют коллективно, а с ума сходят по отдельности,» - попыталась процитировать кота Матроскина Женя. – Давай вместе уже возьмём снег.

Они нерешительно, но одновременно дотронулись до снега. Ничего не произошло, посмотрев дату в телефоне. – Ничего не изменилось.

- А если не будет? Мы ведь пока не знаем, в чём причина нашей…нашего… в общем этой странной ситуации, произошедшей с нами. Вот проснёмся завтра и… будет новый день.

- А вдруг мы завтра умрём? – заикаясь, прошептал мальчик. – Вдруг мы просто не проснёмся?

- Не говори ерунды! – одёрнула мать сына.

- Но откуда тебе знать? Мама, я боюсь. Тебе ведь тоже страшно!

- Мы найдём выход. Из-за чего бы с нами это не произошло, мы узнаем правду, и изменим ход событий. Всё станет, как раньше, - уверенно сказала Женя.

Но почему-то эти слова «всё станет, как раньше» резанули ей слух. Женя почувствовала, как будто кто-то её обманывает, заранее говорит ложь, не зная, что она уже давно в курсе всей правды.

Они с Никитой всё же решили прожить этот день осторожно, вдвоём, не разлучаясь. Женя предложила Никите навестить вместе с ней бабушку. Сын, вздохнул, согласившись, бабушку он не видел уже почти год, и ему не слишком хотелось видеть вечно недовольную мать его матери, но он почему-то всё-таки был уверен, что, если он будет вести себя хорошо, то их с мамой простят и этот странный день больше не повторится. За что простят, а главное, кто простит, Никита сказать не мог, но он искренне считал, что такие сверхъестественные события случаются с человеком только в качестве наказания.

Бабушка не открывала дверь. Женя звонила ей по телефону, но трубку та не брала, хотя гудки и шли.

- С ней, наверное, что-то случилось. У меня дома есть запасной ключ, ты беги домой, а я пока попробую достучаться, - заволновалась Женя.

- Может, она в магазин ушла, а телефон дома забыла? – предположил Никита. – Почему ты сразу начинаешь думать самое плохое? Вот и про меня ты всегда так думаешь, стоит мне чуть-чуть задержаться.

- Никита! – закричала на сына Женя. – Не время сейчас упрекать меня в том, что я беспокоюсь.

- А когда будет время? – слёзы в который раз за это странное воскресенье выступили на глазах у Никиты. – Время с нами больше не играет. И я боюсь идти один, мы же решили не расставаться сегодня, вдруг ещё что-то странное произойдёт.

- Ты прав, идём за ключами вдвоём.

И они побежали до дома, благо бабушка жила от них недалеко. О такси никто из них и не подумал. Время между тем уже подходило к полудню. Было восьмое июля.

Глава 3

- Теперь я и сама хочу, чтобы этот день повторился, - вымученно улыбнулась Женя. – Тогда с утра мы пойдём к бабушке, и она не упадёт в ванной и не ударится головой.

Женя с сыном вышли из больницы.

- Извини, мама, значит ты не зря беспокоилась. Но теперь с бабушкой всё хорошо, ну или почти, она пришла в себя. Может, день для этого и повторился, ведь вчера ты не звонила ей. Ты бы хватилась её только в понедельник, и она вполне могла умереть… Да, мам? Может, это было не наказание, а, как его … благословение? А? Как ты считаешь? – Никита взял маму за руку, совсем, как маленький.

- Я не знаю, Никита, я очень устала сегодня. Пойдём домой, проведём спокойный вечер. И правда хорошо, что мы пошли к бабушке. Боюсь представить, чтобы случилось, если бы мы не пришли. Она сильно ударилась головой.

- А за что нам благословение, мам?

- За что нам наказание ты как-то сразу сообразил, - печально вздохнула Женя. – А наградить нас по-твоему уже и не за что?

Никита пожал плечами:

- Просто я не знаю, что думать, мам. И правда пойдём домой, посидим, телек посмотрим. А завтра будет новый день. Ну или не будет…

- Пойдём. Завтра в любом случае будет новый день, а вот, каким он будет, мы узнаем только завтра.

- Ты сегодня была какая-то другая, мама. Не такая, как всегда.

- Да? – удивилась Женя. – И какая же я была.

- Храбрая, решительная. Как Сара Коннор, - впервые за этот день засмеялся Никита.

Они медленно шли по вечернему, утопающему в зелени городу. Скоро этот странный день должен был подойти к концу.

А утром был понедельник. Наверное, и впрямь это второе воскресенье им было ниспослано для того, чтобы они вдвоём спасли бабушку. Женя разбудила сына, вдвоём они порадовались, что время снова правильное, договорились вместе пойти в больницу к бабушке в Женин перерыв.

- И вообще, если вдруг произойдёт что-то, что хоть немного покажется тебе странным, сразу звони мне. И позанимайся немного, а то к школе опять всё забудешь.

- Ладно, мам, я позанимаюсь. Я так рад, что сегодня – это сегодня, а не вчера. Я и правда позанимаюсь.

- И правда будешь меня слушаться? – весело поинтересовалась Женя.

- Ну… не до конца жизни же. Но в ближайшее время постараюсь, - радостно ответил сын. – Только ты уж совсем много не требуй. Помни: всегда нужно искать компромисс.

- И откуда ты такой умный?

- От психолога, мам, от психолога.

Женя ушла на работу. В обеденный перерыв они сходили к бабушке, той было гораздо лучше. Она, конечно, ворчала по привычке, но было видно, что ей приятно, что Никита о ней переживает. Женя тихонько радовалась тому, что внук и бабушка общаются. Пусть вот так, скованно и неловко, но ведь уже что-то. Потом Женя снова ушла на работу. Никита честно немного позанимался нелюбимой математикой. Поискал в интернете информацию о таинственном снеге или необычных событиях, произошедших в ближайшее время. Ничего, конечно, не нашёл. Либо все молчали, как они с мамой, либо ни с кем ничего экстраординарного не случилось. Никита очень хотел рассказать обо всём своим приятелям. Особенно Ваньке, лучшему дружбану, который даже готов был поддержать его якобы ложь и «прикрыть» его перед мамой. «Я попозже расскажу, когда уже точно будет ясно, что таинственные явления благополучно завершились.» Всё-таки мальчика терзал смутный страх, а вдруг этот понедельник ненастоящий, вдруг завтра снова будет странное воскресенье. В этом страхе он боялся признаться даже маме. Но к друзьям он всё-таки пошёл, они весело провели время, гуляя по городу всей своей компанией: сам Никита, Ванька, Матвей и Денис. Дружили они давно, класса со второго-третьего. Точно никто из них, конечно, не смог бы вспомнить, как и когда именно они подружились. В первом классе они ещё присматривались друг к другу, иногда даже враждовали и дрались. Никита с Ванькой точно дрались. Правда теперь уже даже и не помнили из-за чего. Ванька не помнил. Никита почему-то помнил, но тоже всегда говорил, что не помнит, потому что иначе дружбе конец. У Ваньки вообще была уникальная способность забывать всё плохое. Он никогда долго не расстраивался и ни о чём не переживал, уверенный в том, что всё поправимо и всё наладится. Никита так не умел. Он даже не знал, хорошо это на самом деле или плохо. Вот так легко вычёркивать события из памяти: вот, например, перед окончанием учебного года, где-то за неделю, учитель литературы публично, как показалось Никите, унизил его друга, высмеяв знания Ваньки по своему предмету. Учитель во время урока сказал, что дети, заканчивающие детский сад, и те прочитали больше книг, чем Ваня. После урока Никита во время перемены пытался поговорить с Ваней об этом: «вот ведь препод- козёл.» Но Ваня только махнул рукой:

- Я литературу всё равно сдавать не собираюсь. И вообще у меня математический склад ума. Я тут передачу смотрел, у всяких там «типа звёзд» спрашивали «как зовут братьев Карамазовых и трёх сестёр Чехова», так никто не ответил, и ничего.

На следующем уроке Ванька разговаривал с учителем, как ни в чём не бывало. А Никита вошёл в кабинет и даже не поздоровался из-за обиды на Ваньку. Никита читать, в общем-то, любил, но «Братьев Карамазовых» и «Трёх сестёр», конечно пока не читал, поэтому он заглянул в «гугл», чтобы узнать ответы на вопросы, которые озадачили каких-то там «типа звёзд.» Так, на всякий случай. В будущем он обязательно прочитает эти книги, но сейчас же, в четырнадцать лет есть занятия поинтереснее, да и книги поинтереснее для четырнадцати лет тоже есть.

Мама звонила несколько раз, Никита исправно брал трубку, хотя в другие дни его раздражал чрезмерный мамин контроль. Но когда мальчик пришёл домой, мамы ещё не было, это показалось Никите странным, так как с работы она уже должна была вернуться. Он почему-то испугался, наверное, всё-таки из-за вчерашнего дня. Он позвонил маме:

- Ты где?

- Я… задержусь немного, как раз собиралась тебе звонить, чтобы сказать.

- У тебя всё нормально? Или с бабушкой что-то? – спросил Никита, всё-таки немного волнуясь.

- Нет. Нет, это… из-за работы. А у тебя всё хорошо? Ничего странного?

- Ты задерживаешься, это странно, а так всё хорошо. Отличный был день, - ответил Никита.

- Я приду через час, максимум два. Если что не так…

- То я сразу же тебе позвоню, - закончил за маму Никита.

Мальчик отключил телефон. Почему-то у него всё-таки было тревожно на душе. Никита «покопался» в себе и своих ощущениях и понял, ему показалось, что мама его обманывает, что вовсе не из-за работы она задерживается. «Наверное, из-за мужика того,» - зло подумал Никита. Он один раз в окно видел, как маму провожал какой-то тип с её работы. И один раз он подвозил на машине. Никита, конечно, уже давно всё знал и понимал об отношениях мужчины и женщины, но ему как-то не хотелось думать о том, что его мама, такая же, как другие женщины. Что ей нужен кто-то ещё. Что в их с мамой жизни появится какой-то посторонний человек. Как ни уговаривал себя Никита, что ничего страшного нет в том, что мама с кем-то встречается, от этой мысли было всё-таки неприятно.

А в это время Женя и в самом деле гуляла по улице с тем самым «мужиком». Никита не ошибся в том, что мама его обманула. Мамы тоже иногда обманывают, но только исключительно для пользы дела, когда не соврать нельзя. Хотя, это смотря, какие мамы. Но Женя уж точно не была такой мамой из ужасных книг и, увы, реальных передач, которые постоянно показывают практически по всем центральным каналам. Просто Женя пока не была готова познакомить сына с Тимуром. Да и зачем? Ей ещё самой было неясно, куда приведут их отношения и приведут ли куда-то вообще. Женя, что называется принимала ухаживания Тимура, но ей всё время казалось, что он её с кем-то путает, что скоро он поймёт, что путает и тоже уйдёт к кому-то другому, кто подходит ему гораздо больше. Тимур сказал ей, что с самого первого дня их знакомства увидел в её глазах «скрытый огонь».

- Какой-какой огонь? – поразилась Женя. – Нет во мне никакого огня, уж тем более скрытого. Я же совсем как открытая книга.

- Написанная китайскими иероглифами, - возразил Тимур.

- Ну, если разобраться, то в китайских иероглифах, в общем-то, нет ничего сложного.

- Так ты ещё и в китайских иероглифах разбираешься? – поразился мужчина.

Женя скромно кивнула. Она действительно разбиралась в китайских иероглифах, конечно, не как китаец, но всё-таки. Дело в том, что Никита маленький был очень спокойным ребёнком, у Жени всегда было свободное время, и, сидя в декрете, она записалась на онлайн-курсы китайского, которые успешно прошла. Просто потому что ей это было интересно, в жизни китайский язык ей, конечно, так ни разу и не пригодился. В Китай она не стремилась. Она и подросшего Никиту научила немного китайскому языку, Никита учил его «ради смеха», чтобы рассказывать друзьями, как по-китайски произносятся те или иные слова.

- Вот видишь, а ты говоришь, как открытая книга… - покачал головой тогда Тимур.

Наверное, у Тимура какое-то особенное зрение, подумала тогда Женя. Либо ему нравятся женщины, которые «слишком инь».

А Тимур и правда видел в Жене то, чего она сама в себе разглядеть не могла. В трудный момент, когда решение нужно принимать очень быстро, действовать уверенно, не сомневаясь и не оглядываясь ни на какие условия, Женя мгновенно собиралась, в ней открывались какие-то неведомые скрытые резервы, откуда она черпала свои силы. Тимур видел это в рабочих моментах, так как с Женей они вместе работали в театре. Тимур пришёл к ним недавно, из-за расширения штата, режиссёру нужен был помощник, театр процветал, выигрывал разные областные и даже российские премии. Тогда Тимур подумал, что Женя вполне могла бы стать руководителем театра, так как видел, что в критических ситуациях Женя принимает нестандартные решения, способные спасти ситуацию. Хотя по роду своих занятий, она не должна была принимать эти решения. Просто в обыденной жизни Женя какая-то неуверенная в себе, беспокойная, постоянно переживает о сыне, хотя тот уже подросток, зачем-то звонит ему сто раз на дню. Тимуру казалось, что если в жизни молодой женщины появится кто-то, кто её «отогреет», то она распустится, как цветок, и станет сама собой, какой она и была от природы: смелой и независимой. Женя очень бы удивилась, скажи ей Тимур об этом.

- Ты сегодня какая-то другая, - заметил Тимур.

Они прогуливались по улицам их маленького городка.

- Да? – вопросительно подняла правую бровь Женя. – Почему это?

- Не знаю. Не могу объяснить.

Женя пожала плечами, может Тимур заметил её волнение из-за вчерашних событий, а рассказывать ему о них она точно не планировала. Да и никому вообще.

- Как быстро летит время, - сказал Тимур. – Сегодня уже полгода, как я работаю в театре. А будто вчера пришёл.

- А ты хотел бы, чтобы машина времени и в самом деле существовала? Чтобы вернуться в прошлое, что называется с нынешними мозгами и исправить ошибки?

- Хотел бы, конечно, хотел. Хоть из кино знаю, как страшно вмешиваться в прошлое, ведь оно может изменить не только мою жизнь, но и жизнь целого человечества. Но всё-таки… А что ты это вдруг заинтересовалась этой темой?

- А, так, - отмахнулась Женя. – Тоже фильм вчера посмотрела.

- Да? А какой? Стоит посмотреть?

- Ну, не фильм… Не хотела просто рассказывать: мне во сне приснилось, что я вернулась в прошлое и изменила его.

- К лучшему?

- А, знаешь, да.

- Значит, ты не против машины времени? – уточнил Тимур.

- Наверное, это было бы интересно. Но если только вернуться можно сразу, по собственному желанию. Не хотелось бы застрять в прошлом.

- Ну, машину времени пока никто не изобрёл, и вряд ли кто-то изобретёт, так что волноваться не о чем.

- И надеяться не на что, - вздохнула тихонько Женя.

- Да, не на что, - подумав, согласился Тимур.

Женя посмотрела на него удивлённо, затем взяла Тимура под руку, и подумала, что может быть, в ней и правда есть что-то, что может привлечь мужчину. Ведь в других женщин же влюбляются. Ну и пусть она «слишком инь». Может быть, бывшая жена Тимура была «слишком ян», и теперь ему как раз другая-то и нужна.

Глава 4

Когда Женя вернулась домой, её встретил там недовольный сын:

- Тебя этот мужик уже второй раз провожает. Я вас в окно видел. Зачем ты соврала, что на работе задержали? Он ухлёстывает за тобой что ли?

- А если и так? – вдруг неожиданно для себя самой и Никиты взорвалась Женя. – Тебе ведь тоже, наверняка, уже девочки нравятся, хоть ты мне и не говоришь об этом. А мать твоя, ты считаешь, уже всё, в тираж вышла и никому не нужна? Моё дело только о тебе волноваться и на работу ходить?

- Я не просил обо мне волноваться, - буркнул Никита. – И на работу я тебя не заставляю ходить.

- А жить мы на что будем, если я на работу ходить не буду? – уже спокойнее сказала Женя.

- Так отправь меня к отцу сейчас. Не надо ждать пока я школу закончу.

- Ты… знаешь? – удивилась Женя. – Мы же не хотели пока тебе рассказывать.

- Знаю. Я случайно ваши разговоры слышал. Ты сама не дала отцу меня сейчас забрать, а он, между прочим, хотел.

- А ты? – прошептала Женя. – Ты что ли тоже хотел… Ты из-за этого так себя ведёшь? Я думала у тебя здесь друзья, школа… Я думала, что ты маленький ещё… Хотела, чтобы ты со мной побыл… Так ты к отцу хочешь? В Москву?

Женя опустилась на пуфик в коридоре. Потом решительно встала:

- А знаешь, что, езжай. Уезжай сейчас, что я тебя мучаю, раз тебе хочется. Сейчас же пойду отцу позвоню, скажу, что согласна, - Женя стала искать телефон в сумке.

- Да пошутил я, - сын выхватил у неё телефон. – Не хочу я к отцу сейчас. То есть раньше после того, как съездил, то хотел. Как узнал, что он хотел меня к себе забрать, тоже хотел, а потом понял, что ты права: у меня друзья, школа.

Женя тяжело вздохнула:

- Я понимаю, тебе хочется больше самостоятельности. Я обещаю, что постараюсь не контролировать тебя так активно, но и ты постарайся сделать так, чтобы я о тебе не переживала.

- Я и так стараюсь – набычился сын. – И из-за психолога. И из-за вчерашнего тоже.

- Кстати, ты друзьям не рассказал о вчерашнем?

- Что я дурак что ли? – обиделся сын.

Оба помолчали.

- А насчёт Тимура, - наконец сказала Женя. – Да. Он, как ты выразился за мной «ухлёстывает». Но замуж я за него пока не собираюсь. А к тому времени, когда соберусь, если соберусь, ты уже будешь в Москве, и тебе будет всё равно.

- Ладно, встречайся, - недовольно разрешил Никита. – Вот только меня с ним знакомить не надо. Я не хочу.

- А с женой отца ты, конечно, познакомился.

- Конечно, - удивился вопросу Никита. – Они же вместе живут.

- Мы с тобой не говорили об этом: она тебе понравилась?

- Ну, она… нормальная… - буркнул Никитка.

- Всё понятно, - сказала Женя – У нас двойные стандарты.

- Ну, мааам… - протянул Никита. – Это же совсем другое.

- Я не хочу больше говорить на эту тему, - сказала Женя. – Я устала на работе, хочу поесть и провести спокойный вечер.

- А что этот твой тебя даже не покормил? – снова буркнул Никита.

- Хватит. Сейчас я это больше обсуждать не хочу, когда мы оба заведены. Нам обоим нужно успокоиться. Завтра поговорим.

Никита ушёл к себе в комнату и закрыл дверь.

- Ты ужинал? – крикнула Женя.

Сын даже не удостоил её ответом. Вот тебе и «я стараюсь.»

- Я не слышу твоего ответа, мальчик, который старается найти компромисс, - не удержалась Женя.

- Да поел я, поел, - крикнул Никита из своей комнаты.

- Завтра в перерыв пойдёшь со мной к бабушке в больницу? – сквозь дверь спросила Женя.

- Пойду, - не сразу раздалось в ответ.

Женя вздохнула. Зачем накинулась на ребёнка? Яну ещё приплела эту. Ведь Никита прав. Ну или почти прав: Яна - это совсем другое. Просто сегодня вечером ей вдруг поверилось в то, то всё в её жизни ещё будет: и романтика, и любовь, и кто-то уверенно скажет: «Моя!» и никому не отдаст, ни бурям, ни невзгодам, как там в стихах и песнях говорится. И ещё ей немножечко захотелось просто побыть собой, не матерью, не дочерью, а женщиной, девчонкой, за которой ухаживают и дарят цветы.

«Размечталась, идиотка!» - шепнула она себе.

Женя привычно завела будильник на восемь часов. Вспомнила вчерашний день: неужели, чтобы им с Никиткой жить мирно, обязательно нужна какая-то трагедия? Ну или вмешательство неизвестных сверхъестественных сил? Как он тянулся к ней вчера… совсем, как раньше, когда он был маленьким и любил её безоговорочно.А что всё-таки за снег это был? Инопланетный? Откуда он взялся? Снег спас её маму, примирил их с Никиткой. Так что нечего жалеть о том дне, случилось чудо и случилось. Слава Богу! Но в следующий раз пусть чудеса случаются не так явно, а то всё-таки немного страшно.

