Всё что осталось

Я резко подскочил со своей кровати и машинально потянулся к рычажку, находившемуся на обратной стороне будильника. Он замолк, но звон все еще звучал в моей голове и эхом разносился по комнате какое-то время. Так, с рукой на рычажке, я простоял еще несколько секунд, пытаясь прийти в себя, а после неспешно опустился на кровать и обратил взгляд за окно. Через слегка приоткрытую штору я увидел Жанну, развешивавшую свежее бельё на улице. Эта женщина добровольно вызвалась помогать мне с домашними делами — готовкой, стиркой и уборкой. В отличие от Регенсбурга, в Кельхайме при церкви не было монастыря, а значит, и монахинь, которые могли бы разделить с этим помощь. Жанна, возможно, предложила свою помощь из уважения, ведь её сын, как она рассказывала, сам подался в дьяконы прошлой весной.

Закончив с бельём, Жанна направилась обратно в дом, а я, уже окончательно отошедший от сна — если постоянные ночные кошмары и пробуждения в холодном поту можно так назвать, — встал и подошёл к шкафу, скрипя половицами. Потянув руку к шкафу, я почувствовал лёгкую дрожь в конечностях, но она быстро прекратилась, и я поспешно открыл его. В шкафу висела моя сутана. Идеально выглаженная, без единой складки и пятнышка, она радовала мой взгляд. Сутана была не просто одеждой; её ткань, шелковисто блестящая при каждом движении, словно оберегала меня от всех невзгод и трудностей. Я оделся и внимательно осмотрел себя в зеркале с ног до головы, ещё раз убедившись в профессионализме Жанны. Зачесав свои тёмные, слегка вьющиеся волосы назад, я подошёл к столику и начал собирать свой портфель. Чёрный, идеально подходящий к моей одежде, портфель покоился на обветшалом деревянном стуле с выгнутой от сырости спинкой.. Отщелкнув замок, я аккуратно сложил в него молитвенники: «Библия», «Missale Romanum», «Breviarium» и «Rituale Romanum». Следом отправилась записная книжка в коричневом кожаном переплёте, подаренная мне богатым прихожанином в Регенсбурге за крещение его дочери. В ней я вёл заметки о проделанных поручениях и записывал всё, что произошло со мной за день.

Проверив внутренний карман на наличие карты города, я замялся и прислушался к звукам с кухни. Жанна готовила завтрак, звеня столовыми приборами. Удостоверившись, что всё спокойно, я дёрнул третий выдвижной ящик в столе. В нём находилось моё нижнее бельё. Отодвинув вещи в сторону, свет, скользнув с моего левого плеча, упал на стеклянную поверхность, отражаясь от неё игривым солнечным зайчиком. Взяв холодную ампулу, заполненную прозрачной жидкостью, и покрутив её в руках некоторое время, я положил её обратно и задвинул ящик.

Спускаясь по скрипучей лестнице, я думал о том, как бы не получить занозу от ветхих деревянных перил, с которых начал откалываться лак. В нос ударил приятный аромат картофеля вперемешку с чем-то сливочным и травяным. Жанна, как всегда, готовила завтрак. Она была высокой женщиной с удивительно длинными для её возраста русыми косами. Её простая одежда — тёмная блузка, длинная юбка такого же цвета и жёлтый фартук — подчёркивала скромность и практичность, но на Жанне даже эта простота смотрелась достойно. Казалось, дело было не в самой одежде, а в том, кто её носил.

Я не испытываю к ней физического влечения. Подобные мысли и вовсе не могли посетить мою голову — она скорее представлялась мне как хорошая подруга или как старшая сестра, коей у меня никогда не было.

— Доброе утро, — сказал я, присаживаясь за стол.

— Ой! — Жанна слегка вздрогнула и повернулась ко мне. — Доброе утро, отец Мартин. Я и не услышала, как вы спустились. — Она явно в хорошем настроении, и это как-то поднимало настроение и мне.

— Выспались? Я видела, что свет в вашем окне горел допоздна. Наверное, у вас было много дел?

— О, не стоит беспокоиться, просто нужно было заполнить кое-какие бумаги, — ответил я немного неуверенно, не желая рассказывать о своей бессоннице. Жанна уже слишком много для меня делает, и я не хотел добавлять ей забот.

— Да, выспался и чувствую себя хорошо. Спасибо за беспокойство, но прошу, не стоит, — я слегка улыбнулся, стараясь звучать убедительно.

— Хорошо, хорошо, — улыбнулась Жанна в ответ. — Давайте завтракать, пока не остыло. У нас сегодня картошечка с укропом, и я принесла сыр из новой лавки, хотела вас угостить.

Жанна светилась от радости, готовя для меня. Я не знал многого о её семье, кроме сына, о котором она упоминала. Кажется, мужа у неё нет. И очень жаль — любой мужчина позавидовал бы такой покладистой и заботливой жене. Хотя мой аппетит в последнее время сильно ухудшился, аромат картофеля и сыра заставили мой желудок благоговейно ожидать трапезы.

Я прочитал молитву, и мы приступили к завтраку. Во время трапезы Жанна рассказывала мне новости из города: что в ближайшее время обещали проложить новую дорогу в село, название которого я не запомнил, а также о том, что на следующей неделе будет проходить ярмарка, и мне непременно стоит её посетить. Меня эти новости не особо интересовали, ведь в Кельхайме я всего лишь временно — на пару недель, пока не найдут замену священнику, который слёг от холеры. Когда я узнал, что меня отправляют в небольшой город, новость меня не обрадовала, но реальность оказалась лучше, чем ожидалось. Небольшая, но ухоженная церковь, гостеприимные местные жители и красивая природа заставили меня остаться здесь чуть дольше, чем планировалось. Особенно грела мысль о том, что уже завтра приедет мой наставник и опекун — отец Лукас.

Мы не виделись почти четыре месяца. Он уезжал проповедовать в отдалённые города и во время одной дождливой ночи сломал ногу, поскользнувшись на обветшалом мосту. Всё это время мы переписывались письмами, и он шутил, что ещё немного — и его бы пришлось вычёркивать из списка священников и записывать в пираты. Отец Лукас — человек простой, но с железной моралью и чувством справедливости, таким, что хоть раздавай всем желающим. Он часто помогал бедным и обездоленным, жертвуя всеми своими сбережениями, особенно сострадая ветеранам войны — что было мне понятно. Отец Лукас всегда был для меня образцом истинного верующего: человека, готового отдать последнее ради других, того, кто даже в самые тёмные времена не отвернётся от света Господа. Он никогда не требовал ничего взамен, и раньше я хотел быть на него похожим. Но теперь мне кажется, что я никогда не смогу достигнуть его уровня. Он был и остаётся для меня идеалом, к которому я стремлюсь, но никогда не достигну.

Позавтракав и поблагодарив Жанну за вкусную еду и приятную компанию, я встал из-за стола и направился в прихожую, чтобы обуться. Мы еще немного поболтали о погоде, и я поинтересовался, за какими продуктами мне стоит заглянуть в лавку. Натянув свои любимые белоснежные перчатки, подаренные отцом Лукасом на моё вступление в сан священника, я вышел из дома и направился к церкви.