Всё дело в кресле

Счастье — понятие эфемерное, практически неописуемое. К примеру, я много лет проработала на заводе, побывала замужем, родила двоих замечательных детей. Была ли я все эти годы счастлива? Пожалуй, да. Когда ты молода, полна сил и здоровья, когда ты даже не знаешь, как добраться до кладбища — любые ипотеки тебе по плечу. Ты не ноешь по поводу немытой посуды, задорно и весело варишь суп из прошлогодней капусты, придумываешь оригинальное блюдо из дешевых макарон и сосисок и легко просыпаешься по утрам.

После сорока уже сложнее. Организм застенчиво сообщает, что бесплатная подписка на здоровье закончилась. Нужно было заниматься спортом, вести здоровый образ жизни, соблюдать режим дня и не заедать стресс шоколадками и чипсами. Нет, теперь уже поздно. От растяжки темнеет в глазах, утренняя пробежка подарит не бодрость, а одышку и скачок давления, а диета превратится в мучение.

Но есть и свои плюсы. Умная женщина в таком возрасте точно знает, что ей нужно для счастья.

Мне, оказывается, недостаточно семьи, детей, собаки, собственного дома и финансового благополучия. Знаю-знаю, многие о таком только мечтают. А я, эгоистка зажравшаяся, требую чего-то сверх нормы. Стульев, например. Или старых кресел. И еще ремонт затеяла зачем-то.

Старшая дочь мне сказала:

— Мама, обои не изрисованы, дверцы шкафов не отваливаются, потолок на месте. Зачем тебе ремонт?

Станислава, младшая, радостно заорала:

— Ура! Я хочу черные обои! И картину с кошечками! И зеркало во всю стену!

Муж (бывший и будущий) только вздохнул:

— Делай так, как тебе нравится. Я помогу, если будет время. Обои только клеить не буду, спина уже ни к черту.

Поскольку спина и у меня уже была ни к черту, я решила пойти по пути наименьшего сопротивления. Просто перекрасить стены. Не в черный, конечно, я не настолько радикальна. В изумрудно-зеленый. И плинтуса еще покрасить. Заменить люстру, повесить, наконец, шторы (до этого в Стаськиной комнате на окнах были жалюзи), купить новую красивую мебель. Последний раз ремонт в нашем доме делался при царе Горохе, то есть в процессе переезда. Не до, а именно в процессе, потому как в стране объявили локдаун, а изоляция в двухэтажном доме с небольшим зеленым двориком — это гораздо приятнее и веселее, чем карантин в не слишком большой квартире. Когда локдаун закончился, уезжать мы уже, конечно, не захотели.

На память о том славном времени осталась недоделанная душевая, сломанный диван, ныне похороненный на веранде под залежами стульев, сервантов и прочих кресел, и и разномастная мебель в детской, оформленной в стиле “я ее слепила из того, что было”.

Когда мы с Ильей развелись, я вернулась в нашу старую квартиру, уютную и привычную. К сожалению, теперь у меня не было мастерской, где можно сверлить по вечерам и пользоваться шлифмашинкой ночью. В квартирах вообще нельзя устраивать столярные мастерские, соседи не поймут. Но стулья, кресла и брошенные на произвол судьбы полированные советские тумбочки все еще мучили мою совесть. Периодически я звонила бывшему мужу и умоляла завести старую Ниву, чтобы прокатиться вместе со мной до очередной деревни, где отдавали в добрые руки старинный комод. Когда я буду его реставрировать? Следующим летом, наверное. Нет, в квартиру его нельзя, возможно, в нем жучок. Поставим на веранду, там все равно завал. Одним комодом больше, одним меньше…

Илья сначала бросал трубку, потом перезванивал и орал, потом смирялся и вез меня к черту на кулички. Святой человек! Полагаю, он все же ко мне неравнодушен. Иначе я никак не могу объяснить такую покладистость.

Поэтому, когда он предложил начать все сначала, я подумала — и согласилась. Детям нужна стабильность, мне нужна мастерская, Илье — чистые рубашки и регулярный секс, нашей собаке — прогулки и прививки по графику. И всем нам нужна любовь.

Мы подали заявление в ЗАГС — ничего страшного в этом нет, плавали, знаем. Я перевезла свои инструменты обратно в дом.

Жизнь закрутилась своей чередой.

У меня была любимая работа: нынче я реставрировала не только мебель, но и целое загородное поместье. Конечно, поместье — это слишком громко. Так, деревянный дом: четыре больших комнаты, кухня, две уборные. Когда-то тут был и гараж, перестроенный из бывшей конюшни, и домик садовника, и даже целый парк. А в мезонине раньше располагалась отдельная спальня, но я захотела сделать там кабинет-библиотеку для тихого отдыха от мирской суеты. Хозяйка дома, кстати, горячо одобрила мои наброски.

