Все братья по разуму

Профессор Грохотов готовился к докладу на президиуме Академии наук.

Настроение у профессора было не очень – международный проект, за который он отвечал с российской стороны, последнее время буксовал. А началось все с работы Алексея Смирнова, ученика Грохотова, опубликовавшего статью о необычных квантовых состояниях, названных резонансными. Частица в таком состоянии «дергается», если где-то – путь даже на бесконечно большом расстоянии – другая частица перешла в аналогичное состояние. Эти состояния существуют только при абсолютном нуле температуры, поэтому в природе их нет, они могут быть созданы только искусственно.

Спустя пару месяцев статья попалась на глаза профессору Пекинского университета, доктору Шину, энергичному и успешному добытчику средств на свои исследования. Правда, он имел неоднозначную репутацию – его работы часто были на грани науки и шарлатанства. Шин собрал пресс-конференцию и заявил – давайте реализуем такое состояние, и, если где-то во Вселенной есть разумная цивилизация, создавшее аналогичное, оно войдет в резонанс с нашим, и мы узнаем, что не одиноки во Вселенной!

Если Шин чего-то хотел, то он этого добивался. В Новосибирском и в Пекинском университетах создали лаборатории для генерации резонансных состояний, чтобы проверить - будут ли частицы чувствовать друг друга хотя бы на расстоянии трех тысяч километров. Но вот беда – атомные кластеры никак не удавалось охладить до нуля! Смирнов, отвечавший в проекте за теорию, бился над проблемой уже несколько месяцев: все предположения, все выкладки и выводы проверены десятки раз, и все-таки теория не сходилась с экспериментом.

И вот теперь надо объясняться перед президиумом Академии. Грохотов мысленно вздохнул – над презентацией он работал с обеда, но дальше слайдов с изложением теории не продвинулся.

Из приемной донеслись голоса, и в дверь постучали. Это был Смирнов. Профессор удивленно поднял брови: лицо молодого человека покрывала трехдневная щетина, красные глаза горели, и вошел он так, словно был слегка подшофе. Под мышкой Смирнов держал папку.

- Алексей, что случилось?

Подойдя, тот положил папку на стол.

- Что это?

- Доказательство, - ответил Смирнов, и, не удержавшись, зевнул. – Простите, Олег Львович, я почти не спал…

- Доказательство чего? – недоумевал Грохотов.

Смирнов со значением посмотрел на него.

- Мы не одни во Вселенной. Взгляните, - он кивнул на папку.

Профессор открыл ее. Там было несколько листов, плотно и аккуратно исписанных формулами, с минимальными пояснениями.

- Нужно, чтобы это кто-то посмотрел, - сказал Алексей, - например, Лихачев из теоротдела. Хотя я уверен, что там все верно…

Он снова не сдержал зевок.

- Скажи простыми словами, - предложил академик, проглядывая листы, - ты нашел, наконец, ошибку?

Тот улыбнулся.

- Нет, ошибки я не нашел. Ее не было.

- Тогда в чем дело? Почему мы не можем охладить кластеры до нуля?

- Потому что настоящее куда удивительнее наших скучных фантазий. А еще, я слишком доверял Балабанову и его экспериментаторам. Давно надо было самому обработать первичные данные.

Балабанов был лучшим экспериментатором на факультете, но характер имел вздорный и не терпел, когда кто-то лез в его дела.

- Так. И что в них?

- Хаотические движения, пусть и незначительные, ребята Балабанова считали признаком ненулевой температуры. Но этот хаос иной природы. Я рассчитал корреляторы – шум не тепловой.

У Грохотова вырос ком в горле. Он вдруг догадался, что скажет Смирнов.

Алексей провел рукой по лицу и произнес:

- Частицы дергаются, часто и беспорядочно, вот в чем дело. Это единственное объяснение. Я прикинул, сколько во Вселенной должно быть резонансных систем, чтобы дать такое движение.

- Сколько же? – пробормотал Грохотов.

- Примерно полтриллиона. В среднем, в каждой галактике по одной резонансной системе. Ну, и по одной цивилизации, как минимум. Так что да, мы не одни.

Грохотов не мог поверить, что в его кабинете говорят такое. Алексей поднялся.

- И все-таки, пусть Лихачев посмотрит. А я, извините, домой – очень спать хочется…