Все коммунальные работники попадают в ад

Они оказались в полнейшей темноте. Дима уже хотел достать фонарик, но полицейский опередил его и достал свой. Видно и для него этот «коммунальный рейд по отключению» был не первым. Сам Дима уже потерял счёт рейдам, в которых участвовал. Но их было не 10, не 20 и даже не 30. Около 300.

К блуждающему по тёмному коридору фонарику полицейского присоединился луч света фонарика судебного пристава. Стало заметно светлее. И теперь они все — все четыре человека — уже более уверенно продвигались вперёд, не боясь наткнуться на что-нибудь в темноте и упасть.

А вот и нужная квартира — №33.

На удивление добротная дверь. Так с первого взгляда и не подумаешь, что в такой квартире могут жить люди, которые вот уже целых два месяца не платят за холодную и горячую воду. Рука судебного пристава потянулась к звонку, нажала на кнопку. Естественно, безрезультатно. Ведь электричество уже давно было отключено на всём этаже. Судебный пристав виновато улыбнулся и, чтобы исправить свою оплошность, быстро постучал в дверь.

«А этот, похоже, новичок», — подумал Дима, искоса поглядывая на представителя исполнительной власти. — «Тот, который был с нами в прошлый раз, сразу в дверь руками и ногами затарабанил. Правда, тогда и дверь победнее была».

Пристав прекратил стучать и теперь несколько раз ударил по двери кулаком. В квартире раздались шаркающие шаги. Они приближались.

Дима весь напрягся.

В прошлый раз рейд по отключению прошёл нормально, а вот в позапрошлый…

Дверь распахнулась, и на них кинулся мужик с топором. Судебному приставу голову снёс с одного удара и уже замахнулся на Диму, как тут нападавшему вышиб мозги полицейский. А потом в квартире обнаружились и другие ненормальные — престарелые родители мужика. Старуха перерезала себе горло прямо на глазах у Димы. Старик бросил тяжёлую гантель в голову полицейскому, проломив ему череп, а сам затем выбросился в окно.

Поэтому когда Диму хлопнул по плечу его приятель Вова, парень чуть не вскрикнул.

— Чё такой напряженный, Димон?

— А помнишь, что было в прошлый раз?

— Да вроде, все нормуль было?

— Ой, не в прошлый, Вован, извини, в позапрошлый.

— А, так бы сразу и сказал. Помню-помню, — закивал головой мужчина. — Я потом неделю после этого не просыхал.

— И что же такого было в прошлый раз? — заинтересовался полицейский.

Вова открыл рот, собираясь рассказать, что случилось с коллегами полицейского и судебного пристава, но тут шаги за дверью стихли. Раздался дребезжащий, старушечий голосок.

— Кто там?

— Сто грамм, — прошептал Вован и захихикал, но сник, под суровым взглядом судебного пристава.

— Судебный пристав! — громко сказал мужчина в форме, отвернувшись от Вовы и грозно уставившись в дверь, как будто сквозь неё он видел того, кто находился в квартире.

А там был должник или даже должники.

— Его величество и его ничтожная свита, — едва слышно проговорил на ухо Диме Вован.

Парень не смог сдержать смешка, но сделал вид, что закашлялся. Старушка за дверью не спешила её открывать. Между пожилой женщиной и судебным приставом развернулся диалог, который Дима слышал уже тысячу раз. Про себя он называл его так — «Именем закона, отдайте нам ваши деньги или Как же я вам их отдам, если вы и так у меня уже последнее забрали».

По тону старушки, парень понял, что она в итоге сдастся и всё-таки откроет дверь. Потому что «бригаду по отключению» либо сразу посылали на три буквы, либо распахивали дверь и просто-напросто набрасывались с кулаками или с оружием. А вот когда начинали плакаться за жизнь, как сейчас делала старушка, то это означало, что хозяева: откроют, впустят внутрь и дадут сделать бригаде свою работу.