Ей вообще все нравилось: и кухня, и спальни, и оформленные в ретро-стиле ванные комнаты. Дом я сдала в мае — в рекордные сроки. По договору у меня был на реставрацию (точнее, реновацию) целый год. Но мне даже не пришлось фантазировать. Я прекрасно знала, как эта усадебка могла выглядеть в другую эпоху и в другом мире. Я сразу же выбрала обои. Дольше всего искала мебель — хотелось чего-то старого, даже старинного: чтобы гнутые ножки у стульев, и диваны с деревянными подлокотниками, и массивные серванты с толстыми разноцветными стеклами. Полки для посуды изготавливали на заказ. Бархатные портьеры шили по моим эскизам. Ковры я нашла на рынке в Пятигорске, куда ездила с Ильей отдыхать. Посуду купила на Авито.

Это был особенный дом с особенной атмосферой. Мне отчаянно не хотелось отдавать ключи хозяйке, но я решила сделать все красиво и быстро — одним резким движением.

— Ольга Сергеевна, у меня все готово, — позвонила я заказчице. — Приезжайте.

— Буду в пятницу после двух, — ответила та.

Что ж, у меня есть еще несколько дней, чтобы попрощаться. Жаль, что жить в чужом доме все же неправильно, не по совести. Я бы тут ночевала. Тем более что на кроватях — ортопедические матрасы, дань современности, заботливо задрапированные расшитыми вручную шелковыми покрывалами. Китайскими, конечно, но кто узнает? Этикетки я срезала, а разговаривать покрывала не умеют.

***

— Признаться, меня сильно смущали эти стулья с павлинами. На фото они казались… дикими, — заказчица, женщина элегантного возраста и весьма интеллигентного поведения, смущенно улыбнулась.

Я поняла, что она хотела сказать что-то другое. Например, “какой кошмар!” Или “ты совсем сбрендила, Анечка?” Ну да, эти глаза на спинках… это многоцветье… Знали бы вы, Ольга Сергеевна, как трудно, практически невозможно в современном бежевом мире найти эту жуткую вырвиглазную ткань! Мне пришлось печатать принт на заказ! Но оно того стоило, право слово.

— Но теперь я вижу, что это — арт-деко.

— Провинциальный арт-деко, — весело уточнила я.

— Да. Это и ужасно, и прекрасно одновременно. Павлины вписались в интерьер как родные. Знаете, теперь у этого дома есть душа!

О, я знала! И да, павлины отвратительные. Выставь стул с такой обивкой в магазине — и его никогда не купят. Фоткать будут, выкладывать в соцсетях с язвительными комментариями, обругают горе-дизайнера, но не купят. Но здесь, в этой гостиной, белые стулья с потертой позолотой на резных завитка и будто бы выцветшими от времени сиденьями и спинками были не просто элементом обстановки. Они притягивали на себя внимание. Они царили и правили балом. Обои, портьеры, хрустальные подвески тяжелой люстры — все это было лишь оправой для этого прекрасного безобразия.

— Цыганщина, чистая цыганщина, — бормотала Ольга Сергеевна, лаская округлые спинки. — Но какая же прелесть! Анна, вы удивительная!

— Спасибо, — скромно улыбнулась я. — Вы разрешите выложить фотографии в блог?

— А что, вы еще этого не сделали? — удивилась заказчица. — Очень, очень зря! Я ужасно хочу почитать комментарии. Боже, теперь этот дом можно сдавать для фотосессий за огромные деньги.

Я застыла. Последняя фраза меня откровенно покоробила.

— Разве вы не собираетесь тут жить?

— В арт-деко? — рассмеялась Ольга Сергеевна. — Нет. Это слишком… слишком роскошно для меня. Знаете, тут раньше снимали фильмы. Такие… странненькие. Нужно будет пригласить Андрюшу Загурского, он искал интерьеры для исторической драмы. Думаю, ему понравится.

— Ясно, — выдавила из себя я.

В моем доме никто не собирается жить. По светлым коврам будут ходить в грязной обуви. Стряхивать пепел от сигарет в старинные вазы. Вытирать руки о бархатные портьеры. Задевать обои аппаратурой. Что ж, это несколько лучше, чем сдавать дом посуточно развеселым компаниям. Реквизит ценный, денег вложена куча, его будут беречь.