На следующее утро Женя проснулась от звонка матери:

- У меня таблетки от давления закончились. Купи мне. Только пораньше приди, голова раскалывается. Я бы сама так сходила.

- Как закончились? – удивилась Женя. – Я же тебе приносила. А голова от падения болит.

- Ты не проснулась ещё что ли? – недовольно сказала Любовь Степановна. – Когда приносила? Месяц назад? И от какого ещё падения?

- Хорошо, - прошептала Женя. – Привезу. Как ты себя чувствуешь?

- Я последнюю таблетку выпила, - мать проигнорировала вопрос. – Ты рано придёшь? Если поздно, то я лучше сама схожу.

- Рано, - неуверенно сказала Женя, уже понимая, что что-то пошло не так. У матери в больнице закончились таблетки, которые они с Никитой принесли ей вчера, целую упаковку. Мама сама собиралась сходить за таблетками. Куда? В больнице не было аптечного киоска.

Женя осторожно отключила телефон. Посмотрела на экран. Она ясно вспомнила, что именно этими словами про таблетки в субботу седьмого июля, то есть за день до злосчастного воскресенья, её разбудила мама. Телефон показывал седьмое июля.

- Никита! – от её вопля, наверняка, проснулся весь дом, а не только сын, который прибежал в комнату.

- Мам. Ты чё? Кошмар приснился? – испуганно спросил мальчик.

- Именно. Именно кошмар, - сказала Женя, протягивая ему телефон.

- Опять? Мама, да что же это такое? – Никита схватился за голову. – Это из-за того, что мы вчера поссорились? Это я, получается, всё-таки виноват?

- Никита! – Женя прижала испуганного ребёнка к себе. – Ты ни в чём не виноват, к тому же мы помирились, помнишь?

- Мам, да что же это? Мы возвращаемся назад?

- Похоже мы переживаем жизнь в обратном порядке. Но как-то странно… Хотя ситуация в принципе сама по себе странная. Один день мы живём нормально, а один… повторно.

- И что теперь делать? Так что ли теперь всегда будет? – надрывно спросил Никита. – Мам, придумай что-нибудь, чтобы так не было. Это же ненормально, я так не хочу.

- Я придумаю, если разберусь, как…

- И что мы будем делать сегодня? Ведь сегодня снега в парке нет. Или есть?

- Давай отнесём таблетки бабушке. Она ждёт. Я была у неё в ту субботу. Может быть, ничего не нужно менять? Если прожить эту субботу, как мы прожили её в прошлый раз, то она не повторится? Может быть, в этом всё дело?

- Тогда тебе к бабушке нужно пойти одной, в прошлый раз я с тобой не ходил.

- Да, ты прав. Постараемся ничего не менять в прошлом. Ты сможешь сегодняшний день прожить также? Сможешь побыть один? Не испугаешься?

- Я не испугаюсь, мам, но звонить мы друг другу можем? Вдруг что-то произойдёт?

- Конечно. Даже нужно. Я с ума сойду от беспокойства. Ведь и в прошлую субботу я тебе звонила, правда разговаривали мы не об этом. Значит, решено? Я собираюсь к бабушке, а ты чем займёшься? – спросила Женя неуверенно, ей совсем не хотелось оставлять сына одного, но она просто не знала, что делать. Почему-то проживание дня без изменений ей сейчас преставилось единственным выходом. Что-то же нужно было делать, а больше идей не было. Ей нужно быть уверенной или хотя бы таковой казаться, чтобы сын не впал в панику.

- Я ведь в прошлый раз ничего не делал. Так… почитал немного, поиграл в комп. Я даже к друзьям не ходил.

- Вот и сегодня никуда не ходи. А я к бабушке, потом в магазин. Мы ещё с тётей Мариной встречались в ту субботу, помнишь? Знала бы, конечно, к ней не пошла, с тобой бы осталась. Она мне скоро должна позвонить, пригласить к ней в гости, так что я всё-таки схожу, - вдруг Женя улыбнулась. – Хотя я точно знаю, что она мне скажет. Сегодня я могу быть экстрасенсом.

- Мам, - вдруг закричал Никита. – В ту, настоящую субботу, на перекрёстке Ленина-Луначарского мальчика машина сбила, помнишь? Мам! Тебе тётя Марина рассказала, а ты пришла и сказала мне. Мы же можем это предотвратить! Мама, мы его спасём… или нам нельзя?

Женя задумалась. И как теперь быть? Спасти мальчика означает изменить прошлое. А если их с Никитой теория верна, то они снова будут вынуждены возвращаться.

- Можем ли мы менять прошлое? – спросила Женя. - В воскресенье мы его изменили, но мы спасли бабушку. И я уж точно об этом ничуть не жалею. Мы спасём мальчика. Если мы вернёмся в пятницу, тогда и проживём всё, как было. В пятницу не было никаких трагических происшествий. Ты согласен со мной?

- Да, - кивнул, подумав Никита. – Давай так и сделаем.

- Ну раз, мы с тобой всё равно уже меняем этот день. Давай пойдём к бабушке сегодня вместе. А потом на тот перекрёсток, мы успеем.

- Давай, - неуверенно сказал Никита.

- Ты не хочешь? – поняла Женя. – Я подумала…

- Просто она ведь ещё не знает, что мы … стали общаться в будущем. Я не знаю, как она себя будет вести, она же не была мне рада раньше. Почему она меня не любит?

- Бабушка вовсе тебя не не любит, - потрепала по голове сына Женя. – Просто она вот такая. Она не умеет показать, что любит.

- Тебе с ней тяжело было в детстве, да? – посочувствовал Никита.

Женя только вздохнула в ответ:

- Ей пришлось очень много работать, чтобы нам было на что жить. Думаешь, она о такой судьбе для себя мечтала?

- Хорошо, пойдём, - решительно сказал Никита. – Но только, чтобы успеть к тому мальчику. Мы его спасём, а он даже не узнает, - развеселился Никита. - Ты говорила, что это произошло полпервого примерно.

- Мы успеем, - кивнула Женя. Но на душе у неё было неспокойно. Мало того, что они снова оказались в прошедшем уже дне, они вмешаются в чужую судьбу. Конечно, спасти человека, а тем более, ребёнка – очень достойный поступок. Но ведь трагедия уже произошла. Там, в будущем, родители уже оплакивают своего сына. А они со своим мальчиком грубо вмешаются в дела Провидения. Но ведь один раз они уже вмешались, когда спасли мать Жени. Но ведь тогда это была случайность. А сейчас они сознательно меняют прошлое. Хотя, может быть, в этом и проявляется воля Провидения? Все эти мысли вертелись в Жениной голове, пока они шли до дома её матери. Никита же, казалось, был спокоен. Наверное, он верил в то, что мама всё-таки взрослая и всё решит.

Любовь Степановна несказанно удивилась, увидев Никиту. При этом она привычно ворчала на свою дочь, но Никита чувствовал, что ворчит она именно привычно, что она уже настолько свыклась со своей ролью вечно недовольной, что и не знает, что ещё можно сказать, если не ругаться. Никита пожалел бабушку. Трудно быть вечно недовольной. Но он не мог в тот день слишком много думать о бабушке, он переживал о том, сумеют ли они спасти того мальчика на велосипеде. И изменит ли это ход их времени? На самом деле теперь он надеялся на то, что они вернулись в этот день, чтобы спасти несчастного велосипедиста. Как в прошлый раз верил в то, что они вернулись, чтобы спасти бабушку. Он отчаянно искал причину странных событий, так как, как и всякий другой ребёнок на его месте, он был напуган, хотя и старался казаться спокойным, насколько это, конечно, возможно. Никита не хотел пугать маму.

Когда Никита с мамой вышли от бабушки, у них ещё оставалось время до встречи с велосипедистом на трагическом перекрёстке. Позвонила та самая подруга Марина, но Женя отказалась от встречи с ней, всё равно день уже шёл не по правилам. Хотя по каким правилам мог идти повторяющийся день? Никита стал заметно нервничать, чтобы успокоить его, Женя предложила сходить в кафе поблизости от дома Любови Степановны. Никита любил это кафе, но ходил в него редко, боялся случайной встречи с бабушкой, не представлял, как себя вести, если они вдруг встретятся на улице. Поздороваться? Просто пройти мимо, сделав вид, что не заметил? Он никогда не мог бы сказать своей бабушке: «Привет, ба!» Никите в Москве очень понравилась мама Яны, Надежда Петровна. Она жила вместе с папой и Яной. Она разговаривала с Никитой как с равным, не поучала, не была недовольна. Никита был ей интересен. Да и вообще у папы с Яной было интересно! Большой дом, лохматая добродушная собака. У папы был какой-то строительный бизнес, он несколько раз брал Никиту с собой на работу. Там его уважали. Конечно, маму на работе тоже уважали, хоть она и не начальник, но… Но Никите было стыдно перед мамой за то, что он вот так сразу потянулся и к отцу, и к Яне, и к Надежде Петровне. И эти чувства гордости за отца, признательности маме Яны, дружелюбия к самой Яне, стыда перед матерью – всё это разрывало Никиту на части. Он и упрекал, и прощал себя сам. А потом снова упрекал. Ему хотелось никогда не ездить к отцу, не знать его, но в тоже самое время ему отчаянно хотелось, чтобы отец позвал его к себе, хотелось, чтобы этот уверенный в себе человек гордился им. И отец позвал. И Никита снова расстроился от того, что так этому обрадовался, будто он легко и непринуждённо предал маму. Все эти метания портили поведение, а, может быть, и характер Никиты, в общем, доброго и покладистого мальчика. Никите казалось, что он плохой, а раз он плохой, то нате, возьмите, получите. Лучше он уже всё равно не станет. Никита не хотел, да и не мог ничего понимать, про самый тяжёлый в своей жизни период – подростковый. Он просто метался, как и многие подростки до него, и многие, вероятно, после, от своих чувств и мыслей. Он бежал от них к друзьям, улице, компьютерным играм. Он бежал и не мог убежать. Ссоры с мамой, драки с одноклассниками, грубость учителям, - всё это было его заявлением миру: «Я плохой!».

Глава 5

- А как мы остановим этого велосипедиста? – забеспокоилась Женя, когда они уже подходили к перекрёстку. Как и в прошлую, настоящую, субботу начался дождь.

- Мам, да успокойся ты, я что-нибудь придумаю, - почти беспечно сказал сын. – Главное, его узнать. Я помню, что читал в интернете, что он был на велике «Хэдлайнер». Теперь надо его не пропустить.

Никита начал вертеть головой в поисках мальчика на велосипеде. Время было 12.15 пополудни. Женя нервничала, она переживала и о том, что они пропустят мальчика, и о том, что они, напротив, вмешаются в прошлое, и спасут его, возможно, изменив таким образом и свою судьбу. Вдруг они будут из-за этого обречены постоянно проживать прошлые дни? Несмотря на то, что мальчика оба ждали, он всё-таки появился внезапно, оба – и Женя, и Никита – вздрогнули. Женя уже собиралась окрикнуть пацанёнка, как вдруг Никита, мгновенно, подбежав к велосипедисту, схватился за руль, уронив и транспорт, и мальчика на асфальт.

- Ты чё, сдурел? – вскочив, кинулся на Никиту мальчишка.

- Ты у меня велик угнал, - толкнул Никита мальчика. – Это мой велик, я его сразу узнал.

- Это мой! – справедливо закричал мальчик. – Врёшь ты всё.

- Нет, мой. Мама! – Никита посмотрел на мать. – Смотри, мой же.

Женя посмотрела на сына и на мальчика:

- Похож. У нас, правда велик угнали, - она виновато сказала мальчику. – Ты извини, но он на наш похож. Я не говорю, что ты угнал, но…

- Вы разберитесь сначала, а потом на людей кидайтесь, - заметил мальчишка. – Не воровал я ваш велик. Могу подтвердить. Могу маме позвонить, у неё спросите, она мне купила.

- Я верю, прости нас, просто Никита очень расстроился…

В это время по пешеходному переходу возле них проехала машина на большой скорости, Никита испуганно посмотрел на мать. Женя поняла, что он узнал машину, после того, как Женя рассказала сыну о происшествии в ту, настоящую, субботу, Никита читал об этом в интернете и видел фото с места происшествия. Машина поехала дальше. Женя выдохнула, но тут раздался страшный грохот от удара и звук разбившегося стекла. И Женя, и Никита, и даже мальчишка, забывший про велик, побежали за поворот, чтобы посмотреть, что произошло. Машина, только что проехавшая мимо них, врезалась в другую машину… И эту, вторую машину, вынесло на встречную полосу, где в неё влетел огромный чёрный джип. Никита и мальчишка закричали. Женя же не могла вымолвить ни слова: та, другая машина, была машиной Тимура. Даже не приближаясь к водителю, было ясно: после такой аварии выжить невозможно, весь «перед» машины был искорёжен.

Дальнейшее Женя помнила смутно: она только осознавала, что своими собственными руками убила Тимура.

- Мам, мама, - тряс её за плечо Никита, когда они вернулись домой вечером уже после полиции. – Мы же сможем это исправить? Мы же снова вернёмся только в пятницу, если мы всё правильно рассчитали. Ты скажешь этому своему мужику с работы, чтобы он не ездил в субботу по той дороге. Скажешь, что тебе видение было или сон плохой приснился. Всё же поправимо, мама?

- Я не знаю, Никита. Я знаю только, что мы ошиблись: нельзя безнаказанно вмешиваться в прошлое. Ну ладно ты. А я? Я взрослая я должна была сто раз подумать.

- Но мы же спасли мальчика…

- Спасли… А другого человека погубили. И дело даже не в том, что это мой знакомый…

- Мам, я чувствую себя виноватым за всё это, - Никита плакал.

- Бедный мой, бедный, - погладила сына по голове Женя. – Как бы я хотела хотя бы тебя от этого избавить. Уж лучше бы я одна попала в эту чёртову петлю времени.

- Нет, мама, помнишь ты сказала, что вдвоём мы справимся? Значит, мы справимся, - Никита вытер слёзы.

- Но не сегодня. Не сейчас. Тебе надо отдохнуть. Ложись, может быть, получится заснуть. Я принесу тебе травяной чай. Не плачь.

- Я что-то всё время реву, как маленький.

- Ой, - вздохнула Женя.

- Опять вспомнила, каким я хорошеньким был, когда был маленьким? – улыбнулся Никита.

- Ложись уже, - потрепала по волосам сына Женя.

Никита послушно лёг. Но он не спал. Только к утру, утомлённому мальчику удалось заснуть беспокойным сном. Жене же казалось, что она в ту ночь не спала вовсе, но, видимо, она всё-таки заснула, потому что, взглянув на дату в телефоне увидела, что она оказалась в новом дне. Наступил вторник.

Голова Жени закружилась, перед глазами мелькали кадры, будто кто-то быстро перематывал плёнку, Женя видела всё то, что произошло после того, как они изменили прошлое. Видела, но ничего из этого она решительно не помнила, она как-то странно сознавала, что это произошло само, уже без её участия. Она видела и себя со стороны, и Никиту, она понимала, что это она эти новые воскресенье и понедельник пережила, но в тоже самое время они как будто не коснулись её, будто это было во сне. Она не помнила разговоров, которые она вела с людьми. Она только видела, что с кем-то говорила и что-то делала. Она знала, что ей нужно пережить этот день, нужно вернуться в пятницу, она верила, что так и будет. А в пятницу они с Никитой проживут, как прежде, ничего в ней не меняя. А, значит, и суббота будет прежней. Да, мальчик, к сожалению, погибнет. Но ведь он уже погиб. Если бы не этот треклятый снег, то он бы остался лежать там, на дороге. Это не её воля. Это Провидение так решило. Они с Никитой больше не станут вмешиваться. Единственное, что сделает в пятницу Женя, так заберёт мать к себе, чтобы в воскресенье та не могла упасть в ванной. Женя всё-таки спасёт мать, её смерть оставить неизменённой она никак не могла.

Жене жалко было будить сына, но всё-таки пришлось: ей нужно было идти на работу. Или не нужно? Ведь в этом времени Тимур погиб, наверняка, театр не работает. Тимура в коллективе любили, все скорбят и ждут похорон. Они ведь не знают, что в пятницу Женя всё изменит, и никаких похорон не будет. Никто даже и не вспомнит, что Тимур умирал. Об этом будут знать только они с Никитой, бедный её мальчик. Никита открыл глаза:

- Сегодня ведь вторник? Я видел, что произошло в новом мире, который изменился по моей вине.

- По твоей? Ты ни в чём не виноват!

- Нет, мама, это я уговорил тебя… Мы не должны ничего менять. Это пацан… мне его так жалко. Но и Тимура твоего тоже жалко. А обоих нам, наверняка, не спасти, мы не сможем всё рассчитать, к тому же, если мы меняем прошлое, то нам нужно будет спасать этого пацана снова и снова? Почему я раньше не подумал… - Никита уткнулся в Женю. – И бабушка тоже погибнет?

- Это я не подумала, поторопилась согласиться с тобой. И я постараюсь спасти бабушку, - прошептала Женя.

- Но как?

- Мы просто уговорим её в пятницу переехать к нам.

- Но если мы изменим прошлое, то потом снова будет четверг… Дни постоянно будут идти назад? И бабушку нужно будет уговаривать и спасать снова и снова?

- Нет, Никита, тебе больше не придётся возвращаться в прошлое, я сделаю это одна. В пятницу ты улетишь в Москву, к отцу. Тогда в воскресенье ты не дотронешься до этого снега, прошлое не коснётся тебя. А я буду спасать бабушку снова и снова. Пока не придумаю, как мне самой вырваться из этой петли.

- Но, мама, я ни за что не оставлю тебя одну! Мы должны быть вместе! Как ты одна? Да ведь это с ума сойти можно одной-то!

- Нет, Никита, мы сделаем так, как сказала я. Ты обещал меня слушаться. К тому же…

- Ты вовсе не уверена, что пятница будет… Ты боишься, что всё останется, как есть и твой Тимур на самом деле погиб?

- Почему ты так решил? Я вовсе…

- Потому что я тоже этого боюсь, мама… Хоть он мне и не нравился, но я не хотел, чтобы он умер, - подбородок Никиты затрясся. – Я хочу, чтобы время прекратило пугать нас, но я совсем не хочу, чтобы это закончилось так. Хотя мне и жалко пацана. Пусть пятница будет! Тебе сегодня надо уходить? Я боюсь оставаться один.

- Думаю, что нет, вряд ли театр работает. Но я позвоню кому-нибудь из коллег, как-нибудь узнаю, чтобы не вызвать подозрений. Хотя… потом они всё равно забудут.

- При условии, что мы снова вернёмся в прошлое.

- Мы вернёмся, слышишь, чтобы всё исправить, - Женя крепко сжала ладонь сына.

Женя позвонила руководителю театра.

- Здравствуйте, Вениамин Петрович, я хотела уточнить насчёт работы…

- Что вы, Женечка, отдыхайте, сколько понадобится. Хотя какой это отдых? Сколько всего на вас навалилось. Сначала Тимур, потом ваша мама… Придите только напишите, как сможете, заявление на отпуск за свой счёт. А мы потом найдём возможность вам как-то это компенсировать. Вы сегодня на похороны Тимура придёте… Или вам это будет тяжело… Матушку-то вашу когда?.. Завтра?

Женя сама не помнила, что пролепетала в ответ, только помнила, что отказалась идти на похороны. Женя попыталась всё же вспомнить, что конкретно видела в мелькавших утренних кадрах… Мама всё-таки погибла?

- Никита! Что ты видел? Бабушка… умерла?

- Да… Мы же не пошли к ней… Она упала и ударилась головой.

- Но ведь к снегу мы пошли… это я помню, я видела…

- Да. Я помнил, когда ложился спать, что мы обязательно должны пойти к снегу, чтобы спасти твоего Тимура… А про бабушку я, прости, забыл…

- И я забыла… из-за всей этой ситуации с Тимуром я совершенно забыла про то, что мы должны спасти бабушку в воскресенье. Но ведь это ничего. Главное, что мы дотронулись до снега, а значит, всё вернётся. Мы всё изменим, а сегодня просто посидим дома, не будем ни с кем общаться, я даже телефон отключу.

- Но тебе могут звонить из-за похорон бабушки…

- Которых всё равно не будет, потому что мы всё исправим. Просто я боюсь, что что-то не то буду говорить людям, они ведь не знают того, что знаю я.

Никита только молча кивнул.

