Всё будет Ок!

В баре «Дигет Лус» что на космической станции «Красус-4.876WR» было тесно от посетителей. За стойкой сидели два молодых друга-разведчика Граз и Тринш, два выпускника Академии Диастимоплавания. Они только что вернулись из своих первых командировок в дальние обитаемые системы и теперь, по обычаю, выпивали коктейли, а заодно хвастались перед друзьями и посетителями приключениями каждый на своей планете. Когда они уже изрядно набрались «чёрного акми», Граз и Тринш уточнили друг у друга названия планет, на которых побывали, и вдруг поняли, что исследовали один и тот же космический объект, только в разных местах.

Как впоследствии выяснилось, высшее начальство их Академии уже не первый раз устраивало для курсантов такие выпускные экзамены. Это была много-цикловая традиция. Кадеты засылались на поверхность обитаемой планеты в разные районы, и ничего друг о дружке не знали.

Выводили из стазиса одного счастливчика, а иногда жертву, приводили его в чувства и высаживали в интересующее место. Затем то же самое проделывали со следующим, и так далее.

Эвакуировали точно так же, если конечно было кого эвакуировать. Забирали, обследовали на предмет заражения, далее следовала полная дезинфекция, итоговый комплекс анализов, и снова долгий стазис до самого окончания межзвёздного путешествия.

— Ни-Хон! — стучал Граз кулаком по стойке и вспоминал некоторые словечки, освоенные в командировке. — Да, брат. Голубой шарик на орбите Жёлтого Лилипута – та ещё дыра. Но! Должен тебе сказать, что их японская цивилизация – строжайшая дисциплина и порядок. А её обитатели – просто идеальные кандидаты для нашей Всегалактической Омоспондии.

Тринш фыркнул и выпустил облачко пахучего пара из дыхательных отверстий:

— Ты бредишь, старик. Какой ещё, анальный тентакль, Ни-Хон? Да они сущий хаос на двух ногах! Они не годятся даже для выпаса табунов вьючных валтосских жаб.

— Ты просто не туда смотрел, братишка, — отмахнулся Граз, заказывая себе порцию тягучего стафильского нектара. — Я высадился на архипелаге, который аборигены называют Ни-Хон. Это невероятно! Они никогда не пожимают друг другу руки, чтобы не передавать вирусы и бактерии. Но зато они все, как один, кланяются! Представляешь? У них в культуре строжайший минимализм. А питаются они сырыми морскими гадами с помощью пары заостренных щепок. Кстати, делают это с хирургической точностью. Ещё ежедневно поглощают морские водоросли, заворачивая в них белые зёрна. И при этом не едят ни капли жира, и не издают ни одного лишнего звука! Это же идеальнейшее общество для ассимиляции! И знаешь, что самое главное?

— Что? — скептически спросил Тринш.

— Тишина! В их наземном и подземном транспорте никто никогда друг с другом не болтает. Все смотрят в свои персональные экраны или спят. Это общество стопроцентных интровертов-аскетов. Представляешь, когда я рискнул и прямо на улице снял защитный маск-скафандр, на меня никто не обратил внимания! Никто! Оказалось, им плевать на любых чужаков, кем бы незваные гости ни были. Это потому, что они уважают личное пространство. А солёные сухарики, плесневый сыр и ягодное вино они продают в пластиковых коробочках. В пластиковых! Разве это не рациональный подход?

Тринш поперхнулся нектаром, его тентакли-стебельки на подбородке затряслись от смеха: — Граз, ты точно летал на ту же планету, что и я? На Землю? Или тебя кротовая мини-нора зашвырнула на какой-нибудь Стралус?

— Я то был на Земле! — обиделся Граз. — А вот тебя где носило?

— А я, между прочим, был в стране под названием Бра-зи-лиа, — мечтательно протянул Тринш. — И это... Это просто кошмар для твоих «сухариков». Там уж точно никто никогда не молчит! Они постоянно издают звуки, а когда встречаются, то не кланяются, а бросаются друг на друга с воплями и начинают трясти за грудки!

— Фи! Какая мерзость! — поморщился Граз. — Точно они аборигены Земли?