В любом случае, если их не пускали по-хорошему, то они всё равно входили, но уже по-плохому. Двери не долго сопротивлялись лому, если были из дерева, или автогену, если были из железа. Иногда, правда, приходилось вызывать и «спец-команду по взлому». Но такое случалось редко. Зато это, как правило, ничем хорошим для должников не заканчивалось.

Тем не менее, на убеждение старушки уйдёт какое-то время, поэтому Дима поставил сумку с инструментами на пол. Его приятель Вова сделал то же самое. Он с пониманием посмотрел на парня и вздохнул. А вообще два приятеля представляли из себя забавную парочку.

Дима — молодой парень, которому только недавно исполнилось двадцать пять лет. Высокий, худой брюнет с густыми волосами и меланхоличным характером.

Вова — мужчина среднего возраста, которому уже давно перевалило за сорок. Среднего роста, в меру упитанный блондин с прогрессирующей лысиной и весёлым нравом.

Они вместе работали в одной управляющей компании вот уже несколько лет. Дима — сантехником, Вова — сварщиком. Впрочем, они не только вместе работали, но и отдыхали тоже. В основном — пили. Поэтому ничто не мешало им называть друг друга Димон и Вован.

А в это время диалог между старушкой и судебным приставом подходил к завершению. Мужчина в форме достал из дипломата свою коронную бумагу — ордер, дающий право на вход в квартиру должника без его разрешения — и помахал ею перед глазком двери. В народе бумагу называли «Ордер на взлом».

— И если вы сейчас не откроете нам дверь, то боюсь нам, в соответствии с этим ордером, придётся прибегнуть к силе и открыть её самим, — пристав развернулся к полицейскому, кивнул ему и отошёл в сторону.

Страж закона достал из сумки небольшой ломик и им легонько постучал по двери, давая понять, что будет дальше.

— Да открой ты им уже, мама! — донёсся из-за двери другой женский голос. — Всё равно ведь вломятся! Соседи вон снизу, из 16-ой квартиры, тоже не хотели открывать, так им дверь автогеном вскрыли! Сволочи!

Старушка запричитала, но, тем не менее, ключи заскрежетали в замочных скважинах, и дверь открылась. Полицейский убрал ломик в сумку, направился внутрь. За ним последовал судебный пристав. А потом зашли в квартиру и коммунальные работники.

Внутри, как и на всём этаже, не было электричества. Но, не смотря на это, здесь всё-таки имелось освещение. Свет шёл от множества свеч, горевших то тут, то там. Обстановка квартиры не отличалась особой роскошью, но бедной её назвать язык никак не поворачивался. Чего стоили одни только подсвечники, в которых горели свечи.

«Чёрт, неужели это золото?!» — изумился Дима, разглядывая подсвечник с тремя свечами в руках старушки.

Пожилая женщина перехватила его взгляд и усмехнулась. Половина зубов тоже блеснула жёлтым металлом.

«Ну и кто тебе бабка мешает продать подсвечник или несколько зубов и заплатить за воду?» — подумал парень, улыбнулся в ответ и отвернулся от старушки.

Вдруг в глубине тёмного коридора квартиры сверкнули четыре красных глаза. Дима отшатнулся назад. Но тут старушка захлопнула дверь и заскрежетала замками, закрывая её.

— Чего встал! — бабулька легонько толкнула парня в спину. — Хотел же сюда попасть? И вот ты здесь. Делай своё дело и уходи. Туалет — там, вперёд по коридору.

Дима нехотя снова посмотрел в глубь коридора. Но он уже не был тёмным. Там стояла молодая женщина. В одной руке она держала точно такой же подсвечник с тремя свечами, как и у старушки, а другой рукой держала маленького ребёнка. Малыш ухватился ручками за шею мамы и с интересом рассматривал незваных гостей.

«Фу, блин, показалось», — с облегчением выдохнул сантехник и направился следом за приятелем-сварщиком.