- Мама, можно я к Ваньке схожу! Обещаю, что я ничего ему не расскажу, просто я с ума сойду, если буду сидеть здесь весь день и думать о том, что я натворил, и вдруг это уже не исправить! – через час взмолился Никита.

- Но он же будет тебя спрашивать о бабушке. И это не ты натворил.

- Да не будет он. Он деликатный, наоборот, будет стараться развеселить меня, чтобы я не думал о плохом.

- Только ты не слишком веселись, - предостерегла Женя. – Мало ли что.

Никита побежал к друзьям.

Слишком сильны были переживания мальчика, слишком слаба была неокрепшая подростковая психика. И, конечно, не стоило Жене в тот день отпускать от себя сына. Но Женя его пожалела, посчитав, что с друзьями ему и в самом деле легче будет провести этот день. А Никита бежал к ребятам с одной целью: рассказать о том, что у него произошло. Не было у него больше сил держать всё это в себе и обсуждать только с мамой. Мальчик верил, что они с друзьями найдут способ всё исправить. Он боялся, что мама выполнит своё обещание и отправит его в Москву к отцу, и одновременно боялся, что она не сделает этого, потому что у неё не будет такой возможности, потому что время, играющее с ними в непонятные игры, может внезапно, совершенно неожиданно прекратить свою странную игру.

Мальчики молчали и переглядывались между собой. Наконец Матвей осторожно спросил:

- Никит, ты точно не сошёл с ума?

Никита вскочил, оттолкнул друга и выбежал с веранды. Они сидели на детской площадке во дворе у Вани. Ребята кинулись за ним.

- Да не психуй ты, - схватил за руку Никиту Денис. – Ты же сам понимаешь: история фантастическая.

Ребята снова уселись на веранде.

- Ну поверить-то вы мне можете? Ведь вы же друзья! Это правда, клянусь вам, дружбой нашей клянусь!

Ребята переглянулись между собой. Помолчали.

- Я тебе верю, - сказал наконец Ваня. Не зря Никита именно его считал своим лучшим другом.

- И я, - солидно кивнул Денис.

- Я тоже, - согласился с друзьями Матвей. – И что нам теперь со всем этим делать?

- Давайте думать, - сказал Ваня.

Ребята замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. Наконец Матвей вскочил и закричал:

- Эврика!

Ваня поморщился:

- У меня это выражение теперь стойко ассоциируется с названием того книжного магазина. Не нравится мне этот магазин. Я один раз зашёл, там директор так орала на продавцов, что я убежал, чтобы мне случайно не перепало.

- Да, да, - засмеялся вдруг Матвей. – У них на вывеске ещё было яблоко на книге. Я проходил мимо и всё время думал: «При чём тут «Эврика» и яблоко? Яблоко же Ньютону упало по легенде, а «Эврика» крикнул Архимед. Вроде.

- Ну, может быть, Ньютон тоже крикнул, ведь ты же крикнул, хоть и не Ньютон, - улыбнулся впервые за день Никита. – Так до чего наш гений додумался, может, мы выясним наконец?

- Ты должен рассказать нам эту историю ещё раз. В пятницу, когда вы вернётесь с мамой в этот день. Тогда мы договоримся о том, чтобы в воскресенье пойти всем вместе и дотронуться до снега, тогда мы все вместе будем возвращаться в прошлые дни.

- И что нам это даст? – скривился Никита. – Кроме того, что пострадавших в этой жуткой истории будет ещё больше. Нет, так дело не пойдёт.

- Кстати, о книгах… я читал похожую историю. Точно! Книга называлась «Календарь майя», там тоже ребята переживали дни наоборот, - вдруг сказал Ваня.

- Да? – заинтересовался Никита. – И чем там дело закончилось?

- Откуда я знаю? Я не дочитал.

- Да и какая разница? В жизни всё равно всё по-другому, - сказал Денис.

- Ну не скажи… иногда в книгах… - начал было Иван.

- Мы что о пользе чтения сейчас будем спорить? – остановил парней Денис. – Я думаю, Мотька прав. Для чего тогда ещё нужны друзья? Мы должны быть вместе в тех прошлых днях. Ответ кроется в прошлом.

- А если вообще не трогать этот снег, а? – спросил Ваня.

- Можно и не трогать, но для этого сначала нужно вернуть всё, как было. Чтобы Тимур этот мамин не погиб… Но бабушку мы всё равно хотим спасти.

- А если в изменениях и есть причина повторов? Если менять ничего нельзя? – спросил Матвей. – Если бабушка должна была погибнуть тогда?

Никита помолчал:

- Я не знаю. Мне жалко бабушку. Мы только-только с ней подружились. Да и мама не сможет её оставить, зная, что могла спасти.

- Но ради того, чтобы вырваться из замкнутого круга она должна так поступить! – разумно возразил Ваня.

- Она же потом всю жизнь себя винить будет, - покачал головой Никита.

- Ну у неё хотя бы будет эта жизнь. А так… тебе нравится то, что с тобой происходит? – поинтересовался Ваня.

- Нет, конечно, меня всё это только пугает. Мне кажется я уже с ума схожу, - грустно вздохнул Никита.

- Если вы в пятницу заберёте к себе бабушку, она спасётся. Но в пятницу вы должны договорится о том, что в воскресенье не пойдёте трогать снег. Раз до снега вы не дотронетесь, то…

- Ничего не случится, но раз ничего не случится, то не случится и второй пятницы… бабушка погибнет, раз события будут развиваться, как развивались, - вдруг вскричал Никита.

- Да откуда тебе знать? Вы их уже измените раньше до снега. Попробовать стоит, - сказал Ваня.

- Что-то я совсем запутался, - насупился Денис.

- И я, - кивнул Матвей.

- Ну как вы не понимаете. Пятница-то уже случится, можно и бабушку к себе забрать, и Тимура этого предупредить, чтобы не ездил по ненужной дороге, и пацана задумать спасти в пятницу, если об этом помнить, то в субботу Нэкет сходит с мамой и спасёт его, но в воскресенье к снегу они не пойдут, значит никаких возвратов БОЛЬШЕ не будет, то есть прошлое не вернётся, в итоге, и Тимур, и пацан, и бабушка живы.

- А если всё будет вот так: мы не дотронемся до снега, значит… - запротестовал озарённый и возбуждённый Никита.

- Всего-навсего останется первый вариант. Да, бабушка, вероятно, погибнет, но, может быть, и нет, вдруг её хватятся соседи? Вдруг она всё равно должна была выжить, в любом случае? Пацана, конечно, жаль, но… так распорядилась судьба, и никто не виноват, - просто продолжил Ваня.

- Водитель виноват, что ехал на машине с неисправными тормозами…- насупился Никита.

- Ему и жалеть о случившемся, ему исправлять ошибки, это его карма, а не ваша, - справедливо заметил Матвей. – А вам о себе надо думать.

- Матюха прав, - сказал Иван. – Можно, конечно, придумать что-то насчёт этого мужика на неисправной машине, например, выяснить по номеру, кто он и где живёт и проткнуть шины до того, как он выехал. Но это всё сложно, я думаю.

- А что? Это идея! Я скажу маме, может быть у нас получится это осуществить! Спасибо, ребят, что поддержали, а то я совсем… я ревел даже, - у Никиты в глазах снова показались слёзы.

- А в начальной школе Матвей часто ревел, помните? – засмеялся вдруг Денис.

- Не так уж и часто, - заступился за Мотю Никита. – И потом, детство-это вообще, как другая жизнь. Что вспоминать-то? Вы тоже…

- Хватит! – строго сказал Матвей. – А то поругаемся.

Матвей вообще не любил конфликты, с тех пор, как ему исполнилось десять лет, с ним невозможно было поругаться, он просто уходил и всё. Когда его спрашивали о каком-нибудь скандальном происшествии, которое случалось в его присутствии, он неизменно отвечал:

- Не знаю, мне стало неинтересно, я ушёл.

В трусости Матвея никто обвинить не мог, мальчик занимался борьбой с третьего класса, к тому же завоевывал первые места в соревнованиях. Он просто не любил конфликты.

Глава 6

Когда Никита вернулся домой, Женя была практически в отчаянии: звонили знакомые, выражали слова поддержки в связи со смертью её матери.

- Ты же собиралась отключить телефон, вот так бы и сделала, - справедливо сказал Никита.

- Я побоялась пропустить какой-нибудь важный звонок, ты, между прочим, сам советовал не отключать, - устало возразила Женя. – Мне так уже хочется, чтобы наступило завтра, то есть новая пятница… Надо исправить ошибки.

- Да, мама, я хотел с тобой поговорить об этом…

Никита рассказал плане, который они придумали с ребятами, умолчав, правда о том, что он поделился с друзьями тайной о путешествии во времени. Помявшись, он рассказал и таком варианте: если в повторяющееся воскресенье не дотронуться до снега, то повторов может не быть и вовсе, а это означает…

- Что бабушка погибнет… - закончила за него продолжение Женя.

- Может быть и нет, может рана окажется не столь серьёзной, может быть, её соседи спасут, да мало ли что…

- Я всё-таки заберу бабушку к нам, - твёрдо сказала Женя. – И к снегу мы не пойдём. Хватит. Раз бабушка будет у нас, значит, она и не упадёт в ванной. По крайней мере, я надеюсь, что изменения будут только такими.

- А тот пацан? Он…

- Увы, сынок…

- Но если найти ту машину по номеру и, например, проткнуть ему колёса…

- С ума сошёл? И как мы найдём ту машину? У меня нет знакомых в автоинспекции… Разве что…

- Что, мама, что? – с надеждой спросил Никита.

- Тимур говорил, что его друг работает в ДПС.

- Так узнай у него… когда он будет жив…

- Но он спросит зачем мне это. Наверняка же, спросит.

- Ты ему доверяешь? - поинтересовался Никита.

- Я не хочу никому об этом рассказывать. А потом, что значит доверяешь? Я не уверена, что сама в такое бы поверила, а тут доверяешь – не доверяешь. И вообще сейчас для нас с тобой главное, чтобы завтра наступила пятница, потому что, если она не наступит, то …

- Всему конец… - прошептал Никита. – Эх, мама, почему-то я и сам сейчас не против стать маленьким, тогда проблем было меньше. Их, можно сказать и не было. Взрослая жизнь всё-таки не такая простая, как в детстве кажется.

Женя удивлённо посмотрела на сына:

- Но ведь не со всеми случается то, что произошло с нами. Я бы даже сказала, что мы такие одни-единственные, но, боюсь, что нет, я раньше смотрела разные передачи, там рассказывали о путешествиях во времени. Наверное, это всё-таки изредка происходит. Очень жаль, что с нами такое тоже случилось, но мы это переживём! Я взрослая жизнь сама по себе не так уж и плоха, - улыбнулась она сыну. – Ты не переживай раньше времени.

- Но всё-таки: «как хорошо было, когда ты был маленьким», - засмеялся Никита и неожиданно, как в детстве прижался к маме.

- Хорошо, - Женя погладила сына по голове. – И сейчас ты всё больше становишься похожим на этого милого ребёнка.

- Я стал плаксой, - возразил Никита. – Не хочу быть таким!

- Не стал, всё пройдёт, всё обязательно наладится, - сказала Женя, хотя, конечно, она и сама не могла быть в этом уверена.

Глава 7

Заснули мать с сыном поздно. Женя боялась, что она вовсе не заснёт. И к этому страху примешивался страх того, что если она не заснёт, то произойдут ещё опять какие-нибудь изменения во времени. Но всё-таки она заснула, а когда открыла глаза, то поняла, что наступила пятница и нужно решать, как с сыном они её проживут, чтобы эти изменения во времени были последними. Женя пошла будить сына. Никита очень обрадовался тому, что пятница всё-таки наступила и есть возможность исправить прошлое и спасти Тимура, он всё же винил себя в его гибели.

- Итак, на работу я не пойду точно: скажусь больной. Нам предстоит слишком много дел, на работу у меня сегодня просто нет времени.

- Странное выражение «нет времени», - задумчиво сказал Никита. – Но какие у нас дела? Мы просто заберём к себе бабушку, а в остальном пусть идёт, как идёт. Главное, что мы решили: надо договориться, что в воскресенье мы точно не трогаем снег.

- Я всё-таки решала попытаться спасти того мальчика, ты же помнишь номер той машины… Я попрошу Тимура выяснить, кому она принадлежит. И ещё: уговорить бабушку переехать к нам не так просто, я вчера придумывала причины ночью, но сегодня они не кажутся мне слишком удачными: ты же знаешь бабушку, она … очень сложный человек.

- Не то слово, - хмыкнул Никита. – Я думаю, что ты ей скажешь, что мы прочитали в интернете, что у них на неделю отключат воду. Ну или газ. Можно даже совсем заморочиться и напечатать объявление, повесим его в подъезде, чтобы она поверила. Только соседи всполошатся, ну и пусть. Решат, что чья-то дурацкая шутка потом.

- По-моему, это неплохая идея, - согласилась Женя.

- А если этот твой Тимур всё же спросит: «Зачем?», что ты ему ответишь? Ведь не рассказывать же ему в самом деле.

- Конечно же, нет. Я что-нибудь придумаю. Я не буду звонить на работу, сейчас сама туда быстренько сбегаю, скажу, что мне нужен выходной и заодно поговорю с Тимуром. Слава Богу, он жив! А ты пока распечатай объявления для бабушки.

- Хорошо, - кивнул Никита, ему самому не терпелось что-то делать, начать действовать в этой новой пятнице.

Женя убежала на работу, она торопилась увидеть Тимура, убедиться в том, что и вправду жив. Перед лицом вечной разлуки она внезапно поняла, что любит его. Тот день, когда смотревшего на неё с восторгом Тимура не было на этом свете, со всей ясностью дал ей понять, что да, она может жить и без него, но она хочет с ним. Она бежала, чтобы рассказать ему об этом и обо всём, что с ней сейчас происходит. Тимур поймёт, а если не поймёт, то она ему докажет. Она не хотела иметь от него тайн, она хотела полностью раскрыться перед ним и услышать, что он будет рядом. Пусть поначалу и сочтёт её сумасшедшей, наверняка, ведь сочтёт, она бы, например, так и подумала.

Женя бежала на работу. Она не знала, что после её ухода к Никите пришли его друзья, они тоже переместились в эту повторную пятницу, Никита, сам того не желая, рассказав друзьям о путешествии во времени, вовлёк их в это путешествие. Время играло по своим правилам, а наши герои, как и мы, этих правил пока не знали. Никита испугался того, что натворил, ведь мама велела ему не рассказывать никому о том, что с ними произошло, поэтому он не позвонил Жене, чтобы поделиться новыми сюжетными линиями в этой пятнице. Поэтому-то Женя и бежала на работу, чтобы втянуть в эти странные игры человека, которого, как оказалось, она полюбила.

Художественный руководитель театра, ценивший Женю, не стал возражать против её отгула, тем более, что Евгения часто задерживалась после работы, ей даже не пришлось что-то придумывать и врать, тем более врать она не любила и не умела. Женя прошла в кабинет Тимура. Смущаясь, она сказала:

- Я должна тебе кое в чём признаться, - Женя опустила глаза.

«Неправильно начала, сейчас он абсолютно не то подумает,» - подумала сама Женя и покраснела. Тимур, конечно, подумал не то, да и кому бы в голову пришло, что человек, к которому он испытывает явную симпатию, вдруг совершенно ни с того ни с сего начнёт рассказывать ему о том, что странным образом путешествует во времени. Уж точно никому. Тимур встал с кресла и подошёл к Жене.

- Я тоже давно хотел тебе сказать… Наверное, всё-таки правильно, когда первым в этом признаётся мужчина, поэтому я тебя немного опережу…

- Нет, я вовсе не в этом хотела признаться, - подняла испуганно и смущённо на мужчину взгляд Женя. – То есть и в этом тоже. Но сначала в другом. Обещай, что поверишь мне, потому что история странная и запутанная. Но я могу доказать тебе, что это правда.

На столе Тимура зазвонил телефон.

- Не бери трубку, - вдруг испуганно и в тоже самое время как-то радостно сказала Женя.

Тимур, уже протянувший руку, чтобы ответить, послушался Женю:

- Ты меня немножко пугаешь, - наконец произнёс он.

- Это звонили из ДК соседнего города, у них крыша протекла и декорации к спектаклю безнадёжно испорчены. А спектакль через неделю. Детский, специально для лагерей и площадок ставили. Новые делать хлопотно и дорого. Хотели у нас попросить, в аренду, так сказать.

- Откуда ты знаешь? – удивлённо спросил Тимур. – Ты с ними уже разговаривала? И почему позвонили тебе?

- Нет. Это ты мне рассказал.

- Я? Когда это? – поразился Тимур. – Да я впервые об этом слышу. От тебя.

- Сегодня впервые. Но это пятница уже была.

- Не понял.

- Ты смотрел все эти фильмы… «День сурка». «Чумовая пятница» или как там. В общем, когда человек проживает один и тот же день несколько раз подряд.

- Ты хочешь сказать, что уже была в этой пятнице, и она повторяется для тебя не один день? – конечно же, не поверил Тимур.

- Всего лишь второй раз. Итак, ты не веришь? – вздохнула Женя.

В кабинет, не постучав, вошёл худрук театра.

- А, Женя, ты ещё здесь. Из ДК соседнего города звонили…

Тут он пересказал всё то, что только что говорила Тимуру Евгения.

- Что? Поможем коллегам? Отправлять им машину до нас? Вы у нас этими делами заведуете…

Женя торопливо кивнула, что да, с прошлого года лежат декорации, которые вполне подойдут в сказке коллег.

- Хорошо, - кивнул худрук и ушёл, закрыв за собой дверь.

- Женя, но ведь этого не может быть…

- Потому что не может быть никогда, но тем не менее со мной это произошло.

- Но как? Почему с тобой?

- То есть ты мне всё-таки веришь?

- Расскажи всё с самого начала, я постараюсь осмыслить, - попросил Тимур.

И Женя рассказала, не забыв упомянуть, что Тимур погиб на её глазах и именно тогда она осознала, что полюбила его. «И пусть я, женщина, признаюсь в этом первая, но я полюбила. И ничего стыдного в том, чтобы признаться первой нет. Да, я тебя полюбила. Вот так.»

Тимур снова сел в кресло, уткнул лицо в ладони, посидел так секунд тридцать, потом встал:

- Чёрт знает, что такое происходит. Но я тебе верю. И… спасибо. За то, другое, что ты сказала.

Женя ждала, что Тимур скажет: «Я тоже полюбил тебя». Или что-то похожее, но он не сказал, он просто прижал Женю к себе и спросил:

- Боже, и как же ты жила все эти дни с этим одна?

- Я была не одна. Я с сыном.

- Но он же ребёнок. Это всё равно, что одна.

- Нет, я была не одна, - возразила упрямо Женя и неожиданно для самой себя заплакала, наконец-то ей можно побыть слабой и беззащитной.

Спустя полчаса Женя и Тимур вышли из здания театра, Тимур тоже отпросился с работы. Конечно, Тимур всё ещё был ошарашен свалившимися на его голову новостями. Во-первых, все эти загадочные перемещения во времени. Естественно, его первой мыслью было, что его дурачат. Но эта мысль скользнула и пропала, Тимур необъяснимо поверил Жене. Хотя почему необъяснимо? Женя не стала бы выдумывать такую странную историю, чтобы посмеяться над ним. Во-вторых, Тимура несколько напугало известие о его, Тимура, смерти. Пусть это случилось там, в каком-то параллельном измерении, но ведь случилось же. Само собой, Тимур знал, что когда-то он умрёт, человек смертен и всё такое. Но осознание того, что лично он может быть «внезапно смертен» заставило его изрядно попереживать. В-третьих, Женя призналась ему в любви. Тимуру искренне нравилась Женя. Но любовь… Тимур сомневался, да что там сомневался, он даже и не задумывался о том, было ли то чувство, которое он испытывал к молодой женщине, любовью. Тимур понимал, что он ничего не ответил Жене на её признание. Как понимал и то, что она, вероятно, ждёт от него ответа. И, как ни странно, он порадовался тому, что можно заняться проблемой перемещения во времени и пока ничего не отвечать. А когда Женя вернётся к этому вопросу, ответ у него, может быть, уже будет.

Тимур позвонил своему приятелю в автоинспекцию, по номеру машины виновника будущей аварии они выяснили адрес.

- Что ж поехали, может быть, он оставляет свою машину во дворе, испортим её настолько, чтобы в субботу он не смог с её помощью никого угробить.