Знала бы — не предлагала бы скидку. В общем и целом моя работа не так уж и щедро оплачена. Я гораздо больше финансов потратила на обстановку. И конечно, вложила душу — а это никак не учитывается в отчетных бумагах.

— Мне кажется, тут чего-то не хватает, — задумчиво сообщила Ольга Сергеевна, пройдясь по кабинету на втором этаже и поторогав корешки книг, на которые ушло целое состояние.

— Света? — предположила я. — Я хотела поставить в углу торшер с шелковым абажуром, но не рискнула. Кабинет такой мужской… шелк будет лишним. Разве что бумага…

— Нет-нет, здесь, в углу, нужно кресло. Такое, знаете, изумрудного бархата, с львиными лапами… Оно, конечно, совершенно не впишется в стиль. Но вы же понимаете?

Да, понимаю. Кресло. Илья Александрович просил. Именно зеленое, именно с лапами. Я так и не успела его сделать. А Аннет даже не вспомнит. И вообще она вместо кабинета сделала себе спальню, эгоистка.

Как же все таки моя неприятная заказчица тонко чувствует энергетику этого дома! Чувствует, но не любит и не бережет. Для нее моя усадебка — лишь коммерческий проект. И это больно.

— Найдите мне кресло, Анна. Цена не имеет значения. Как только тут будет кресло — я приму работу.

Стиснула зубы, кивнула. Значит — без проклятого кресла денег не будет. Зашибись. Я сейчас не просто на нуле — практически в минусе. Илья еще не рассчитался с долгами за Кристинкину квартиру. Он привык, что я теперь зарабатываю самостоятельно и ни о чем его не прошу. Конечно, я могу объяснить ему, что за зиму сбросила одиннадцать килограммов, что теперь мне нужно сменить гардероб. Весь — от нижнего белья до пальто. А это нынче ой как недешево! И Стаську бы на море вывезти! И у Кристинки рабочий ноут на ладан дышит! Словом, мне срочно нужны эти деньги.

Но антикварное кресло с львиными лапами? Где я его добуду? Разве что в музейных запасниках или среди съемочного реквизита…

Есть у меня, конечно, одна идея. Сомнительная, но альтернативы я пока не вижу.

Распрощалась с Ольгой Сергеевной, набрала номер старого-старого знакомого.

— Сергей, здравствуй. Это Аня, узнал? Да, точно. Слушай, ты еще работаешь… ну, мусорщиком? Или как там правильно теперь говорить? Специалистом по городскому экологическому сервису?

— Ха-ха, — ответила трубка. — Оригинально. Но мне больше нравится “падальщик”. Или даже “старый гриф-стервятник”. Что тебе нужно на этот раз, о великий археолог?

— Кресло, — вздохнула я. — Мне срочно нужно кресло.

— Не вопрос. Этого добра на московских помойках навалом. “Циркуль”? Румынию? “Тоннет”? “Шумана” не проси, на них очередь.

— А что, нынче и “Шуманов” выбрасывают? — удивилась я.

— Чего только не выбрасывают, Ань! Я недавно кожаный диван подобрал. Отмыл, выставил на Авито, продал за сорок тысяч, прикинь?

— Коллега, как я вас понимаю! Нет, у меня нынче задачка со звездочкой. Нужно ретро-ретро. Не советское, а если и советское, то чистый китч. Заказчица хочет львиные лапы.

— Так это ей в зоопарк, — заржала трубка.

— Кресло на львиных лапах, ау!

— А почему именно на львиных? Тигриные не подойдут? — продолжал издеваться мой одноклассник Сергей, ныне работающий водителем мусоровоза. — Или собачьи?

— Да мне по барабану, чьи будут лапы! — рявкнула я. — Лишь бы не курьи ножки! Короче, Сафронов, нужно кресло. Мягкое или условно мягкое. Лишь бы массивное и с лапами. Перетяну сама, это не проблема.

— Ты вообще как себе это представляешь? — трубка обиженно засопела. — По-твоему, на московских помойках полно антикварных кресел? Советское — еще куда ни шло. Лигна, Тарта, Тоннет, даже чертов Шуман — все это я тебе найду. Но львиные лапы — это перебор. Думаю, проще на заказ сделать.

— Долго это, мне срочно нужно.

— Цена вопроса?

— В разумных пределах. Тыщ двадцать готова отдать.

— Я попробую, но ничего не обещаю, — вздохнул Сергей и отключился.

Я же включила сигнализацию, заперла дверь, запрыгнула в Ниву, которую окончательно отжала у мужа, и поехала домой.

Телефон зазвонил уже в городе. Я мельком глянула на экран — Сергей? Странно. Зачем звонит? Аккуратно припарковалась возле магазина, ответила.

