Всё началось с коровы...

Короткая шерсть кофейного цвета переливалась под светом фар, здесь было слишком малолюдно, чтобы ставить фонари на каждом шагу. Топот копыт был не слышен, из-за разрывающей перепонки музыки, что играла в авто, и скулящее мычание потерянного животного, стало заметно, лишь когда оно превратилось в завывающий рык, не свойственный травоядным. Водитель ударился о лобовое стекло, оставив на нём трещину, такую же, как на своём черепе. Копыта уже не били по асфальту, ровно лёжа ближе к обочине, их обвивали колоски травы. Картина вырисовывалась страшная, один рог вошёл в стекло продырявил его насквозь, мужчина, что был за рулём, чудом не вонзился глазом в кость животного, лужа крови разливалась по сухому асфальту. Но меня больше не пугал вид крови, работа хирурга давала о себе знать, а вот лес, в нём что-то было не так…

Моё тело вздрогнуло, во мгновение отойдя ото сна. Это парнокопытное животного, до сих пор крутилось кровавым образом перед глазами. Не понимая ничего, я весь сжался в одеяле, даже не заметив, что случайно придавил жену. Она была довольно спокойной и привыкшей к моим кошмарам, поэтому лишь протяжно замычала в протест от сильных объятий.

- Прости...- прошептал я ей на ухо, вжавшись лицом в каштановые локоны. Казалось, всё так обыденно, и кошмар должен забыться спустя пару минут, может час, но почему-то сердце билось, как бешенное на протяжении всего утра. Будильник звенел, предупреждая, что пошёл седьмой час, но я не слышал его, из-за свистящего чайника и бушующего под моими ногами сына, который не мог перестать играть с мягкой… Опустив глаза, я увидел у него в руках игрушку плюшевой коровы. Сердце в пятки ушло, руки ослабели, чуть не пролив на ребёнка кипяток.

- Сергей! Выключи будильник! – раздался голос моей женушки из ванны, приглушённый шумом от фена. Я вновь сузил глаза, оперся, цепляясь, пальцами за столешницу. Весь этот шум выводил из себя и откуда-то из груди не выходило противное, липкое чувство тревоги. Вроде выходной, сегодня меня ждал насыщенный день, полный радости, но всё портило плохое предчувствие. В какой-то момент, я начал его ненавидеть.

- Тимур… - я опустился на одно колено, перед сыном, опустив надежду заварить себе крепкого чая. – Хочешь к дедушке на ферму? – с широкой, натянутой улыбкой, проговорил я, словив на себе сонный взгляд ребёнка. Он улыбнулся, сильнее сжал пальцами игрушку-подушку.

- А она далеко…?

- Очень, где-то в глубинах леса, где не обитают люди…

- Волшебное место…? –

- Гиблое место… - хриплым басом сорвалось с моих губ, и в этот момент я увидел осуждающий взгляд жены, стоящей в дверном проходе, с полотенцем на голове и в фланелевом, клетчатом халате. – Ладно, не переживай, там очень даже миленько… - под взором этой страшной женщины, я погладил сына по макушке, пытаясь успокоить, потому что губа его поджалась и задрожала, предвещая истерику. Подойдя к жене, я потупил глаза в пол и сказал лишь: «Извини, не в духе…»

Она понимающе похлопала меня по плечу, строго попросив, пойти греть машину, чтобы не мешать одевать ребёнка, что уже бился в истерике под столом на кухне. Я никуда не пошёл, остался ждать их в коридоре, слушал плачь Тимура, и смотрел на своё отражение в зеркале. Русые волосы не отличались блеском, скорее они были лишь напоминанием, что мне уже не двадцать, таким же напоминанием, как и синяки под глазами. Спал ,последнее время, я очень плохо, то параличи, то работа, спасала лишь жена под боком.

- Надеюсь, она не выгонит меня из дома, из-за того, что я не даю ей спать…

- Кого выгнать? – моему удивлению не было предела. Она стояла и подслушивала меня, наблюдала. Также неприятно, как и вечный недосып. Инна притащила на руках капризного ребёнка, и жестом показала мне встать и всё таки начать что-то делать. Уже через двадцать минут, машина тронулась. Черта города пересечена и перед моими глазами, стоял лес. Странное чувство, я вёл машину, руки сжимали руль, по сторонам смотреть не мог, но меня не отпускало чувство, что в лесу, как и во сне, на меня кто-то смотрит. Жене, особенно в присутствии сына, я ничего сказать не мог, напугаю ещё, проблем не хватало…

Дорога длилась вечность, время путалось в мыслях, и я не заметил, как прошло уже пять часов. Мелкие остановки не запоминались, я даже не выходил из машины. Всё смотрел в лес, казалось, лес тоже смотрел на меня, казалось, что он живой.