- А если не оставляет? – спросила Женя. – Да и как на глазах у всех соседей испортить машину? Нас посадят и последующие дни мы проведём в кпз.

- Ну, если такое случится, то ты точно не дотронешься до снега в воскресенье, таким образом эта пятница станет последним вашего перемещения во времени. А из кпз нас рано или поздно выпустят, мы компенсируем затраты на ремонт машины, оплатим полученный штраф и всё. Как говорится, если проблему можно решить с помощью денег, то это не проблема, это расходы. Но, я надеюсь, что обойдётся и без кпз. Вряд ли в их дворе есть камеры наблюдения. Разобьём камнем лобовое стекло. Деньги на ремонт можно будет подбросить хозяину позже. Но, с другой стороны, он меня вообще убил, так, что разбитая «лобовуха» - это такая ерунда по сравнению со всем остальным, можно и не компенсировать, - ответил Тимур. – Меня беспокоит другое: что мы будем делать, если его машина в гараже. Как узнать, где гараж?

- Только если следить за хозяином, но я не помню его лица.

- Давай решим на месте, вдруг нам да повезёт.

- Согласна, только надо заехать за Никиткой, мы должны быть вместе. Он, конечно, рассердится, что я рассказала тебе, мы не хотели никому постороннему об этом рассказывать.

Слово «посторонний» неприятно резало слух. Вот тебе и «полюбила». Но Тимур почему-то побоялся исправить Женю, сказать: «Я не посторонний». Возможно, он просто испугался, что Женя снова скажет о своей любви, а он всё ещё не знал, что ответить. Тогда утром в его кабинете, когда он сказал, что мужчина должен признаваться в своих чувствах первым, он хотел сказать, что Женя ему ужасно нравится. Она и правда ужасно ему нравилась. А тут ещё эта странная ситуация, произошедшая именно с ней, почему-то Тимуру показалось, что ни с кем другим такого не могло случиться, только с ней с Женей, потому что она какая-то совершенно особенная.

- Может, не брать с собой Никиту? – спросил вдруг Тимур. – Ребёнок всё-таки. Он и так, наверняка, напуган этой ситуацией.

- Нет, - возразила горячо Женя. – Я не могу оставить его одного, вдруг что-то пойдёт не так, мы разделимся, и он один окажется в другом временном промежутке. Я, конечно, тоже не хочу, чтобы он всё это переживал, я даже думаю отправить его в Москву к отцу, но это только для того, чтобы он совсем не попал в эту петлю, чтобы этого с ним вообще бы не случилось, а если, он всё равно будет помнить об этом, то нет, мы не должны быть разделены.

- Как всё сложно, - вздохнул Тимур и улыбнулся. – Но мне просто не хотелось бы подавать мальчику дурной пример с разбиванием стёкол. Это уж точно непедагогично.

- Это была его идея, - улыбнулась и Женя.

- Но в кпз тогда мы попадём все вместе, - сделал последнюю попытку Тимур.

- Кпз, как и всё в этом странном мире – временное явление, ты сам только что меня в этом убеждал. И пусть он лучше узнает, что нарушать закон нельзя в этом полуреальном мире, так сказать убедится на собственном примере, чем свяжется с дурной компанией в самом деле. Хотя я уже сама сомневаюсь в том, что из того, что происходит правда, что мы можем изменить, а что нет. В общем, мы берём Никиту и едем на «дело», - в голосе Жени уже не было никаких сомнений, Тимур снова увидел её другой, решительной, умеющей быстро действовать, не сомневающейся и неколеблющейся.

Они поехали за Никитой.

- Ты ему рассказала? – в голосе мальчика послышалось возмущение. – Зачем? Сама же просила никому не говорить.

Женя с Тимуром поднялись в небольшую Женину квартиру, чтобы забрать Никиту.

- Тимур нам поможет, - виновато сказала Женя. – И потом из-за нас он очень серьёзно может пострадать во всей этой истории, так что я, можно сказать, обязана его предупредить.

Разговор этот происходил в комнате у Никиты, и Женя надеялась, что Тимур его не слышал.

- Ничего ты ему не обязана, - буркнул Никита. Он решил не говорить матери о том, что рассказал друзьям об их тайне, и тем самым вовлек приятелей в эти странные события, пусть мама сама потом увидит, она ведь тоже рассказала этому Тимуру. Хотя мальчик всё же надеялся на то, что сегодня у них наконец получится выйти из петли. Да, надежда и в самом деле умирает последней. Ведь сегодня с самого утра уже всё шло не по плану: другие люди уже были вовлечены в эту невероятную ситуацию, но Никита продолжал верить, что возможно сегодня… Всё-таки прав был Тимур: Никита – ребёнок, ему страшно, но он продолжает упорно верить, что чудесным образом всё решится. Надо только чуть-чуть потерпеть и помочь самим себе.

- Так что там с этим мужиком и его машиной? – буркнул Никита. – Нам действовать надо. Ещё и бабушку к нам домой затащить, а для этого, ты сама говорила, нужно совершить что-то почти невероятное.

Женя посмотрела на Никиту и внезапно, как будто из неё разом вышла вся энергия, опустилась на кровать сына:

- Мне кажется, что мы всё делаем не так. А я ещё и Тимуру рассказала, ты прав… Зачем? Я дура просто. Ничего уже на не поможет. Единственное, что нас спасёт, это ничего не менять… Давай оставим всё, как есть.

- Мы уже изменили этот день, - возразил Никита. – Так что давай доведём начатое до конца. И… - тут Никита решился. – Я рассказал ребятам. Вчера. А сегодня они тоже попали в эту пятницу. Они здесь мама.

Тут Никита заплакал, да не просто заплакал, а отчаянно зарыдал.

- Что? – переспросила Женя. – Ты рассказал, и они здесь?

В комнату буквально ворвался Тимур, услышав рыдания Никиты:

- Что случилось? – закричал он. Картина перед его глазами была печальная: ревущий взахлёб Никита и растерянная, сидящая без сил на кровати Женя.

- Уходите! Уходите! – у Никиты началась истерика. – Мама, скажи ему, чтобы он ушёл, скажи ему, что он здесь не нужен.

Никита набросился на мужчину с кулаками. Тут Женя вышла из оцепенения и оттащила сына от Тимура.

- Успокойся, Никита, он сейчас уйдёт, - строго сказала она. Как ни странно, но Никита перестал рыдать, только исподлобья глядел на Тимура.

- Всё отменяется, Тимур, прости, что я тебя втянула. А ты, Никита, сядь, посиди, я провожу Тимура, и мы спокойно всё обсудим, хорошо? Успокойся, - Женя погладила притихшего Никиту по голове. – Всё будет хорошо. Поверь, мы найдём выход.

Женя вытолкала Тимура в коридор:

- Всё отменяется, ты был прав, Никитина психика не выдерживает этого. Я мать, я должна была об этом подумать. Мы ничего не будем менять сегодня, посмотрим, что будет завтра. Все живы, ты жив. А моя мама… Ну что ж, придётся проверить, что уготовила ей судьба… Я хочу, чтобы этот повторяющийся день был последним. Мне нужно думать о сыне, а не о ком-то ещё.

Женя хотела сказать Тимуру о том, что произошло с друзьями Никиты, и возможно, произойдёт и с ним, но тот поспешно согласился:

- Ты права, не вини себя, ты хотела, как лучше. Раз я так плохо действую на Никиту, мне и впрямь сейчас лучше уйти. Я позвоню тебе вечером, а сейчас иди к сыну.

Женя кивнула, решив, что расскажет Тимуру вечером, когда они созвонятся, она спешила к сыну.

Конечно, Женя не знала, да и откуда ей было знать, что Тимур решит помочь ей, и выполнить в одиночку то, что они хотели исполнить вместе. Да, Тимур решил помочь Жене, но, наверное, не зря в народе говорят, что «благими намерениями вымощена дорога в ад» и «не одно доброе дело никогда не остаётся безнаказанным».

- Бабушка умрёт, мама, мы должны пойти, чтобы спасти её, - сказал Никита, когда Женя вошла в его комнату. – Он уже вытер слёзы и был настроен решительно, как будто это не он пять минут назад бился в истерике.

- Постой, Никита, ты же сам говорил, что, вероятно, бабушка спасётся, вовсе не обязательно ей суждено умереть в тот день.

- Обязательно, мама, пойми… Она же умерла тогда, когда погиб этот твой… Я сейчас только сообразил. Мы забыли про бабушку в ту повторную субботу, и она в воскресенье умерла. Значит таковы были планы Судьбы на её счёт. Или кто-там все этим заведует. Сможешь ли ты смириться с тем, что мы знали, что её можно спасти и не спасли… Как мы будем дальше жить с этим… Ты… я…

Женя решительно мотнула головой:

- Нет. Сегодня мы точно останемся дома. Тебе нужно отдохнуть от всего этого… А лучше, знаешь ли что? Лучше отправлю-ка я тебя к твоему отцу, как планировала. Я справлюсь с этим, Никита, поверь, я справлюсь сама. Тем более я уже не одна, со мной Тимур.

- Нет, мама, я заварил эту кашу с моими приятелями, теперь это не только наше с тобой дело.

- А твои друзья никому не расскажут?

- Нет, мам, что ты… Мы договорились, они сдержат слово.

- Им, наверное, сейчас страшно.

- Я бы сказал, что им интересно, но они пока не понимают. Пойдём звать бабушку к нам?

- Нет, сегодня мы никуда не пойдём. Будет новый повторный день, а завтрашний покажет нам, каких дров мы сегодня наломали. Отдыхай, сынок, - Жене и самой хотелось обдумать всё в спокойной обстановке, а не делать что-то сгоряча.

Никита прижался к матери. «Совсем, как маленький,» - подумала Женя. Но в это раз мысль о том, что маленький Никита в сто раз был лучше Никиты почти взрослого не мелькнула в её голове. Женя почему-то напротив подумала, как славно, что Никита уже почти взрослый.

Тимур поехал во двор к «тому мужику». Того мужика звали Александр Захаров. Автомобиль будущего виновника аварии со смертельным исходом стоял во дворе его дома. Он стоял одиноко, спрятанный в кроне размашистого дерева. «Никто и не увидит,» - с некоторым облегчением подумал Тимур. Он оставил машину в соседнем дворе, чтобы быстренько добежать до неё после того, как в авто Захарова сработает сигнализация. Тимур спрятал кирпич за пазуху и пешком пошёл совершать правонарушение. Тимур бросил кирпич, как он и предполагал, раздался громкий звук сработавшей сигнализации, Тимур побежал. Но он, не учёл реалий жизни в России, где порой люди не считают для себя нужным донести мусор до урны… Тимур поскользнулся на банановой кожуре, которая валялась на асфальте. И ведь Тимур видел её, когда шёл на «дело», но, когда бежал, совершенно про неё забыл. По злой иронии судьбы эту банановую кожуру выбросил именно тот самый Захаров. Тимур ударился головой о бордюр. Смерть его была мгновенной. О гибели Тимура Женя узнала через два часа.

Наступила среда. Жене не хотелось вставать с постели. Она открыла глаза, и тут же их закрыла. Почему на неё сразу навалилось столько горя? Сначала Тимур погиб по какой-то совсем непонятной случайности. Зачем он разбил лобовое стекло в машине человека, которого даже не знал? А через пару дней умерла мама… Сегодня должен прилететь отец Никиты и забрать сына к себе, Женя просто не в состоянии заниматься воспитанием сына сейчас. Завтра похороны мамы, а Тимура похоронили вчера. На его похоронах Женя не была, она вообще очень смутно помнила весь этот период, как будто он ей приснился в каком-то кошмарном сне.

- Мам, - в комнату к ней заглянул Никита. – Может, поговорим? Какие у нас планы?

- Планы? А какие планы? Сегодня за тобой прилетит отец, а я буду хоронить бабушку… И Тимура…

- Но, мам, мы же договорились, что к отцу я не полечу. Я уже совсем успокоился: мы будем вместе до конца. Тебе плохо? Ты переживаешь, что на этот раз бабушка умерла насовсем? Я уверен, что будет повторная среда, и мы спасём её. Обязательно. Я тоже совсем не хочу, чтобы бабушка ушла из моей жизни, мы с ней только-только подружились.

Женя удивлённо-испуганно посмотрела на сына:

- Когда это вы с ней подружились? И что значит «умерла насовсем?»

- Мам, - теперь также испуганно-удивлённо прошептал Никита. – Ты что же, совсем ничего не помнишь? Ты выпала из петли? Одна? Без меня? Я остался один?

- Никита! Ты меня пугаешь! Какая петля? Тебе плохо? – Женя соскочила с кровати и бросилась к сыну. – Тебе нужен врач? Ты бредишь? – она даже пощупала лоб сына.

- Нет, мам, всё нормально, это мне во сне приснилось, я перепутал сон с реальностью. Расстроился из-за бабушки. Я могу попрощаться с друзьями перед отлётом в Москву?Быстренько сбегаю. Туда и обратно, - нашёлся Никита. Он, конечно, не думал, что его объяснение выглядит убедительно, но измученный разум Женя поверил:

- Конечно, сходи. Но самолёт отца только приземлился в Екатеринбурге, ты можешь даже не торопиться, пока он до нас доедет на автобусе… А тебе даже лучше побыть с друзьями. Не видеть меня такой. Иди. К ужину только возвращайся, и отец к тому времени приедет.

Никита обернулся на пороге:

- Я люблю тебя, мам.

Женя заплакала, он с детства не говорил ей таких слов. Хотя, ей казалось, что теперь она всё время плакала.

А Никита бежал к друзьям, надеясь и веря, что они-то помнят рассказанную им историю. Теперь он уже не жалел, что рассказал. Всё-таки он был ребёнок, и ему и в самом деле стало страшно. А друзья … они ведь и в горе, и в радости, и даже во временной петле… Хотя, получается, он их туда затащил, но он ведь не со зла в самом-то деле.

Мальчик прибежал домой к Ване. Ещё сонный друг открыл ему дверь. По лицу приятеля Никита не мог догадаться, в каком измерении живёт Ваня, и помнит ли он ту историю, которую рассказал им он, Никита, там на веранде детского сада.

- Мама выпала из петли. Она ничего не помнит, - сказал Никита и в нерешительности замер, ожидая, как сейчас на это отреагирует друг.

- Вот так да, - задумчиво сказал Ваня. – А почему это, интересно знать?

- Ты помнишь! – завопил Никита, он был готов кинуться целовать приятеля.

- Конечно, помню, а орать-то зачем? – зашептал Ваня, затаскивая друга к себе в квартиру.

- Ну рассказывай, что произошло в тот повторный день после того, как мы расстались.

- Мама притащила домой этого своего Тимура. Она, оказывается, тоже не сдержала своего слова и рассказала ему.

- У вас в семье, смотрю, трудность с тем, чтобы держать язык за зубами, - хихикнул Ваня.

- Вообще не смешно сейчас было, - насупился Никита.

- Да ладно, я не со зла, продолжай, что там дальше-то.

- Мы поссорились… - Никита хотел умолчать об истерике, которая с ним случилась, но потом решился рассказать всю правду другу. – Я заистерил, реально. Как младенец завыл, не знаю, что произошло, но я завыл. Этот Тимур ушёл. Они с мамой договорились созвониться. Но ей через два часа позвонили из театра, сказали, что Тимур погиб. Он погиб во дворе того самого мужика, который в аварию попал. И так глупо: он стекло ему в машине разбил, а когда побежал, поскользнулся на кожуре от банана, ударился головой о бордюр, ну и насмерть. Мы с мамой думали, что день повторится, она Тимуру ничего не расскажет, он не пойдёт к машине, но для мамы этих дней после снега больше нет. Она продолжает жить в той реальности, где каждый день новый. Для неё Тимур умер, а потом ещё и бабушка сразу следом. Я уже совсем ничего не понимаю. Как нам всё изменить? Почему Тимур вдруг кинулся разбивать стекло, если мама ничего не помнит? Если она не помнит, то этого для неё как бы и не было. Но раз Тимур ходил к тому мужику, то значит всё же было. И самое главное: как исправить это? Что мы можем сделать?

- Ничего. Смотри, ваш Тимур вмешался, и вот, что вышло. Я предлагаю, оставить всё, как есть.

- Но бабушка… И сам Тимур. Он-то получается вообще ни за что, ни про что умер. Он по всем законам судьбы и жанра должен быть живым. Хотя… он, наверное, потом и будет живым. Я запутался совсем. Раз в следующий повторяющийся день мама ему не расскажет, то он и не умрёт.

- Бабушка… бабушка… - Ваня почесал затылок. - Да, это, безусловно, трагедия. Но сотни людей погибают во всём мире от несчастных случаев. И многие люди переживают горе. У твоей мамы будет Тимур, он-то не умрёт, раз мама ему не расскажет, он поможет ей справиться. Ты не должен препятствовать ей встречаться с ним. Немаленький, сам должен понимать уже.

- А этот мужик с машиной?

- Увы, он собьёт того парня, сядет в тюрьму.

- А парня-то не воскресить, как и бабушку.

- И ничего с этим нельзя поделать, это рок, судьба понимаешь. Может быть, тебе самому завтра на голову кирпич упадёт. Хотя «кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.»

- У, как всё несправедливо устроено в этом мире, меня просто отчаяние берёт! – воскликнул Никита. – Даже эта вся ситуация… зачем она? Для чего она, раз исправить ничего всё равно невозможно. Просто так? Чтобы посмеяться над нами? Не понимаю я, ничего уже совсем не понимаю.

- Я где-то читал, что из любой ситуации, которая с нами случается, мы должны извлечь урок, иначе всё будет повторяться и повторяться. Видимо, твоя мама извлекла из неё свой урок, и для неё повторы закончились, а ты пока не извлёк.

- И какой же по-твоему урок я должен извлечь из этой поганой ситуации, а? – почти закричал Никита.

- Не кричи вообще, а на меня тем более, - рассердился Иван. – Ты втянул и нас в это. Я тебя, конечно, не виню, как друзья, мы сами хотели тебе помочь, но кричать на нас – это уже перебор.

- Извини, нервы уже не выдерживают.

- Я понимаю, - Ваня дотронулся до плеча Никиты. – Идём к ребятам, вместе всё веселее.

- Какое уж тут веселье, у меня бабушка умерла, между прочим. Мать на себя не похожа, я в Москву улетаю…

- Как это улетаешь?

- А так… Мама сказала сегодня, что меня к отцу отправляет, чтобы я не видел её в таком состоянии.

- И ты согласился бросить мать?

- Ничего я не согласился, я к вам побежал, чтобы удостовериться, что вы помните… А она там одна сейчас… Надо обратно бежать.

- Да, ты прав, беги, я ребят сам расскажу о наших изменениях. А всё-таки интересно, что будет, если ты сейчас улетишь, как это изменит ситуацию. Ведь ты же снова появишься тут в повторяющемся дне… Знаешь, а тебе надо полететь! Вдруг да что-то изменится, вдруг ДЛЯ ТЕБЯ что-то изменится?

- Мне кажется, чтобы что-то изменилось, надо уехать в повторяющемся дне, а не сейчас.

- Так уезжайте, в самом деле! Уезжайте вместе с мамой, пусть не в Москву к отцу, а куда-нибудь! Уговори её, скажи, что на недельку хочешь куда-нибудь уехать с ней, побыть вдвоём!

- У неё работа, она вряд ли согласится.

- Так устрой истерику, ты же можешь, - засмеялся вдруг Ваня. – И сразу всё наладится. Уезжайте! Вернётесь в понедельник, никакого снега в вашей жизни не будет. Все мы вернёмся к нормальной жизни.

- К умершей бабушке.

- Смирись, все бабушки рано или поздно умирают, таков закон жизни.

- Может быть, ты и прав… Ну, я пошёл?

- Пока, бро!

Ребята обнялись, Никита побежал домой.