— Нет, не мерзость. У них это называется «обнимашки». И едят они не палочками, а руками! Хватают куски жареного мяса и запивают его неведомой черной бурдой, от которой хочется танцевать на потолке. И, поверь мне, личное пространство там – понятие весьма относительное. Едва я вышел из капсулы челнока, как какая-то самка раскрасила мой хитин в зеленый цвет, а потом нацепила мне на голову вонючую гирлянду!

— В зеленый цвет? — ужаснулся Граз. — Но ведь зелёный на всех разумных планетах означает опасность или радиацию!

— А им плевать! Они кричали, прыгали и размахивали руками и ногами под монотонные ритмичные удары. Я-то думал, что это народный ритуал вызова демона, а они назвали это «карнавалом». Это же стадо сумасшедших экстравертов!

Граз нахмурил бесконечный лобный нарост и уточнил:

— Подожди... Ты говоришь, они красят друг друга и едят мясо руками? А как же чайная церемония? Они же целый час разглядывают чаинки!

— Какие ещё чаинки? — взревел Тринш. — Они обливаются холодной водой из вёдер, выкрикивают непристойности и пинают пустотелый шар, не давая ему упасть на землю! Это то самое бессмысленное занятие, которому они посвящают всю свою жизнь!

— Ты лжёшь, Тринш! — Граз вскочил с барного стула и неловко опрокинул пустой стакан. — Я же видел их города! Сталь, стекло, бетон, идеальная геометрия. У них даже туалеты с подогревом сидений и с музыкой! Это высокотехнологичная раса! Там даже вода из крана бежит только тогда, когда подставляешь под него части тела!

— Туалеты с музыкой? Части тела? — Тринш замер. — Граз, не знаю, где ты был. Но там, где разведывал я, туалет – это дырка в полу, вокруг которой танцуют муравьеды. А из леса доносятся только крики озабоченных попугаев!

— Но это же невозможно! — Граз ткнул пальцем в личный голо-экран. — Смотри, я записал их язык. Там есть слово «Хай». Это приветствие. Короткое и очень ёмкое. А потом следует поклон на пятнадцать градусов. Слышишь? Строго на пятнадцать!

— Чушь! — парировал Тринш. — Их приветствие занимает двадцать минут! «Ой, какая приятная встреча! Ах, как я рад тебя видеть! Боже мой, ты так похудел! Как себя чувствует твоя прабабушка? А тёща твоего старшего брата перестала закрашивать седину?» — и всё это под аккомпанемент пронзительного визга!

Друзья замолчали, сверля друг друга враждебными взглядами. Атмосфера их непринуждённого общения накалилась. Казалось, их межгалактическая дружба рушится из-за противоречий одной крошечной планеты.

Ещё немного, и их спор мог запросто перерасти во взаимные оскорбления, а от них недалеко и до ритуальной дуэли на острейших и ядовитых шипах кранков. Это между прочим не просто колючие монстры и обитатели одноимённого с баром океана Дигет Лус, это самые опасные существа галактики Дини.

Вдруг к их столику подошёл бармен – старый мудрый сарантапод Чахи, который слышал их разговор и последующий спор.

— Опять в моём баре кто-то спорит о Земле, населённой людьми? — напустив на себя безразличие спросил он, и продолжил полировать стакан щупальцем с салфеткой.

— Он говорит, что земляне аскеты и молчуны! — обиженно воскликнул Граз. — А я видел, что они...

— Спокойно, дружище! — бармен поставил на стол две порции ледяной тридцатиградусной «антиматерии». — Вы же оба правы. Это всё равно, что спорить про месяц апрель.

— Как это? Причём здесь апрель? — удивились присмиревшие разведчики.

— При том, что весенний он или осенний. Ведь в северном полушарии любой обитаемой планеты он всегда весенний. А в южном всегда осенний, — бармен понизил голос до заговорщицкого и продолжил речь. — А на счёт вашей Земли, скажу, что это тяжёлый случай расщепления гуманоидной личности. Они называют их цивилизационное дробление «разными странами». В одной части света они могут строить сады из камней и медитировать, а в другой раскрашивать лица зелёнкой и громко кричать на улице. Иногда даже разгуливать голышом.