«Последствия бессонницы, ничего больше…» - решив, что этот отпуск, у отца любимой – Савелия, я хорошенько отосплюсь и войду в тонус. Иначе, создавалось ощущение, что до полтинника, в таком режиме не доживу. Дорога перестала быть украшена фонарями по бокам, асфальт сменился раздолбанным его подобием, а дачные домики не мелькали уже около часа. На первый взгляд, действительно, место – умерло уже давно, да и на второй тоже, вблизи километров десяти от этой дороги, находился только лес, да ферма Савелия. Добрый мужик, но слеповат, возраст своё взял.

Поворот, ещё один поворот, путь был выучен мной наизусть, как за последним поворотом меня встретила полицейская мигалка и ограждения.

- Не может быть, тут же вообще никто не ездит! – раздался недовольный и немного изумленный голос жены с заднего сиденья.

- Мы ездим, значит кто-то ещё точно ездит… -дорога была полностью перегорожена, поэтому пришлось встать со своего тёплого места и подойти к людям в форме. Сделав два шага в их сторону, в нос ударил запах гнили, а ещё через метр, меня начало рвать.

- Милый, всё хорошо? – она выглянула, на странные звуки, а после также зажала нос ладонью. – Боже…

Нога вступила в лужу крови, вытекающую из под немного разбитого авто, у которого столпились полицейские машины. Я пренебрежительно отряхнул её, сделав небольшой шажок в право.

- Мужики, а как проехать можно? – ко мне сразу подошёл мужчина, в синей рубашки, со значком на груди и седой головой. Выглядел довольно хрупким стариком.

- Не думали, что эта дорога так востребована…

- Не очень на самом деле.

- Мы только приехали, так что лучше в объезд. Тут дороги все кругами идут, не заблудитесь.

- А что случилось собственно? – он взглянул наверх, был ниже меня на пол головы точно, хоть я и не слишком высок по своей натуре, заметил остатки рвоты на губах и посмотрел куда-то за мою спину.

- Как вижу, желудок не подготовленный? – он рассмеялся, но мне было не до смеха. Тут ничего не происходило с давних времён, я ездил сюда уже лет двенадцать точно, а сейчас разбитая машина и кровавое пятно до края дороги. – Предоставляете, какой-то дурачок врезался в корову… - по моим рукам прошёлся рой мурашек, а на висках выступил холодный пот.

- Корову…? -робко повторил я.

- Да, ужасно, местный фермер наверное совсем плох стал. Коров ночью выпускать. – я лишь кивнул, и сразу направился к своей машине, не хотелось и секунды там находится. И ноги сдавали, как и желудок. От сбывшегося сна, хотелось просто упасть на землю и рыдать. Чувство тревоги в груди стало невыносимым.

- Что там такое… противное… - писклявым, как всегда, голосом, сказала жена, пытаясь посмотреть, через переднее стекло, на происшествие.

- У Савелия похоже проблемы… - я отъехал назад, чтобы больше не испытывать этот ужас.

- Что?

- Корову сбили… - после моих слов, Инна закрыла рот рукой, и глаза её стали бегать туда сюда, я видел это через зеркало в салоне, тревога теперь охватила и её, хотя скорее это был страх за отца. Савелий очень дорожил своими животными. – Знаешь, мне сегодня сон снился. – я выждал паузу, ожидая реакции, но моя жёнушка даже не обратила внимания, подумав, что я её просто отвлекаю. – Как корову сбили. Страшно, жутко, но я это видел…

- Может у тебя дар? – я помотал головой, сворачивая в объезд. На горизонте показался серый амбар, и я выдохнул. На самом деле, я выдохнул раньше. Как только рассказал Инне о сне. Вой мотора утих, перед воротами нас ждал немного осунувшейся Савелий. Глаза его, как всегда с немного беловатыми зрачками, были заплаканы. Одежда помята, а от доброй старческой улыбки не осталось и следа. В прошлом году, он выглядел гораздо моложе.

Жена подбежала к отцу, начала расспрашивать обо всём, пока я выносил Тимура на руках из машины. Он уснул на середине дороги и это было к лучшему.