Глава 8

Возле храма Никита неожиданно остановился. Мелькнула мысль «может, зайти?» Храм в их городе не был старинным, грандиозным, исторически - ценным сооружением. Его построили недавно. Никита тогда был маленьким, его и крестили в этом самом храме. В детстве мама приводила мальчика туда, Никите в доме Божьем тогда ещё нравилось. Подрастая, он всё реже соглашался пойти с мамой, находились какие-то другие занятия, отвлекавшие от посещения священного места. Постепенно в голову стали приходить мысли о возможном не существовании Бога. В школе на уроках рассказывали о доисторических людях и о теории эволюции, ответов на своих молитвы в детстве Никита не получал, - всё это медленно привело к тому, что вера мальчика медленно истончилась. «Может и нет никакого Бога,» - иногда думал он. «А, может быть, Он и есть,» - такая мысль тоже мелькала в его голове. В общем, Никита не считал себя верующим, но допускал мысль, что «вдруг, где-то там Он и в самом деле всё видит и знает.» Сейчас, когда с Никитой и его мамой произошла такая ситуация, очень сильно похожая на чудо, правда непонятно, чудо какого толка, Никита неожиданно подумал, что это именно Бог послал им такое испытание с определённой целью. Цель Бога Никита понять не мог, поэтому и появилась мысль зайти и просто попросить о том, чтобы всё прекратилось. Затем Никита решил, что мама всё равно уже просила, ну не могла не попросить, однако, ситуация не исправилась, несмотря на молитвы матери. Хотя… Для мамы же она исправилась. Но разве ей от этого лучше? Она сейчас по-настоящему страдает, ведь для неё и Тимур, и бабушка умерли. Она не знает, что для Никиты наступит новый четверг, в котором никто ничего не расскажет Тимуру и тот будет жив. Никита прошёл мимо храма, так и не зайдя в него.

Отец прилетел и улетел обратно, Никита категорически отказался оставить маму одну. Он лёг спать в ожидании «нового четверга», сам того не замечая, перед сном он горячо молился Богу в существование, которого не слишком-то верил. Он думал о том, что, как это глупо и по-детски ссориться с мамой из-за уроков и гуляний с друзьями, о том, что он уже достаточно взрослый, чтобы брать на себя ответственность за свои поступки. И что на самом деле ему уже хочется просто жить, учиться, влюбляться, а не устраивать трагедий из собственной жизни. Тем более, что она длинная и впереди ещё много нового и непонятного, чтобы страдать сейчас в самом начале жизненного пути.

А новый день…и в самом деле был новым. Пришедшие к Никите домой ребята обнаружили, что только они вернулись обратно во времени. Никита ничего не помнил, как будто никаких путешествий во времени для них с мамой и не было.

- Мы не будем ничего менять, - категорически и в который раз заявил Иван.

Ребята шли от Никиты, обескураженные и невозможно потерянные.

- И правда, плевать мы на всё хотели, - зло сказал Денис. – Это вообще была не наша история. Нет, я, конечно, и сам хотел разделить это с Никитой. Но ведь именно «разделить», а не быть вместо него. Он хоть с матерью был во всём этом, а мы одни… И мы, по большому счёту, ещё дети.

- Да ладно тебе, - примирительно сказал Матвей. – Может быть, Тимур это из петли не выпал? Айда к нему… В этой реальности он пока ещё жив. Вроде бы.

- Точно! Пойдёмте в театр, проверим, - обрадовался и Иван. – А то и я, если честно струхнул уже немного.

А Тимур в это время и в самом деле был в театре. И Тимур был в отчаянии. Он действительно помнил о том, что с ним произошло, он помнил, как это… странно умирать. Он помнил, как побежал, как поскользнулся на банановой кожуре, как падал. Помнил боль от удара о бордюр, помнил осознание того, что вот оно ВСЁ. Вот оно великое нечто, непостижимая тайна, граница, за которой либо совсем ничего нет, либо… Он летел, нёсся на всех порах к этому самому «либо», чтобы наконец разгадать, пусть не для всего человечества, а для себя эту вечную тайну. Но тайна вновь от него ускользнула, он проснулся утром в своей кровати в этом самом дне. И он уже виделся с Женей. И он уже понял, что она ничего не знает ни о каких-то там путешествиях во времени. И эта Женя никогда не признавалась ему в любви. Более того, эта Женя ещё сама не понимала, что она любит Тимура. Ведь она сказала тогда, что осознала свою любовь в том момент, когда поняла, что потеряла его. А сейчас Тимур сидел у себя в кабинете и был вполне жив-здоров. Умирать он не собирался и теперь не знал, как вести себя с Женей, чтобы она вновь осознала, что полюбила его, Тимура. Мужчине даже казалось, если вдруг он сейчас пойдёт к Жене и скажет ей, что полюбил её вот такую… удивительную, решительную и в то же самое время хрупкую, нежную, нуждающуюся в заботе, то она, пожалуй, сильно удивится и, вероятно, даже сбежит от него. Женя работала, периодически смотрела на часы, сдерживала себя, чтобы не позвонить сыну, зная, что он будет сердится из-за такой, как ему казалось, гиперопеки. Но в тот день произошло нечто странное: Никита позвонил сам, поинтересовался, как дела у Жени и спросил, будет ли она сегодня дома вовремя, так как он хочет вечером пойти погулять с друзьями, поскольку она сегодня приходили к нему с утра и вели себя «ну очень странно». В чём странность, он объяснить себе так и не смог. Друзья ушли, но вечером они договорились встретиться, так что он уйдёт, наверное, ещё до того, как Женя появится дома. Он не хочет, чтобы она волновалась о нём, вот поэтому и звонит. На что Женя поинтересовалась:

- Друзья ведут себя также странно, как ты сейчас? Тогда, конечно, сходи, потому что меня это немножко пугает.

- Ну, мам, - тут же взбрыкнул сын. – Я просто пытался быть «правильным» ребёнком, как ты всегда мечтала.

- Я вовсе не мечтала о «правильном» ребёнке, - возразила Женя. Но тут же непроизвольно подумала: «а ведь да, мечтала, ещё как.» - Знаешь, меня вполне устраивает тот ребёнок, который у меня есть. Конечно, немного не помешало, если бы он иногда меня слушал. Периодически, время от времени.

- Я буду слушать. Периодически, время от времени, - засмеялся Никита.

День вообще, на взгляд Жени выдался непонятным. С утра, когда она уже уходила, прибежали друзья Никиты. Обычно подростков в летние каникулы не добудишься. Это по ночам у них бурная «онлайн» жизнь. Потом Тимур, как ей показалось, вёл себя достаточно странно. Задавал какие-то непонятные вопросы, потом сказал, что ему приснился сон, да такой, что он перепутал его с реальностью. И смотрел он как-то странно на Женю. Будто чего-то от неё ждал. Будто он задал вопрос, на который непременно сегодня Женя должна была ему ответить. Ни о каком вопросе Женя не помнила. Тимур ей нравился, и она знала, что тоже ему симпатична. Он говорил ей какие-то невообразимые комплименты. Рядом с ним Женя ощущала себя другой. Она не была «слишком инь», она была такой, какой хотела быть – самой собой. Но Женя считала себя не готовой к серьёзным отношениям. То есть если Тимур и ждал от неё какого-то ответа, то сегодня она определённо не могла его ему дать.

Ребята поджидали Тимура возле театра, прятались. Они боялись встретить маму Никиты, она, и это естественно, начала бы задавать мальчикам вопросы. Действительно, в Жениной реальности они про Тимура и слышать ничего не слышали. И в самом деле только Иван однажды видел Тимура, ему его Никита показал. Они встретили мужчину на улице, Никита тогда недовольно сказал другу, что «этот мужик, похоже, за матерью моей ухлёстывает. Кавалер…блин…»

Ждать ребятам пришлось довольно долго. Но им всё-таки повезло, что в обеденный перерыв Тимур ездил в кафе, то есть покидал здание театра. Когда мужчина пошёл к машине, Ваня кинулся к нему:

- Вы ведь Тимур? Вы с мамой Никитоса, тётей Женей встречаетесь?

Вслед за Ваней к Тимуру подбежали и остальные мальчики. Мужчина удивлённо посмотрел на ребят. И вдруг внезапно, ещё даже не спрашивая и не выслушав ответ, Тимур понял, что они знают. Просто понял также ясно, как если бы они подошли и сказали ему об этом.

- Вы сейчас тоже находитесь в повторном дне, как и я, - сказал он.

Мальчишки обрадовались, как один.

- А мы боялись у вас спросить, не знали, как, - сказал Матвей.

- А я вот как-то сам догадался. Увидел вас и догадался. А Женя совсем ничего не помнит. Никита, как я понимаю, тоже…

- Вы правильно всё понимаете, - сказал Денис. – Только одного сейчас, наверняка, понять не можете: зачем мы к вам пришли.

Тимур серьёзно посмотрел на ребят:

- Вот это я как раз понимаю. Вам, наверное, немного страшно. Вы не знаете, что сейчас делать, поэтому пришли… за советом.

Тимур старался говорить деликатно, чтобы не спугнуть подростков. Ведь подросткам не может быть страшно, они все ужасно взрослые, и сами знают, как решать проблемы, даже таки сверхъестественные.

- Нам не немного страшно, - внезапно сознался Денис. – Вообще-то мы в ужасе, хоть по виду и не скажешь.

- Действительно, не скажешь, - подтвердил Тимур. – Поехали со мной в кафе? Там сейчас народу мало, там обо всём и поговорим. Не здесь же, перед театром на выяснять, что и к чему. Не дай Бог, Женя выйдет.

Ребята сели в машину к Тимуру и уже собирались отъехать от здания театра, когда к автомобилю подбежали двое: мужчина и женщина. Женщина уверенно постучала в окно и знаками показала Тимуру, чтобы он вышел. Тимур опустил стекло, но выходить не стал. Внезапно ему стало страшно за ребят, которые сидели на заднем сидении его автомобиля, почему-то показалось, что от мужчины и женщины исходит смертельная угроза. Хотя ни он, ни она не выглядели угрожающее. Женщина была невысокой, черноволосой, симпатичной и какой-то … решительной. Тимур сразу почувствовал, что мужчина за ней. Именно за ней, а не с ней, потому что она, не смотря на невысокий рост, ПРЕОБЛАДАЛА. Именно это слово пришло на ум Тимуру. И он почему-то готов был поклясться, что эта незнакомка, так уверенно постучавшая в окно, преобладала над большинством людей в любой компании.

- Вы ведь Тимур Расулов? – быстро спросила женщина.

- Тимур, - кивнул он.

- Скажите, с вами ничего странного в последнее время не происходило?

- Откуда вы знаете? – удивился Тимур и оглянулся на ребят.

- Он, - тут женщина кивнула в сторону мужчины, маячившего за её спиной, - случайно убил вас недавно. Он мой муж, кстати. Александр Захаров. А я Татьяна. Татьяна Захарова, - женщина произнесла своё имя, как будто выстрелила. Будто одно её имя было само по себе оружием дальнего поражения. Тимур не знал, кто такая Татьяна Захарова.

- Приятно познакомиться, - зачем-то сказал Тимур и вышел из автомобиля.

Та, что назвала себя Татьяной, фыркнула. Весь её вид демонстрировал, что уж ей-то точно неприятно познакомиться с Тимуром. Она вынуждена с ним сейчас общаться только по той причине, что её непутёвый муж «случайно убил его недавно».

- А как именно ваш муж случайно убил меня недавно? А то за последнее время меня уже дважды «случайно убивали».

- Как это два раза? – женщина удивилась. – Один раз, когда вы разбили лобовое стекло в нашем авто, а потом поскользнулись на банановой кожуре, которую так неосмотрительно бросил из окна мой муж… А был ещё второй?

- Второй раз ваш муж на том самом печально известном автомобиле врезался в мою машину, - Тимур постучал ладонью по капоту своего «БМВ». - Я погиб на месте. Собственно, это был первый раз. Про то, что банановую кожуру бросил ваш супруг, я не знал.

- Так вы из-за это и разбили стекло? Чтобы он не врезался в вашу машину? А мы-то всё гадали зачем…

- А вы с тех пор... ну повторно живёте?

Женщина посмотрела на детей в машине:

- Они тоже?

Тимур кивнул.

- А вот детей жалко. Им-то за что?

- А нам, значит, есть за что? – усмехнулся её муж.

Татьяна Захарова оглянулась на него, как лезвием полоснула взглядом:

- Тебе-то уж точно есть. Ты человека дважды убил, между прочим.

Захарова посмотрела на Тимура:

- Расскажите, с чего всё началось, надо как-то решать проблему. Мне ей-богу некогда застревать в этой временной петле, меня дела ждут и вообще.

- Ты только о работе и думаешь, - сказал её муж. – А то, что у меня проблемы тебя вообще не волнует. Я могу в тюрьму сесть в будущем.

- Не волнуйся, герой, мы тебя спасём, - уверенно сказала Татьяна Захарова. – Поехали к нам на дачу? Там мы сможем спокойно всё обсудить. И парней с собой берите, раз они участвуют во всём этом.

- Наверное, это надолго. Я на работе предупрежу, что задержусь на обеде, - Тимур позвонил худруку своего театра.

- А мальчикам родителей не надо предупредить? – поинтересовалась Татьяна. – А то везёте детей незнамо куда.

Тимур открыл дверь и спросил у ребят. Кивнул на Татьяну, сказав, что она тоже в петле. Те дружно сказали, что родители пока на работе и до вечера их никто не хватится, а телефоны у них с собой, на случай, если родители позвонят. Почему-то детей наличие новых людей в петле времени не удивило, скорее обрадовало.

- А вам никто не говорил, что ездить за город с чужими людьми опасно? – строго спросила Татьяна Захарова.

- Мы же с дядей Тимуром, - объяснил Ваня. – А он с тётей Женей встречается. А с тёти Жени всё это и началось.

- Как интересно, - протянула Татьяна Захарова. – В таком случае, где тогда тётя Женя? Почему её нет с нами? Она кто? Маг, гуру и экстрасенс?

- Она выпала из петли и ничего не помнит, - сказал Матвей. – И Никита тоже.

- Ещё и Никита… - кивнула Захарова. – Мне не терпится услышать всю историю целиком.

Татьяна и её муж сели в машину к Тимуру, и они поехали на дачу.

Глава 9

- Ну, если вкратце, то история такова. А вы каким образом очутились здесь? – спросил Тимур у Захаровых.

Татьяна Захарова посмотрела на мужа, видимо ожидая, что тот сам расскажет историю их появления во временной петле, но тот только пожал плечами и развёл руки в стороны, давая жене возможность высказаться.

- Ты всегда так, - сказала жена. Тимур обратил внимание, что сказала она это не недовольно, не ворчливо, а просто как бы примиряясь с ситуацией, видно, привыкла уже быть мужчиной в этой семье. – Этот день у нас не первый повторяющийся. Мы искали вас постепенно в повторяющихся днях. И, как видите, нашли.

- Ты нашла, - как-то зло сказал Александр Захаров. – Я считал, что нам вас искать ни к чему. Это она всё придумала. Это она решила, что причина нашего попадания во временную петлю каким-то образом связана с вами.

- И я не ошиблась, - сказала Татьяна.

- Конечно, ты же никогда не ошибаешься, - подтвердил её муж, он тоже просто примирялся с ситуацией.

- Дело не в том, ошибаюсь я когда-то или нет. Мне платят за то, чтобы я ошибалась как можно меньше…

- А где вы работаете? – совсем некстати вдруг спросил Тимур у Татьяны.

- Я главный финансовый аналитик в компании «Газ-нефть».

- А что вы здесь делаете? – поразился Тимур. – Я думал, что аналитики такой компании живут в столице.

Тимур махнул рукой, показывая, что, вероятно, где-то там за забором дачи Захаровых находится столица нашей родины город Москва, в которой живут все финансовые аналитики компании «Газ-нефть».

- Так и было до определённого времени, - согласилась с ним финансовый аналитик Татьяна Захарова. – Мы недавно переехали в ваш город. Вернее, я вернулась в этот город. По личным обстоятельствам. А работаю удалённо, так проще. Не знаю, зачем я вам это объясняю, дело-то ведь отнюдь не в этом.

Мальчики молча ели бутерброды и пили чай. Захарова заботливо угостила своих гостей. «Я работаю на даче, так что всё свежее, не переживайте.»

- Продолжайте, конечно, - кивнул Тимур. – Извините, что отвлёк.

Захаров неприязненно посмотрел на Тимура.

- Последний нормальный день в нашей жизни был тогда, когда вы разбили стекло в нашей машине, а потом умерли от банановой кожуры, вот уж нелепая смерть. Можете не верить,конечно, но Саша переживал из-за этой кожуры. А я его успокаивала, что вы сами виноваты: незачем было стекло разбивать и бежать.

- Но если бы я не разбил стекло, то вы бы сбили ребёнка насмерть, - посмотрел на Александра Тимур. – А если бы кожуры не было, то я убежал.

- Могли бы просто прийти и сказать, - возразил Александр.

- И вы бы, конечно, мне поверили.

- Нет, что вы. Я бы сочла вас за психа! – уверенно сказала Захарова. – Но сейчас вопрос остаётся открытым: как нам вернуть всё назад, чтобы всё стало правильно? Мне не нравится жить в обратном порядке. Вот вы говорите, что эта Женя и её сын перестали быть в петле. А ведь они рассказал о ней посторонним людям: мальчик – друзьям, она – вам. Они каким-то образом передали эту так скажем «способность» другим людям, а сами стали жить, как раньше, как будто ничего и не было.

Ребята ахнули:

- А ведь и правда, - закричал Ваня. – Прямо как в фильме «Звонок».

- Отвратительный фильм, - тут же сказала Захарова. – И как вам родители разрешают смотреть такую дрянь?

- А мне понравился, - буркнул Ваня.

- И мне тоже, - поддержал друга Матвей.

- И мне, - поддакнул Денис.

Захарова посмотрела сначала на детей, потом на Тимура, словно ожидая, что он сейчас скажет, что ему фильм тоже понравился. Тимур промолчал, хотя первая часть произвела на него некоторое положительное впечатление, но признаваться Татьяне он в этом сейчас ни за что бы не стал.

Тимур и сам приехал в это город недавно. До этого он жил в Екатеринбурге, и жизнь в маленьком городе поначалу его совсем не радовала. Хотя работа, в общем-то, нравилась. Он согласился на должность заместителя художественного руководителя провинциального театра, потому что… а впрочем, он и сам не знал толком почему согласился. Наверное, всё-таки убежал. Приятель рассказал о вакансии, и Тимур сбежал от «роковой страсти», которая вроде бы и закончилась, вроде бы и нет, потому что роковые страсти никогда так просто не заканчиваются. Строго говоря, отношения с Евлалией Апанчиной (актрисой екатеринбуржского театра), продлившиеся три года, год назад завершились. Как все роковые страсти - скандалом. Вернувшись из командировки, Тимур застал свою возлюбленную с другим. Было, конечно, и «мордобитие». Бил в основном Тимур, потому что новый поклонник его обожаемой Лали был юным и хлипким, это спасло ему жизнь, так как, увидев испуг в его глазах и кровь на его лице, Тимур вовремя остановился. А ведь мог и не остановиться. Запросто мог, такая злость и такое отчаяние взыграли тогда в горячей крови Тимура Расулова. А потом были слёзы и упрёки Евлалии… уверения в любви…гордость… кокетство… ревность…мольбы о помощи…призыв… отторжение. В общем, роковая страсть по полной программе. Уставший от всего этого Тимур и оказался там, где оказался. В театре у Жени. Женя, которая считала себя «слишком инь», стала уютным убежищем для измученной страстями (роковыми страстями!) души Тимура.

- Но всё равно: почему я и мой супруг оказались втянуты во всю эту … - Татьяна помялась, подыскивая подходящее слово, - нелепицу непонятно. Нам-то никто ничего не рассказывал.

Все задумались, некоторое время на даче стояла тишина, только были слышны звуки природы за окном.

- Я могу только предположить, что вы, Тимур, своей смертью изменили планы Времени. Умерев в петле, вы передали возможность перемещения Саше, а заодно и мне, потому что, как известно «муж и жена – одна сатана.» - наконец нарушила тишину Татьяна.

- А ещё моя бабушка говорит: «Бог парами сводит,» - ни с того ни с сего сказал вдруг Матвей.

Александр Захаров неприязненно посмотрел на мальчишку. Он-то точно не считал себя похожим на свою жену Татьяну. Финансового аналитика, практически гения современной экономики. Он вообще не понимал, как его в своё время угораздило влюбиться в неё до чёртиков. А то, что его именно «угораздило», он не сомневался. Хотя тогда Таня казалась ему другой.

- И тут мы все с вами встаём перед дилеммой: либо мы рассказываем кому-то о временной петле и передаём «этот вирус» дальше, либо живёт так, как живём, то в новом времени, то переживаем прошлое, - подытожила Захарова.

Тут Тимур вспомнил о «роковой страсти» и поморщился, вновь переживать такое он не хотел.

- А я предлагаю рассказать всё этой Жене и её сыну. С них же всё и началось, это они потрогали странный снег. Я-то уж тут точно не при чём, - сказал Захаров.

