Всё идёт по плану!

— Ленивых слуг наказывают! Верно, Альваро? — барон Огюст Коттю одним глотком допил каберне, поперхнулся и забрызгал сорочку. — Чёрт!

На шелковом воротнике появилось алое пятно.

— Дьявол, Альваро! Хватит меня окуривать, болван! Побереги ладан.

Звякнув цепочкой, слуга опустил дымную лампадку в траву и незаметно перекрестился. Хозяин постучал перстнем по хрустальному бокалу:

— Моя чаша пуста!

— Истина ускользает от вас, любезный господин, — Альваро вздохнул и откупорил новую бутылку.

— Вот как?! Вассал отгоняет комаров и поучает сюзерена? — голос барона звучал недобро, но спустя мгновение раздался смех:

— Я в полном восторге! Вылазка на природу удалась. Не хватает лишь вольтеровского кресла.

Он прикрыл глаза, с удовольствием вытягивая ноги, поскрипывая складным стульчиком. С пюпитра упала двузубая гербовая вилка. Серебряное блюдо с российским монаршим вензелем скользнуло следом — Альваро поймал его на лету, лишь подпрыгнули кусочки янтарной дыни.

«Тарелку в карман не спрячешь, а вот что помельче можно и потерять», — подумал он, наливая вино и старательно втаптывая драгоценную вилку поглубже в траву.

— С этого обрыва прекрасные виды. Ты согласен, кастилец? — барон покрутил бокал, оценивая рубиновый напиток в лучах угасающего солнца. — Рио-Гранда! Панама-Сити! Лайман-Бэй! Когда-то я бредил этими названиями. Когда-то я бредил, чёрт возьми.

— Все видят себя в раю, а попадают в преисподнюю, — чуть слышно проворчал Альваро и, взглянув на долину реки, утопающую в непролазных джунглях, невольно вздрогнул. «Занесло же к чёрту, дьяволу!» Он вновь перекрестился.

Зелёная волна катилась навстречу, кипела жизнью, перешептывалась листвой, очерчивая каменные берега безнадёжно-гибельным, прелым барьером. «Граница земного ада!»

— Там! — Огюст Коттю указал пальцем на стоящий в стороне мольберт. — Там жалкое прошлое! — перевёл руку в сторону вздрагивающего на ветру шатра. — Выше, выше! — вскинул растопыренную пятерню, словно пытался ухватить горизонт за скалистой грядой Са-Бласо. — Там будущее! За ним скрыто Южное море. И мы доберёмся к этому пределу. Рано или поздно распахнём врата Посейдона. Распахнём, — он закрыл глаза, зашептал пьяно и неразборчиво: — …далеки берега Франции.

Слуга не сводил взгляд с уснувшего господина, наконец, быстро поднял и спрятал за голенище сапога серебряную вилку — приятно полновесную. Подошёл к мольберту. В акварельной синеве карабкались ввысь уродливые сороконожки — кривые, густо осеребрённые. Бревенчатый домик тонул в пушистых облаках, подмигивая искорками странно узких оконцев.

Под ногами хрустнули тонкие кисти.

Альваро прикрыл картину тряпкой, сложил треножник и, развернувшись к шатру, не видя, но чувствуя ядовито-зелёное буйство долины, вдруг понял: «Он рисует русские берёзы! В шаге от экватора вспоминает царство снега — воистину, у барона дьявольская ирония. Сугробы, мороз и ледяные деревья — русская зима, будь она проклята!» Память обожгла лицо стужей, пробежала холодком по спине. Он вспомнил поездку в Saint-Petersburg. Хозяин прибыл туда за деньгами. Изнуряющая дорога на Север и безнадёжный путь на Юг. Денег не дали. Чужая стылая столица не услышала, не поняла, «проектом века» не заинтересовалась. И жизнь инженера Огюста Коттю неудержимо покатилась в ад. Альваро же заключил сделку с дьяволом задолго до этого.

Мольберт он убрал в угол шатра и, расправив полог на входе, застегнул пыльный брезент десятком пуговиц — от случайных глаз. Никто не должен видеть «гостя». Сегодня, как всегда в последний день месяца, — свидание с тёмным ангелом. И как всегда глупая надежда, что этого не случится. «Случится!»

Сначала в воздухе появлялся дымный круг — душный и обжигающе жаркий, словно порыв ветра с пожарища. С тонким, едва различимым звоном дым густел, превращаясь в нескончаемый поток бурлящей воды, неизвестно откуда и куда истекающей. В глубине водопада возникала точка света и, медленно разгораясь, двигаясь по спирали, окрашивала адский круг серебристо-белой, застывающей амальгамой. От края к центру бежала рябь, похожая на всплеск ртутных шариков, звон стихал, и в полной тишине, расплёскивая жидкий металл руками и ногами, в мир входил тёмный ангел — мистер Чака.

«Бесовское зеркало!»

*продолжение следует - завтра 02.04