Граз и Тринш переглянулись.

— Но как тогда они уживаются? — спросил ошарашенный Граз. — Как они не поубивали друг друга, если у них такие разные модели поведения?

— Кто вам сказал, что они уживаются? — философски заметил мудрый бармен. — Они же постоянно воюют. Спорят в своей глобальной сети и обвиняют друг друга в том, что другой всё делает «неправильно».

— Ого, — выдохнул Тринш. — Значит, я прав. Они там все сумасшедшие. И это никакой не заговор, чтобы создать видимость различий и дезориентировать нас, разведчиков!

— Нет-нет! — возразил Граз. — Значит, это я прав. У них там просто очень плохая система планетарного управления. Или же это мир шизофреников. Одни едят сырое, другие жареное. Одни молчат, другие орут. Мы не можем ни завоевать их, ни принять в Омоспондию. Мы даже не способны выработать единый протокол для их приветствия!

Друзья чокнулись стаканами.

— Теперь мне всё понятно, — вздохнул Граз. — Буду в рапорте рекомендовать всю Солнечную систему внести в список «Не беспокоить». Слишком уж они все разные.

Допив напитки, два однокашника дружно решили, что они на сто процентов согласны друг с другом в том, что планета Земля – слишком сложная задача для их нервной системы.

*****

Минуло много циклов вращения планеты Куц-Архин вокруг звезды Ньи-Лас. В баре «Дигет Лус» в этот раз было мало посетителей. За новенькой стойкой сидели два старых разведчика Граз-лья и Тринш-лья. Они давно уже вышли в отставку на заслуженный пенсион, и теперь редко когда встречались. Но сегодняшний день был для них особенным: ровно пятьдесят циклов тому назад они в этом же баре крепко разругались, а потом помирились.

— Ну и как ты, дружище? Здоровье не шалит? Слыхал, ты стал академиком и специализируешься на Солнечной системе, — вежливо поздоровался Граз с товарищем.

— Молитвами кадетов, я уже в отставке. Так что, коротаю свои дни на минеральных источниках-курортах. Но в одном ты прав, я всё ещё главный спец Омоспондии по землянам, — невесело приветствовал коллегу-разведчика Тринш.

— Интересно, каким тентаклем ты до них дотянулся? Неужели снова бывал в тех далёких краях? — удивился Граз.

— Зачем мне? Я же три десятка циклов был в Академии на исследовательской и преподавательской работе. Кому, если не мне положено было сутками напролёт изучать все те аудио и видеозаписи, доставленные непосредственно с Земли? И потом, экипажи кораблей, ожидавшие разведчиков, тоже архивировали все радио и телепередачи из разных локаций. Сказать по секрету, я в соавторстве с нужными, очень важными персонами, написал руководство для будущих визитёров в те, всё ещё закрытые для посещений, края. Разумеется, под грифом «А», — разоткровенничался Тринш.

— И какая у тебя была специализация? Которую земную страну ты взял за основу? Что-то среднеарифметическое? Языки там у всех сложные. Особенно непонятны научные термины. Они же все на мёртвых языках, — продолжил расспросы Граз и по вспыхнувшим зрачкам бывшего коллеги осознал, что проболтался. — А чего ты вытаращился? Если на то пошло, я сознаюсь, что летал в сторону Жёлтого Лилипута. И летал не один раз. Был в составе экипажей звездолётов «Бакр Синз», «Эстилика» и «Верияска-3». Болтался в космосе, играя роль астероида, пока разведчики бродили по Италии, Канаде, России, Австралии, Китаю, и, конечно, Штатам. Это моими стараниями ты получал все те записи и служебные записки с расшифровками. И моя… Скажем, специализация – это Россия и её русский язык.

Вот теперь, согласно инструкции под грифом твоей «А», ты должен меня аннигилировать.

Последнюю фразу Граз сказал на полном серьёзе и, чтобы скрыть волнение, осушил бутылочку «зелья» до дна.

Пока он ждал реакцию от бывшего академика, тщательно обдумывавшего его слова и прятавшего взгляд чёрных глаз, официант принёс ему ещё одну порцию су-си-ми и откупоренный джаг «зелья» со вкусом земного саке.