- Если бы не эти люди, то в будущем ты бы стал убийцей ребёнка, - зло ответила на это его жена. – Так что ты им ещё благодарен должен быть. Ну и скотина же ты всё-таки.

- Премного благодарен, - картинно раскланялся Александр. – Но это техника. В том, что у машины отказали тормоза я не виновен. Техосмотр я прохожу вовремя. Ещё неизвестно, почему они отказали. Может, какой-то конкурент «Газ-нефти» хотел устранить мою любимую жену. Тебе, дорогая моя, такая мысль в голову не приходила?

Татьяна даже не удостоила его ответом. Она посмотрела на мальчишек и Тимура:

- Дети точно должны рассказать кому-то из взрослых. Пусть даже этой самой Жене. Ну или родителям. Пусть они выберутся, а мы потом найдём способ избавиться от этого странного подарка судьбы. На этом сегодня и остановимся. Я пока больше ничего не могу придумать.

- Анализ в голову не идёт? – съехидничал её муж.

- Почему мы должны смотреть на ваши семейные ссоры? – взвился вдруг Иван. – Если вам жена ваша не нравится, разведитесь с ней, что вы с ней живёте-то?

- А вот это уж, мальчик не твоё дело, - справедливо заметил Захаров.

- Может быть, и не моё…

- Точно не твоё, - прервал Александр.

- Но нельзя в присутствии посторонних так с женой разговаривать, - всё-таки закончил предложение Ваня.

- Дети не по годам умные пошли, - хмыкнула Захарова. – Сейчас вас домой отвезут. Вы уж сами решайте, кому и что рассказывать.

- То есть вы меня бросите одного с этими мальчишками в такой нелепой ситуации? – удивился Тимур. – Я подумал, что мы… что вместе как-то легче будет найти выход.

- Вы ошиблись, Тимур, я просто хотела прояснить для себя ситуацию, чтобы не действовать в полной неопределённости. Ни ваша, ни, простите, дальнейшая судьба мальчиков, меня по большому счёту не интересует. Я, повторюсь, детям советую рассказать кому-то постарше о наших… затруднениях… Не дело это, когда дети решают взрослые задачи. При условии, что наша теория верна, они хотя бы забудут об этой истории и глупостей не натворят. А вы уж сами для себя решите, кому передать это… проклятие. Я ваши внутренние дилеммы не решу. У нас своя дорога, у вас своя. За спасение моего мужа от тюрьмы вам отдельное спасибо от меня, он не скажет. Дорогу до города сами найдёте?

- Найдём, - Тимур кивнул мальчикам. – Пойдёмте. Только время потеряли.

- Всего вам доброго, прощайте, - вслед им сказала Захарова. И послышались Тимуру в её голосе такие тоска и отчаяние, что, уходя, он оглянулся. На лице женщины не отражались никакие эмоции, Татьяна смотрела уверенно и равнодушно. «Показалось,» - решил Тимур, и они с мальчиками уехали. Не с кем Тимуру было разделить ответственность за судьбы парней, обратившихся к нему, взрослому, за помощью. Мелькнула мысль рассказать обо всём Жене, вдвоём всё-таки проще и… интереснее, если отнестись к этому, как к таинственному приключению. Но Тимур тут же мысль эту отбросил. Женя не должна вернутся в петлю, из которой выбралась. Пусть она живёт, как положено, как правильно, как задумано в мире изначально. «Своим ходом, год за годом.»

В это время, пока Тимур вёз мальчиков в город и предавался таким невесёлым мыслям, на даче Татьяна принимала свои непростые решения:

- Думаю, нам наконец следует развестись.

- В какой из реальностей? – ехидно спросил муж.

- Моя б воля, я бы вернулась в прошлое и вообще за тебя замуж не вышла.

- Хаха, - засмеялся почти бывший муж. – В этом я с тобой солидарен, дорогая. Жениться нам не следовало, как не следовало тебе становиться любовницей моего дядьки и в самом начале своей жизни портить карьеру.

- Ты знал? – Татьяна удивилась. «Знал и молчал все эти годы.»

- Всегда знал. Удивился, как это ты вдруг неожиданно согласилась. Бегал, бегал за тобой, а ты же меня никогда всерьёз не воспринимала. А тут вдруг… раз и согласилась, потом этот неожиданный переезд в Екатеринбург. «Чтобы быть поближе к матери…» Нет, не могло это быть просто так. Я потянул за ниточку и распутал клубок, поехал к дядьке, там всё и выяснилось. Но… я ведь любил тебя до одури, поэтому молчал, боялся, что уйдёшь. Чего боялся дурак? Ты моей никогда и не была.

- Это неправда. Была. Да что толку сейчас выяснять? Разводимся, и освобождаем друг друга.

- Может быть, сначала эту ситуацию как-то разрешим? Или ты прямо сейчас собралась развестись, чтобы в будущем этим не заниматься?

- Нет, конечно, просто всё это…заставило меня задуматься о том, сколько времени мы потратили на то, чтобы испортить друг другу жизнь. Молодая я была, глупая, испугалась деда твоего всесильного, когда он о связи нашей узнал. Сейчас бы я не испугалась.

- Мой дед по-прежнему силён, хоть и стар уже, - усмехнулся Александр. – Просто ты изменилась. Теперь тебя ничто не напугает. Чем он тебе грозил? Подставит-посадит?

Татьяна не посчитала нужным ответить.

- Разделаемся с временной петлёй, и я в Москву уеду. А ты здесь останешься? Уволишься? Моя тётя не даст тебе в компании её отца работать.

- Да я и сама там не останусь. Теперь у меня другие планы.

- Я мог бы поинтересоваться, какие, но, честно говоря, я так устал от всего этого за годы жизни с тобой. Я – за тобой, ты – от меня. Я устал бегать за собственной женой. Мне тебя не догнать, и я уже не хочу.

- Прости, - подумав, сказала Татьяна Захарова. Но её муж, посмотрев на неё, не увидел раскаяния. Чёрные глаза жены, которые раньше сводили его с ума, были пусты и равнодушны. Она была бесконечно далека от него, как созвездие Ориона.

Александр Захаров поднялся с кожаного кресла, в котором сидел:

- Я попытаюсь из города. Сегодня. Я думаю, уехав, в этом дне, я смогу что-то изменить.

- Думаешь, это так просто будет?

- Не знаю, я, как и ты, впервые в такой ситуации. Единственное, чего я действительно боюсь…

- Что, вернувшись, в нормальные дни забуду о принятых сейчас решениях и снова буду жить, как жил, с этой женой, в этом же городе, в этой же жизни… Ты ведь это хотел сказать?

- Примерно.

- И я этого боюсь. Я наконец-то нашла в себе смелость освободиться и жить своей собственной жизнью.

- Ты ни одного дня меня не любила? – Александр посмотрел в тёмные большие глаза жены.

Ему хотелось, чтобы она соврала и сказала, что любила. Он почти молился об этом, пока она молчала. Татьяна опустила взгляд и ничего не ответила.

- Ненавижу тебя, - сказал муж на прощание и ушёл, хлопнув дверью. Татьяна подошла к холодильнику, достала бутылку красного сухого вина, налила себе немного в высокий бокал и выпила залпом. Она хотела заплакать, но слёз не было. Их не было уже очень давно. С тех пор, как Таня вышла замуж она никогда не плакала. Уже семь лет ни одной слезинки. Даже тогда, когда после аборта ей сказали, что детей у неё не будет никогда.

- И что теперь делать? – спросила она сама у себя. – Тоже уехать? Может, зря я выгнала этого Тимура? Может быть, вдвоём мы как-то разобрались быстрее? Я просто хочу, чтобы это всё уже закончилось.

И тут ей показалось, что на самом деле она этого вовсе не хочет. Она не хочет забыть о том, что сейчас чувствует. Вдруг прежняя она в самом деле будет продолжать тянуть лямку вынужденного брака? Сколько они с Сашей буду жить, в душе каждый презирая друг друга?

- Он знал… Все эти годы он знал…

И Таня принялась вспоминать.

В самом начале ей повезло. Так считала не только она, все её одногруппники, когда узнали о том, что аналитический отдел компании «Газ-нефть», в котором Таня и ещё несколько ребят с потока проходили стажировку перед получением диплома, только ей предложил остаться. Да не просто предложил: Таня была иногородняя, и компания выделяла для молодого специалиста служебную квартиру, так что даже за арендованное жильё в столице первый год работы Тане не пришлось бы платить. Начальник отдела лично разговаривал с Татьяной, тогда ещё Пересветовой, и рассказывал о преимуществе работы в их компании. Хотя Тане не нужно было рассказывать, она и так бы согласилась. Таня только кивала на все слова начальника. Единственное, что она спросила: «Почему я? Ведь стажировку проходили десять человек…»

- Кокетничаете? – строго спросил начальник. – Комплиментов ждёте? Вы ведь не можете не понимать, что у вас особенный ум. Ум финансового аналитика. То, что нам нужно.

Татьяна не кокетничала, она и правда не понимала: просто ей всегда нравились цифры и интересные задачи. Она ещё в детстве могла решать примеры из сборника головоломок, едва прочитав условия. Она ВИДЕЛА ответ. И это было просто.

Естественно, работу свою Таня любила. Она любила отдел финансовой аналитики так, как любят человека. Весь, целиком и полностью. Так незаметно пролетело полгода. А в январе в жизнь Татьяны ворвалось ни с чем не сравнимое счастье. Она встретила Ивана. Иван Владимирович Подольских был зятем основателя и главного акционера компании «Газ-нефть» Фёдора Исааковича. Долгое время вместе со своей женой, дочерью Фёдора, они прожили за границей, и вот решили вернуться на Родину. Естественно, что зять пришёл работать в компанию тестя. В будущем жена Ивана и её младшая сестра должны были унаследовать империю отца, но ни нефть, ни газ их не интересовали. Как источник неплохого дохода, возможно, но как дело жизни – отнюдь. Но их мужья, конечно, работали в компании на руководящих должностях. Например, Иван Владимирович исправно трудился начальником отдела финансовой аналитики. Бывший начальник, который и принимал на работу Татьяну, был переведён в другой отдел. Несмотря на весь свой «особенный ум финансового аналитика» Таня влюбилась сразу и навсегда. Никогда она не могла объяснить для себя этой запретной любви, которая и ей, и ему была совсем не кстати. Но она влюбилась сильно, горячо, страстно и… впервые. Может быть, тому были виной хитрые зелёные глаза Ивана, может быть, его кривая улыбка, может быть, странное не всем понятное чувство юмора… Может быть… Иван понимал, какое впечатление производит на Таню. Не мог не понимать, он был взрослый мужчина, старше её на пятнадцать лет. И то ли ему нравился восторг в её глазах, то ли её пресловутый «аналитический ум», то ли он был обычным бабником, но однажды, как бы случайно, он вызвался в холодный ветреный февральский вечер подвезти Таню до дома и остался до утра… Был поражён, узнав, что является первым…

Таня не была скромницей. В школе она в положенное время целовалась с мальчиками и обсуждала красоту или некрасивость одноклассников. В институте девушка романов не заводила. Не потому что посвящала всё время учёбе, просто никто ей не нравился настолько, чтобы ей захотелось «очутиться в водовороте страсти.»

«Наверное, именно его я и ждала,» - думала Таня, а мозг ей утопал эндорфинах. И она совершенно забыла о Саше. Как будто его никогда и не было в её жизни. Но он был, и он любил её также отчаянно, как она теперь любила Ивана.

Саша Захаров тоже работал в их компании. И не просто работал, он был «почти родственником» самого Хозяина Фёдора Исааковича, а точнее близким родственником второго его зятя Константина Романовича, мужа младшей дочери владельца компании «Газ-нефть». Мать Саши умерла, когда он был совсем маленьким. Константину сын не был нужен, с его матерью они никогда не были женаты, и мальчик, у которого больше не было родственников, оказался в детском доме в возрасте шести лет. Вероятно, так бы он и прожил там до своих восемнадцати, если бы о его существовании не узнал Фёдор Исаакович. Предела гневу Хозяина, как его звали, все сотрудники компании не было. «Чтобы ребёнок при живом отце в детском доме воспитывался?» - кричал Фёдор. И Сашу забрали. Из всей семьи его полюбил только Дед, как звал его маленький Саша. И не то, чтобы прямо взял и полюбил, но мальчик ему явно понравился, он охотно общался с ним в выходные, иногда брал с собой на рыбалку, рассказывал разные истории из своей жизни и заставлял учиться. Вот только дома Дед бывал редко. Когда парню исполнилось шестнадцать, отец решил отправить его на учёбу в Санкт-Петербург, подальше от своих глаз. Константин как не испытывал отцовских чувств к мальчику раньше, так и к подросшему Саше любовью не воспылал. Александр рано понял, что отцу он не нужен, поэтому к нему и не тянулся. Так он и рос в богатстве и роскоши не нужный в общем-то никому. Во время учёбы в университете домой он наведывался редко, приезжал только на День рождения Деда и летние каникулы, но и летние каникулы он чаще проводил на служебной квартире компании, подрабатывая в «Газ-нефти» курьером. Конечно, после учёбы Дед позвал его на работу к себе. Там Александр и встретил Татьяну Первосветову, роковую женщину своей судьбы. Таня ухаживаний его не принимала, но и совсем не отказывала, окончательно не определившись в своих чувствах. Сашка ей нравился, но не более того. Она знала его историю, и ей даже было его жалко. «Богатый бедняжка,» - думала она иногда о нём.

Итак, про Сашку она забыла. Когда он, вернувшийся из командировки, вдруг обнаружил разительную перемену в отношении к себе возлюбленной, то сразу же понял, тут замешан другой мужчина. Слишком яростно девушка его оттолкнула, а потом, встречая её в коридорах компании, он видел эти глаза: было в них что-то такое, что выдало ему её «с потрохами». Таня была влюблена. Разозлившись, Саша проследил за ней. Через неделю он знал о её романе со своим дядей Иваном. Потом была анонимка Деду, а потом… Таня вышла замуж за Сашу, и они уехали в Екатеринбург. Конечно, ничего это Александр Захаров Тане не сказал. Он ушёл, обвинив её в том, что она согласилась выйти за него замуж, чтобы избежать гнева Деда.Но и сам Сашка, отправивший анонимку испугался. Дед ведь мог… да что угодно он мог сделать с Татьяной, попытавшейся разрушить брак его горячо любимой дочери Марии. Тогда, опережая анонимку, Сашка пошёл к Деду и пожаловался на свою несчастную любовь к прекрасной девушке Татьяне. Как бы между делом, так просто… Но он надеялся, что его признание подскажет ответ Деду, как поступить с коварной разлучницей. Саша не ошибся в расчётах. Дед предложил Тане альтернативу: либо она соглашается выйти замуж за Александра и уезжает подальше от Москвы и Ивана соответственно, при этом она остаётся работать в компании удалённо, либо в случае отказа от таких замечательных условий, он найдёт возможность подставить её в хищении денег компании, тогда она сядет в тюрьму, и от неё отвернутся все, кто её когда-то любил и уважал. Чтобы окончательно помочь Татьяне сделать правильный выбор, Дед сказал, что участь преступника ждёт и Ивана. Конечно, Татьяна, испугавшись за возлюбленного, согласилась. Своя собственная участь молодую влюблённую и беременную женщину уже не интересовала. Она сделала аборт, боясь, что о её ребёнке прознает Дед. Ведь узнал же он как-то об их романе, а они так тщательно прятались с Иваном.

Все годы жизни с Таней Саша боялся, что она узнает о его предательстве. Этот страх породил в нём ненависть к той, которую он любил. Он жил и мучился, любил и ненавидел. Все эти чувства убивали его психику, он пристрастился к алкоголю, и в конечном счёте, вероятно, это и привело к той страшной аварии.

Последние два месяца семья Захаровых жила в Константиновске, мама Тани заболела и теперь и в самом деле дочь хотела быть ближе к матери. Уезжая в этот провинциальный город своего детства, Таня надеялась, что Саша за ней не поедет. Город ему не нравился. Не нравилась и квартира, которую они приобрели по соседству с маминой, не нравилась дача, которую они построили на окраине города. Строили её, конечно, рабочие, нанятые Таней, но проект был полностью её, поэтому дачу Таня любила. И всё-таки Саша поехал за ней. Зачем? Ни он сам, ни она не могли бы ответить на этот вопрос, если бы их кто-то спросил. Но спросить было некому. Саша уже давно не работал в компании Деда, да и компанией сейчас руководили дядя и отец. Саша получал вполне неплохие деньги каждый месяц на свою банковскую карту от секретаря Фёдора Исааковича. Это было частью договора: Саша должен был держать Таню подальше от Москвы и Ивана. Но Таню уже не надо было держать, То ли прошла девичья восторженная любовь, то ли просто поняла всю правду об Иване. Изредка по работе Тане всё же приходилось приезжать в головной офис, но и там она Ивана никогда не встречала. Он не стремился встретиться с ней, и она тоже встреч этих не искала.

Таня подумала о мальчике Никите, который должен потерять бабушку, о неизвестной ей Жене, мать которой должна погибнуть. Может и прав Саша? Пойти к ним рассказать всё, пусть они сами решают, что делать, а самой забыть… И снова жить как раньше? Ну уж нет! Надо что-то придумать. Может быть, ей и этому Тимуру спасти старушку? Может быть, так они перепутают все планы Времени? В конце концов, на работе она всегда рисковала, а в жизни почему-то себя одёргивала, ища покоя душе. И Таня вызвала такси, чтобы снова ехать к театру.

Пока Таня предавалась воспоминаниям и размышлениям Тимур вернулся на работу, высадив мальчиков во дворе дома Ивана. Конечно, Тимур строго-настрого запретил мальчикам даже думать о том, чтобы что-то поменять в прошлом. Но разве подростки кого-нибудь слушают? Тимур уехал, а они принялись рассуждать, как же им изменить ситуацию, чтобы всё вернулось на круги своя.

- Я предлагаю рассказать всё Никитке, - угрюмо сказал Денис. – В конце концов, это по его вине мы оказались в такой ситуации.

- Но мы же и сами хотели, - возразил Матвей. – И ты тоже хотел.

- Верно, - кивнул Денис. – Но как-то всё неправильно вышло, он в итоге ничего не помнит и живёт обычной жизнью, а мы теперь решай, как нам из этой ситуации выбраться. Но мы-то теперь знаем выход; нужно рассказать кому-то, если эта тётка права была, она, вроде, умная. Ну, я, может быть, неправильно выразился: не Никите, а маме его, тёте Жене, она всё-таки взрослая. И тоже не дура, придумает что-нибудь.

- Но и мы не дураки, мы сами тоже можем справиться, никого не подставляя, - горячо воскликнул Ваня, да так громко, что на них во дворе оглянулись прохожие.

- Тише ты, - прошептал Денис. – Вдруг кто-то случайно услышит и уж совсем безвинно пострадает. Жаль, что та тётка не захотела с нами распутывать эту историю, она бы, наверняка, что-то придумала.

- Да что ты заладил… понравилась она тебе что ли? – хихикнул Ваня.

- Дурак, - вспыхнул Денис.

- Не ругайтесь, нам между собой ещё не хватало рассориться. Мне мысль в голову пришла: а если нам бабушке Никиты всё рассказать? А? Она всё равно погибнуть должна, так пусть она сама решит, как ей быть: либо погибнуть, либо остаться и жить наоборот.

- Ты гений! – воскликнул Денис. – Мы ей жизнь спасём! А там пусть она сама… Никто не пострадает, а выбор у бабули появится.

- А как нам узнать, где бабуля живёт? Как мы спросим у Никиты о его бабушке? Он же с ней не общается. Его наш вопрос удивит, - рассуждал Ваня.

- Надо проследить за тётей Женей. Она же ходит к матери. Может быть, даже сегодня пойдёт, - сообразил Денис, обрадовавшись, что не надо решать дилемму; кому рассказать о таинственных и странных событиях, происходящих сейчас с ними. - Она до которого часу на работе?

- Не знаю, - почесал затылок Ваня. – Можно к Никите пойти, между делом спросить, во сколько его мама с работы возвращается.

- Точно! – сказал Матвей. – Айда к Нэкету.

И ребята побежали к другу домой.

- Ребят, вы какие-то странные, не знаю, в чём дело, конечно… вы от меня что-то скрываете? – встревоженно спросил Никита.

- С чего ты взял? – спросил недовольно Денис.

