Все бесят всех

– И-и-итак! Расскажите, кто вас бесит!

– Э-э-э…

– Да ладно вам, вперёд! Не стесняйтесь, ведь сейчас на вас с замиранием сердца смотрит вся наша десятимиллиардная аудитория! Ха-ха, пустячок, правда? Смотрит и ждёт вашего ответа! Который, кстати, будет переведён на все языки мира – да-да, теперь мы поддерживаем все форматы, все носители, чтобы в любом уголке Земли праведное негодование было услышано и понято! Ну же, произнесите это вслух, не копите в себе, это вредно для здоровья!

– Пожалуй, мне не нравится, когда кашляют, не закрывая рот… ну, знаете, в транспорте обступят заразные, и не увернёшься и…

– К счастью, не знаю, ведь я не могу заболеть, я же ваш обожаемый робот-ведущий Мистер Фьюри, кто же ещё так блистательно будет вести для вас шоу ВСЕ БЕСЯТ ВСЕХ? Но, безусловно, чувства ваши разделяю и негодую с вами вместе: о да, как-же-это-бесит! А вот, кстати, в том углу у нас кто-то кашлянул. Возможно, это судьба. Давайте поинтересуемся и у него, пока наши редакторы сверяют ваши триггер-анкеты.

– …со своими тележками как забьют весь вагон, и куда только ломятся с утра пораньше…

– Не спешите, дорогуша! Возмущение так неудержимо из вас прёт, что мы не успели вывести ваш микрофон. Ну, ещё разок.

– Пенсионерки, говорю, в метро бесят! Это просто засилье!

– О да, понимаю, издержки перенаселения. А вас?

– Малолетки, которые петарды запускают во дворе, мои собачки так пугаются… У-у-у, голыми руками бы придушила!

Со всех сторон раздаётся наперебой:

– Мотоциклисты под окнами ночью!

– Курящие у мусоропровода!

– Гастеры!

– Мусора!

– Бабы!

– Бабы? Дорогие мои участники, попрошу не выражаться! Вот вы, давайте, скажите.

– Козлы, которые раскорячатся на светофоре и стоят, никуда, видите ли, не спешат, уже сто лет как зелёный, им сигналишь – и хоть бы хны!

– Себе посигналь, утырок!

– И-и-и БИНГО! – прожекторы выхватывают из темноты двоих. – У нас есть совпадение! – летят конфетти, надрываются фанфары, публика в студии неистовствует. – Поздравляю, вы друг друга бесите! Можете сказать об этом прямо в лицо и… отмутузить друг друга! На глазах у всего мира! Не боясь последствий, выместить весь свой гнев! Процент совпадения ваших триггеров – 98! – цифры яростно мигают во весь экран. – А значит – с тяжкими телесными повреждениями вплоть до смерти. Мочи!

Трибуны орут: «По-рви, по-рви!» Лучи света мечутся по толпе.

– Вперёд, наши славные гладиаторы! Не сдерживайте себя!

– Ты всё ещё смотришь эту чушь? Э́рисе, ну! Со всем уважением к твоей террамании… Погоди-погоди, что, прям реально убьёт его? Да?! Прокрути чуть вперёд, покажи. Ого! Мда… В общем, неудивительно, что человечество вымерло – по телику у них шло жуткое непотребство…

Тот, кого назвали Э́рисе, заметно сник, продолжая слепо смотреть в экран.

– Ну прости, я знаю, что тебе непросто. Мне-то состав Терры изучать что с мёртвым населением, что с живым, – посочувствовал ему минералог Ске-Джер. – А у тебя да, контакта, похоже, не получится…

– Не знаю, ну как же так-то, а? – наконец всхлипнул Эрисе. – Ведь когда мы вылетали, всё же было нормально… Ну ладно, допустим, нормально никогда не было. Но не настолько же, чтобы вот так… – Он ткнул ещё в несколько случайных мест хроники. Кровь, кровь, кровь!