Вован уже стоял рядом с туалетом и ждал Димона. Судебный пристав стал что-то втолковывать старушке и её дочке. Но Дима особо не слушал, потому что ничего нового или интересного он бы не услышал. Парень просто стал делать то, за что ему платили.

Он проверил, прекращена ли подача воды в квартиру. Да. Нет ни холодной, ни горячей. Собственно, это было излишне. Ведь они и так отключили воду во всём доме, поскольку пришли разбираться не только с данной квартирой, но и ещё с несколькими. К слову сказать, две квартиры они уже обработали. Осталось ещё четыре, включая эту. Но бережёного, как известно, бог бережёт.

— Всё, Вован, можешь резать, — сказал Дима лысеющему блондину.

— Отлично, Димон! — оживился Вова. — Мы порежем, мы помчимся и совсем не огорчимся!

Он быстро достал из сумки детали компактного сварочного аппарата и собрал его.

— Посвети-ка мне, — попросил Вова Диму, так как в туалете подсвечников с горящими свечами не обнаружилось. — А то тут темно, как у негра сам знаешь где.

Парень посветил. Мужчина надел защитную маску, включил автоген и принялся обрезать трубы в туалете. Дима отвернулся от сварки. Ещё несколько минут и работа Вована будет завершена. Придёт черёд Димы. Он поставит заглушки прямо на стояки холодной и горячей воды.

«А ведь ещё совсем недавно только на горячую воду заглушки ставили», — принялся от нечего делать размышлять Дима. — «Хотя это раньше. Времена меняются. Вон, несколько лет назад вообще ничего такого делать было нельзя. Разве что только перекрывать водосток специальными заглушками, которые не давали спускать воду из ванной и туалета. Как там их в народе называли… «Анальными пробками»? Или «сортирными затычками»? Уже не помню. Надо будет у Вована спросить. Он такие хохмы любит».

Сантехник быстро глянул на сварщика, увлечённо режущего металл, и усмехнулся. Отвернувшись от сварки, парень вернулся к своим мыслям.

Но с сортирными затычками люди быстро научились справляться. Появились даже народные умельцы, которые практически забесплатно избавляли от анальных пробок. Властям пришлось даже пойти на крайние меры и карать данные «преступные деяния» уголовной ответственностью. Но это не помогло.

И тогда появились «Коммунальные Бригады», которые ходили в «Рейды по Отключению». А вот здесь Дима любил пользоваться «народной терминологией», потому что официальные названия казались ему скучными и неинтересными.

«Бригады» назывались какими-то там группами, «Рейды» какими-то там актами. После этих двух простых слов — группы и акта — следовали ещё пять или даже шесть, которые вроде бы должны были популярно объяснять, что это за группы и какими такими актами они занимаются. Но Дима их вечно забывал. По его мнению, они запутывали не только тех людей, к которым эти группы с этими актами приходили, но даже тех людей, которые в этих группах состояли и эти акты совершали.

А при использовании народной терминологии всё становилось просто и понятно — «бригады», ходящие в «рейды». Правда всё это немного попахивало смесью криминала и онлайновой игры, но Диме нравилось. А вот в народе «коммунальные бригады» просто ненавидели.

Вова между тем уже закончил с трубой холодной воды и теперь принялся за трубу горячей. Дима же продолжил размышлять.

Одна бригада, как правило, состояла из четырёх человек: два представителя власти — судебный пристав и полицейский, и два представителя коммунальных служб. Первые юридически и физически охраняли вторых, а вторые делали своё дело — отключали от света, газа и воды. Причём полицейскому разрешалось применять оружие в случае неадекватного поведения должников. И таких случаев были сотни по всей стране. А может и тысячи. А и то сотни тысяч. Если уже не миллионы.