— Пляши, Анька, сегодня твой день. Я нашел.

— Гонишь? — не поверила я. — Вот так сразу? Это нереально.

— Сам в шоке. Связался с пацанами, кинул клич в чатик, а мне тут же и прилетело: у бачков возле Мосфильма лежат лапы. Львиные, вероятно.

— Только лапы?

— Я съездил, поглядел. Нормальные такие лапы. Шесть штук.

— Стоп, как это шесть?

— Судя по останкам, это был невиданный зверь — диван. Или даже два дивана. Увесистые, натуральное дерево, не опилки. Я так думаю, что собрать из шести лап одно кресло все же проще, чем из ничего. Короче, я их забрал.

— Пришли фото! — потребовала я.

— Сей момент, коллега.

Я долго разглядывала те самые лапы, то есть боковушки. Да, Сергей прав. Похоже на части дивана. Где середина, теперь и не узнать. Но ножки прекрасны. Их можно подрезать, шлифануть, покрасить и приставить к чему-то, хоть немного похожему на винтажное кресло. Если не найду ничего более подходящего — буду творить, в смысле, вытворять.

Виват старым грифам-стервятникам!

Эх! Теперь придется ехать в Москву, а я не люблю тамошнее дорожное движение. Там нужно реагировать быстро-быстро, а не ездить как я — шарахаясь от каждого встречного автомобиля. Попрошу Илью меня отвезти. Он, конечно, поворчит, но сделает. Теперь он вообще ни в чем мне не отказывает (но и я, конечно, стараюсь не наглеть). А что, заодно заедем в Кристинкину квартиру, посмотрим, как там продвигаются ремонтные работы.

Старшей дочке уже семнадцать. На следующий год она вылетит из родительского гнезда прямиком в квартирку в новостройке. Повезло ей с родителями!

Сделала радио погромче, поехала домой. По дороге вспоминала, остался ли у меня тот ужасный изумрудный бархат, из которого я заказывала шторы. Нет, перетягивать бархатом кресло — это не просто моветон, а еще и лишняя морока. Не та ткань. В современном мире существует, к примеру, гобелен. И еще антивандальный микровелюр. И даже обычный велюр вполне пригоден для перетяжки мебели. Нынче ткань выпускают двухслойную или даже трехслойную, прочную, не крошащуюся по линии реза, любой расцветки.

Но изумрудного бархата у меня совершенно точно осталось не меньше четырех метров. Я ведь купила его на шторы в гостиной и спальне, но в потом мне влезли в голову эти глупые павлины на стульях, и я изменила цветовую гамму. Теперь портьеры в гостиной — темно-синие. А бархат остался. Конечно, придется его проклеивать дублерином для прочности. Зато покупать ничего не нужно. А еще — аутентично. Кресло в микровелюре все же будет смотреться слишком современно.

Погрузившись в воспоминания о стульях, едва не пропустила поворот. Выругалась, вывернула руль. Нива обиженно задребезжала всем своим естеством, но ничего, послушалась. И все равно — коробка-автомат в миллион раз удобнее! Но ездить по проселочным дорогам на новенькой Тойоте Камри — идея заведомо неудачная. К тому же Илья мне Тойоту и не даст. Я и Ниву-то каждый раз с боем выпрашиваю. А на моем маленьком Матиссе училась водить Кристина. Не слишком удачно училась — до первой канавы. Так что я теперь безлошадная. Точнее, бесколесная.

Оставив автомобиль под навесом, я первым делом побежала в мастерскую. Разложила стремянку, полезла на антресоли. Подцепила ногтями рулон ткани, сбросила его на пол. Фу, какой же он пыльный! А все потому, что я на антресолях ни разу не вытирала пыль! Хорошо еще, моль не завелась, я бы даже не удивилась.

В носу засвербило. Чихать, стоя на стремянке — плохая идея. Небезопасная. Поэтому я спрыгнула вниз и только тогда… Апчхи! Тьфу! Апчхи!

Резко закружилась голова. В глазах потемнело. Я ухватилась за полку, зажмурилась, задышала быстро и неглубоко. Вроде не такая уж я и старая, с чего бы мне поплохело?

Немного постояла, медленно приходя в себя. Почесала нос. Открыла глаза. Тихо выругалась. Закрыла. Снова открыла.

Ядрен батон, а где я? И почему на мне длинное хлопковое платье с декольте?

От автора

Изменил жених? Наследство с подвохом? Юная решительная особа управится и с бизнесом, и с претендентами на её деньги

Новинка от Салмы Кальк https://author.today/reader/570195