И каждый раз робот-ведущий называл всё меньшее число зрителей: «Поздоровайтесь с нашей пятимиллиардной аудиторией, кто-то из которой, без сомнения, вас тоже бесит!..», «Скажите же это нашим прильнувшим к экранам миллионам!..» и «Дайте всем ста cорока тысячам прочувствовать вашу ярость!»

– Я не верю. Просто не верю. Так глупо уничтожить самих себя! Ске, ну мы же всего пару сотен лет сюда летели! Мечтали, стремились. Нигде не мешкали. Выходит, всё равно опоздали? Почему так быстро всё изменилось?

– Ну, дурное дело нехитрое, – осторожно заметил Ске.

– Но я же знаю их, знаю их традиции, фольклор…– сокрушался этнограф Эрисе. – У них всегда был какой-никакой баланс. Всякой мерзости, конечно, хватало, но сколько было и прекрасного! Искусство, юмор… Того, что уравновешивало.

– Уравновесишь тут такой поток хейта, как же! – осклабился Ске. – Или как там это называлось в твою любимую эпоху. Не зря нам дома говорили: «не суйтесь вы на Терру!» И финансировать экспедицию не рвались. Честно, как по мне – особо жалеть тут не о чем, – он ткнул в экран, на котором как раз две дюжие тётки таскали друг дружку за волосы. – Ну ты глянь! Кринжатина лютая, как ты сам обычно говоришь. Позорище.

– А гуманность?

– Пф-ф, гуманность! Вот за что ты их так любишь?

– Любят чаще не за что-то, а вопреки. Такая у них была фраза, очень верная, между прочим, – Эрисе вдруг аж подскочил: – Я понял! Это массовое помешательство неспроста! Кто-то нас опередил. На Терру прилетели раньше нас! Людьми уже вовсю тайно управляют! То есть, управляли… – он снова поник. И с горечью продолжил: – внушили им мысль о необходимости контроля демографии, и те, наивные, под их влиянием придумали это жуткое шоу… Пришельцы привели человечество к гибели и вовсю качают из планеты ресурсы!

– Э, дружище, как всё плохо-то, оказывается! Рептилоиды прилетели, да? Или те ребята с… как ты там мне рассказывал? С Нибиру, во! Они? Подумай, ну что ты говоришь? Иди-ка поспи – ты телика, походу, пересмотрел. А это опасно без шапочки-то из фольги!

– Да ну тебя! – чуть обиженно буркнул Эрисе, но спустя секунду не выдержал – фыркнул и рассмеялся. А Ске-Джер продолжил:

– Правда, иди спать, мой юный конспиролог, а завтра так и быть – отправимся туда, откуда шло вещание этой прелести, и разъясним её.

Утром заспанный Эрисе выполз из своей каюты и застал так и не ложившегося друга за просмотром «Все бесят всех».

– Удивительно залипательная фигня! Представляешь, тут какие-то оголтелые стенка на стенку пошли из-за предпочтений в еде! Просто в клочья друг друга изорвали!

– А, это веганы и мясоеды, наверное, ничего необычного. Классика, – сделав перерыв, Эрисе был готов воспринимать всё гораздо спокойнее. А вот Ске не унимался:

– Там смешно было, когда бабуля одна заявила, что ненавидит роботов, и попёрла на ведущего, на Фьюри этого стрёмного, а система вдруг засчитала им мэтч – стало быть, ведущий сам ненавидит участников! И трибуны такие: «По-рви, по-рви!» Ну эта ему руку и оттяпала!

– Так робот же гораздо сильнее, размозжил её, должно быть? – с ужасом ахнул Эрисе.

– Не. Там его мигом оттёрли – на бабку сразу трое набросились из тех, кого бесят технофобы. Так что ты думаешь? Она их всех покрошила! Эпичнейший был трэш! А вот сейчас – смотри, смотри! Сейчас самая мякотка начнётся! Они выездные репортажи делают, чтобы переловить тех, у кого нет транслирующих приборов. Эти-то, понятно, вообще всех бесят – типа выше остальных зрителей себя ставят, чистенькими уйти хотят!