Кстати, в бригаде Димы представители власти каждый раз менялись. То есть каждый новый рейд были новый судебный пристав и новый полицейский. От своих знакомых из других бригад парень узнал, что такое же происходит и у них. Видно начальникам различных ведомств не хотелось, что между их подчинёнными возникали панибратские отношения. Диме, в принципе, было на это наплевать. Хорошо хоть коммунального напарника не меняли — и то ладно. А то он уже пристрастился к шуточкам-прибауточкам Вована.

Платили в «коммунальных бригадах» в несколько раз больше, чем на обычных должностях, поэтому недостатка в новых рекрутах они не испытывали. Так Дима уже пять лет получал в четыре раза больше, чем обычный сантехник.

Однако за эти годы парень навидался всякого, как, например, в позапрошлый рейд, поэтому частенько подумывал, а не завязать ли ему с «коммунальной бригадой»? Но он всё никак не решался. Ведь ходили слухи, что «коммунальные бригады» тесно связаны с бригадами криминальными. И с любым, кто выходил из бизнеса коммунального, разбирался бизнес криминальный. От этих не очень весёлых мыслей Диму отвлёк Вова.

— Ну всё! — сварщик выключил автоген, снял маску и кивнул на обрезанные трубы. — Не пойдёт у них теперь не только холодненькая, но и тёпленькая.

Вова не только обрезал трубы, но ещё и подготовил место для установки заглушек на стояки холодной и горячей воды. Собственно, так сварщик всегда и делал. Но сейчас работа Вовы была закончена, поэтому он разобрал сварочный аппарат, а потом убрал его и маску в сумку.

— Давай, Димон, теперь твоя очередь, — мужчина хлопнул парня по плечу. — Я буду светить, а ты ставь свои заглушки.

— Хорошо, — кивнул Дима.

Судебный пристав продолжал что-то втолковывать старушке и молодой женщине. Полицейский стоял рядом. Зевал. Отвернувшись от них, Дима занялся делом. Он быстро поставил заглушку на стояк холодной воды. Теперь осталось только разобраться с горячей, и можно будет идти обрабатывать следующую квартиру.

— А мне нужно, чтобы в акте поставил свою подпись хозяин квартиры! — услышал парень требовательный голос судебного пристава.

— Но квартира мне не принадлежит, — пролепетала старушка.

— Если не вам, то тогда кому? — мужчина в форме повернулся к молодой женщине. — Может быть вам?

— Нет не мне, — ответила она. — Квартира принадлежит папе. Но его лучше не беспокоить. Давайте я просто распишусь, и вы пойдёте.

— Нет! — упёрся пристав. — Всё должно быть по закону! Где ваш отец?! Он что за этой дверью в конце коридора?

— Нет, прошу вас! Не беспокойте его! — запричитали в один голос обе женщины — и пожилая, и молодая.

Но судебный пристав, не слушая их, подошёл к двери и забарабанил в неё кулаком.

— Откройте дверь! Вы должны расписаться в акте! — требовательно сказал он.

Дима отложил в сторону заглушку для стояка горячей воды и выглянул в коридор. Ему было интересно посмотреть на хозяина квартиры, которого нельзя было беспокоить. Впрочем, не только ему одному — полицейский и Вова тоже сейчас уставились на дверь. По другую её сторону определённо кто-то находился. Они услышали шаги.

Щёлкнул замок.

Дверь открылась.

Старушку и молодую женщину с ребёнком как ветром сдуло.

Судебный пристав, полицейский и два коммунальных работника увидели старика в красном халате.

В руках пожилой мужчина держал двухстволку.

— Что, сучата, хотите отключить мне воду! — прорычал хозяин квартиры. — Так я отключу вас от жизни!

Судебный пристав поднял руку с бумагой, собираясь что-то сказать. Но он не успел. Старик вскинул двухстволку и отстрелил мужчине с дипломатом голову. Кровь и мозги брызнули в разные стороны. Заляпанная багровым бумажка взлетела вверх, а дипломат выпал из мёртвой руки.