- Здравствуйте… - они не обратили на меня внимание, из беседы я услышал лишь: «Мурка умерла!». От его слов, вновь, стало не по себе, хотя если так посудить, мне и не становилось «по себе», на протяжении всего дня. Его вой, слезы, истерика, вводили в ступор. Никогда не видел, чтоб он плакал.

Сын был уложен в постель, а я как любитель животных, сразу зашёл в амбар, чтоб посмотреть на оставшихся коров. Теперь их было две. Обыкновенная в чёрную пятнышку, и коричневая. Такая же как Мурка. Они стояли беспокойно, мычали и топали копытами, их тяжёлое дыхание иногда было громче, чем истерика Савелия. Моя рука легла на носик одной из них, Солома, так звали двойняшку покойной. Посмотрев в её чёрные глаза, мне показалось, я увидел в них слезы.

«Не думал, что животные так чувствительны к смерти близких…» - этот милый жест, заставил меня улыбнуться. Грустно, криво, но улыбнуться. На душе стало, как-то спокойно. Единственное, что напрягало, это странное шуршание в самом конце амбара, там где лежали лопаты и прочая утварь. Я уж было хотел проверить, что там, но…

«ДА НЕ ОТКРЫВАЛ Я САРАЙ!» - крик у входа, заставил меня остановится и выйти к родне.

- Видишь, тут замок выломан! Я в полицию пойду! – старческий скрипучий голос, распространился на весь небольшой двор, как и табачный дым. Савелий курил редко, но на протяжении этого вечера, он и в дом не успевал входить, потому что у него с губ не переставал сочится дым.

Пока я наблюдал за стариком из окна, меня отозвала жена.

- Замок то, не выломан. Он открыт ключом. Мне кажется отцу скоро придётся бросить ферму, он совсем ничего не помнит…

- Хорошо сарай, но ворота…?

- Не знаю, не знаю… - Инна замотала головой.

Не заметно, как наступило утро. Тимур играл где-то во дворе, а мы с Савелием занимались делами по типу покоса травы, или нарубки двор. Жена готовила обед и из дома сочился очень приятный, и такой родной запах борща.

Очередной удар по бревну топором и щепки разлетелись по мокрой от расы траве. Савелий всё ещё курил и ругался себе под нос, относя куски дерева, для растопки печи, ближе к дому. Пока я смотрел, на хромающего, идущего вдаль старика, боковым зрением заметил что-то странное. Обычно дети в возрасте пяти лет, играют, бегают, смеются, когда выезжают на природу. Тимур был не исключением, не давал мне покоя, даже на детской площадке, но сейчас сидел на траве, у стены амбара и смотрел в никуда. Точнее именно в стену и очень даже сосредоточено.

«Устал, может?» - я подошёл к нему, пользуясь свободной минутой.

- Что делаешь, чемпион?

- Гиблое место…

- Нет… - я сел рядом с ним на корточки, наконец-то поняв, куда он смотрит. В амбаре была дыра, между досок. Причём довольно большая. – Нет, совсем нет…

- Ты Колю спугнул… - я рассмеялся, но мне, сказать честно, сразу стало не смешно.

- Какого ещё Колю?

- Что живёт в сарае…

- Он… друг?

- Он… - сын ничего больше не сказал и просто ушёл гоняться за бабочками по двору. Я сидел в ступоре на траве и пытался найти того самого «Колю» в дыре, но там было слишком темно, а от слов сына внутрь амбара ходить уже не хотелось. Конечно, об этом разговоре, сразу узнала жена. Я рассказал ей за чашкой чая и порцией моего любимого борща.

- И что?

- И ЧТО!? – Я ударил по столу кулаком, а после сразу потупил глаза к своим ступням, пробормотав тихое «прости», увидев в глазах жены страх.

- И что… - уже менее уверено, и именно повторяя за мной, пробормотала она. – И что, у детей есть такое увлечение, придумывать себе друзей…

- Ты думаешь, он просто придумал какого-то… - Я сжал челюсти и кулаки, есть больше не хотелось. – Кто живёт в сарае…

- Да, у него тут нет друзей, логично. Ему просто не хватает общения, он всё время один. А у детей в его возрасте, довольно бурное воображение…

- Ладно… - я закончил этот разговор, пойдя в другую комнату. Уже потихоньку начинало вечереть, солнце заходило, меня одолела паранойя и в голове, всё больше закреплялась мысль по утру «Проверить сарай» .