Денис был недоволен собой из-за того, что вёл себя совсем не геройски во всей этой ситуации. И вроде бы всё почти разрешилось, они с ребятами придумали отличный план, но мальчик помнил, что хотел не слишком хорошо поступить со своим другом и его матерью, теперь это терзало Дениса. Ему казалось, что ребята осуждают его, как он сам сейчас себя осуждает. Ему даже казалось, что Никита спросил про «странность» именно из-за него, что друг видит именного его сомнения.

Конечно, ничего такого Никита не видел, просто ребята постоянно переглядывались между собой и задавали вопросы о маме Никиты и даже о бабушке, хотя знали, что Никита с бабушкой не общается. Но сегодня странность произошла и с Никитой. Ему во сне приснилась бабушка. Будто бы Никита с ней подружился. То есть бабушка стала обычной бабушкой, такой, какие у всех есть: к ней можно было приходить в гости, она стряпала пирожки и ватрушки, ждала внука и любила его. Во сне Никите было радостно от того, что бабушка его любит, он чувствовал эту любовь, и сам тоже любил её в ответ. Проснувшись, Никита даже пожалел, о том, что это был всего-навсего сон.

- Ну… вы всё время переглядываетесь, как будто сюрприз мне готовите, хотя да Дня рождения ещё далеко.

- Ты ошибаешься, - стали хором уверять Никиту друзья. И чем больше его они в этом убеждали, тем яснее становилось парню, что друзья от него и в самом деле что-то скрывают. Сначала мальчик было решил обидеться, всего на секунду или даже долю секунды, но потом подумал, что не могут друзья от него скрывать что-то со зла. Приятели либо готовят сюрприз, неизвестно только, почему именно сейчас, либо скрывают от него что-то, чтобы защитить от плохого. Настолько была сильна у Никиты вера в друзей! Но всё же Никита не слишком любил сюрпризы даже хорошие, он решил проследить за приятелями, чтобы выяснить причину их странного поведения. А уж тем более, если они стремятся защитить его от чего-то плохого, то он точно должен узнать, от чего именно. Он не маленький, в конце-то концов. Вспомнились слова мамы о том, каким хорошим малышом был Никита в детстве. И почему-то от этих воспоминаний сразу стало неприятно. Тут ещё ребята, почему-то про маму и бабушку спрашивают. Нет, если они узнали что-то страшное о маме и бабушке, то он точно должен узнать, чтобы защитить их, он единственный мужчина в семье, обязан защищать своих слабых женщин.

Наконец ребята засобирались по домам. Никита проводил их до двери, попрощался, а сам оделся и стал смотреть в окно, когда друзья выйдут из подъезда. Увидев, что они вышли, Никита побежал вниз, чтобы проследить. Он шёл на приличном расстоянии, прятался за деревья и углы домов, но ребята шли и не оглядывались. Каково же было его удивление, когда они пришли к зданию театра, в котором работала его мама. Первым делом Никита увидел мужчину, который несколько раз подвозил маму домой. Никите он не нравился. Не нужен был маме никакой Тимур. Этого ещё не хватало. Он увидел, как к машине Тимура (Никита знал имя мужчины) подошла незнакомая женщина. Это боялись сказать ему друзья? Может быть, эта незнакомка жена Тимура? И ребята решили, что мужчина обманывает Женю. Но почему он ему не сказали? Уж он-то точно бы не расстроился по этому поводу. Машина Тимура уехала, увозя его самого и ту женщину, а друзья всё ещё прятались за колонной и кого-то ждали. Кого? Конечно же маму Никиты. Когда она вышла, а сегодня она собиралась навестить бабушку, мальчики пошли за ней, а Никита за ними. «Вот уж шпионский детектив,» - горько усмехнулся Никита.

Когда мама зашла в бабушкин подъезд, Ваня пошёл за ней, остальные мальчики остались во дворе, Никита прятался за кустами и следил за друзьями. Тут случилась уж совсем неожиданная вещь: к подъезду подъехала машина Тимура, в которой всё ещё сидела на пассажирском сидении рядом с ненавистным Никите мужчиной черноволосая незнакомка. «Да что в конце-то концов происходит?» - хотелось закричать мальчику, но внутренний голос шептал: «Стой и следи.» И Никита стоял. Он изумился, когда увидел, что его друзья побежали к машине Тимура. Та, что была незнакомкой для Никиты, для его приятелей явно таковой не являлась, ребята её точно знали. Пришёл Ваня, все вмести они о чём-то оживлённо спорили в машине Тимура. Тут Никита не выдержал. Бабушка-то ведь его, и мама его, значит, у него есть полное право сейчас подняться в квартиру бабушки! То-то удивятся приятели и этот ненавистный мужик, они его здесь точно не ждали. И Никита, делая вид, что не видит машины, в которой его друзья о чём-то спорят с Тимуром, прошёл по двору и зашёл в бабушкин подъезд.

- Вы видели? – почти закричал Денис.

- Конечно, видели, - сказал Ваня. – Мы же не слепые. А Никита нам почему-то не сказал, что теперь общается с бабушкой. Я уже ничего не понимаю. Может быть, он всё-таки помнит что-то? Хотя нет… Так искусно притворятся перед нами… Может, с бабушкой что-то случилось сейчас? Да нет. Она же сама открыла дверь тёте Жене. Не понимаю.

- Это и есть ваш друг Никита, с которого всё началось? – поинтересовалась Татьяна. «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались,» - ехидно добавила она. – Мужа моего только не хватает, я бы не удивилась, если бы он сейчас тут возник нежданно-негаданно.

Но Александр Захаров, по счастью, ниоткуда не возник. Он ехал на автобусе в Екатеринбург, чтобы оттуда улететь в Москву, ему хотелось рассказать Деду о том, что это он был автором той анонимки о Татьяне и Иване. Потом он планировал вернуться обратно, что признаться в этом же самом своей жене. Он ехал и представлял себе всю силу её гнева. А в ярости Татьяна была подобна урагану. Деда Саша боялся меньше, поэтому он и решил сначала покаяться перед ним, Дед был предсказуем. Татьяна же – нет. «Давно надо было это сделать,» - думал в дороге Саша. – «Она меня так и не полюбила, а я ведь так старался в самом начале… Правы придурки с банальной истиной: сердцу не прикажешь…»

Торопясь раскаяться в грехе, Саша и не вспомнил, что там, в будущем, он читал про аварию автобуса Константиновск-Екатеринбург, когда на дорогу внезапно вышел лось. В прошлый раз в аварии никто не погиб, все пассажиры отделались лёгкими царапинами, сильно пострадал только автобус, лось, разумеется, не выжил. Но в этот раз авария оказалась смертельной для одного человека: Александр Захаров умер ещё до приезда скорой. Он так и не успел снять камень со своей души и попросить прощения. Но там, куда он отныне отправился, способны «видеть» и мысли человеческие.

Татьяна Захарова узнала о смерти своего супруга примерно час спустя. И она не заплакала, она только подумала; «Что-то должно измениться во времени. Кто-то выпадет из петли.» И ей не хотелось, чтобы это была она.

Вся компания снова была на даче Татьяны. Они выжидали, хотелось быть точно уверенными, что Женя и Никита ушли от бабушки. Когда раздался звонок, сообщивший Тане о смерти мужа, она спокойно, будто ничего не произошло, положила трубку и сказала мальчикам, что они могут пойти поесть на кухне. Когда мальчики ушли, она буднично, безо всяких эмоций произнесла, глядя на Тимура:

- Мой муж погиб в аварии. Сказали завтра приехать, опознать тело. Но завтра он уже будет похоронен, если мы сегодня ничего не изменим. А я, вероятно, вообще забуду о сегодняшнем дне и буду считать, что он и в самом деле умер.

- Ты хотела, чтобы он умер? – осторожно спросил Тимур.

- Не знаю. Наверное, в начале хотела, он совсем не был мне нужен. Меня, можно сказать, насильно выдали за него замуж, кто может меня винить, в том, что я хотела свободы? Одно время мне казалось, что я к нему привыкла. Он ведь и правда меня любил. Ну или думал, что любит. Я не знаю, что чувствую сейчас. Тем более, что может оказаться, что не совсем умер. Я не знаю, нужно ли мне горевать. Я ничего не знаю. Я растеряна. Как и тогда…

- Когда тогда? – не понял Тимур.

- Возможно, если в будущем, мы увидимся я расскажу эту историю, но не сейчас. Я думаю, что смерть Саши тоже что-то изменила. У кого-то не будет повторяющихся дней. Возможно, у меня. И в связи с этим, я хочу попросить. Может быть, я, конечно, и не вправе, но… Спасите Сашу. Я не знаю, наверное, если мы с ним не поругаемся, он и не поедет на этом автобусе… Но я уже окончательно перестала что-либо понимать. Он не должен умереть так…Он не был счастлив со мной, у него должен быть другой шанс, должен.

- Хорошо, - согласился Тимур. – Но я за последнее время сам уже умирал два раза и поэтому теперь мне даже в смерть верится с трудом. Как будто смерти нет… Как будто там за гранью есть что-то другое, и мне кажется, что я до этого другого почти дотронулся.

- Но это не означает, что нужно торопиться к этому другому, если оно даже и есть, - нахмурившись, отрезала Татьяна.

Тимур промолчал. Странная она эта Татьяна. С мужем у неё не ладно, не любила, говорит, никогда, а вот жалеет, «у каждого должен быть другой шанс». Вот он, Тимур, сколько шансов давал Лали, а она из него просто верёвки вила. А позови она его сейчас, побежал бы? Сколько раз Тимур думал, не встреть он на своём жизненном пути Евлалию Апанчину, судьба его по-другому бы складывалась. Лучше, прямее, спокойнее. Не хотел он никогда жить вблизи вулкана, а жил. Вот только душа расслабилась, как чёрти что началось. Как Женя оказалась в такой ситуации? Тимур вздохнул. А что ещё дальше будет, ничего ведь ещё не закончилось. Тимур снова посмотрел на Татьяну. А хорошо, что она вернулась за ним. С ней как-то спокойнее. Есть в ней что-то внушает ему уверенность, что они выберутся. Она тоже, видно, вулкан. Но совсем не такая, как Евлалия. И тут внутренний голос ему шепнул: «Да какой же вулкан твоя Лали? Обычная истеричка, которой всё время нужно подтверждение, что её ещё любят.» И Тимур кивнул своему внутреннему голосу, соглашаясь. Нет. Позови она его снова, он теперь ни за что не вернётся.

- Так, дети, нам пора ехать, а вас мы развезём по домам, надо было разу отвезти, почему-то я об этом не подумала, - строго распорядилась Татьяна.

- Но мы ведь тоже хотели участвовать, - возразил Денис. – И даже должны. Вдруг вы станете жить нормально, а мы останемся…одни…слабые, беззащитные детишки в огромном мире опасностей и борьбы со Временем.

Таня посмотрела на него и ухмыльнулась.

- Что ж, ты, по-видимому, прав, поедем все вместе. Пора ворваться всей бандой к несчастной старушке и огорошить её тем, что жить ей осталось недолго. Как бы от этой новости жить ей не осталось ещё меньше.

Вся компания погрузилась в машину Тимура, они снова поехали в город. По дороге ни один из не произнёс ни слова. Только игравшее радио нарушало тишину. Таня узнала песню группы «Битлз» «Что завтра-неизвестно…» «Вот уж воистину Вселенная никогда не даёт вопросов без ответов,» - подумала она и неожиданно для самой себя заплакала. Она плакала и по погибшему мужу, по странным событиям, происходящим сейчас в её жизни, по болеющей матери, которую сегодня вечером не успеет навестить в больнице… Она плакала по себе…

Глава 10

- Мне надо подумать, с чего начать разговор, - сказала Татьяна возле подъезда Любови Степановны. – Дайте мне пять минут.

- Может быть, я скажу? – поинтересовался Тимур. – Я всё-таки мужчина. Мне кажется, вы постоянно пытаетесь отнять у окружающих мужчин их мужскую роль. Я не прав?

- У меня вообще-то муж сегодня погиб, так что, Бога ради, не нужно сейчас о мужчинах и их роли в моей жизни. Хочешь, скажи ты, я вовсе даже не против. И, может быть, уже перестанешь мне «выкать», мы практически повязаны кровью.

- Ага, моей кровью, кстати.

- Да перестанете вы наконец-то спорить? – взвился Иван. – Как маленькие, ей-богу. Я сам могу сказать.

- Действительно, - примирительно произнёс Матвей. – Зачем ругаться-то? У нас дела поважнее есть.

- Хорошо, хорошо, - торопливо согласился Тимур. – Если Татьяна хочет сама, пусть делает и говорит сама. Мы поддержим.

Таня на это только фыркнула, подумав о том, что если бы в её жизни нашёлся мужчина, который бы сказал: «Я всё решу», а потом и в самом деле всё решил, то она бы ему ноги мыла, а воду пила. Она искоса посмотрела на Тимура, будто он может услышать её мысли. Тимур решительно нажал на кнопку звонка.

- Кто там? – раздалось из-за двери.

- Меня зовут Тимур Расулов. Я работаю вместе с вашей дочерью Женей. Откройте, пожалуйста, нужно поговорить.

Дверь тут же распахнулась. «Женя очень похожа на мать,» - сразу подумал Тимур. – «И никакая она не старушка, очень моложаво выглядит.»

- С Женей что-то случилось? – спросила женщина, открывшая им дверь. – Они ушли от меня час назад. Я сразу подумала, когда они ещё пришли, что что-то не так. Мальчик был с ней, а он давно не приходил. Не любит меня внук… Или, может, с ним что-то? – сказала она уже испуганно. – С Никитой?

- Можно вы войдём? С ними всё в порядке, но не на пороге же нам разговаривать, - это уже вступила в разговор Татьяна.

Мама Жени строго посмотрела на неё:

- А вы кто? Он говорит, что с Женей работает. А вы? А дети? Ничего не понимаю, заходите. Брать у меня нечего, так что вы точно не грабить пришли.

Компания зашла в квартирку.

- Проходите в кухню, чего уж, не в коридоре же стоять. Разговор, наверное, долгий будет. Нет же просто вы такой компанией пришли.

В маленькой кухне Любови Степановны не нашлось табуреток для всех, поэтому она разрешила ребятам сесть на подоконник. Разговор, к которому так и не смогла подготовиться Татьяна, начался…

- Не могу поверить, - сказала Женина мама, выслушав всех. А говорили они, перебивая друг друга, каждый старался вставить своё слово и высказать свою точку зрения.

- Но придётся, - сказала Таня. – Поверьте, просто так мы бы к вам не пришли. И коллективно мы тоже не спятили. Всё это происходит на самом деле.

- И я скоро умру?

- Это вовсе необязательно. Предупреждён – значит вооружён, - ответил Тимур. – мы пришли к вам… с просьбой… за советом… не знаю, как правильно сказать.

- Вы пришли, потому что вам надоело переживать дни в обратном порядке. Вы хотите, чтобы всё стало, как раньше. Вы просто решили передать эту проблему мне. Ведь так? Завтра вы, вероятно, об этом уже не и вспомните. А я всё равно должна умереть. На мне вся история и закончится. Если, конечно, я кому-то об этом не расскажу.

- Мы вовсе не…- начал было Тимур.

- И знаете, что? Вы правильно сделали! – перебила его Любовь Степановна. – Вы всё правильно сделали!

- То есть вы на нас зла не держите? – удивилась Таня. – Это была моя идея, никто, кроме меня не виноват.

- А за что мне сердиться? Вы не пошли к Жене. Вы не втянули её снова в эту историю. А я… что ж… я пожила, значит, так тому и быть.

- Но вы можете всё исправить! – горячо возразила Татьяна. – Теперь вы знаете!

- Но за это мне придётся заплатить тем, что я буду переживать дни заново. Нужно ли мне это? Вы не могли бы уйти сейчас? Я должна обо всём подумать. Так сразу всё в голове не уложишь. Я всё-таки шокирована такими новостями. Согласитесь, я имею право всё обдумать.

- Конечно, конечно, - Тимур встал с табуретки. – Спасибо вам, что вы нас выслушали и поняли.

Любовь Степановна только кивнула на это. Уже в коридоре она спросила у Тани:

- Но если вы обо всём забудете, ваш муж снова собьёт это мальчика? Ведь он не погибнет сегодня… Как вы считаете?

- Я не могу вас ни о чём просить. Я сама постараюсь решить эту проблему сегодня.

- Но если вы вмешаетесь, то для вас, вероятно, путешествия продолжатся…

- Я уже ничего не знаю. Может быть, но… может и не быть… Может, его смерть в сегодняшнем дне что-то изменила для меня.

- Скажите мне, как найти его машину, я что-нибудь придумаю.

- Я не смею вас просить, - возразила Таня.

- Ещё как смеете. Вы ведь пришли сюда. Вы сами признались, что идея была вашей, - строго сказала мама Жени. – Доведите же своё дело до конца. Кто я вам? Спасайте мужа, которого никогда не любили. Я ведь всё правильно поняла по вашему рассказу?

Таня опустила взгляд, но адрес и номер машины мужа продиктовала.

- А теперь идите, - величественно сказала Любовь Степановна. – И прощайте. А вы, молодой человек, - обратилась она к Тимур, – не смейте обижать мою дочь. Она и так настрадалась. И по моей вине тоже.

- Я никогда не мог бы обидеть Женю, - тихо сказал Тимур.

Компания вышла из дома Любови Степановны.

- Ну всё, мальчики, по домам, - устало сказала Татьяна. – Приятно было познакомиться. Если при нашей следующей встрече вы пройдёте мимо и даже не поздороваетесь, то я не в обиде.

Тут совершенно неожиданно Ваня обнял Таню. Затем это же сделал Матвей. Денис демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что не нужны ему эти «телячьи нежности.» Таня сама подошла к нему и обняла, поцеловав в макушку, мальчик смутился и покраснел до корней волос, вызвав смех у приятелей.

После того, как мальчики были развезены по домам, Тимур спросил:

- Может быть, как-то отметим это всё… Ты ничего не подумай. Завтра мы уже просто не будем знакомы.

И тут Татьяна совершила поступок неожиданный даже для неё самой. Она наклонилась к Тимуру и поцеловала его в губы. Он ответил. Да, он ей ответил…

Глава 11

Любовь Степановна всегда считала, что умеет достойно переносить удары судьбы. Да, она была горда. Ещё в детстве маленькая Люба поняла про себя то, что она горда. Она рано потеряла мать, а отец, не справившись с горем, запил. Люба взяла на себя все заботы о доме и об отце. Соседи (всё видящие и всё знающие) сочувственно смотрели, иногда предлагали накормить и спрашивали об отце. Но гордая девочка всегда отвечала, что у них всё хорошо. На похоронах матери Люба плакала в последний раз в жизни. Она даже не пыталась воздействовать на отца, понимая, что он переживёт горе, и сам себя излечит. И, действительно, отец бросил пить также внезапно, как и начал. Сделал ремонт в доме и… привёл туда новую жену. Любе мачеха не понравилась. Но та и не старалась понравиться, она вообще просто не замечала Любу. Ей покупали новую одежду, кормили, но с ней не разговаривали. Просто иногда спрашивали, как дела в школе. А в школе у Любы всё было хорошо. Она не могла позволить себе учиться плохо. Гордость мешала. Люба просто не представляла, как это будет, если её оценки станут обсуждать пред всем классом, если отца или мачеху вызовут в школу.