Полицейский принялся доставать пистолет из кобуры. Но трясущимися руками это не так-то просто было сделать. Старик выстрелил во второй раз. Заряд дроби попал стражу порядка в грудь. Слуга закона вскрикнул, упал на пол. Быстро перезарядив двухстволку, стрелок добил служителя закона выстрелом в голову сразу из двух стволов. Череп разнесло на части, а его содержимое расплескалось по линолеуму.

Заляпанная багровым бумажка завершила свой непродолжительный полёт и приземлилась рядом с убитым приставом. Дробовик оперативно перезарядили. Стволы двухстволки нацелились на Вову, сжимающего в руках фонарик. Дима успел юркнуть назад в туалет.

— Эй, дедуля, спокойно, — сварщик вскинул руки вверх и затараторил. — Я всего лишь коммунальный работник; оружия у меня нет; трубы, если что, я сейчас быстро на место приварю.

— Ты коммунальный работник? — переспросил старик и опустил ружьё.

— Да-да. Я не полицейский и уж конечно не из судебных приставов, — закивал Вован.

— И ты только что обрезал мне трубы водоснабжения? — задал второй вопрос пожилой мужчина.

Казалось, что хозяин квартиры полностью успокоился. Так решил и сварщик. Поэтому он медленно опустил руки.

— Да. Но я сейчас мигом всё исправлю!

— Нет, не исправишь! — старик вскинул двухстволку и зло ухмыльнулся. — Но зато я знаю, где исправят тебя!

— Спокойно-спокойно, папаша, — Вова опять поднял руки вверх и как заклинание снова повторил. — Я же сказал, что я просто коммунальный работник.

— Все коммунальные работники попадают в ад! — воскликнул сумасшедший хозяин квартиры, захохотал и выстрелил.

Дробь разворотила Вовану грудь и сбила сварщика с ног. Фонарик выпал из руки. Покатился по полу и попал под ноги пожилому мужчине. Старик перезарядил оружие и пнул фонарик ногой — он перелетел через сварщика, ударился об стену и потух.

Дима потянулся к ручке двери туалета, намереваясь захлопнуть её и закрыться в помещении. Благо тут была задвижка. Но старик внезапно словно вырос перед парнем из-под земли; ударил по голове прикладом ружья. Перед глазами у Димы всё помутилось, и он чуть не отключился, но всё-таки ему удалось не потерять сознание.

Сумасшедший стрелок резко развернулся к сварщику. От этого движения халат хозяина квартиры задрался и сантехник увидел ноги престарелого психа. Вернее, не ноги — копыта. Дима с ужасом уставился на нижние конечности, которые не могли принадлежать человеку.

«К кому пришли?!» — с ужасом подумал парень. — «Это же не люди!»

Старик почувствовал на себе взгляд парня, оглянулся и, поняв, куда смотрит сантехник, злобно ухмыльнулся. Глаза престарелого психа сверкнули красным светом. Ненормальный хозяин квартиры поправил халат, закрыв ноги, а потом приставил к голове Вована ствол дробовика. Спустил курок. Если сварщик и сумел выжить после первого попадания, то теперь уж он точно был мёртв.

«Остался только я!» — мелькнула в голове у Димы страшная мысль, когда он увидел, как пожилой психопат перезаряжает двухстволку.

— Ну вот, остался только ты, — недобро усмехнулся старый сумасшедший, словно прочитав мысли сантехника.

Хозяин квартиры прицелился в парня.

— Ты хотел отключить меня от воды, сучонок, а я теперь отключу тебя от жизни, — со зловещей улыбкой проговорил старик. — Увидимся в аду, чёртов отключатель!

Пожилой псих нажал на оба спусковых крючка двухстволки, посылая в голову Димы двойной заряд дроби. Сантехник увидел две ярких вспышки в стволах ружья, а потом наступила темнота.