– Ох, но ты же вчера говорил, что это отрава, ужас и позорище, и вообще нельзя такое смотреть, а теперь сам!

– У меня научный интерес, – невозмутимо ответил Ске. – Я стал лучше понимать, как это работает, как все люди постепенно подсели и попались. И не хочешь смотреть – отвратительно – а оторваться невозможно.

– Взгляд в бездну…

– Угу, типа того. Так, ладно, правда хватит, – встряхнулся Ске-Джер. – Пора выдвигаться!

Вычислить место, откуда шоу выходило в эфир, оказалось несложно. Похоже, кто-то из людей всё же сумел выжить, пробраться сюда и отключить полностью автоматизированную ненавистную трансляцию. «Интересно, живы ли они ещё?» – с тоской задумался Эрисе. В обветшавшей декорации стоял, свесив голову, проржавевший робот-ведущий, осколки разбитых софитов лежали под ним цветным ковром, трибуны пустовали – как оказалось, толпа зрителей в студии генерировалась голографическими проекторами, сейчас ослепшими и немыми. Ветер ныл в щелях. Видимо, тут никого не было уже очень много лет.

– Ну скажи мне, как терраман терраману, – подначил друга Ске, – или даже, не побоюсь этого слова, как Пуаро Гастингсу: что мы видим на этой картинке? Можно ли говорить о вмешательстве рептилоидов? Имеет ли место масонский заговор? – увидев, что его игривый настрой как-то не вызывает ответной реакции у озадаченного Эрисе, вздохнул: – Ладно, проверь код, что ли…

Эрисе вдруг оживился:

– Код! Тут же всё автоматическое! Ске, подумай! Вдруг можно отыграть назад? Перекодировать, я имею в виду! Запустить собственное шоу, не деструктивное! Мы не видели признаков жизни, когда подлетали к Терре, но могли же просто не заметить. Вдруг кто-то остался, и система позволит найти их?

– И что ты сделаешь? Шоу «Все любят всех»? Воссоздашь популяцию? Станешь разводить людей как домашних зверушек?

– Ну зачем так грубо? Восстановлю человечество. Буду работать на его благо, помогать достичь новых высот…

– Один фиг, – фыркнул Ске на эту восторженность. – Если рептилоидов нет – выдумаем их сами, что уж…

– Фу таким быть, – беззлобно попенял ему Эрисе, изучая данные. И вдруг подпрыгнул: – Да ладно!

– Что?

– Тут был этот код, он всегда тут был! – Эрисе, вне себя от радости, дёрнул рычаг. Ожили уцелевшие студийные софиты, трибуны наполнились ликующими голографическими зрителями, заиграла музыка заставки. – Ске, ты не поверишь, ты даже название угадал! У них просто перегорел ограничитель, я восстанавливаю! Должно же было быть равновесие, я знал, я знал!

Откуда-то изнутри робота раздалось:

– По-и-иск… Поиск рабочих устройств для трансляции… Устройства найдены, потенциальные участники найдены! И-и-итак! – робот-ведущий поднял голову, и из неё, проржавевшей, со скрипом вылезли кошачьи ушки. – Я, ваш обожаемый робот-ведущий Мистер Фурри, приветствую вас на шоу ВСЕ ЛЮБЯТ ВСЕХ!

Раздался хлопок – искренний, прям от всей души фейспалм Ске-Джера.

– Предохранители у них полетели! Ещё бы, попробуйте-ка удержать ненависть в границах! Да и вообще, сказал бы я, что думаю о поддержании демографического равновесия таким способом! Совокупишь теперь всех со всеми? – повернулся он к светящемуся от счастья Эрисе. Помолчал пару секунд. – Ай… Да делай что хочешь…

А робот тем временем надрывался:

– Скажите! Скажите прямо сейчас перед нашей многомилли… много… сто… более чем стодесятизрительской аудиторией… что вы любите?

Эрисе смотрел своё шоу. Прикидывал, что ещё можно улучшить. В задумчивости потирал ложноножку ложноручкой:

– Может, я всё-таки успею?