Сон не шёл, казалось, я слышу шаги. Каждый шорох дерева, заставлял меня вздрогнуть и полностью проснуться. Страх вновь увидеть вещий сон, нарастал в геометрической прогрессии. И в какой-то момент, время было чуть больше двух часов утра, шум веток стал громче. Будто их кто-то ломал, прямо под окнами. Моя кровать, находилась в паре сантиметров от подоконника и аккуратно отодвинув жену, я вышел на кухню, заварил себе кофе и встал у окна. Наблюдая…

«Какой я дурак… - пронеслось в голове и в секунду мысль испарилась. По двору прошлась тень, сердце сдавило от страха. – Тимур!?»

В монстров, я не верил даже в детстве, и увидев тень ребёнка, идущую откуда-то с угла дома, первая мысль возникла о сыне. Страх сжал меня всего, но ненадолго. Инну трогать не стал, пускай спит отдыхает моя хозяюшка, а сам пошёл разведывать, как мой мальчик смог выйти из дома, считая, что мы запирали его на ночь. Пройдя до кухни, поставив чашку, я услышал, знакомый голос:

- Пап, а ты куда? – рядом с правой ногой, стоял Тимур с банкой молока, завязанной марлей. Сердце сдавало, забившись не то что быстро, а со скоростью света. – Открой, пожалуйста… - он протянул мне стеклянный сосуд, я же в это время не обращал на него внимание и повернулся в сторону печки, на которой, укрывшись шерстяным одеялом спал Савелий.

- Отец, у тебя похоже посторонние… - храп мгновенно прекратился и старик приподнялся с нагретого места. Печь в этот момент с постоянным треском грызла щепки. Я и сонный Савелий пошли проверять участок, что удивительно и сарай и ворота были открыты. А по середине двора стояла Солома и жевала какие-то сорняки.

- Матерь Божья… - старик перекрестился. Я, будучи не верующим тоже.

- Вы закрывали сарай? – Савелий кивнул и на всякий случай взял лопату. О «воображаемом друге» Тимура, он не знал, старой закалки человек, посчитал бы, что мальчик с ума сошёл и работы ему мало. Но не смотря на незнание, видимо по воле интуиции сразу пошёл в сарай. Мы осмотрелись, я включил фонарик на телефоне. Всё равно освящение оставляло желать лучшего, но это нас не остановило. Разобрав детали от старого трактора, какие-то инструменты и старые тряпки, мы поняли, что они лежали, странно… Будто все вещи были сложены в гнездо, как раз у дыры в стене. Одеяло, выложенное полукругом, в нём сено из загона для коров. И самое страшное, кусочек мясо, вместе с коричневой кожей, в которой я сразу узнал «Мурку». В месте где обитают коровы, запах довольно неприятный и вряд ли мы бы заметили гниль. Тем более, мясо было совсем не гнилым. Савелий вновь перекрестился, а я продолжал рассматривать.

- А знаете, мне сын сегодня сказал, что… - от рассказа о «Коле», меня оторвал звук разбивающегося стекла. Мы с Савелием, даже переглянуться не успели, как вместе побежали в дом. На кухне, как и прихожей, все окна были целы, лишь сын, уронил банку парного молока и смотрел в сторону комнаты как-то странно.

- Дядя… - я с недопониманием посмотрел на Тимура.

- Дядя?

- Дядя из сарая, с мамой! – его детским голосом, это звучало очень несвойственно. Страх сменился гневом. Я, буквально, вбежал в комнату и застыл. На кровати сидели нечто. Руки худощавые, одежды нет, кожа будто стянута по костям и странного, светло-серого цвета. Оно смотрело на меня и улыбалось, окровавленными зубами. Глаза впалые, я даже зрачков не видел. Существо молчало, как и моя жена, ведь оно зажало ей рот. Когда в комнату зашёл Савелий, он тихо передал мне лопату. Руки дрожали, но одна мысль, что «это» сделает что-то с моей женой, или сыном, была сильнее любого страха. Я подошёл ближе, замахнулся лопатой и… существо сжалось и выпрыгнуло в разбитое окно. Инна плакала, смотря на меня, а я мог лишь смотреть в сторону убегающего на четвереньках чудовища, что бежало в сторону леса…

Сейчас, ферма заброшена. Мне уже полтинник, хоть я и боялся до него не дожить. Савелия не стало, как только умерла последняя его корова. Старик переехал сразу, после происшествия, но как и я, в лес больше не никогда не ходил, да и свой сарай проверял каждый день. Говорил, что боится ещё раз посмотреть, в эти впалые глаза…