— Долбанная секретность! — шёпотом, но очень эмоционально выругался Тринш.— Как мы могли удивляться разнообразию земных недо-цивилизаций, а о своей не думать? За эти десятициклия всё… Буквально всё деградировало. А что не деградировало – вывернулось наизнанку.

Граз недопонял, что имел ввиду старый знакомый, поэтому решил, что ему не понравился изменившийся бар и новая раса барменов.

— Это всё из-за тех зелёных придурков с огромными челюстями, которые в рогатых шлемах. Они наших пилотов оскорбили, а те вызвали их на дуэль. На ритуальную со всеми атрибутами. Когда старина Чахи принёс дуэлянтам пару шипов кранков, самый задиристый придурок схватил смертоносный шип и рассмеялся. Сказал, что эта колючка не оружие для дуэли чести, а иголка от швейной машинки. Потом ради хохмы воткнул её в живот сарантапода. Все посетители ахнули, а Чахи в одно мгновение почернел и рухнул на палубу. Разумеется, наш знакомый умер.

Когда все посетители бара достали бластеры и прицелились в этих зеленокожих рогоносцев, те не смутившись спросили, сколько они должны за почившего невольника. Недотёпы не поняли, что убили гражданина великой империи, а не раба.

Рассказав о давнишнем происшествии, Граз надолго замолчал.

Тринш тоже не спешил объясниться, что имел ввиду деградацию родной империи в целом, но то, что после нелепой смерти бармена-гражданина, спустя всего пару циклов, повсюду появились баристы-рабы с далёкой покорённой планеты, ему очень не нравилось. Но кому теперь это интересно. Разве что таким же пенсионерам, как он сам.

— Должен тебе признаться, Граз, что из-за своей увлечённости Землёй и её разнообразием, я проспал момент, когда наше руководство решило стать агрессивнее любых известных агрессоров. Им кто-то подсказал, что с отъявленными головорезами и безбашенными жуликами связываться никто во вселенной не будет. Побоятся, ибо чревато. В секретном документе я прочитал, что наша сегодняшняя доктрина срисована… Угадай, с какой земной цивилизации? Правильно, с… Проклятый протокол «А»!

— Неужели? — чуть ли не задохнулся Граз, осознав, что невольно посодействовал реформам, превратившим его величественный Куц-Архин в подобие жалких Соединённых Штатов Америки.

— Прости меня, друг. Никто из нас не знал, чем всё закончится. А как я радовался, слушая каверы на земные песни в стиле хард-рок… Вот же склерозник. Забыл о том, что любил, — выговорился Тринш и ушёл в себя, чтобы разбудить воспоминания, гревшие его чёрствую к эмоциям душу.

Он бы так и продолжил сидеть на барном стуле, симулируя лёгкую фазу опьянения, если бы не тихий голос Граза, чуть ли не шёпотом напевавшего старую песню земной группы «Ари-Вария»:

Где ты, цивилизация летающих тарелок?

Почему для тебя человек слишком мелок?

Почему в контакт с нами не вступаешь?

Почему губить нам себя разрешаешь?

Распахнув чёрные очи старый разведчик моментально вспомнил и мотив, и слова русской хард-рок песни – обращения к его некогда благородному Куц-Архину. Никого не стесняясь и ничего не опасаясь когда-то отважный разведчик-первооткрыватель запел припев этой песни:

Спасите наши души-и!

Мы скоро погибнем все разом!

Не станет ни моря, ни суши!

Если нам не поможет разум!

Друзья не стали петь следующие куплеты табуированной властями песни и, чтобы немногочисленные посетители бара не просигналили «куда следует», хмельными голосами нарочито бодро загорланили новый гимн когда-то родной Академии Диастимоплавания:

Мы цивилизация летающих тарелок!

И ваш недо-шарик для нас слишком мелок

Но всё будет О-о-ок! Всё будет О-о-ок!

Вы для нас жир! Вы наш белок!

Коль мы на пороге – пришла к вам беда

Были вы свободными – теперь вы еда

Но всё будет О-о-ок! Всё будет О-о-ок!

Съедим мы ваш жир! Проглотим белок!

...