В восемнадцать лет Люба неожиданно влюбилась. Раньше ей никто не нравился, она искренне считала молодых людей какими-то недалёкими, неумными, не знающими, что делать со своей собственной жизнью. А у Любы были планы. После школы она пошла учиться на бухгалтера в местное училище. Работа бухгалтером казалась ей очень перспективной. Она сообщила отцу о том, что переезжает в общежитие, он не возражал, даже не спросил, на что Люба будет жить, ведь смешно было рассчитывать на стипендию. Конечно, Люба могла попросить у отца деньги, он бы ей не отказал. Но она не попросила. Из-за гордости. «Никогда и ничего не просите,» - Люба читала «Мастера и Маргариту». Люба подрабатывала после учёбы и по выходным, благо учёба давалась ей легко. Она мыла полы в строительной организации по вечерам. Туда она устроилась легально, ещё не достигшая совершеннолетия, она работала по два часа. А по выходным она трудилась в ресторане практически только за чаевые и еду, отец подружки был там директором и устроил её на таких условиях. Люба не жаловалась. В этом самом ресторане она и встретила свою первую, как потом выяснилось, единственную любовь. Он был значительно старше её. И бросил, когда она была беременна Женей. И как потом была не права Женя, когда считала, что мать не любит её за то, что она родила Никиту без мужа. Нет! Любовь Степановна любила дочь, просто выросшая сама без родительской ласки она не умела это показать. К тому же она считала, что Жене нужно стать твёрже, иначе ей в этом мире придётся туго, поэтому излишняя нежность тут ни к чему. Люба была угнетена тем, что дочь повторила её судьбу. Внук вызывал в ней противоречивые чувства: его отец никогда не нравился Любови Степановне, а Женя сразу с рождения Никиты будто вся растворилась в нём. Собственное будущее перестало её интересовать, теперь она была просто мать этого мальчика. Сама Любовь Степановна, беременная и преданная любимым мужчиной, не просила помощи ни у кого, она до последнего дня была готова работать в ресторане, она научилась печатать на машинке и перепечатывала различные документы за плату. Но, так получилось и получилось совершенно случайно, что отец с мачехой, решили уехать на Родину к мачехе, квартиру оставили Любе, она успешно её продала, купив однокомнатную, на деньги, вырученные с продажи некоторое время ей можно было жить, занимаясь дочерью. Как ни старалась Люба закалить характер Жени, девочка росла какой-то пассивной, мягкой и что самое странное: какой-то всепрощающей. «Она и мальчика таким же вырастит,» - досадовала Любовь Степановна, не позволяя себе «сюсюкать» с Никитой. Она видела, что Женя считает, что её мать не любит внука, но не спешила разубедить её в этом. Пусть знает, что рассчитывать ей в жизни, как и её мальчику, придётся только на себя.

Но в последнее время Любовь Степановна стала часто думать о том, что она, состоявшаяся в карьере, упустила самое важное – любовь дочери и внука. Женя осталась такой, какой была мягкой и всепрощающей, но это отнюдь не мешало ей жить. Она была счастлива, помогая другим и любя окружающих. А Никита сегодня её удивил, пришёл и разговаривал с ней как ни в чём не бывало, будто и не было всех этих лет, что она его старательно игнорировала. Любови Степановне захотелось получше узнать внука. Как же она теперь жалела о том, что в прошлом…И вот теперь у неё есть шанс вернуться в прошлое, чтобы всё изменить. Но хорошо ли это? Имеет ли она право так делать? Любови Степановне казалось, что не имеет. Но если сегодня она не решится что-то изменить, то больше её не будет… Внезапно женщина вспомнила о мальчике, который должен погибнуть под колёсами автомобиля… Если машины не будет сегодня, то её уже не будет никогда. И Любовь Степановна решилась. Ночью она пойдёт и разобьёт эту машину вдребезги. Даже если сработает сигнализация, то Татьяна не выбежит сразу, потому что поймёт. А, может быть, она вовсе её отключит. Ах, если бы у Любови Степановны была бита, она видела в кино, как битой можно изуродовать машину. Но биты у неё не было, поэтому она просто решила найти на улице камень потяжелее и бить по машине сумкой с булыжником.

А потом будь, что будет. Если в воскресенье она погибнет, то так тому и быть. А если она изменит этим самым кирпичом планы Времени, то у неё ещё будут повторяющиеся дни, чтобы подумать о своём будущем.

Любовь Степановна решительно пошла искать булыжник. Она не знала, что всё ещё мучимый раскаянием Денис, совравший отцу о том, что пойдёт ночевать к своему другу Никите, решил сам позаботиться о том, чтобы машина перестала существовать и угрожать жизни неизвестного ему малолетнего велосипедиста.

Но Денис тоже кое-чего не знал: он не знал о том, что его отец, воспитывающий сына один, позвонит матери Никиты Жене, чтобы выяснить, как там его сын, всё ли у них хорошо и действительно ли Евгения разрешила Денису остаться у них ночевать.

Когда Женя в растерянности положила трубку, спросив у сына, что он знает обо всей этой ситуации, Никита тут же позвонил Денису, естественно, Денис не ответил. Тогда Никита позвонил Ване, Ваня ответил и сказал, что его родителям звонил только что отец Дениса.

- Да что у вас за тайны? – закричал в телефонную трубку Никита. – Я вас видел сегодня во дворе моей бабушки с этим маминым Тимуром и какой-то тёткой! А теперь Денис пропал, наверняка, это как-то связано. Лучше по-хорошему расскажи мне. Я всё равно рано или поздно узнаю, а с Денисом что-то плохое произойдёт, а виноваты в этом будете вы со своими идиотскими тайнами.

- Что? – поразилась Женя, слышавшая весь разговор. – Что случилось? Объясни толком.

Никита в ярости бросил телефон, тот по счастью упал на кровать.

- Они почему-то обманывают меня. Твой Тимур тоже в этом замешан. Сегодня они утром вели себя как-то странно, я подумал, скрывают что-то, защитить меня хотят от чего-то, ну или сюрприз готовят. Я проследил за ними, а они к театру пошли за тобой следили.

- За мной? Зачем? Я что шпион какой-то?

- В том-то и дело, не знаю. А когда мы с ними во двор к бабушке пришли вслед за тобой, то увидели, что и Тимур твой там с тёткой этой. Парни к ним в машину сели, спорили о чём-то. Ну, я к бабушке и поднялся, чтоб они увидели. А теперь Денис пропал.

- А бабушка? – спросила Женя.

- Я не знаю, - совсем растерялся Никита. – А при чём здесь наша бабушка?

- Я привела их к бабушке. А Тимур знал, где она живёт, он подвозил меня однажды. Точка пересечения – бабушка. Им зачем-то нужна она. Итак, звоним сначала бабушке. А потом я позвоню Тимуру. Он-то, надеюсь в отличие от твоих друзей не станет юлить и скажет мне правду.

Женя позвонила Любови Степановне, но та тоже, как и Денис, не снимала трубку.

- Да что же это такое происходит? – почти в отчаянии воскликнула молодая женщина.

Тут же Женя набрала Тимура, но Тимур в это время уже находился на даче у Татьяны, у него связи там не было.

Целуя Таню, Тимур понимал, что, вероятно, эта их ночь будет единственной, завтра он проснётся в мире, где никакой Татьяны в его жизни не будет, он даже не вспомнит, что был с ней с знаком, поэтому он пил любовь из её губ с такой жадностью, как путник, измученный долгой дорогой и жаждой, пьёт воду из одинокого колодца в пустыне. В эти минуты ему казалось, что он любит её, как первый мужчина на Земле любил свою единственную женщину. Сильно, нежно, навсегда. И он уже не помнил, что в его жизни есть Женя, что в ней когда-то была какая-то там Лали. Сегодня в ней была только эта упрямая девушка с поразительными чёрными глазами, а весь остальной мир просто перестал существовать.

- Поедем к бабушке? – спросил Никита. – Я что-то нервничаю. Почему и она трубку не берёт? Они обратили её в свою веру, и она тоже решила от нас что-то скрыть?

- Да, да, едем, я вызываю такси. Хотя, может, мне позвонить родителям Вани?

- Да зачем? Им, наверняка, уже отец Дениса звонил. Если уж они мне не рассказали, то взрослым ни за что не скажут. Я всё равно узнаю рано или поздно. Только куда Дэнчик делся? Мне и за него как-то страшно. Он отца обычно не обманывает, у них особенные отношения, не как у всех родителей с детьми.

Жене показалось, что в словах сына был упрёк в её, Женину, сторону. Вот у Дениса особые отношения с отцом, а у них нет таких особых отношений, потому что она, Женя, типичная мать, которая не понимает своего сына-подростка, и ему волей-неволей приходится обманывать Женю, потому что она ничего не понимает. Но сейчас рассуждать об этом не было никакой возможности, тем более, что Жене показалось, что в их с сыном отношениях произошёл перелом. Он снова тянулся к ней, её маленький ёжик иногда становился котёнком.

Они поехали на такси к бабушке. Любовь Степановна в это время шла по улице, пытаясь найти нужный ей двор, в котором стояла будущая машина-убийца. Судьба распорядилась так, что таксист поехал именно по этой дороге. Он мог поехать по любой другой, и никогда уже не увидела бы живой свою мать Женя, никогда Никите не суждено бы было стать по-настоящему близким со своей бабушкой. Но он поехал именно по этой. И почему-то, Никита никак сам не мог объяснить почему, он остановил маму, когда она собиралась окликнуть Любовь Степановну.

- Давай просто проследим за ней, мам, ну, пожалуйста, мне кажется, что так нужно, я не могу объяснить, почему, просто я так чувствую, - шепнул Никита маме.

И Женя, внезапно вспомнившая разговор об «особых отношениях» также шёпотом согласилась. Они вышли из такси и тихонько пошли за Любовью Степановной. Они опоздали на одну минуту… Отчаянно и резко завыла машинная сигнализация и из двора выскочил Денис.

- Зачем ты это сделал? – закричала бабушка.

- Зачем, Дэн? – спросил подбежавший Никитка.

- Денис! – воскликнула осуждающе Женя.

- Убегаем, потом объясню, - махнул рукой с битой Денис.

И они все вместе поспешили укрыться в соседних дворах.

- Между прочим, сигнализацию она могла бы и выключить, - ворчливо сказала запыхавшаяся бабушка. – Может, выбросишь биту, не привлекай к нам внимание.

Несмотря на полночь было довольно светло, летние ночи на Урале белые.

- Зачем ты это сделал? – недовольно сказала бабушка Никиты Денису. – Ведь это должна была сделать я. Наверняка, ты всё испортил. Тебе охота переживать всё это поновой?

- Да что происходит-то? – закричал Никита. – Что за тайны Мадридского двора? Откуда вы вообще знакомы?

- Я ничего не испортил. Сегодня, когда они рассказывали вам всё, я молчал. Так что я всё равно не должен был вернуться в нормальную жизнь…. И вы не должны умереть, ведь можно же что-то придумать!

- Почему это мама должна умереть? Или не должна? Объясните уже наконец нам с Никитой что происходит! Я требую! Слышите, я требую! – тоже закричала Женя.

- Мы объясним, - быстро согласилась бабушка. – Только завтра утром. Так надо.

Женя сердито посмотрела на мать:

- Хорошо, надо значит надо. Но сейчас мы отведём Дениса домой, его отец ищет.

- Я и сам дойду, что я маленький что ли? – сопротивлялся Денис.

- Никаких сам. С вашими секретами… - Женя схватила Дениса за руку и крепко её сжала.

- Простите меня тётя Женя, и ты, Никит, тоже, я виноват перед вами…

- О Господи, - простонала Женя. - В чём?

- Сегодня я не могу вам сказать, просто простите, поверьте, я от души прошу. Мне нужно, чтобы вы сказали, что прощаете.

- Хорошо, хорошо, раз нужно, то, конечно, я со своей стороны, тебя прощаю, - ответила Женя.

- От всей души?

- Ну конечно, конечно, - поспешила заверить Женя. Почему-то она поняла, что сейчас этому мальчику, другу её сына, которого она, к сожалению, знала не очень хорошо и которому завидовал её сын из-за его «особых отношений с отцом» сейчас действительно важно, просто жизненно необходимо быть ею прощённым. – Я тебя прощаю.

И Никита, всё ещё сердитый на Дениса за их тайны, тоже сказал:

- Я никогда не могу на тебя долго злиться, потому что ты мой друг. Чтобы ты ни сделал, я прощаю тебя от всего сердца.

И тут Денис заплакал. Он плакал также беззвучно, как сегодня в машине вечером плакала Татьяна.

И там, у себя на даче, Таня, отныне связанная невидимыми узами со всеми эти мальчиками, тоже снова заплакала. Её горячие слёзы капали на голые плечи Тимура, но он не проснулся от этих слёз. Ему снилась развилка: на одной тропинке стояла Женя, а на другой Таня. И он не знал, куда ему пойти. Лали с её роковыми страстями в его снах не было.

Когда Дениса с рук на руки сдали отцу, Женя категорически отказалась отпустить мать домой:

- Ты переночуешь у нас. А завтра с утра расскажешь про ваши тайны, раз уж сегодня по какой-то причине нельзя.

Любовь Степановна согласилась, она ведь знала, что ни о каких тайнах завтра ни Женя, ни Никита не вспомнят. Будет помнить только она и этот отчаянный мальчик Денис. И им вдвоём придётся пережить повторы времени. Но бабушка Никиты была уверена, что она убедит мальчишку в том, что только она одна должна стать жертвой во всей этой странной истории. Она не знала, что никаких повторов больше не будет, что она уснёт в доме своей дочери, а проснётся в будущем в своей квартире. Время примет жертву мальчика Дениса, который ничего не хотел от Времени и никогда не мечтал вернуться в прошлое, чтобы что-то в нём изменить. Мальчик жил настоящим и совершенно не по-детски понимал, что каждый новый день – это возможность. Возможность совершить что-то хорошее или, напротив, плохое.

Женя часто вспоминала о том, что, будучи маленьким Никита был послушным и просто замечательным ребёнком. И Время повернулось вспять, чтобы Никита снова стал маленьким. Никита хотел вернуться обратно в то время, когда согласился поехать в Москву к отцу, и не поехать, чтобы ему не понравилось в доме отца, чтобы он не чувствовал, что предал этим самым свою маму Женю. Тимур часто думал о том, что если бы он не встретил в своё время Лали, то его жизнь текла бы совсем по-другому. Татьяна хотела вернуться в прошлое, чтобы не испугаться Фёдора Исааковича и бороться за своё право любить Ивана. Её муж Саша мечтал вернуться в прошлое и не написать ту треклятую анонимку, а добиться Татьяны совсем другим, более достойным способом. Время не играло ими, как пешками. Оно просто пыталось исполнить их желания. Как могло. А снег… был просто снегом в июле.

Эпилог

Бойтесь своих желаний…

Желание первое.

- Накажи их. Обоих, - требовательно топнула ногой Мария Фёдоровна. – Сотри их с лица Земли, чтобы даже духу их здесь не осталось.

Фёдор Исаакович молча кивнул. Он не мог, да и не хотел отказать ей в этой просьбе. Фёдор Исаакович считал, что его девочка реагирует на ситуацию вполне адекватно. Если бы ему жена изменила с сотрудником его фирмы, то…

А Мария, давно подозревавшая мужа и нанявшая детектива для слежки, имела право злиться, как никто.

Татьяну и Ивана осудили за мошенничество и растрату крупной суммы денег, принадлежавших компании «Газ-нефть». На всех документах, по которым деньги переводились на заграничные счета подставных лиц, стояли их подписи. Татьяна погибла при попытке к бегству, которая была организована Александром Захаровым, давно влюблённым в неё. Александр, считавший, что это он подставил возлюбленную под пули, покончил жизнь самоубийством, предварительно расстреляв из собственного оружия Деда, человека, которого он искренне любил.

Желание второе.

Тимур Расулов погиб во время пожара в Екатеринбурге. Он задержался в театре на работе, когда случилось замыкание электропроводки. Тимур часто задерживался, потому что дома его никто не ждал, а работу свою он любил.

Желание третье и четвёртое.

Сентябрь выдался тёплым, бабье лето было в самом разгаре, и даже здесь, на кладбище, было красиво от красно-жёлтых красок природы. Евгения Домникова села на скамеечку возле могилки сына. Она снова пришла сюда, чтобы поговорить со своим мальчиком, которому так никогда и не суждено было стать взрослым. Она часто представляла, каким бы он стал, если бы вырос. Никита умер от дифтерии в возрасте пяти лет, навсегда лишив Женю радости жизни. Ей говорили, что время излечит. Но оно не лечило. И сейчас, спустя девять лет, ей всё также было больно, как в первый день, когда врач сообщил ей о смерти её любимого мальчика. Почему он? За что? Часто спрашивала Женя у кого-то могущественно и непонятного, устремляя свой взор к небесам. Но никто ей, конечно, не отвечал… Женя встала и медленно пошла с кладбища, сегодня выходной, надо ещё навестить мать, которая вот уже девять лет не встаёт с постели, хотя, по всем прогнозам, врачей, она могла бы вылечиться, да видно не хотела. Инсульт уложил её в кровать после похорон внука. За ней постоянно приглядывала сиделка.

Суббота. Наши дни.

- Мам, ты сегодня к бабушке хотела пойти? – неожиданно спросил Никита.

- Да нет, только в понедельник, а что? – удивилась Женя. Её мать, Любовь Степановна, не особенно рвалась общаться с внуком, и Никита на общении с бабушкой тоже не настаивал.

- Мне Денис звонил, сказал, что ему приснился плохой сон про неё.

- Денис? Да он же нашу бабушку в глаза не видел! – удивилась Женя. – Как он понял, что это она?

- Не знаю, но как-то понял. Он сказал, что во сне ему кто-то велел, чтобы он передал тебе, чтобы ты забрала бабушку к нам до понедельника. Вот так.

Женя хотела было отмахнуться, но почему-то, по какой-то непонятной причине, вдруг вспомнила пророческий сон жены Понтия Пилата Клавдии Прокулы.

- Вряд ли бабушка не такое согласится, - покачала головой Женя.

- Но ты попробуешь? – почти умолял Никита. – Я почему-то ему поверил.

- А пойдём вдвоём к бабушке сегодня и вместе пригласим её к нам в гости? – предложила Женя.

- Пойдём, - согласился Никита.

По дороге Никита спросил Женю:

- А с тем мужиком у тебя серьёзно? Который провожал тебя тогда, я видел.

- Что? – Женя от неожиданности даже остановилась.

- Я ж немаленький, всё понимаю. Я не против, если ты из-за меня сомневаешься…

Женя потрепала сына по голове и ничего не ответила.

Таня остановилась возле машины и посмотрела на мужа:

- Не ездил бы ты на ней. Мне плохой сон приснился.

- И с каких пор ты веришь в сны? – ехидно спросил муж. – Клавдия Прокула.

- Поступай, как знаешь, - отвернулась Татьяна и пошла прочь от мужа и его машины.

Александр обошёл вокруг своего автомобиля, покачал головой и побежал догонять жену, которая шла под летним июльским дождём. Он кричал ей, чтобы она подождала, но она уже почти бежала от него. «И вот так всю жизнь,» - внезапно подумал Саша. – «А, может быть, пора перестать гнаться за ней?» И он развернулся и пошёл совсем в другую сторону.

Сегодня Тимуру опять позвонила его бывшая девушка Евлалия, поэтому мужчина был не в настроении. К тому же Женя отменила свидание, сказав, что планы её неожиданно поменялись. Тимуру нравилась Женя. Он мог бы даже сказать, что влюблён в неё, если бы откуда-то при мысли о любви мужчины к женщине внезапно вдруг ни с того ни с сего в его душе и мыслях не появлялось щемящее чувство тоски по чему-то непонятному. Тимуру казалось, что в его жизни был кто-то, кого он любил так, как в книгах пишут и в фильмах снимают. Это точно была не Лали с её истериками, изменами и роковыми страстями. Это была, к сожалению, и не Женя. Да никого такого в жизни Тимура Расулова не было! А чувство тоски по этому кому-то было. И оно было настолько же сильным, насколько иррациональным. Чтобы разогнать эту непонятную тоску, Тимур вышел под тёплый июльский дождь. Он просто шёл, шёл никуда, шёл и шёл по городу и чувствовал себя бесконечно несчастным, сам не зная отчего. На дороге показалась девушка, она уже тоже была мокрая от дождя, её чёрные волосы кудрявились мелкими колечками. И ничего вроде бы не было в ней такого, что могло заставить его остановиться и посмотреть ей вслед. Но он остановился и смотрел. И вдруг какая-то неведомая сила толкнула его побежать за ней… Девушка была уже достаточно далеко, и он боялся, что она навсегда убежит из его жизни. Он не мог объяснить причину, почему он вдруг так этого испугался. Чтобы заставить её остановиться он крикнул: «Таня». Хотя откуда бы ему знать её имя? Но он крикнул, и она остановилась и обернулась. Они стояли и смотрели друг на друга издалека… минуту… две…час…вечность. А сверху на них капал тёплый июльский дождь.

Они не видели мальчишку на велосипеде, который стоял через дорогу и смотрел на них. Если бы в это время там был Никита или его мама, то они, вероятно, могли бы вспомнить его. Но Никиты с мамой там не было. На мальчишку никто не обращал внимания. А зря. Посмотреть было на что: буквально за какие-то секунды лицо мальчишки превратилось в лицо глубокого старика. Он оставил свой велосипед и ушёл, растворившись в новом дне.

Конец.

-

-

-